Донни, Кенни и другие

О том, что началась Третья мировая, заговорили не сразу. Месяца через полтора после начала военных действий, когда китайцев не удалось усмирить силами российской армии, а Япония обратилась к Штатам за военной поддержкой, в небе стали исчезать истребители-разведчики. Донован, успешно отработавший стажировку, подал прошение о назначении в горячую точку. И Шона уболтал, упирая на то, что грузовая авиация почти не отличается от пассажирской, а хорошие диспетчеры всегда ценятся. Шон, конечно, попытался отбрыкаться, мол, ему до пенсии шесть лет и вообще без него Третья мировая вполне может обойтись, за что был мгновенно заклеймён «не патриотом» и «продажной китайской сучкой», а также почему-то «прихвостнем Гидры». Начало лета они встретили на военном аэродроме в Лекленде, выстроившись в шеренгу с другими желающими проявить себя на службе отечеству. По случаю торжественного мероприятия Донован даже смыл косметику, снял пирсинг и собрал волосы в хвост, но чувствовал себя в уставном абупате1 крайне неуютно. Сержант зачитывал перед строем список назначений, после чего полагалось забрать у его подручного соответствующий конверт и проследовать на борт военно-транспортного самолёта. Донован слушал, чтобы не пропустить своё имя, и разглядывал «Геркулес» из-под козырька кепки. Здоровенный, с четырьмя винтами, летающий, как казалось влюблённому в стремительные обводы «Иглов» Донни, вообще вопреки законам аэродинамики грузовик почти лежал брюхом на аэродроме. Ещё чуть-чуть, и шасси подогнутся… – О’Флаэрти, Донован. «Футенма». Младший техник, – отчеканил сержант. Донован с трудом вытолкнул из лёгких «есть» и деревянно прошагал сперва за конвертом, а потом к самолёту. За спиной, словно в насмешку, прозвучало: – О’Флаэрти, Шон. «Футенма». Авиадиспетчер. Конечно, опыт – штука, несомненно, важная, но как же несправедливо… Ещё и дядя, устроившись рядом, попытался ободрить племянника, мол, какие его годы, что окончательно испортило настроение. Донни кивнул и, чтобы отвязаться, вскрыл конверт с инструкциями. Кто-то наверху всё-таки учёл навыки лейтенанта О’Флаэрти: в списке его обязанностей числились диагностика и обслуживание средств связи и слежения в КДП. А может, этот кто-то решил, что Донни нужен присмотр родственника. Первое, чем поразил Донована остров Шумшу, был холод. Начало лета никак не вязалось с 10 градусами тепла*. Донни немедленно натянул куртку с подстёжкой и всю дорогу от аэродрома до здания жалел, что не надел шерстяные носки. Тут вам, как верно выразился пилот «Геркулеса», не Флорида… Доложив о прибытии и получив приказ валить устраиваться, Донован закинул сумку с вещами в выделенную ему комнату и решительно отправился в ангар. Там было почти пусто, по крайней мере, пока, и огромное помещение вызывало лёгкий приступ агорафобии. Впрочем, искомое Донни обнаружил сразу и почти бегом бросился к цели, затормозив только в паре метров от F-39 с обведённым синим контуром фонарём. – Привет, «Рип», – благоговейно прошептал Донован, делая шаг вперёд. – Это что за хрень?! – грохнуло над ухом. – Ты кто такая, крошка Дороти? – Эм… здравствуйте, сэр, – пробормотал Донован, от неожиданности подпрыгнув на полметра. Возвышавшийся над ним негр взирал на нарушителя спокойствия скорее с любопытством, нежели с осуждением. – Здравствуйте, – передразнил он. – А теперь давай, вали отсюда. – Но я же только посмотреть хотел, – запротестовал Донни. – Я Донован О’Флаэрти, младший техник, сэр. – Да мне похер, кто ты, Дороти, я сказал – вали. – Прррривет, – бодро выдал кто-то и, как показалось Доновану, хлопнул его рукой по плечу. Повернув голову, Донни обнаружил у себя на плече огромного ворона, с интересом разглядывающего новичка. – Привет, птичка… – Сэррр Эдгаррр кррррасавчик! – заявил ворон и перепорхнул на крыло «Рипа». – Ого… Какой клёвый! – восхитился Донован и перевёл взгляд на негра. – Ваш? – Наш, – буркнул тот и протянул руку: – Мэтт Стенджерс, механик «Рипа». Донован