Интервью

нет времени на отдых.

негде прилечь.

некуда деться от этого.

невозможно забыть. Провести остаток летних каникул в Норе было чертовски плохой идеей. Гермиона ругает себя за слабость. Но разве могла она отказать Молли? Мерлин, Грейнджер, хоть себе-то не ври. Ты здесь не ради Молли. Вот только все это зря. Близнецы в Норе не появляются. Слишком заняты подготовкой магазина к открытию, как говорит Джинни. Наверное, хуже, чем приехать к лучшему другу на лето, чтобы встретиться с его старшим братом, с которым поцеловалась на лестнице тремя месяцами ранее, может быть только идея ввалиться в магазин этого старшего брата в компании всего его рыжего семейства в день открытия. Этот день давно был помечен в календаре Уизли красным. Поначалу он казался таким далеким, что Гермиона заранее возненавидела все предшествующие ему дни. И вот он наступил, а она до сих пор не знает, как ей себя вести. Стоя в Косом переулке перед входом в шумное, полное веселья и волшебства помещение, Грейнджер не решается сделать шаг. Пожалуй, если бы не Джинни, потянувшая ее за руку, она бы так и простояла все время на улице, сквозь стеклянную витрину наблюдая за происходящим внутри. В магазине людно и пахнет конфетами. А еще — порохом. Фирменный запах близнецов Уизли. У Гермионы от этого запаха внутри что-то скребется, просится на воздух, подальше от этой толкотни. Но Джинни держит крепко, проталкиваясь сквозь толпу, за собой волоча. А в следующую секунду знакомый до дрожи голос выбивает почву из-под ног. Хозяева магазина что-то вещают с платформы в центре зала, призывают покупать их продукцию, и Гермиона спешит затеряться в толкучке, присоединяясь к стайке шушукающихся девчонок. Грейнджер не знает, чем вызван их ажиотаж. Не хочет даже в подробности вдаваться, над чем они хихикают. Все, чего она хочет — убраться отсюда как можно скорее. Видеть Фреда Уизли в костюме да при галстуке в кругу его визжащих обожательниц — нет уж, увольте. Это выше ее сил. Не так она представляла их встречу. Гермиона не сразу замечает, что толпа девчонок вокруг нее схлынула, потому что подошла ее очередь к стенду. Более того, из-за спины уже начали доноситься возмущенные шепотки. Стараясь оставаться незамеченной, девушка и последующая за ней струйка покупательниц подходят к фонтану. — Вот ты где, — раздается над ее плечом, и Грейнджер дергается, с опозданием узнавая в нарушительнице спокойствия Джинни, — А я тебя потеряла, — ее обезоруживающая улыбка не позволяет подруге злиться на нее больше трех секунд. — Не думала, что ты таким увлекаешься, — хмурится рыжеволосая пройдоха, с сомнением покручивая в руках пузырек с розовой жидкостью. И лишь теперь Гермиона обращает внимание на содержимое чаши. Любовный эликсир. Ну, разумеется. — Здравствуйте, дамы, — голос младшего из близнецов врывается в ее сознание так внезапно, что Грейнджер едва не роняет злосчастный пузырек. Будь один. Пожалуйста, Джорджи, только будь один. — Советую быть поаккуратнее с этой штукой, — Фред подкрадывается со спины, и его горячий шепот мурашками растекается по ушной раковине. Дыхание становится судорожным и рваным, что не скрывается от пытливого взгляда старшего из близнецов. — О, любовные напитки, — с присущим только им двоим озорством в голосе продолжает Джордж, вынуждая брата отойти подальше и не смущать потенциальную покупательницу. Сказать, что она благодарна ему, не сказать ничего. Ведь если бы их с Фредом заметила Джинни, то серьезного разговора на тему «Отношения с моими непутевыми братьями и чем это грозит» было бы точно не избежать. — Да, они действуют, — подтверждает Джордж, подмигивая парочке девчонок, заинтересованно поглядывающей на братьев из-за фонтана. Секундное хихиканье, и продажи Уизли возрастают еще на пару любовных зелий. Гермиона с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Хорошая тактика, только вот после такого нужно тщательнее проверять свою еду. Иначе всегда есть риск стать жертвой своей же продукции. И нет, она не ревнует. Как вы могли такое подумать… — Но мы слыхали, сестренка, у тебя и без них все путем, — на сей раз Фред обращается к Джинни, и Гермиона чувствует себя лишней в этом разговоре, поэтому опускает глаза, все еще покручивая в руках дурацкий пузырек. — В смысле? — не понимает поначалу ее подруга, но улыбка ее тает на глазах. Впервые Грейнджер задумывается, что Джинни с братьями тоже приходится не сладко. Что бы ни происходило в ее жизни, всегда найдется пара любопытных ушей. — Разве ты не встречаешься с Дином Томасом? — растягивая губы в своей фирменной улыбке, добивает сестру Фред. Гермионе хочется ее поддержать, но надо отдать Джинни должное, на подкол брата она реагирует крайне равнодушно: — Это не ваше дело, — невозмутимо она отзывается, одаривая близнецов предупреждающим взглядом, прежде чем отойти от цветочного фонтана. Джордж следует ее примеру, возвращаясь к своим обязанностям, и оставшаяся стоять на месте девушка старательно делает вид, что ей плевать на старшего из близнецов, решившего задержаться у стенда с любовными напитками подольше. — Эй, Грейнджер, — спустя довольно долгую паузу подает голос Фред, и Гермионе не остается ничего больше, кроме как нехотя обернуться. В ее глазах читается обида, а на лбу крупным отчетливым почерком выведено «Не подходи, Фред Уизли». Он на другое и не рассчитывал. — Подарок от заведения, — хитро он произносит, пряча руки в карманы новеньких брюк и явно намекая на пузырек с зельем, который Гермиона все еще держит в руках. А затем юноша наклоняется к ее виску, вынуждая ее замереть в напряжении и ждать, что же он выкинет на этот раз. — Если ты и правда считаешь, что тебе оно нужно. С этими словами Фред отстраняется и присоединяется к кучке девушек, столпившейся у фонтана с противоположной стороны. — Дамы, — шутливо он обращается, распевая первую «а» и натягивая на себя свою самую обворожительную улыбку, — Не забывайте, что на любовные напитки у нас действует скидка, если приведете подругу. «Паяц», — мысленно выносит вердикт Гермиона, обиженно поджимая губы и оглядываясь по сторонам в поисках друзей. Вот только взгляд натыкается на стоящего неподалеку Кормака Маклаггена. Глаза гриффиндорца оценивающе скользят по ее фигуре, после чего парень однобоко ухмыляется. Сообразив, что она все еще стоит с подаренным ей Фредом Уизли зельем в руках, девушка поспешно возвращает его на место и отходит от прилавка. Только этого ей не хватало.

