Новые правила

— Как это? — Как что? — Ну, знаешь, всякое. Между двумя людьми. Ну, это. Джебом совсем юный, раскрасневшийся и неловкий. Ему пятнадцать; и он задает своему хену из би-бой команды унизительные вопросы. Но любопытство сильнее стыда, да и старшие ребята поощряют его эти вопросы задавать. Он любит свою маму, конечно, но это другое. Своего отчима он тоже любит, но говорить об этом — жутко неловко. Уджин, славный парень, довольно популярный среди здешних девушек, ухмыляется и ерошит волосы Джебому. — Ааа, это. Тебе любопытно, юный падаван? — Уджин хватает его за шею и Джебом шипит и краснеет, потому что хватка перекрывает доступ крови к мозгу. — Ну — ага! Не знаю. Я хотел бы знать, чего ждать. Джебом хочет подготовиться. Он хочет подготовиться ко всему, что мир готов ему предложить. Он хочет стать ответственным, как Уджин, даже если ему придется больше учиться, и, может быть, хочет попробовать сходить на свидание. Заняться взрослыми штуками — целоваться, там, или трахаться. Еще он хочет попробовать пройти прослушивание в айдолы — и, говорят, что трейни не могут заниматься таким, так что ему хочется сделать все заранее. Джебом знает: мир недобр. Мама постоянно говорит, что он растет слишком быстро, но для него эти слова повод гордиться. Это значит, что он будет лучше готов к тому, чтобы позаботиться о своей маме, что он может быть уверен в своей безопасности, в своем счастье . Джебом слышал, что айдолы получают много денег — и что они зарабатывают их быстро, и это значит, что ей не нужно будет тяжело работать на ферме. Ей не придется беспокоиться о нем и его плохих оценках. Танцы — единственное, в чем он сейчас хорош. — Ну смотри. Во-первых, это классно. Люди не просто так этим одержимы. — Парни вокруг них смеются, активно соглашаясь. — Но нужно помнить о безопасности. Я попозже тебе конкретнее расскажу. Некоторым нравится заниматься этим только со своей девушкой. Другие... ну, они посвободнее в этом вопросе. У Джебома нет девушки, но ему кажется, что этот вариант ему нравится больше. — А есть разница? — Ты о чем? — Ну, со своей девушкой или нет. Уджин зависает. Вообще-то у него была девушка, милашка по имени Ынха. Они познакомились на подработке; Ынха усердно училась, чтобы поступить в сеульский национальный. Она не такая, как остальные до нее. Она беспокоится об Уджине, когда тот падает и бьется головой, или когда показывает ей все синяки, которые получает, изучая некоторые сложнейшие трюки. Они встречались где-то полгода, и для Уджина это большой срок. — Ага. Да, разница есть. Это... это нечто особенное. Совсем не похоже ни на что. Но не с любой девушкой, только с особенной. — Откуда ты знаешь? Обычно Джебом не задает так много вопросов, но на этот раз никак не может остановиться. И дело вовсе не в том, что такие разговоры обладают какой-то вульгарной привлекательностью. Дело в любви. Он знает, что любовь — это когда другой человек не пытается причинить тебе боль. Любовь — это не невнятные крики и затрещины. Не приступы ярости, не вмятины от кулаков в стенах. Он знает, что любовь — не про это. Но Джебом хочет знать, про что. — Ты просто это знаешь, Бомми, — Уджин сильно щелкает его по лбу, и Джебом вскрикивает, хватаясь за голову, ушибленное место жжет. — Ты поймешь, когда почувствуешь это, хорошо? А пока не парься слишком сильно. Для ребенка ты многовато думаешь. Не то чтобы он сам сильно взрослее. Но Джебому кажется, что Уджин и Ынха прекрасная пара. Может быть, он найдет и для себя кого-то подходящего. Кого-то нежного, кто любит его, кто понимает его. Кого-то, кто покажется ему особенным. А пока он не прочь подождать. ___ Исповедоваться тяжело. Раньше было легко, но сейчас Джинену пятнадцать, и все намного сложнее, чем в детстве. Он привык исповедоваться в своих грехах молча — и ему нравилось следовавшее за этим чувство облегчения. Проповеди научили его: лучше признать и искупить, нежели держать все в себе. И поскольку Бог всеведущ и всё такое, то трудно что-то долго скрывать. Джинену так сложно, потому что он не совсем уверен в том, что это грех. С остальным легче: гордость — потому что учитель танцев назвал его лучшим и он этим хвастался. Жадность — потому что иногда он представляет себе, каково это, быть богатым известным айдолом, и ему приходится напоминать себе: это значит вкладывать душу в то, что любишь, а не что-то другое. Он