воодушевлённо её пожал и обнаружил, что на ладони механика осталось масло. Мэтт явно ожидал реакции, и Донни его не разочаровал: поднёс испачканную руку к носу, втянул запах и блаженно выдал: – Обожаю запах напалма по утрам! Через пятнадцать минут они уже оживлённо спорили о преимуществах и недостатках смазки армейского образца и широкого назначения. Сэр Эдгар активно участвовал в споре, вставляя довольно осмысленные комментарии и смеша обоих. Через час Донован уламывал Мэтта пустить его посидеть в кабине. – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – канючил он. – Всего минуточку! Я ничего не сломаю, клянусь! – Нет, и не проси! – отмахивался Стенджерс. – Ну хоть потрогать можно? Мэтт закатил глаза и вздохнул. – Ладно. Валяй. – О-о-о-о, – благоговейно протянул Донован, коснувшись стального бока. – Всё, я кончил. – Закурить не предлагаю, – усмехнулся Мэтт. – И внутрь не пущу, – предупредил он чуть строже. Донован только вздохнул, тоскливо и алчно глядя на фонарь истребителя. Конечно. Никто не пустит. Но всё равно же хочется… База Доновану понравилась. Большое пространство позволяло не экономить на строительных площадях, и жилой корпус вполне тянул на трёхзвёздочный отель с довольно просторными номерами, оборудованными санузлом, встроенной мебелью, персональной консолью и постелью с ортопедическим матрасом. Никто не мешал застелить её прихваченным из дома бельём, но Дороти о такой мелочи даже не подумал. Он аккуратно повесил в шкаф несколько футболок и рубашку, рассовал по ящикам бельишко, закинул в санузел походный чехол с мытно-бритными принадлежностями и высыпал на стол скетчбуки и карандаши. Комната всё равно выглядела необжитой, но любой человек, достаточно хорошо знакомый с привычками Донни, мог биться об заклад, что через неделю она не будет отличаться от его берлоги в Майами. Разобравшись с вещами, Донован порылся в консоли. Внутренняя почта, сетевая фильмотека с тысячами наименований, подборка музыки и книг, даже внутренний вай-фай. Позвонить домой, конечно, нельзя, что несколько лишало подобную роскошь смысла, но можно, к примеру, связаться прямо из комнаты с башней и просмотреть метеосводку и расписание полётов. Кроме объектов военного назначения и жилых корпусов на базе был островок цивилизации – бар с караоке и бильярдом, магазинчик с разной мелочёвкой от сигарет до коммуникаторов, парикмахерская, химчистка, спортзал и даже небольшая библиотека, совмещённая с шахматным клубом. В спортзале с лёгкой руки морпехов тоже образовался клуб – бойцовский, в котором скучающие без дела военные могли спустить излишки тестостерона. Его Донован оставил на закуску, в первую очередь заценив парикмахерскую. Работали там по очереди два мастера – Дик Логан, виртуозно владевший машинкой для стрижки, и Джосетт Белен Печ, с которой Донни сошёлся в мгновение ока. Она считала обесцвечивание профанацией и жестоким измывательством над волосами и утверждала, что произрастающее на голове Донована светло-русое безобразие от этой процедуры вообще отвалится. Кроме того, она быстро оценила его как клиента – единственного, кто позволял ей экспериментировать со своей головой. Пока ДжейБи разбирала Доновану волосы и намазывала пряди краской, они обсуждали её мужа-морпеха, их детей, оставшихся дома, семью её сестры в Мексике, мужиков в целом, а также косу майора Ирвинга, вызывавшую у женщины горячий профессиональный интерес. Столовая размерами мало уступала ангарам, там вполне можно было разместить всё население базы при максимальной загрузке. На двери обреталось меню на день – с педантично указанным временем завтрака, полдника, обеда, ужина и позднего ужина. Меню менялось каждый день, его копии тут и там торчали на длинных столах, окружённых крепкими стульями, способными без скрипа выдержать вес двухметрового морпеха. Полоса раздачи была метров восемь, а то и больше – у Дороти никогда не выходило толком посчитать паршаги2. Конечно, её длина не соответствовала разнообразию блюд: они