***

— Простите? — с сомнением хмурится журналист, вырывая у писательницы скупую улыбку. — Вы не ослышались, мистер Скитер. Подростки, — повторяет она максимально доходчиво, прежде чем возобновить свой рассказ. — После увольнения из Хогвартса я, как и любой уважающий себя писатель, которому когда-либо приходилось осознавать, что его работа оказалась лишь никчемным подобием книги, впала в творческий кризис. И даже решила навсегда поставить крест на своей писательской карьере, — Гермиона делает паузу, собираясь с мыслями. Родрик замечает, как дрожат старческие руки, все еще сжимающие глиняную кружку. — Я безмерно благодарна своему мужу Рональду за все его старания вывести меня из депрессии, — продолжает волшебница. — Однако изменить свое решение меня подтолкнули две студентки, с которыми я столкнулась во «Флориш и Блоттс» двумя годами позже. Я пришла туда во время Рождественских каникул в Хогвартсе, чтобы выбрать подарок для моей племянницы, и случайно стала свидетельницей их разговора. У меня не было цели подслушивать, но одна из них так красочно описывала прочитанную ею недавно книгу, что я не удержалась. Дешевый любовный роман вызвал в ней такую бурю эмоций, что в конце концов ее подруга тоже решила приобрести себе экземпляр. Проходя мимо меня, они поздоровались, узнав во мне своего бывшего профессора. Но в тот момент моя голова была забита совсем другими мыслями. Купив роман, который они обсуждали, я за один вечер прочла его от начала до конца. Должна признать, мне никогда не нравилась подобная литература, однако не стану отрицать, что в процессе чтения я и впрямь переживала за героев. Так родилась идея, мистер Скитер, — подводит итог своего повествования женщина, — Случайная встреча стала роковой в моей судьбе. Как писателя, — с короткой улыбкой она добавляет, давая молодому человеку время, чтобы переварить информацию. Должно быть, ему тяжело. Это заметно по морщинкам у него на лбу. В столь юном возрасте на него возложили такое ответственное задание. Малейшая ошибка может стоить ему работы. А этого Гермионе точно бы не хотелось. Признаться, когда пару лет назад она впервые услышала фамилию Скитер из уст своей внучки, то поначалу не знала, как себя вести. «Он тебе нравится?» — спросила она тогда, на что Ариана, сидевшая на стуле, поджав острую коленку к груди, кивнула. «Да, только, — запнулась она на полуслове, — Он назвал меня надоедливой малявкой…» Это заявление внучки не могло не вызвать у старой волшебницы сдержанной улыбки. Разумеется, Гермиона не подала виду и даже дала девчушке пару советов, однако в голове ее в тот момент всплыли воспоминания со времен ее собственного первого года в Хогвартсе. Такие далекие, еще не оскверненные смертью близких. Когда близнецы так же обозвали ее надоедливой малявкой. О, как ее это заело. Да она потом еще с неделю отказывалась даже смотреть в сторону этих рыжих шутов. А позднее случилось так, что один из этих шутов украл ее маленькое сердечко.

