Между нами химия

Глава 57

— Вина? — предложил Потапенко, беря в руки бутылку и порываясь налить девушке терпкий бордовый напиток. Вчера он позвонил ей, когда часы показывали уже за полночь. Она очень ждала этого звонка, поэтому спать не ложилась. Говорили недолго, каких-то две минуты, но, мамочки, его голос, шепчущий эти нежные слова. Дала себе установку быть боссом, не допускать излишней сентиментальности, не расслабляться, иначе оба знают, к чему это все приведет. А это ведь лишнее, однозначно лишнее. — Нет, спасибо, Лешик, — Тина отрицательно замотала головой. — Мне что-то сегодня совсем ничего не хочется, наверное, это все из-за отъезда. Я не хочу назад, мне здесь было очень хорошо. Она уже сказала то, что говорить не собиралась. В очередной раз поддалась эмоциям, когда он находился так близко, но вовремя взяла себя в руки. — Тогда хотя бы поешь, — Леша придвинул тарелку с фруктами ближе к блондинке. Наколов на вилку кусочек яблока, она отправила его в рот. Снова отель, ночь, и они вдвоем. Кажется, с этого все и начиналось. Неужели этим же и закончится? Так просто? Она сидит на кровати, он в кресле, аккурат напротив. Глаза в глаза, но оба молчат. А разве есть смысл что-то говорить, когда встречаются два любящих человека? Молчание ведь прекрасно, когда есть с кем и о чем помолчать. Оба знают, что таится в этой тишине. Слова тут, кажется, излишни. Не нужно этого пафоса и громких речей. Все и так все зают. — Подаришь последний поцелуй? — спрашивает Леша, опускаясь рядом на кровать. Он не целует, он просит разрешения. — Последний? — так наивно это прозвучало из ее уст, ведь оба еще не до конца уверены, что он будет последним. Она не сопротивлялась, поэтому он начал это сумасшествие. Нет, это слово явно не описывает того, что происходило в комнате. Оба были готовы к этому, оба понимали, что это все просто так, но одновременно с этим не просто. Поцелуи бывают разными, этот был осознанным, но в то же время бессознательным. Ее нежность и его страсть смешались в одном флаконе. Духи, которые можно распылить, но они еще долго будут напоминать о себе в районе грудной клетки. Оба понимали, что будет дальше, и оба сознательно перешли эту грань. Она мягко, по-кошачьи выгибалась в его руках, позволяя целовать себя так, как Леше того хотелось, поддавалсь, когда он снял с нее платье, в котором она сегодня была. — Красивое, — Леша оглядел свою девочку с ног до головы, отмечая новое белье, ведь только сейчас ему предстала возможность увидеть бордовое кружево, которое так изящно и сексуально обтягивало пышную грудь, подчеркивая ее как нельзя лучше. — Может тогда снимешь? — предложила блондинка. Еще несколько минут назад она приняла тот факт, что сопротивляться своим чувствам бесполезно, да и поздно уже. Да, даже дома она уже была к этому готова, ведь не зря надела новый комплектик. Ну и где же этот босс?! — Сниму, но сначала я хочу налюбоваться тобой, — Потапенко опустил девушку на кровать, ложась сверху, заглядываясь далеко не на белье, хотя оно безусловно его привлекало, и эта ее точеная фигурка тоже. Он смотрел в глаза, ныряя в эти голубые омуты, пытаясь разглядеть во взгляде нотки любви, хотя какие тут нотки, когда вся она буквально кричала об этом: своими действиями, своим отношением к нему, своей покорностью и кокетством. — Поцелуй, — попросила девушка, обвивая ручками его шею, притягивая ближе. Хотелось вновь почувствтаь его губы на своих губах. Она любила, когда он ее целовал. Всегда. И нежные поцелуи, как ода любви, и страстные, порою грубоватые, и мимолетные поцелуи тогда, когда делать этого было категорически нельзя. Она любила нарушать запреты. Вместе с ним. Это пошло с самой первой их встречи, с первого поцелуя, с первого касания. Все