повторялись, но выбор всё равно впечатлял. Донован, правда, редко когда пользовался возможностью оценить труды поваров, поскольку в холле перед лестницей на башню стояли автоматы со снеками и кофе. К тому же, чаще всего Донни промахивался мимо часов, выделенных под приём пищи. Других диспетчеров это не смущало, поскольку никто не отменял микроволновку, но Донован считал, что жрать в одиночестве в этом гигантском помещении ничуть не лучше, чем, скажем, ссать посреди площади. В баре при особом везении можно было застать самую настоящую группу, предпочитавшую стиль кантри, но способную слабать и рок. Хотя чаще на сцену вылезал кто-нибудь особо обожравшийся и врубал караоке, причём основными вариантами были Nothing else matters и Flight. Донован знал только одного человека, который спел Flight лучше, чем ДиСи, а Хэтфилда вообще никто не переплюнул3. До Aces high обычно не добирались, за что ценитель музыки О’Флаэрти был весьма благодарен: Брюса он уважал как коллегу, пусть по гражданской, но всё же авиации. Неподалёку от ангаров размещался медицинский корпус. Там пилоты проходили экспресс-тест перед полётом, дежурил военный психолог, а страшный человек Адам Уорд проводил опыты над людьми. Первое знакомство с главврачом «Футенмы» произвело на Донована неизгладимое впечатление. Уорд сходу отверг стопку свежайших результатов анализов и тестов, пройденных по служебной необходимости всего за две недели до вылета на Шумшу. К тому же оказался мизантропом: в первый момент юноша решил, что не понравился врачу лично (зануда даже состояние его ногтей проверил – с выражением крайней брезгливости на лице), но с заходящими время от времени в кабинет коллегами и посетителями тот общался тем же раздражённым тоном. И Донован проникся к Уорду чем-то вроде сочувствия. Это ж как человеку должно быть плохо, чтобы он так сильно ненавидел всех вокруг? Новое рабочее место почти примирило Донни с назначением. Даже по современным меркам на «Футенме» была охренительнейшая система управления полётом. До полной невъебенности не хватало самую малость. Большой зал, в котором не приходилось тереться жопами, по центру – стол для трёхмерного моделирования полётов, где можно было как воссоздавать полётные ситуации, так и моделировать, а при желании транслировать реальные. Да хоть всю базу спроецировать! Плюс идеальный обзор из окон, возможность группировать экраны в произвольном порядке, новейшая система аварийной подачи сигнала… Под полом трудились сервера, стояли аварийные генераторы и «анти-ЭМИ»-установка для защиты от потенциального авианалёта. Донован чувствовал себя в башне, как в пещере сокровищ, и по-чёрному завидовал Шону, который со всем этим оборудованием работал. В принципе, его должность не требовала постоянного пребывания в башне, находились и другие задачи, но после смены Донни возвращался в КДП и просто следил за работой диспетчеров. Те быстро к нему привыкли и бессовестно гоняли за кофе и жратвой, но за лишние пять минут в башне Донован и не такое готов был стерпеть. К тому же всем было совершенно пофиг, как младший техник выглядит, и Донни с облегчением вернул на место пирсинг, натянул оранжевую сетчатую майку, и сходил к ДжейБи. – Что тебе изобразить? – обрадовалась мексиканка. – Радугу, – постановил Донован. Диспетчеры, за месяц привыкшие к его родному русому со слабым синим оттенком смывшейся краски, демонстративно завыли «о, мои глаза!» Обрадовался только Шон. Его настораживали скорее обратные перемены. Вечером 1 сентября Донован пёр из столовой очередной поднос с «кофе и пожрать» изнемогающим диспетчерам, прикидывая, как бы так половчее подкатить к Мэтту, чтобы он всё-таки позволил ему залезть в кабину Рипа. Он поднялся по лестнице, открыл ногой дверь, балансируя нагруженным подносом, и застрял на пороге, поняв, что, кажется, влип. В первую очередь бросился в глаза непривычный бардак, напомнивший Доновану собственную комнату: повсюду бумаги вперемешку с картами, над столом висят