***

Зря она пришла. Она планировала серьезно поговорить с Фредом. Высказать ему все, что она о нем думает. Шалость удалась, Фредди, заучка купилась! Хотелось выплюнуть эти слова ему в лицо. Задеть самолюбие. Но все опять пошло не по плану. С Фредом Уизли всегда так. Это у них с братом ритуал такой. Сперва Грейнджер довести, а потом сделать вид, что ничего не произошло. Гарри рукой из торгового зала машет — им пора. Гермиона уже собирается присоединиться к друзьям, когда из толпы прямо перед ней выныривает какой-то мальчишка. — Ты Грейнджер? — дерзко он вопрос задает, нетерпеливо взирая из-под длиннющих ресниц. Девушка от такого хамства едва дар речи не теряет. — Вообще-то, меня зовут Гермиона, — наконец она возмущается, скрещивая руки на груди и привычно превращаясь в старосту. — Что ты хотел? — продолжает она в тон собеседнику. — Это тебе, — по-прежнему грубо отвечает мальчишка, вытаскивая из кармана смятую записку. С сомнением оглядевшись по сторонам, Гермиона протягивает руку, и в следующую же секунду бумажка оказывается всунутой в ее ладонь, а очаровательный нарушитель спокойствия снова теряется в толпе, забыв даже попрощаться. Попытки выловить взглядом его белобрысую макушку терпят неудачу, поэтому девушка торопливо расправляет смятый листок. «Через пять минут у стеллажа с Забастовочными Завтраками», — вот что гласит корявый почерк, который Гермиона узнала бы из тысячи. Ему не хватило ее унижений на сегодня? Или он придумал еще один способ подшутить над мисс Всезнайкой? Пожалуй, правильнее всего было бы выкинуть записку и покинуть магазин с друзьями, как она и собиралась сделать пару минут назад. Но Грейнджер была бы не Грейнджер, если бы не приняла брошенный ей вызов. Мальчишкам приходится сказать, что у нее еще есть дела и она присоединится к ним позже. Подойдя к указанному в записке стеллажу, Гермиона скептическим взглядом окидывает ассортимент. Чего здесь только нет. Лихорадочные леденцы, блевальные батончики, кровопролитные конфеты, обморочные орешки, ириски «Гиперъязычки», канареечные помадки. Неужели близнецов и правда не волнует, что из-за их продукции кого-нибудь могут отчислить? Кроме того, что это за название такое? Забастовочные завтраки. С детства приученная по утрам есть кашу, Гермиона не представляет, как этим можно позавтракать. Назвали бы уж тогда «Забастовочные ланчи». Или еще лучше — «Забастовочные сладости». — Неужели наша староста решила прикупить себе блевальных батончиков к началу учебного года? Его манера подкрадываться с годами не меняется. Девушка вздрагивает, оторванная от собственных размышлений, и оборачивается. Один из хозяев магазина собственной персоной стоит в шаге от нее и с нахальным выражением лица рассматривает свою посетительницу. — А разве не ты говорила, что наши изобретения — пустая трата времени? — продолжает подначивать Фред, замечая, как напрягаются плечи гриффиндорки. — Ты позвал меня, чтобы позлорадствовать? — отражает она нападку, с вызовом вздернув подбородок. В ее глазах шоколад кипит и булькает, готовый выплеснуться наружу, покрыть кожу болезненными волдырями. Только вот этому рыжему наглецу все нипочем. — Поверь, Грейнджер, если бы это было так, ты бы не отделалась столь невинным замечанием, — в словесных дуэлях близнецам равных нет. Очередная победа Фреда Уизли глумится и улюлюкает над чувством собственного достоинства. Будь она все той же наивной первокурсницей, точно убежала бы плакать в девчачий туалет. Но Гермионе Грейнджер уже давно не одиннадцать. Да и дурацкий Уизли с его такими же дурацкими приколами ее слез не стоит. Поэтому девушка никак не реагирует на свое поражение, продолжая стоять, гордо выпрямив спину. — Тогда, может быть, мы перейдем к тому, ради чего ты меня позвал? — продолжает она, последние силы тратя на то, чтобы не сломаться под натиском его взгляда. Должно быть, Фред это понимает, потому что нарочно делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние между ними до непозволительного. Гермиона напрягается. Ей приходится задрать голову, потому что Уизли, кажется, за последние полгода стал еще выше. О, Мерлин, только бы их никто не заметил. Меньше всего ей хотелось бы объяснять Рону или Джинни, почему она практически обжималась в магазине с их братом. — А тебе уже не терпится накинуться на меня с поцелуями? — с улыбкой он щурится, наблюдая за ее реакцией. Грейнджер хмурится в ответ на его высказывание, но назад не отступает, а стоит на своем. Его смелая девочка. — Я бы и сам не прочь, только вот народу тут многовато, не находишь? — в подтверждение своих слов Фред оглядывается по сторонам, уже через секунду снова сталкиваясь взглядом с девушкой. — Предлагаю переместиться в более укромное место. С этими словами Уизли берет ее за руку, как будто не видит в этом ничего такого, и ведет куда-то в направлении лестницы. Гермиона опомниться не успевает, как они оказываются в каком-то темном помещении, а шум толпы остается где-то за деревянной дверью. Взмах палочки, и комната заполняется золотистым свечением сотни свисающих с потолка лампочек. Похоже, Уизли притащил ее на склад, потому что большая часть свободного места в помещении завалена какими-то коробками, котлами, исписанными свитками и прочим мусором. Оглядевшись, Гермиона разворачивается к хозяину всего этого хлама и скрещивает руки на груди в защитном жесте: — Теперь, когда мы оба здесь и никто нам не мешает, можешь сказать, для чего ты меня позвал? Вопрос получается каким-то вымученным, и Фред впервые за время их разговора хмурится. В голосе гриффиндорки сквозит усталость. А еще, кажется, разочарование. И Уизли это ой, как не нравится. Гермиона сама не может точно сказать, в какой момент ей стало все равно. Когда он взял ее за руку, когда тащил за собой через весь зал или когда завел в эту комнату. Она просто устала каждый раз давать ему отпор. Фред любит играть в такие игры. А ей они не по душе. — Неужели лучшая студентка Хогвартса сама не догадалась? — все еще пытается отшутиться юноша, хотя внутренний голос подсказывает ему, что это плохая затея — продолжать вести себя, как последний кретин. Но что он может сделать? Он и сам не ожидал, что ему придется так постараться, чтобы остаться с ней наедине. И что вместо его Грейнджер, с которой они целовались на лестнице, он получит старую добрую Грейнджер, которая смотрит на него, словно он только что на ее глазах сделал предложение Анджелине. Да, он не отвечал на ее письма. Но это вовсе не означает, что он их не читал! Просто Фред не любитель долгих сопливых речей на бумаге. Ему проще дождаться встречи и поговорить по-настоящему. Но если бы он то и дело сбегал в разгар работы в Хогсмид, чтобы повидаться со своей обожаемой старостой, открытие магазина пришлось бы отложить на неопределенный срок. А этого ему бы не хотелось. Еще одна попытка пойти на контакт проваливается с треском. Фред делает шаг в сторону девушки, но та отступает назад, одаривая парня не-подходи-Фред-Уизли взглядом. — Я скучал, Грейнджер, — чуть тише, но уже на полном серьезе он произносит, смирившись с тем, что к себе Гермиона его точно не подпустит. В ответ девушка горько усмехается: — И поэтому ни разу не написал? — задает она вопрос прямо в лоб. Больше не тянет пошутить, Уизли? Настала ее очередь бросаться обвинениями. — Я был занят, — пожалуй, самое нелепое оправдание, которое он только мог придумать. — Так сильно, что не нашлось свободного времени, чтобы взяться за перо? — еще больше подстегивает ситуацию Гермиона, прежде чем отвести глаза, потому что на них предательски начинают наворачиваться слезы обиды. Они были в Министерстве. Сражались с Пожирателями. Тот-Кого-Нельзя-Называть чуть не убил Гарри. Сириус погиб. Это чудо, что сами они остались живы. А ему, Фреду, не хватило времени узнать, все ли с ней в порядке. Очередная попытка со стороны юноши приблизиться, и девушка снова отшатывается назад, упираясь пятками в коробки с недоработанной продукцией. — Перестань это делать, — нахмурив брови, просит Уизли, — А то я начну думать, что ты меня боишься, — еще одна шутка, только вот на сей раз чтобы разрядить обстановку. Он и впрямь чувствует себя виноватым. Правда признать это вслух означает принять свое поражение. А к такому его холеное самолюбие явно не готово. Вопреки ожиданиям, его последнее высказывание действует на девушку не так, как планировалось. Гермиона гордо расправляет плечи и отважно сталкивается с ним взглядом. Впервые за время разговора парень и сам не горит желанием приближаться к ней. Еще наградит чем-нибудь гадким и неизлечимым. Мало что ли она заклятий знает. — Слишком много чести, Уизли, — выплевывает она практически, прежде чем стремительно преодолеть разделяющее их расстояние и, не забыв задеть обидчика плечом, с громким хлопком двери покинуть подсобку. Да кем он себя возомнил? Чертов Уизли! У нее щеки пылают всеми оттенками алого, и яда во рту столько, что хватило бы на пару-тройку Василисков. Да еще вдобавок кажется, что посетители магазина сговорились и теперь нарочно не подпускают ее к выходу. И все-таки ей удается подобраться к заветной двери и изо всех сил толкнуть ее от себя. Вечерний воздух бьет в лицо наотмашь. Гермионе бы расслабиться да привести себя в порядок. Вот только если она прямо сейчас не найдет друзей, то у тех наверняка возникнут лишние вопросы. А у нее абсолютно нет желания на них отвечать…

