Хищева невеста

Было темно. Было очень-очень темно. И тихо. Шушу казалось, что он находится в регенеративной капсуле. Но какая-то часть мозга яутжа понимала — он не там. Он умер. «Как же я так подставился? Почему не проверил, все ли мои жертвы мертвы? Почему отвлекся?». Что теперь происходит там? За пределами тишины, темноты и покоя? Наверное, она, его любимая самочка, плачет. Как некстати он собрался к предкам… Конечно, смерть получилась достойная. Победив уйму врагов, на последнем издыхании… Кетану, надо же было включить систему самоуничтожения! Хотя… Вряд ли Ося позволит кому-то ограбить его тело… Ося… Как она там будет без него? Он же обещал ее защищать… Вдруг прямо перед его носом, из темноты появилась ууманка и отвесила ему оплеуху. Прямо как разъяренная в период размножения самочка. Впервые она повела себя, как самка. Как самка яутжа. Они сильнее ее. Но они понятия не имеют, как это — защищать своих мужей. И тут Ося (Шуш понимал, что это лишь галлюцинация, но все равно ему хотелось протянуть лапы и обнять свою милую) четко и ясно выговорила: — Живи! Живи, я тебе сказала! Не смей от меня уходить, не позволю! — Ладно… Я… Я и не собирался уходить… — Охотник сам удивился, откуда у него взялись эти извиняющиеся нотки в голосе. Ося схватила его за руку и потащила за собой. Первый шаг сделать было безумно трудно, лапы словно онемели и не хотели повиноваться. Следующий дался проще. Дальше он и вовсе побежал. Но догнать Осю никак не удавалось, она, то и дело оборачиваясь, кричала: «За мной! Давай! Давай, ты сможешь!». И вдруг она исчезла. Просто испарилась. Шуш, не успев затормозить, сделал еще один шаг — и в рецепторы хлынула информация. Он лежит на холодной земле, нестерпимо ноет шея, на груди чьи-то теплые руки, и воздух… Воздух ворвался в легкие, заставив кашлянуть и снова вдохнуть. Он дышал. «Спасибо, Ося… Ты вывела меня… Вывела меня из стана Предков…»

***

Когда его любимая забеременела — пожалуй, это был самый счастливый день в его, пока еще не очень долгой по меркам яутжа жизни. Она сама, кажется, еще не знала этого, но Охотник отчетливо видел в алом силуэте крошечную запятую, которая вскоре должна будет вырасти, а потом, покинув живот своей матери, стать достойным Охотником или благородной и доброй Самкой. Когда Шуш подсчитал и понял, что Ося будет на последних сроках, но еще не родит, когда прилетит Граш, ему стало… Не по себе. Потому что счастье было с привкусом горечи. Ему придется принять решение. Забрать с собой свою любимую самку не выйдет — воздух его родной планеты, ее жара убьют Осю. Но он не может покинуть своего ребенка. Пусть пока этот ребенок — крошечная точка в животе его подруги… Но каждый яутжа, несмотря на репутацию убийц и психов — примерный семьянин. Отцы возятся с детьми не меньше, чем матери — иначе как вырастить достойных Воинов? А ему вскоре придется выбирать — взять в лапы и воспитать того, кого он породил или вернуться к тем, кто породил его. Однако когда он опустил руку на округлый живот своей любимой самочки и почувствовал, как его ребенок возится где-то там — решение пришло само и Шуш понял, что оно было верным. И, кажется, уже ничто не могло изменить его мнение. И когда должен был прилететь Граш, он расположился около своего дома (а пещеру он теперь иначе и не называл) и стал ждать. Приятель примчался точно по расписанию. Звездолет быстро опустился на небольшом расстоянии. Шуш ждал. Он знал, что несмотря на угрозы бросить его здесь, Граш все равно придет на его запах. Ося нежно привалилась к мужу, тот приобнял ее, набираясь решимости. То, что он собирался сказать, не говорил еще ни один яутжа. Значит, ему предстоит быть первым. Граш потоптался на краю поляны. Ося — умница его! — как сидела рядом с ним, так и продолжила сидеть, делая вид, что никого не видит. Друг, поняв, что его не замечают демонстративно, отключил световой камуфляж и спросил: — Шуш? — Ну я, — отозвался хищ и махнул лапой в сторону большого пня, использующегося вместо стула. — Садись! — Я тебя не нашел на месте высадки, — присев, неуверенно отозвался Граш, рассматривая Осю. — Думал, с тобой что-то случилось. — Все в порядке. — Так чего ты не пришел? С трофеями совсем плохо? — Ха, — фыркнул Шуш. — Щас! У меня полторы сотни ууманских черепов и сотня звериных! — Вре-е-е-ешь! — Недоверчиво протянул Граш — такое количество трофеев сразу, автоматически открывало право на Поединки. Набить столько дичи за Сезон… — Пошли покажу! — Усмехнулся Шуш. Нежно коснулся затылка жены и встал. Граш при виде импровизированной Стены просто обалдел. — Ничего ж себе! Шуш, да ты как бы на Старейшину можешь начинать рассчитывать, если еще Королеву Ящеров возьмешь! — Ах да, насчет этого… — Шуш оглянулся. Ося, видимо, заволновалась из-за гостя — он ей так ничего и не объяснил… А в ее положении волноваться нельзя! Охотник осторожно поднял ее на руки и, напрягая связки, проурчал на ее языке: — Не волнуйся. Ося засмеялась, показывая, что все отлично и сердце Шуша сжалось. И как он мог сомневаться?! Она в нем ни на секунду не усомнилась. — Ты реально трахнул местную самку? — Пренебрежительно фыркнул Граш. — Я думал… — Закрой пасть! — Разъяренно рявкнул в полный голос Шуш. — Не смей хоть слово против нее сказать! Иначе — порву! Приятель дернулся, удивленно зыркнув на товарища и буркнул: — Прости. Что, и правда, так по душе пришлась? — Она — Охотница и мать моего ребенка. — Так я понимаю, ты решил… Поохотиться тут еще сезонов… Сколько? — Думаю, Сезонов семьдесят! — Усмехнулся Шуш. Граш неожиданно уважительно взглянул на товарища и протянул ему межпланетный маяк. — Если потребуется моя помощь — вызывай смело. Шуш взял его и ухмыльнулся. — Потребуются трофеи — жду в гости. — Договорились! — Фыркнул Граш и ушел. Все у него, Шуша, теперь будет хорошо!

***

Родилась девочка. Симпатичная такая, со жвальцами и волосами вперемешку с рецепторами. На обоих языках заговорила. Но Пёся не расстроилась. Все равно через полтора года и желанный сын появился, а потом и еще пара… Граш не подкачал, через пару Сезонов прилетел, восхитился семейством старого друга, пообещал, случись что, позаботиться о мелких. И правда, все было хорошо!