какие-то левые расчёты полёта над трёхмерными самолётиками, а на месте Финна, старшего диспетчера смены, прямо на столе сидит почему-то… Донован даже зажмурился на секунду, решив, что ему почудилось. Но длинная, глянцево блестящая коса, коей славился майор Джонатан Кейси Ирвинг, никуда не делась. Как и он сам. Более того, рядом с ним, будто сошедший с картинки, стоял не кто-нибудь, а Курт «Маэстро» Эммерс собственной персоной. И оба они, словно разбуженные в неурочный час, смотрели на торчащего в дверном проёме Донована с таким видом, словно вот сейчас немедленно закопают под ближайшим стулом. Донни открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь вроде «извините» или «здравия желаю», но диспетчеры опомнились первыми. Они-то Донована ждали и уже заждались. – Наконец-то! – загомонили они. Донован по стеночке пробрался в зал, стараясь потише звенеть посудой и молясь, чтобы с подноса не посыпались упаковки с бутерами и чипсами. Ирвинг и Эммерс провожали его настороженными взглядами голодных хищников. Справившись, Донни поспешил забиться в угол потемнее. Впрочем, оттуда он всё равно видел майора во всей красе и гневе. Тот закурил со второй попытки и грациозным плавным движением слез со стола. Обвёл притихших диспетчеров полным праведного негодования взглядом и сурово вопросил: – Может мне кто-то объяснить, что за херня в моей башне? Стало почти совсем тихо, даже техника, казалось, впечатлилась и постаралась максимально приглушить штатные звуки. Странно, что свет не погас. Диспетчеры вжались в кресла, Финн Джексон, старший смены, неодобрительно зыркнул в сторону младшего О’Флаэрти. Никому не хотелось брать на себя ответственность за нарушителя режима. Донован, правда, на это и не рассчитывал. Сам нарвался, значит, сам и должен отвечать. – Я не херня, – подал он голос, надеясь, что звучит больше смущённо, чем жалобно. – Я Донован О’Флаэрти. Конечно, уставное обращение напрочь вылетело у него из головы, как и вообще все ценные мысли. Наглость племянника вырвала дядю Шона из ступора: он вскочил, чудом не опрокинув на себя кофе, и вытянулся по струнке: – Виноват, сэр! Это мой племянник, сэр! – и тут же стушевался под полутонным взглядом. – Сэр. Простите, сэр. Я всё могу объяснить, сэр. – Заткнись, – ласково попросил майор Ирвинг. – Просто заткнись, – и внимательно посмотрел на Донована. – Где учишься? «В школе!» – чуть не брякнул Донни, искренне обидевшись. – Я закончил, – ответил он тихо, – Лекленд, сэр. И Колорадо. Майор переглянулся с Маэстро, словно телепатически советовался с ним, под каким соусом готовить это костлявое нечто и будет ли вообще толк от подобного блюда или случится несварение. Лекленд сам по себе был неплохой рекомендацией, но Ирвинг не был бы Ирвингом, если б чтил авторитеты. – И по какой же специальности? – с усмешкой поинтересовался он. – Стюарда? За такой живодёрский сарказм в приличном обществе принято бить морду невзирая на шансы, но майор превентивно уничтожил противника. – Штурмана, – с трудом выдавил Донован. Он был уверен, что Ирвинг продолжит издеваться и в конце концов отправит его домой к мамочке, но тот неожиданно изменился в лице. Презрительная усмешка уступила место вполне человеческому, даже в некотором роде сочувственному выражению. Майор снова переглянулся с капитаном Эммерсом и махнул Донни рукой: – Подойди. Шон попытался встрять с объяснениями, но Эммерс попросту вывел дядю за дверь. А потом тем же уверенным властным движением усадил Донована за пульт. Последующее мало отличалось от комиссии на профпригодность, разве что было в разы интереснее. В башне царил цейтнот, дым стоял коромыслом, диспетчеры мысленно проклинали тот день, когда сели за пульты, переговоры шли с бешеной скоростью. Ситуации, которые подкидывали наперегонки Ирвинг и Эммерс, становились всё мудрёнее, а Донован чувствовал себя совершенно счастливым, даже простил майору незаслуженное оскорбление4. Он и не подозревал, как сильно истосковался по этой работе, успевая