***

— Стало быть, Ваши романы и впрямь основаны на реальных событиях, — подводит итог молодой человек, все-таки решаясь отхлебнуть из своей кружки. Надо сказать, что чай Родрик на дух не переносит. На то есть причины. В детстве родители часто отправляли его погостить у тетушки, которая была просто помешана на чаепитиях. Каждый вечер четверга в ее доме собиралась целая компания престарелых дамочек с черствой домашней выпечкой в руках. Казалось, эти женщины могли часами обмениваться сплетнями и потягивать горячий чай из крохотных чашечек. И лучше бы так оно и было, ведь когда темы для разговоров заканчивались, старые ведьмы вспоминали о его существовании. К концу вечера старушенции сходились на том, что из Родрика вряд ли выйдет что-то путное. А еще он должен быть благодарен своей тетушке, что она соглашается приютить чужого щенка, потому что родителям на него явно наплевать. Пусть эти воспоминания и остались в далеком прошлом, молодой журналист все равно предпочитал кофе. Поэтому горячая кружка поспешно возвращается на журнальный столик. Не притронуться к напитку совсем было бы неуважительно по отношению к хозяйке, но и вливать его в себя через силу в планы Родрика как-то не входило. — Это так, мистер Скитер, — соглашается женщина, с серьезным видом наблюдая за его манипуляциями, — В ходе написания я старалась не искажать событий. Хоть некоторые сцены и были мною придуманы. Приходилось постоянно советоваться с героями историй или их семьями, дабы избежать серьезных несостыковок сюжета с реальностью. Сделав паузу в своем рассказе, пожилая волшебница хмурится, и теперь уже наступает очередь Родрика пристально наблюдать за собеседницей. Должно быть, то, о чем она собиралась поведать дальше, не входило в число приятных воспоминаний. Краем глаза молодой человек улавливает движение на лестнице. Ариана выглядит встревоженной, возвышаясь над перилами. Она даже внимания на него не обращает, готовая в любой момент прийти на помощь бабушке. Потертый вязанный кардиган соскальзывает с одного плеча, и только теперь Родрик замечает, что он мужской. Наверное, девчонка одолжила его у своего парня. Нашелся же такой идиот! Его, Родрика, это, разумеется, не касается. Однако внутри что-то щелкает, напоминая, как Уизли сохла по нему в Хогвартсе. От подобных мыслей его отвлекают. Взяв себя в руки, женщина решается продолжить, и журналист все свое внимание переключает на нее, а Ариана опускается обратно на ступеньки. — К сожалению, далеко не все поддержали мою затею с серией романов. Знали бы Вы, мистер Скитер, как часто двери захлопывались прямо перед моим носом, — горько ухмыляется Гермиона, наконец обращаясь взглядом к собеседнику. — Хотя в конечном итоге многие семьи, выразившие свой протест в начале, поменяли свое решение. Наградив молодого человека снисходительной улыбкой, женщина замолкает. В ее памяти всплывает гора писем, которыми ее засыпали после выхода первого романа. Но не этих писем она ждала…

***

Первое письмо от Фреда приходит в день ее рождения и отправляется в пустой чемодан вместе с красочной коробкой Патентованных Чар. Сама же Гермиона для себя решает, что ей не нужны его подачки. Очевидно, что этот рыжий наглец просто чувствует себя виноватым, вот и надеется таким образом заработать ее прощение. Вот только многолетний опыт научил ее не доверять продукции близнецов Уизли. Грейнджер уверена, что на этом его попытки достучаться до нее закончатся. Не получив ответа, Фред плюнет на эту затею и даст ей учиться спокойно. Однако уже через две недели сова приносит еще одно письмо, в котором старший из близнецов в своей привычной шутливой манере поздравляет ее со вступлением в Клуб Слизней. Письмо приходит во время завтрака в Большом зале, и девушка, торопливо засунув его в карман мантии, бросает возмущенный взгляд на Рона, уплетающего овсянку за обе щеки. Стоит провести с ним беседу по поводу того, что его братьям совсем не обязательно быть в курсе всех подробностей ее жизни. К середине декабря в чемодане Гермионы валяется уже не одно, а целых двенадцать конвертов с корявыми инициалами «Ф. Г. Уизли». Чего он добивается? Она ведь четко дала понять, что не намерена отвечать на его письма. В магазине вокруг них с братом каждый день кружится куча красивых ведьм на любой вкус. А учитывая, что Фред и в школе никогда не страдал отсутствием популярности среди женской половины, он вполне мог бы воспользоваться своим природным обаянием и завести отношения с одной из них. И наконец оставить ее в покое. На кой-она, Гермиона, вообще ему сдалась? Гриффиндорская заучка, да что он в ней нашел? Если уж даже Рон за столько лет не разглядел в ней кандидатки на роль своей подружки, то чем она могла привлечь такого, как Фред? Своим высоким баллом за экзамены? Или это очередная шутка? Пожалуй, данный вариант кажется более правдоподобным. Она задела его самолюбие, и теперь он решил отомстить. Стоит ей ответить хоть на одно письмо, как на следующий день вся школа будет гудеть о том, что Грейнджер запала на Фреда Уизли. Нет уж, она не предоставит ему такого удовольствия. На рождественскую вечеринку к Слизнорту Гермиона приглашает Кормака Маклаггена, и пока этот избалованный безмозглый здоровяк пытается зажать ее в нише, то и дело давая волю своим мерзким ручищам, ей остается лишь надеяться, что Рону хватит сообразительности рассказать об этом в письме и то попадет в руки Фреда. Только это помогает ей вытерпеть все домогательства своего спутника. У Кормака жесткие курчавые волосы и напряженные губы. Совсем не такие, как у Фреда. А еще он, когда целуется, пытается засунуть язык как можно глубже ей в рот, вынуждая девушку бороться с рвотными позывами. — Признайся, Гермиона, ты уже давно в меня втюрилась, — нагло он лыбится, прижимая ее к стене своим весом и горячие ладони спуская непозволительно низко. В конце концов к середине вечера Грейнджер сбегает от него, стараясь держаться поближе к Гарри. К счастью, друг с тупыми вопросами не лезет. У него в этот вечер и своих проблем, хоть отбавляй.

