Между нами химия

Глава 56

Когда Тина добралась до губ, она наконец дала ему завладеть ситуацией. Потапенко трепетно целовал ее приоткрытые губки, лаская языком ее нёбо. — Лешик, я тебя так люблю, — на выдохе протянула девушка. Сотни, тысячи, миллионы раз она готова повторять ему это. Знает, что взаимно, и что ни к чему не приведет, но все равно повторяет из раза в раз одну и ту же фразу. — Я тоже тебя люблю, малышка, — Леша прижал ее еще ближе к себе, укутывая обнаженное тело в одеяло. — Леш. — кажется, решилась сказать о своих планах, ведь его это тоже неким образом касается, но в последний момент передумала. Испугалась. Нет, это ее решение, и пусть он пока о нем не знает. Она сама все решит, сама сделает так, как нужно, а ему останется только принять. «Дай себе слово, Тина, что ты ему расскажешь» — произнесла в мыслях блондинка, но вслух ничего не сказала. — Что? — Леша естественно понял, что она намеревалась ему что-то сказать, но отчего-то вдруг замолчала. — Ничего. Просто хотела сказать, что мне с тобой хорошо. — Нет, Тинулик, ты ведь хотела что-то другое, — он заглянул в ее глаза, впрочем, не настаивая на ответе. Поняв, что Тина не собирается продолжать так и не начатый разговор, Леша переключился на другую тему. — Мне через час нужно будет уехать. Она подняла на него свой грустный взгляд, в котором явно читались нотки разочарования. Понимала, что это произойдет, но так хотелось побыть с ним подольше. — Позавтракаем? — Давай. Девушка встала с кровати, накидывая на себя первую попавшуюся на глаза вещь, которой оказалась его рубашка — весь воротник был в красной помаде, так сказать, пометила мужчинку. Так как ее футболка была полностью мокрой из-за Леши, пришлось надеть его вещь. Белая длинная рубашка прекрасно скрывала все выпирающие части тела, совсем чуть-чуть обнажив ягодицы. — Можешь оставить ее себе, — усмехнулся Леша, тоже вставая с кровати и обнимая свою девочку. — Ты поедешь домой с голым торсом? — Тина засмеялась, представив, как смешно это будет выглядеть. — А что? Жаль, конечно, что у меня не спорткар, а то все бы девчонки были мои, — пошутил Потапенко, на что получил несильный удар локтем в живот. Тинка выпуталась из его объятий, чтобы приготовить завтрак, который сегодня был довольно прост — овсяная каша с кусочками банана и кофе. Последний она специально сварила в турке, прекрасно помня, что Леша предпочитает свареный кофе растворимому. А еще совсем немного молока и щепотка соли. Она все помнит. Как будто это было вчера. Мужчина все это время следил за ее действиями, то и дело мешая, обнимая за талию и норовя поцеловать. В один момент кофе чуть было не убежал, но Тина вовремя опомнилась, снимая турку с плиты. Разлив горячий напиток по бокалам — Леше достался какой-то милый бокал с медведем, символично, однако, и разложив кашу по тарелкам, Тина подала все к столу. Она хотела уже было разместиться на стуле, как оказалась притянутой и усаженной на колени Леши. — Тебе будет так неудобно, чукча, — девушка громко захохотала от комичности ситуации, хотя, казалось бы, ничего комичного тут и не было. — Зато ты будешь рядом, Кароль. Не спорь. И не дав сказать ей ни слова, Леша «запихнул» в Тинку ложку каши, не обращая внимания на ее протест. — Ну, не-ет, Потапенко, есть я буду сама, — Тина удивительным образом выпуталась из его рук, усаживаясь обратно на стул. — Ну, что ты насупился как индюк? — Она поцеловала мужчину в щечку, для этого Тине пришлось немного приподняться, чтобы дотянуться до этого надутого обиженного медведя. — Не даешь мне спокойно тобой насладиться в последние часы, — пробурчал Леша, делая глоток кофе. Эти слова почему-то резанули слух. Может, от того, что он сказал «последние часы»? Хотела спросить, но промолчала, не найдя подходящих слов. Настроение как-то разом упало, желание веселиться пропало. Она молча уселась к нему на коленки, как Леша того и хотел. — А что это ты вдруг такая покорная стала? — Леша наоборот был в приподнятом настроении. Он же не обижался на нее так, чтобы обижаться, так уж — шутил. — Ты больше не придешь? — она наконец задала терзающий ее вопрос. Леша аж поперхнулся от неожиданности, моментально закашлявшись. — В смысле? — Ну, ты сказал: «.