было наперекор чужому мнению и морали, но в то же время во имя любви. Их любви, нежной и трепететной. Он выполнил просьбу. Не вредничал, как это обычно бывает, а просто поцеловал свою Тину, свою малышку, которая так честно его об этом просила. Ее мягкие чуть припухшие губки с таким трепетом отвечали на поцелуй, не давая Леше ни малейшего шанса отстраниться, да он и не хотел. Что может быть приятнее поцелуев любимой женщины? Она обхватила своей ножкой его бедро, выгибаясь навстречу, еще теснее, еще желанней прижимаясь к его телу. Рубашка ужасно мешала, хотелось ее расстегнуть, но слишком близко, меж их телами ни миллиметра. Он, будто почувствав это ее желание, снял с себя мешающую вещь, впрочем как и остальную одежду. Ее хоть и шикарный, но абсолютно сейчас не нужный бордовый бюстгальтер полетел вслед за его вещами. Его губы коснулись чувствительной ореолы, обхватывая набухший сосок, слегка прикусывая, а затем плавно обводя языком, повторяя свои действия из раза в раз, заставляя девушку издавать хакартерные приятные слуху стоны, а иногда даже вскрикивать. Она впивалась ногтями в подушку, хотя так хотелось в его широкую спину — провести своими ноготочками, царапая кожу, чтобы услышать его рычание. Табу! И это так бесит! А его губы тем временем переместились к другой груди, повторяя свои махинации. Не сдержалась и все-таки оставила пару красных царапин в напоминание об этой ночи, когда он сделал очередное слишком уж резкое движение. И тут же ее руки оказались в его плену, ноготочки впились в тыльную сторону его ладони. Потапенко не удерживал ее руки, просто дал понять, что так делать нельзя. А она и так это прекрасно знала. Его руки переместились ниже, разрывая кружевные трусики, что скрывали самую интимную часть ее тела. Очередной комплект, который она успела надеть всего раз, но зато он был только для него. В этом, наверное, тоже проявляются эти собственнические инстинкты мужчины. Ну и пусть. Она купит себе еще десятки комплектов, это не проблема, куда ценнее то, что сейчас рядом ее любимый мужчина, возможно, в последний раз. Сегодня Лешины маневры были спокойными, без излишней торопливости — он наслаждался ею, пытался запомнить каждый изгиб менящего тела, каждую родинку и каждый стон, так внезапно слорвавшийся с ее губ. И так же неспеша он погрузился в нее, доставляя удовольствие, делая сначала неторопливые движения внутри, а затем ускоряясь. Она любила такую последователтность, ей нравилось, когда он был нежным и любящим, когда не пропускал ни один участочек на ее теле, проводя дорожку поцелуев, когда трепетно целовал ее губы, не торопясь, давая ей сполна ими насладиться. Его плавные движения внутри, вновь и вновь заставляющие стоны вырываться из ее груди. Прикрытые глазки, вытянутая длинная шея — чтобы поцелуи приходилось везде, куда только можно, ножки, обвивающие его тело, протяжные стоны, срывающиеся с ее уст — в этом столько было Тины Кароль. Как девушки, как любовницы, как любимой женщины. Она из последних сил сдерживалась, но все-таки сдалась первая, покорно терпя еще несколько движений внутри, позволяя своему мужчине тоже испытать это наслаждение. Откидываясь на соседнюю подушку, но не ложась на нее, лишь присаживаясь и облокачиваясь на спинку кровати, Леша почувствала ее волосы, рассыпающиеся на его коленях, накрытых одеялом, и нежные пальчики, обхватившие его торс. Его маленькая девочка, которая навсегда останется для него такой. Он запутывал пальцы в ее блондинистых волосах, пропуская отдельные спутанные прядки сквозь пальцы, делая своеобразный массаж. А Тина лежала на его коленях, опустив веки, до сих пор не в силах прийти в чувство. Однозначно, последняя встреча удалась. Такой секс, наверное, можно сравнить только