***

— Вы говорите о Браунах? — уточняет журналист, исподлобья взирая на писательницу. — После выхода статьи о Вашей первой книге на издательство Ежедневного Пророка обрушилась гора обвинений за то, что его главный редактор поддерживает расхитительницу могил, решившую поживиться на чужом горе. В том числе и от семьи покойной мисс Лаванды Браун. Долгие годы мистер и миссис Браун отказывали Вам в просьбе написать об их дочери, однако незадолго до их кончины книга о безответной любви Лаванды к Рональду Уизли все-таки была опубликована, — перо замирает в воздухе, подобно своему хозяину обращаясь металлическим острием к женщине. — Не могли бы Вы прокомментировать сложившуюся ситуацию? — заканчивает Родрик, выжидающе приподняв брови. Внутренне он готов к отказу. Работа журналиста научила его спокойно реагировать на «нет» в свой адрес. Вот только пожилая волшебница, сидящая в кресле напротив, не спешит оправдывать его ожиданий. — Для того я вас и позвала, мистер Скитер, — с улыбкой она произносит, — Чтобы рассказать всю правду, как она есть. И чтобы в дальнейшем Вам удалось донести мои слова до читателей. Ответ писательницы заставляет молодого человека удивленно нахмуриться. Да он просто гребаный везунчик! Гермиону всегда тянуло на таких…