в последние часы», вот я и подумала, — она не сводила с Леши взгляда, пытаясь увидеть в этих темно-карих, точь-в-точь как кофейная гуща в турке, глазах ответы на все ее вопросы, но не находила. — Через пару дней я уезжаю с. — хотел сказать «с семьей», но замялся, осознавая, что ей будет это неприятно слышать, — с Викой и Тинулькой на море. Но мы вернемся через две недели. Я не знаю, Тин… Леша откровенно не знал, как ей сказать, что все же он надеется, что после этой поездки сможет как-то — он еще пока сам не знает как, ее забыть. Ведь Потапенко прекрасно осознает, что эту связь надо прекращать. Возможно, двухнедельная поездка с семьей на море как-то поможет. Она все поняла. — Я понимаю, Леш, — Тина сама решилась сказать это. — Нам, наверное, не нужно больше видеться. Но ты, пожалуйста, знай, что я тебя люблю и всегда буду любить, если сможешь жить с этим. Тина переместилась обратно на стул, ей казалось неуместным продолжать этот разговор в таком положении. Это их последняя встреча, и, кажется, придется с этим смириться. — Я, наверное, уеду в Лондон, так всем будет проще, — она нервно сглотнула, но все же не смогла сдержать слез — они предательски покатились по щекам. Тина отвернулась, пытаясь незаметно смахнуть слезинки, но Леша все видел. И остановил. Развернув ее к себе, он прижал хрупкую маленькую девочку к себе, аккуратно смахивая большим пальцем горькие слезы. — Уходи, пока не поздно, Леш. — Пообещай, что не будешь плакать. Завтрак так и остался недоеденным, кофе был выпит лишь наполовину. Он очень заботливо поднял ее на руки и усадил на кровать. Сел рядом. Нет, он ни за что не уйдет, пока не убедится, что она больше не плачет. А смысл? Ведь прекрасно понимает, что, как только выйдет за пределы квартиры, слезы снова покатятся по этим бледным щекам. Она не заслуживает такого, но этот разговор должен был когда-нибудь состояться. — Я не буду давать тебе пустых обещаний. Глупо, Леш, — она говорила такие правильные вещи, а он все отказывался верить, что теряет ее, скорее всего, навсегда. Он ушел, а она так и осталась сидеть на кровати в его рубашке.

***

Судьба свела их снова. Не сразу, конечно. Он провел прекрасные две недели с семьей, почти позабыв о блондинке. Почти. Это важно. Необычайной синевы море, желтый песок, любимая жена и дочурка рядом. Это все и вправду отвлекло Потапенко от дурных мыслей. Списав все на минутную слабость в сложный для него момент, Леша дал себе обещание, что это не повторится. Она провела эти две недели на безумном нервяке. Переживала по каждому поводу, ведь нерешенных вопросов осталось очень много. Но не в принципах Тины Кароль пускать все насамотек, поэтому первое, что она сделала, — помирилась с родителями. Но какая-то тревога продолжала терзать хрупкую душу. Она предполагала, даже хотела, но боялась. Это ее решение, и оно весьма непросто ей далось, как может показаться на первый взгляд. Нет, она не уехала в Лондон, как собиралась. Они должны увидеться в последний раз, эта последняя встреча должна быть явно не такой, как была. Она не будет плакать, а он не будет чувствовать свою вину. Именно так. Но вы в это верите? Наверное, глупо, да? Наивно… Впрочем о судьбе. Видимо, все, что происходит, происходит не зря. А иначе как объяснить то, что ближе к началу августа они встретились вновь? Он держался почти три недели — не звонил и не писал, для себя решил, что она уехала. Она же никак не давала о себе знать, переехала обратно к родителям, не звонила, не писала, но интуитивно чувствала, что это еще не конец, точка стоит не красиво, понимаете — не на той строчке, не при тех обстоятельствах. У женщин