с первым, только тогда все было для нее ново, а сейчас она в очередной раз убедилась, что это именно тот мужчина, ее. Но в то же время уже не ее. Очень важно, когда девушка чувствует себя защищенной радом с мужчиной. У Тины так было всегда, в каких бы отношениях они ни находились, как бы ни ссорились, но всегда (абсолютно) она чувствала рядом с Лешей себя в безопасности. Даже на долю секунды к ней не приходила мысль, что он может как-то причинить ей боль или что-то сделать не так. Безграничное доверие ли это или мужская сила, которая исходила от Леши, сказать сложно. Но она безумно ценила то ощущение надежности и при этом свободы, находясь рядом с ним. — А помнишь нашу первую ночь? — На смену фееричным эмоциям пришла сентиментальность, наверное очень не вовремя, совсем не подходящий момент, чтоб предаваться воспоминаниям, тем более таким приятным. — Конечно, как такое можно забыть. Ты была немного пьяная, но все равно пыталась контролировать ситуацию…или нет? — он озадачился, вспоминая свои ощущения, кстати, далеко не однозначные, ведь долго еще потом корил себя. — Не знаю, наверное. Но пьяная я больше была от тебя нежели от вина, потому что нормально выпить ты мне так и не дал. А еще испортил платье, — она засмеялась, подняв на него свой довольный взгляд. Сейчас, спустя столько времени это казалось таким пустяковым, но вот тогда-а… — А ты на меня злилась, Кароль. Злилась, а потом все равно целовала, — он перестал мучить отдельные пряди, запустив пальцы поглубже в волосы, массируя голову. — Да-а, а потом мы поехали к тебе. — Ты даже не боялась, — перебил Леша. — Знаешь, как я тебе доверяла. Наверное, как ни одному мужчине в своей жизни. Ни до, ни после. Я и сейчас доверяю, — на последних словах она чуть понизила голос, тяжело вздыхая, не желая мириться с мыслью, что, возможно, это больше никогда не повторится. — А я потом долго корил себя, хотя мне это обычно не свойственно. — А я нет, — протянула девушка, влюбленно смотря на мужчину снизу вверх. — Я знала, что так должно было быть. И я ни разу не пожалела, что именно ты был первым, — она прикрыла глаза, пытаясь справиться со слезами, котрые норовили выступить на глазах. — Нам было очень хорошо вместе, — Леша в ответ ее крепче прижал к себе, хаотично целуя в лоб и зарываясь носом в волосы. — Та-ак, кажется, пора заканчивать все эти сюси-пуси, — Тина вдруг взяла себя в руки, снова превращаясь в босса, привстала с его колен, но Леша одним движением руки уложил ее обратно. — Тш-ш, давай сегодня ты побудешь еще немного покорной, — он нежно коснулся губами ее щеки, усмиряя ее пыл. — Завтра будешь делать, что хочешь, а сегодня ты просто побудешь моей, хорошо? — все его слова были сказаны вполголоса, но она и не пыталась перебивать или как-то возражать. — Ты мешаешь мне уехать, Леш. Отпусти, не удерживай, мне и так тяжело, — наверное, впервые за все это время она призналась, что ей тяжело находиться рядом с ним, осознавая, что ничего большего она не получит. Хотя, по сути, для себя она и так получила от него очень много. — Сегодня не существует никого кроме нас, — отчетливо выделяя каждое слово, прошептал Потапенко ей на ушко. — А завтра? — губительный вопрос, который не следовало даже задавать, но он, к сожалению, а может быть к счастью, так и остался без ответа. Что будет завтра никто не знал. — Во сколько у тебя завтра самолет? — Потапенко перевел тему, избегая ответов на сложные для обоих вопросы. — Вылет ночью, но в аэропорт я планирую приехать часов в девять. — Я провожу, — она хотела уже было что-то возразить, но вмиг передумала и лишь покорно кивнула. — Познакомь меня со своей женой, Леш, — ее просьба была столь внезапной, что мужчина как-то потерялся, не находя, что ответить.