***

— Ему просто повезло! — огрызается Рон, под дружный смех близнецов вваливаясь в Нору. — Умей проигрывать, Ронни, — подначивает Джордж, заходя в дом вслед за братом, — Мы раскатали тебя всухую. Гермиона, стоящая на пороге с тяжеленным чемоданом, не спешит оборачиваться. Не так уж трудно догадаться, что говоря «мы», Джордж, скорее всего, имеет ввиду своего близнеца, а значит, Фред Уизли и есть тот третий, кто стоит прямо за ее спиной. Разумеется, согласившись приехать в Нору на Рождество, Гермиона знала, что ей придется терпеть общество Фреда. Вот только она не ожидала, что столкнется с ним так скоро. — Гермиона, — выдыхает Рон виновато. В последнее время их отношения оставляют желать лучшего. — Не знал, что ты приедешь. С тех пор, как он начал встречаться с Лавандой, подруга стала проводить в их с Гарри компании все меньше времени. Как-то раз Рон даже предположил, что Гермиона ревнует, на что его друг лишь пожал плечами. Гарри правду знает, Гермиона сама рассказала ему об их с Фредом неудавшемся романе сразу после вечеринки, но не решается разочаровать друга. В конце концов, это не его тайна, и не ему ее раскрывать. Но для Рона ревность была единственным объяснением странного поведения подруги. Ведь не просто так она пригласила на Рождество в Клубе Слизней этого придурка Маклаггена. Выругавшись про себя, девушка наконец разворачивается, попадая под прицел сразу трех пар голубых глаз. И если Рон смотрит удрученно, то во взгляде Фреда читается вызов. Он словно говорит: «Вот ты и попалась, Грейнджер». — Миссис Уизли меня пригласила, — с натянутой улыбкой отвечает Гермиона, всеми силами стараясь игнорировать присутствие старшего из близнецов, — Потому что мои родители улетели на Рождество во Францию. Это правда. Как бы ей ни хотелось провести этот чудесный праздник в кругу семьи, потому что это Рождество вполне могло стать последним, которое они провели бы вместе, отговаривать родителей от поездки, на которую они так долго откладывали деньги, она не решилась. — Круто, — судя по напряженному выражению на лице Рона, он всеми силами пытается вести себя, как обычно. Вот только получается не очень. — Сдается мне, Фордж, мы с тобой тут явно лишние, — с нахальной ухмылкой вклинивается в их разговор Фред. — Предлагаю оставить этих двоих наедине и позволить им разобраться в своих проблемах самостоятельно. С этими словами юноша обходит младшего брата и, даже не удосужившись позаботиться о ее чемодане, начинает подниматься по лестнице. Джорджу не остается ничего, кроме как последовать примеру близнеца. Но уже на верхней ступеньке их едва не сносит Джинни, только что узнавшая о приезде подруги. Ее появление спасает Гермиону от разговора с Роном, который, она уверена, ни к чему хорошему бы не привел… До праздничного ужина, над которым миссис Уизли колдовала с самого утра, остается чуть меньше двух часов, поэтому девушка решает потратить время с толком и распаковать свои вещи, услужливо левитированные в ее спальню Биллом. Гермиона могла бы сделать это и сама, ведь она уже совершеннолетняя и ей разрешено колдовать за пределами Хогвартса, но старший из сыновей семейства Уизли настаивает на том, что хоть один из них должен повести себя по-мужски. — Тебе повезло, что тебя не встретила Флер, — отпускает очередной едкий комментарий Джинни. — Видела бы ты, как она набросилась с поцелуями на Гарри, когда тот только приехал. Гермиона лишь улыбается в ответ на ее высказывание, продолжая разбирать чемодан. Некоторые вещи никогда не изменятся. Например, отношение Джиневры к будущей жене ее старшего брата. — Ты уже решила, что наденешь к ужину? — продолжает Джинни. Ее, кажется, не беспокоит, что подруга так и не отреагировала на предыдущую фразу. — Да, я взяла с собой платье для такого случая, — отзывается девушка, не отрываясь от своего занятия. После сцены внизу и встречи с Фредом она не горит желанием поддерживать разговор. Вот только ее рыжую соседку по комнате это явно не устраивает. — Покажешь? — не унимается Джинни, за что подруга награждает ее скоро-сама-увидишь взглядом. Получив отказ, Уизли выжидает несколько секунд, прежде чем задать вопрос, который уже давно ее интересует: — Гермиона, что у тебя с моим братом? Не ожидавшая столь внезапного нападения староста чуть не роняет на пол учебник по трансфигурации, взятый с собой на каникулы. Взяв себя в руки, девушка опускает учебник на деревянную поверхность тумбочки и разворачивается к подруге: — У тебя много братьев, Джинни, — с улыбкой она напоминает, стараясь не выдавать своего волнения. — Про которого конкретно ты спрашиваешь? В карих глазах Джиневры читается недоверие, как будто Гермиона сказала величайшую в мире глупость. — Про Рона, разумеется, — наконец она отвечает, явно сбитая с толку. Услышав имя друга, Грейнджер немного расслабляется. Стало быть, ни о чем таком Джинни не догадывается. Конечно, если бы у них с Фредом и правда что-то было, она не стала бы скрывать этого от подруги, тем более что Фред — ее брат. Но зачем рассказывать о том, чему просто не суждено произойти? Близнецы пошутили, она повелась. Конец истории. — Мы с Роном просто друзья, — устало выдыхает Гермиона, возвращаясь к своим вещам. — Он встречается с Лавандой, — без обиняков она добавляет, выуживая из чемодана еще одно учебное пособие. На сей раз — по зельеварению. — И тебя это не задевает? — не сдается Джинни, решившая, очевидно, выпытать у подруги всю правду во что бы то ни стало. — Нет, — пожимает плечами гриффиндорка, безошибочно определив, что если они в ближайшее время не сменят тему, ее соседка по комнате своего добьется, и тогда Гермиона просто будет вынуждена все ей рассказать. Поэтому приходится импровизировать. — А что насчет тебя? Как продвигается твой роман с Дином? — лучшая защита — нападение. Гермиона понимает, что сделала правильный выбор, когда решила вспомнить о Томасе, потому что Джинни резко умеривает свой пыл. — Мы расстались, — хмуро она сообщает, и от ее безжизненного голоса внутри у Грейнджер расползается что-то мерзкое и липкое. Похоже, она поспешила с выводами. И приплести сюда Дина было не такой уж и хорошей идеей. — О, Джинни, прости меня, — виновато она шепчет, разглядывая соседку. Хороша подруга! Могла бы сразу заметить, что на ней лица нет… — Все в порядке, — уверяет ее Уизли, заставляя чувствовать себя еще паршивее, — Ты ведь не знала. Я просто не хочу вспоминать об этом сегодня. Рождество как-никак, — натянуто она улыбается, добавляя в конце, — Хватит с меня драмы. На этом их разговор заканчивается, и остаток своих вещей Гермиона раскладывает в напряженной тишине. Уже когда она вытаскивает из чемодана последний свитер, скрип соседней кровати сообщает о том, что подруга встает и покидает комнату. — Знаешь, Гермиона, — доносится до нее из дверного проема, и девушка оборачивается, ожидая чего угодно, но точно не того, что Джинни произносит в следующий момент, — Если тебе и правда не нравится Рон, ты, как моя лучшая подруга, можешь выбрать любого из моих братьев. Подмигнув на прощание, соседка по комнате оставляет смущенную донельзя Грейнджер наедине со своими мыслями. Ох, знала бы ты, Джинни, как близко ты была к тому, чтобы расколоть орешек по имени Гермиона Грейнджер! Убрав чемодан и сверившись с часами, девушка решает, что пора начать готовиться к ужину. Не то чтобы она хотела произвести впечатление на кого-то из присутствующих, но и падать в грязь лицом она не собирается. Телесная ткань обволакивает