сильная интуиция, и, как правило, она не подводит. Это произошло внезапно, просто две пары глаз случайно (а случайно ли?) встретились в толпе. Казалось бы, большой город, миллионы людей, но это ж надо было встретиться так внезапно и так своевременно. Нет, таких случайностей однозначно не бывает. Был какой-то праздник, наверное, уже не важно какой, они даже не обратили внимания на эти детали. Ее вытащила туда мама, очень уж она просила сходить с ней, что называется, за компанию. Он тоже не хотел поначалу идти, но разве мог Потапенко отказать своему маленькому счастью, которое уж очень хотело мороженного и аттракционов?! Одно неосторожное движение головы. Их взгляды встретились. Занавес. Будто ток разрядом в тысячи вольт прошелся по телам обоих. Она видела этот недоумевающий взгляд, направленный на нее, его рука по-прежнему сжимала руку какой-то девушки, наверное, жены. Она даже не заострила на этом внимание. Ее взгляд был куда более уверенный, она ведь чувствовала, что так должно быть. И концерт был уже не важен, кажется, эти песни звучат где-то слишком далеко. А может вот она, их последняя встреча, и это их последний взгляд? Она уезжает через несколько дней, билет на самолет уже давно покоится на полочке дома, и надо же какая удача — встретиться до отъезда. «Скажи ему наконец, Тина» — шептало подсознание. Но он далеко, и это не последняя их встреча, она знает. Звонок раздался через некоторое время, когда они с мамой спокойно прогуливались по аллее, решив отделиться от толпы и побыть немного в тишине. — Буду ждать у дальнего фонтана, — сказал Леша своим мягким голосом, а она даже ничего не успела добавить. Пришлось покинуть общество мамы, хоть она и не понимала, чем вызвана такая смена настроения дочери, но объяснять некогда. У дальнего фонтана, где почти не было людей, она и нашла его. Нервничал. Это было видно по походке, он, кажется, уже в сотый раз проходил вдоль улицы, нетерпеливо ожидая. — Привет, — просто подошла, не обняла, не поцеловала, хотя так хотелось, всего-навсего встала рядом. — Привет, — он поднял на нее свой взгляд, но тоже остался стоять на месте. Будто чужие люди, но внутри океан. — Я думал, ты уехала. — Ты же знал, что это не так, — она видела, что он обманывает сам себя. — Обнимешь? — А надо? Слова застыли где-то в воздухе. Он не стал с ней спорить. Обнял сам, чувствуя как властность и неприступность покидают ее, она снова превращается в маленькую девочку в его объятиях. Даже на тоненьких каблучках Кароль все равно оставалось малышкой. Пришлось тянуться за поцелуем. В щеку, не более. — Удалось забыть? — оба знали, к чему это сказано. — Наверное, нет, раз я сейчас здесь, — тихо прошептал Леша, внимательно смотря в ее бездонные синие глаза, которые так изящно были подчеркнуты черным карандашом. Минимум макияжа, но так она даже прекраснее. — А мне почти удалось, Леша, — и кому она врет? Оба же в это не верят. Ну, бред же, причем полный. — Давай встретимся завтра. Я позвоню вечером. — Хорошо, — одними губами прошептала Кароль, понимая, что им обоим это нужно. Слишком мало сейчас времени, да и не то место для разговора. «Сейчас самое время, Кароль» — продолжал назойливо нашептывать внутренний голос, а она упорно его игнорировала. — Только без глупостей, Лешик. Я уезжаю послезавтра. — Ты же собиралась в конце августа, разве нет? — кажется, он разочаровался, что отчетливо слышалось в голосе. — Планы изменились, мне нужно быть на работе, — соврала, ну, почти. Ей и правда нужно было быть на работе, но это вовсе не основная причина. — Тогда мы обязательно завтра встретимся, я позвоню, Тинулик, а теперь мне нужно идти, ладно, — он потянулся за поцелуем, но она в последний момент подставила щеку. Так, что его губы задели лишь уголок ее губ, задерживаясь лишь на мгновение. Он ушел, а она все продолжала касаться кончиками пальцев места его поцелуя, пытаясь вновь не потеряться в своих желаниях и мечтах.