думает, что это можно счесть похотью. Но не обыкновенного рода — ведь когда он смотрит на девочек, то не чувствует почти ничего, но когда видит парней из старших классов, все совсем иначе. Настолько иначе, что ладони потеют, а шея становится влажной. Джинен ни с кем не говорит об этом. Он никому не доверяет. Скорее всего, потому что знает, что другие думают о таких людях. Ничего хорошего. Он надеется, что когда-нибудь он найдет того, кто поймет. Кого-нибудь, кто заземлит его, кого-то, кому он сможет доверять достаточно, чтобы не скрывать себя. Кто-то, с кем он сможет познать мир. Может быть, это и грех, но Джинен знает — если, как обещают люди, это не пройдет со временем, то он сможет так жить. Мир не должен принимать его, но если у него будет тот самый человек, который его примет... То он не прочь подождать. ___ — Привет, я Джебом. Джинен быстро пожимает протянутую руку. Мальчик перед ним выглядит устрашающе — с его острым взглядом и точеными скулами. — Я Пак Джинен, приятно познакомится. — Что, прям как босс? Веселый вопрос растапливает лед неловкости между ними, и Джинен уверенно улыбается на камеру, но пока что еще немного стесняется остальных ребят. Он в Сеуле, и Джебом, должно быть, один из тех городских мальчишек, которые даже не знают, где Чинхэ находится. — Ага. Если стану боссом, то компанию не придется переименовывать! — Эту шутку очень легко неправильно истолковать, но Джебома она веселит, и он улыбается, широко и благодарно. — Прям как будто судьба. Судьба, — думает Джинен спустя семь лет, — смешная штука. Если судьба поставила его в положение, в которое он попал сейчас, то он хотел бы поговорить с ней очень строго. Когда-то ему казалось, что это будет легко — оставаться одному на протяжении всей своей карьеры, а потом, когда все закончится, найти кого-то, чтобы остепениться. И что он получил вместо этого? Мучительную влюбленность в человека, которого он знает лучше всех. Он бы не назвал Джебома своим лучшим другом, их отношения слишком своеобразные для чего-то такого. Он видит Джебома намного чаще, чем своих друзей детства из Чинхэ. Они вместе прошли через разные испытания, через конфликты и стресс, которые никто другой никогда не поймет. Никто другой не знает, каково это — когда тебе говорят, что камбэк отменен и компания “рассматривает дальнейшие варианты”. Конечно, это сработало, но с сокрушительным разочарованием. Чувство вины — Джинен понимает это намного позже, когда Джебом чувствует то же самое, но по своим причинам. Он — старший из них, Джебом. В каком-то смысле ответственен за него. Лидер. И если что-то пойдет не так, то все взгляды будут устремлены именно на него. Джинен пытается вести себя так, чтобы на него можно было опереться. Где-то тут Джинен решает, что их договоренность может сработать. Она не может. Потому что им больше не пятнадцать, и Джинен так долго томился, что это вырезано у него на костях. Когда Джебом целует его, это похоже на что-то настоящее — похоже на облегчение, на исповедь, на отпущение грехов. Это похоже одновременно на свободу и на завтрашний день. Джинен целовался только с одним человеком, но ему все равно. Одного уже достаточно. Именно этот человек — тот, которого Джинен хочет. А выживать до сих пор Джинену помогало самовнушение, что некоторым людям суждено не быть вместе точно так же, как некоторым другим суждено вместе быть. Они могут сходиться, а затем отдаляться. Когда Джинен будет смотреть на то, как Джебом поведет кого-то к алтарю, он поймет: именно в этот момент они отдаляются, и он готов к этому моменту. Но до тех пор ему еще разрешено нежно прижиматься большим пальцем к двум родинкам, аккуратно расположенным на веке Джебома. Он может пробовать Джебома на вкус. Чувствовать его страсть, чувствовать себя любимым и желанным — и обманывать себя, думая, что это нечто большее. Однажды он тоже найдет кого-нибудь. Это будет не то же самое, но лучше уж так, чем одному. Может быть, он даже сможет влюбиться снова. Тихая любовь. Спокойная, от которой земля не ходит ходуном под ногами каждый раз, когда он двигается. Дом, где живет семья, простая история с простой завязкой. Взаимная любовь. Может быть, такая любовь не окажется столь болезненной. Столь сплетенной с его душой и прочими гадкими вещами, рожденными на этом пути. Она излечит его, а не будет ранить. Они оба станут счастливы. Ему придется подождать.