тело, плотно прилегая в области талии. Кружево обхватывает тонкие руки от плеч до запястий. Несмотря на свою бледную расцветку, платье выглядит праздничным благодаря довольно пышной юбке чуть выше колена. А еще оно выгодно подчеркивает грудь, приподнятую плотным лифом и скрытую от глаз таким же, как и на рукавах, кружевом. Родители подарили ей это платье на ее совершеннолетие, что по волшебным меркам наступало на год раньше, чем в мире маглов. И стоило это платье немалых денег. Поначалу Гермиона не слишком-то оценила подарок, учитывая, что подобного она никогда раньше не носила, но теперь он пришелся как раз кстати. Хотя перегибать палку все-таки не стоит, поэтому девушка нарочно не делает ничего со своими волосами, оставляя все как есть. Да и макияж не пестрит разнообразием. Грейнджер не из тех девушек, что броскими цветами да вызывающей одеждой пытаются привлечь к себе внимание. К тому моменту, как возвращается ее соседка, с первых же секунд одобрившая ее внешний вид, Гермиона уже почти заканчивает. Джинни следует ее примеру, и уже через пять минут девушки спускаются вниз, где их поджидают остальные члены семейства Уизли и их гости. Спускаясь по лестнице, Гермиона ловит на себе знакомый до ноющей боли за грудиной взгляд. Фред смотрит оценивающе, и от этого у девушки предательски дрожат колени. — Да-амы, — приветствует их Джордж, когда они достигают последней ступеньки. Как настоящий джентльмен, он подставляет локоть своей сестре, и та без раздумий кладет свою руку поверх складок на рукаве его пиджака. В поисках поддержки, взгляд Гермионы мечется по лицам присутствующих, потому что старший из близнецов делает шаг в ее направлении, явно намереваясь проделать тот же трюк, что и его брат только что. К счастью, Гарри его опережает, и девушка не без облегчения принимает его услужливо предложенный локоть. — Кажется, у тебя только что увели девчонку, Фред, — вставляет свой комментарий Билл, не замечая, как Фред стискивает челюсти. Кто-то ободряюще хлопает его по плечу, на что юноша отшучивается, мол, его сердце навеки разбито, и еще что-то про свадьбу, которую теперь придется отменить. — Спасибо, — шепчет Гермиона, когда они садятся за стол, после того как Гарри галантно отодвигает ее стул. Его понимающая улыбка служит ответом. Что бы ни случилось, он всегда ее поддержит. Это у них уже традиция такая. Один влипает в неприятности — другой помогает из них выпутаться. Вот только расслабиться надолго Гермионе не удается, потому что в следующую секунду Фред Уизли опускается на стул прямо напротив нее. И по выражению его лица ясно, что он задумал что-то чертовски недоброе. Берегись, Грейнджер, тебе это с рук не сойдет… Как только на тарелках присутствующих оказывается праздничный ужин, о произошедшем благополучно забывают. Вскоре к веселой компании присоединяются Люпин и Тонкс, а к середине вечера миссис Уизли раздает подарки, в результате чего вдобавок к уже имеющемуся комплекту связанной самой Молли одежды Гермиона обзаводится шерстяными шапкой и шарфом. Праздничные угощения жуются и глотаются через силу. К концу вечера девушка доковыривает вилкой первое блюдо, так и не притронувшись к фирменному пирогу миссис Уизли. Причина отсутствия у гриффиндорки аппетита сидит напротив, и Гермиона то и дело ловит на себе его взгляд. В голубых глазах демоны кружат над адским варевом под песни Селестины Уорлок. Хочется сбежать, укрыться в комнате Джинни и до Рождественского утра и носу оттуда не показывать. Вот только гриффиндорцы так не поступают. Поэтому Грейнджер из последних сил терпит эту игру в гляделки. Окончание ужина на вкус отдает долгожданным спасением. Члены рыжего семейства и приглашенные гости по одному начинают вставать из-за стола, и столовая потихоньку пустеет. Джордж хлопает близнеца по плечу, и без лишних слов короли розыгрышей покидают празднично украшенное помещение, еще пару секунд громко топая по лестнице. Как только их шаги стихают, Гермиона выдыхает с облегчением. — Тебе не кажется, что вам следует обсудить то, что между вами двумя происходит? — так тихо, чтобы их никто не услышал, подает голос Гарри. А ведь Грейнджер уже почти забыла, что все это время он сидел с ней бок о бок и, скорее всего, был свидетелем их зрительного сражения. — Ничего не происходит, Гарри, — все еще раздраженно она отрезает, начиная судорожно убирать за собой со стола. — Все это лишь очередной спектакль, чтобы поиздеваться над гриффиндорской заучкой. Между мной и Фредом ничего нет. И никогда не было, — с этими словами девушка хватает свою тарелку и тарелку друга и срывается с места в направлении кухни. — Как скажешь, — тянет Поттер, в числе последних вставая из-за стола. Он мог бы поспорить с Гермионой. Привести доводы. Ведь близнецы уже закончили школу, и у них нет повода подкалывать старосту, как это было раньше. А значит, причина странного поведения Фреда кроется в другом. Он мог бы попытаться достучаться до подруги, вразумить ее, но еще одной ссоры в Рождественский вечер он просто не переживет. У них еще будет время поговорить об этом на каникулах. Столкнувшись в проходе с миссис Уизли, Гермиона сама вызывается помочь ей разобраться с грязной посудой. Оглядываясь назад, она и сама не может с точностью сказать, в какой момент остается на кухне одна. Джинни поднимается в свою комнату, ставшую временным пристанищем Гермионы, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Щебетания Флер доносятся теперь из гостиной, и в конце концов Грейнджер остается наедине с кучей грязных тарелок. По правде сказать, это даже к лучшему. Наконец-то у нее есть возможность обдумать то, что произошло. Гарри прав. Им с Фредом давно пора разрешить свои проблемы раз и навсегда. Вот только она не знает, как начать этот разговор. Закончив колдовать над посудой, девушка разворачивается с намерением последовать примеру Джинни и подняться в их комнату. Но ее планам, похоже, не суждено свершиться. Сердце предательски пропускает гребаную кучу ударов. В дверном проеме, подперев плечом косяк, стоит причина ее душевных метаний. Фредерик Гидеон Уизли собственной персоной отрезает ей единственный путь к отступлению, и судя по всему, наблюдает за своей жертвой он довольно давно. Гермиона уже собирается заговорить, когда юноша ее опережает, отталкиваясь от косяка и бесцеремонно нарушая ее личное пространство: — Так значит, Маклагген? — в своей привычной шутливой манере начинает Фред. — Признаю, Грейнджер, такого я от тебя не ожидал, — с этими словами он делает еще один шаг вперед, вынуждая девушку жаться к раковине. — А что в этом такого? — дает она достойный ответ, гордо вздергивая подбородок. Они это уже проходили, кажется. — Кормак симпатичный, — добавляет Гермиона с вызовом, ожидая его реакции. — Ничего, — Фред пожимает плечами, давая понять, что эта незначительная деталь его совершенно не колышет. О, как бы ей хотелось стереть дурацкую ухмылку с лица этого нахала! Знал бы он, через что ей пришлось пройти! Все эти приставания в нише за шторой и пошлые намеки! — Не считая того, — заговорщически произносит Уизли, продолжая наступать, — Что временами даже малыш Ронни бывает более интересным собеседником. — А тебе-то какое дело? — огрызается Гермиона, будучи загнанной в угол. Похоже, сборная Гриффиндора с игроком не прогадала. Еще один шаг, и напряжение между ними становится катастрофическим. — Не поверишь, Грейнджер, — Фред понижает голос, сокращая последнее расстояние, что их разделяло, — Но мне есть