не только реагировать на раскалённый канал передачи, но и отвечать на шутки увлекшихся не меньше него пилотов. Посадив последний самолёт, Донован снял очки и выжидающе посмотрел на майора. Красивое лицо Ирвинга лучилось азартом и одобрением, Эммерс чуть заметно улыбался. – Что скажете, сэр? – не выдержал обделённый телепатическими способностями Донован. – Годится. Всё, марш домой. Завтра выходишь на работу. Сидеть пока будешь со своим дядей. Потом обеспечим тебе персональное место. И сам ушёл первым, воркуя с Маэстро. Донован с завистью посмотрел им вслед. Да, такого мужика, как Курт Эммерс, только Ирвинг мог подцепить. – Эй, ты в порядке? – в диспетчерскую ворвался взволнованный Шон, слегка встряхнул племянника за плечи. Донован выплыл к нему из своего прекрасного далёка, но не до конца – перед глазами всё ещё носились истребители, бегали строчки сводок и чарующе улыбался Джонатан Ирвинг. – Да. Всё супер. Завтра выхожу на работу, – проговорил он онемевшими губами. – Здесь. На следующий день Донован имел счастье полюбоваться Рипом в полёте, когда Ирвинг знакомился с новым пилотом. Странный позывной «Леди», как оказалось, действительно принадлежал женщине. Не познакомиться с ней Донни просто никак не мог, тем более что её манера ему скорее понравилась. Решительная, но спокойная и мягкая. Ради Леди Донован спустился на обед в общую столовую. Правда, подойти сразу не решился – Леди сидела рядом с Вингом и Маэстро. Он попытался дать задний ход и слинять, но Эммерс его заметил (как будто возможно не заметить объект настолько буйной расцветки на фоне камуфляжа и светло-серых стен!). – Эй, О’Флаэрти, давай сюда, – позвал он. – Вот, знакомься, лейтенант Кэтрин Стоун. В голосе Маэстро звучало уважение. Леди встала, сразу оказавшись сантиметров на десять выше Донни, и протянула маленькую жёсткую руку, которую он радостно пожал. – Это наш диспетчер, – представил Эммерс, коротко глянув на Ирвинга. – Донован О’Флаэрти. – Лейтенант, – уточнил Донован, скромно улыбнувшись. Леди осталась серьёзной, только кивнула – принято, дескать, к сведению. Кажется, вопиющий вид диспетчера её несколько смутил. В конце месяца доставили «Ласточку». Донован изнывал в башне в ожидании конца смены, предвкушая поход в ангар – хоть посмотреть на легендарную машину. Но посмотреть получилось раньше: на столе заёрзал коммуникатор, и, когда Донни включил наушник, в нём зашуршал приглушённый голос Мэтта: – Крошка Дороти, слушай сюда. Сейчас Рип с Ласточкой вылетят. – Куда? Запроса же не было… – Можешь считать, что это запрос! – возмутился Мэтт. – Это ж сам командир! – Ладно. Понял. Донован и сам разрешил бы, но у него пока даже собственного места в графике не было, а дядя Шон вряд ли решится ослушаться приказа сверху. Из-за его плеча Донован видел, как машины выкатились на аэродром, и бдящий Финн немедленно оживился: – Башня, кого там несет на полосу? – «Ласточка», Маэстро. – «Рип», Винг. – Башня, Винг, Маэстро – отмена. – Винг. С хуя ли? – светски поинтересовался майор. – Башня, Винг, вылеты запрещены приказом… Донован не выдержал. Этот зануда Финн только всё испортит! Он сдёрнул с головы Шона гарнитуру и выпихнул его из кресла, повозился, устраиваясь и подключаясь. – Башня. Винг и Маэстро, разрешаю руление. – Винг. Кто говорит? – Донован О’Флаэрти, сэр. Финн всё равно попытался влезть, даже пригрозил доложить генералу, но Донован, гордый до усрачки, разрешил взлёт, выслушав и тут же забыв обещание отдать его под трибунал. Да и пусть под трибунал, зато сейчас можно полюбоваться танцующими в небе асами. Танец, судя по всему, был брачный. Маэстро пел что-то знакомое, жаль, что тихо. Финн выполнил-таки угрозу, связавшись с генералом, но Лукас не оправдал ожиданий бдительного диспетчера и попросил ему тоже показать. Да и кроме него благодарных зрителей было более чем достаточно: до башни доносились свист, рёв и вопли, на аэродроме кучковался народ, кто-то вывесил из окна жилого корпуса флаг и усиленно им