дело до всего, что тебя касается. Его хриплый шепот прокрадывается под кожу, заставляя покрываться мурашками, и Гермиона ловит себя на том, что ей безумно хочется, чтобы это было взаправду. Вот только она уже доверилась ему однажды. И не повторит этой ошибки снова. — Ты правда думаешь, что я куплюсь на одну и ту же шутку дважды? — в ее голосе столько обиды и презрения, что с лица Фреда наконец сползает улыбка. Глупая девчонка! Неужели она и впрямь не видит, что делает с ним? Да он на протяжении последнего полугода, кроме как о ней, ни о чем думать не мог. Джордж на нем крест поставил, занимаясь разработками самостоятельно, потому что толку от влюбленного близнеца никакого! — Ладно, Грейнджер, твоя взяла, — признает свое поражение юноша, резко отпрянув назад, — Поначалу это и впрямь должно было стать обыкновенной шуткой. От его слов внутри что-то обрывается. Она так и знала. Чертовы Уизли! — Мерлин, Фред, тебе самому от себя не противно? — глаза дерет нещадно. Хочется расплакаться и сбежать как можно дальше, предварительно наговорив еще кучу всяких гадостей, но ей не позволяют. — Сперва дослушай, — тоном, не терпящим возражений, ей отвечают, и девушка лишь обиженно поджимает губы. — Мне нравилось наблюдать за тем, как ты краснеешь, стоит мне сказать что-нибудь щекотливое в твою сторону. Нравилось выводить тебя из себя. Тогда это и впрямь казалось мне веселой игрой, — Фред проводит пятерней по рыжим волосам, прежде чем снова обратить свой взгляд на девушку перед ним. Вот она, его отважная девочка, стоит и ждет, когда он закончит, чтобы по сложившейся уже традиции послать его куда подальше. Ну уж нет, не в этот раз. Больше он ей такого удовольствия не предоставит. — Я не собирался влюбляться в тебя, — на полном серьезе он заявляет, опять делая шаг в ее направлении, так что теперь их разделяет всего лишь жалкая пара дюймов. Гермиона глаза отводит, борясь с подступившими слезами, но горячие пальцы, коснувшиеся ее острого подбородка, вынуждают поднять голову и встретиться лицом к лицу со своими страхами. — Но в отличие от тебя, я со своими чувствами давно смирился, — это звучит как признание в любви. Еще пару секунд Фред неотрывно смотрит ей в глаза, прежде чем скользнуть взглядом по напряженным губам. Раз. Два. Три. — Ну же, Грейнджер… Их лбы соприкасаются. И Гермиона сдается, делая шаг в неизвестность. Мерлин и Моргана, будь что будет. Она сама подается вперед, прижимаясь своими губами к его. Ощущая, как сильные руки ложатся на ее талию, притягивая ближе, впечатывая в горячее тело. Фред проводит языком по ее нижней губе, углубляя поцелуй. И все страхи летят к чертям. Они оба слишком долго этого ждали. Гермиона цепляется за его плечи, зарывается пальцами в короткие рыжие волосы. Широкие ладони Фреда разгуливают вверх-вниз по ее спине, и в отличие от прикосновений Кормака, это не вызывает отвращения. Наоборот, заставляет дрожать от предвкушения. Она не сопротивляется, когда его руки сползают с ее поясницы ниже. Не отстраняется, когда Уизли вжимается в нее своими бедрами в порыве стать еще ближе. И даже когда он подхватывает ее, сажая на умывальник, она не пытается его оттолкнуть, продолжая целовать так, будто этот поцелуй может стать для них последним. Ее подаренное родителями платье задирается неприлично высоко, и если бы в этот момент на кухню кто-то зашел, Гермиона уже никогда не смогла бы без стыда смотреть этому человеку в глаза. Но сейчас как-то плюется на все это. Хочется лишь одного. Чтобы Фред Уизли никогда не выпускал ее из своих объятий. Их прерывают грубо и беспощадно, заставляя отпрянуть друг от друга. Гермиона слезает с мойки и на негнущихся на ногах подходит к окну, за которым полыхает кольцо пламени, окружившее Нору. На ее щеках пляшут рыжие блики. До неприличия пушистые ресницы отбрасывают на кожу узорчатые тени. Это явно не фирменные фейерверки близнецов. На них напали. Фред срывается с места первым, как только до них доходит, что произошло. Грейнджер следует за ним, слыша, как миссис Уизли в ужасе выкрикивает имя Джинни. Стоит ей выбежать на улицу, как в нос ударяет запах адского кострища. Люпин и Тонкс борются с языками пламени, охватившими территорию вокруг дома, пытаясь разорвать кольцо. — Беллатриса, — всего одно слово, произнесенное мистером Уизли, и девушка понимает, что Гарри тоже там. И что это ловушка, которая была устроена для того, чтобы выманить ее друга из убежища. Беспощадный огонь выжигает землю дочерна, но дальше не распространяется. У Пожирателей нет цели убить их всех, только не подпустить к Гарри. И их план работает идеально. Как только в огненной стене образуется прогал, Грейнджер бросается в него, игнорируя выкрики за спиной. Только бы успеть. Только бы не было слишком поздно. Каблуки вязнут и пачкаются в мерзлой земле, ошметками отлетающей от подошв. Сухие колосья цепляются за кружево. Видели бы только ее родители, как наплевательски она относится к их подаркам. Но когда на кону стоит жизнь лучшего друга, о таких мелочах как-то не думается. Пальцы до белесых костяшек сжимают волшебную палочку. До места сражения остается всего ничего, но уже в следующую секунду ее самым бесцеремонным образом хватают за руку и оттаскивают назад. — Угомонись, Грейнджер, — его голос она узнает из тысячи, — Это не твой бой. — Я должна помочь Гарри, — огрызается гриффиндорка, все еще пытаясь вырваться из мертвой хватки, когда юноша хорошенько встряхивает ее за плечи, обращая на себя внимание. — Мой отец, Люпин и Тонкс уже там. Они помогут Гарри, — только теперь она замечает, каким бледным и взъерошенным выглядит Фред. Как будто внутри у него идет битва пострашнее нападения каких-то там Пожирателей. И в этот момент до нее доходит. Он сказал правду. Там, на кухне, Фред Уизли сказал ей правду. И когда начался весь этот кошмар, он не побежал первым делом помогать сестре. Не остался помогать Джорджу спасать Нору. Он последовал за ней, чтобы не дать ей совершить очередную глупость. — Я не переживу, если с тобой что-то случится, Грейнджер, — словно в подтверждение ее догадки он произносит, наконец выпуская из рук колючие девичьи плечи. — Фред… — его имя срывается с губ неосознанно, но так правильно, что Гермиона на секунду забывает, где она и что творится за ее спиной. Он — единственное, что имеет значение для нее в этот момент. Хочется запомнить, запечатлеть, сохранить в памяти это мгновение. Каждую мельчайшую деталь. Каждую черточку его лица. Но ей не дают. Все рушится. Все идет наперекосяк, когда два чернильных языка дыма под сопровождение череды взрывов и оглушительного звона разбитого стекла вырываются из задней стены дома. — Мама, — его севший голос эхом отдается в мертвой морозной тишине. И Гермиону ломает-расщепляет-выкручивает от осознания, что в доме мог кто-то быть. Еще ни разу за сегодняшний вечер ей не было так страшно, как сейчас. — Мам! Они бегут в сторону полыхающей Норы, и Грейнджер едва поспевает за парнем, спотыкаясь и раздирая колени в кровь. К тому моменту, как она выскакивает на поляну, Фред уже сжимает в объятиях миссис Уизли, которая, кажется, постарела лет на десять. Рон и Джордж стоят неподалеку, не решаясь отвести глаз от столь жуткого зрелища. Вскоре к ним присоединяется Гарри в сопровождении мистера Уизли, который так же, как и Фред, первым делом подбегает к жене. Неподалеку замирают Тонкс и Люпин. Билл крепко прижимает к себе Флер, уткнувшуюся лицом ему в ворот рубашки. Все они стоят и смотрят, как горит Нора…