размахивал. Небо стараниями пилотов и их верных механиков заполнялось красно-синим узором. Винг и Маэстро, правда, довольно долго этого не замечали. Донован почти поверил, что на самом деле заметили и забили, но после очередного манёвра Ирвинг пристроился в хвосте у Ласточки и поделился наблюдениями за погодой: – Винг. Башня, у меня тут красные перистые. Какого хера? – Башня, Винг, сине-красные, – радостно поправил Фрэнк, механик Маэстро. – Вам мы тоже добавили цвета. – Маэстро. Башня, что за салон? О, и второй проснулся. Донни шкодливо улыбнулся: – Башня, Маэстро, вся база на улице. Скоро начнут выпадать из окон. Генерал затребовал прямую трансляцию. Уж для генерала господа расстарались. Сначала улетели в стратосферу, потом в обнимку провальсировали вниз. Шестнадцать тысяч метров, четырнадцать, двенадцать, одиннадцать… Самолёты падали вниз двойным штопором, всё теснее прижимаясь друг к другу, и Донован затаил дыхание, следя за монитором. Очнулся, только когда майор его окликнул: – Винг. Доложите эшелон. – Башня... – Донован икнул: терминал уверял его, что самолёты миновали эшелон перехода и заходят на посадку. – Минуту, сэр. – Винг. Башня, ты знаешь, где мы будем через минуту?! – возмутился майор. – Виноват, сэр! Тридцать, сэр! Набрать высоту! Надо ж было так облажаться. Учитывая угол к земле при «посадке», пилоты воткнулись бы в ВПП носом. Впрочем, кому лажа, а кому очередной повод покрасоваться. Даже генерал оценил, когда самолёты развернулись на взлёт со сверхмалой высоты, поднявшись на два с половиной километра. Это было настоящее мастерство. Пилоты разошлись на несколько километров в стороны, а потом развернулись и понеслись друг другу навстречу, причём Рип опрокинулся на спину. Фейерверк решили устроить?.. – Парни… Вы чего? – осторожно поинтересовался Донован. До него запоздало дошло, что поцеловать его Эммерс предложил не в буквальном смысле. – Доложитесь по форме, Башня, – отозвался майор. – Башня. Винг, Маэстро, эшелон семьдесят девять. Вы идете в лобовую, расстояние девять тысяч, нет, восемь пятьсот. – Контролируйте, Башня. Они даже скорость набрали синхронно, расстояние уменьшалось, кажется, со скоростью света. – Две пятьсот до столкновения. – ПАН, ПАН, ПАН, Башня, Винг, Маэстро, вы выполняете запрещённый манёвр, – выступил Финн. Его снова проигнорировали оба пилота. На такой скорости малейшая ошибка стоила бы жизни обоим, но рука ни у одного не дрогнула. Манёвр удался на все сто, и база взорвалась восторженными воплями. Это было так круто и безбашенно, прямо-таки авиационное порно как оно есть. Вопреки обещанию, Ирвинг не загрузил нового диспетчера работой. Донован даже решил, что майор про него попросту забыл, что, в общем, было бы не удивительно. Так что вызов на ковёр его насторожил. В кабинете, кроме самого Ирвинга, присутствовали Эммерс и Стоун. Под потолком плавали дымные слои, и в пальцах майор держал явно не первую за утро сигарету. – Значит, так, – сообщил он, коротко кивнув Доновану. – Состав эскадрильи предварительно утверждён, в течение недели кандидаты прибудут на базу. Будешь вести каждый вылет, и по возможности пообщайся с пилотами. – Есть, сэр. В целом Донован не возражал, поскольку сам собирался со всеми познакомиться, но никак не ожидал получить подобное задание. Обычно пилотам и диспетчерам хватало общения по связи башня-самолёт. – Вопросы? – Ирвинг явно уловил неуверенный тон. – Да, сэр. Мне понадобится график и рабочее место. Винг помолчал, ошеломлённый, видимо, глубокой тормознутостью и ужасающей непонятливостью диспетчера. Выручил Эммерс. – Майор имел в виду, что ты будешь работать только с нами, – пояснил он. – Тренировочные и боевые вылеты. А место выберешь, какое тебе нравится. – Охренеть, – потрясённо изрёк Донован. – Ещё вопросы есть? – поинтересовался Ирвинг, усмехнувшись. – Нет? Свободен, Дороти. Донован выпал из кабинета и пару минут стоял посреди коридора, совершенно по-идиотски улыбаясь. Кажется, ему ещё и позывной присвоили.