Донни, Кенни и другие

Должно быть, «Грифоны» привыкли к собственной неуязвимости. Лучшие из лучших, короли неба, враги роняют кирпичи, едва заметив нас на радарах… Потом была та злосчастная разведка, ничем не отличавшаяся от сотен подобных вылетов. Пришли данные, которые следовало отработать, – наземная огневая точка чуть ли не под носом у японцев. Винг отправил три звена с небольшим разрывом по времени и смещением по квадрату. Второе звено – Винт, Мор и Маэстро – успешно обнаружило огневую точку и оперативно её уничтожило, стычка с «орлами» шла уже в полном составе группы, с севера подтянулись Тень, Честер и ведущий их Молчун, с юга – Принц, Леди и Норд-Ост. После взрыва точки полетела первая линия датчиков, но у второго звена был запас на два импульса, а другие два были совсем целыми. Теоретически они успевали… Зацепило Тень, потом и Леди с Принцессой. «Орлов» оставалось всего двое. Одного из них Маэстро снял с хвоста Роберта. После чего Винт штопором ушёл в море, не реагируя на вызовы. – С хуя ли? – опешил майор. Вернул группу, завершившую задание и ушёл, чтобы встретить пилотов в ангаре. Это было штатно. Дороти закончил работу и ушёл к себе. Включил консоль и перебросил на неё статистику полёта. До рези в глазах просматривал записи со всех камер, пока не нашёл наконец-то причину. За секунду без связи «Натали» одновременно поймала третий импульс и обломок взорванного за хвостом «орла». Пропала не только связь, но и управление самолётом. Винту не повезло. В баре уже собрались подавленные герои и большая часть эскадрильи. Не хватало только Ирвинга, Эммерса, Лю и Ника. И – Винта. Дороти прошёл мимо них к стойке и заказал себе «секс на пляже»: он давал по мозгам, но не напоминал о себе с утра. Пока бармен мешал коктейль, подошла Леди. – Сочувствую тебе… Донован, – почти мягко проговорила она. – Но мне кажется, тебе следовало бы посетить психолога, а не бар. Дороти перевёл на неё пустой взгляд: – Спасибо, мэм. Леди забрала готовый напиток прямо у него из-под носа и отошла к столу. Дороти вздохнул и остался сидеть за стойкой, подперев руками голову. Может, она и права, эта женщина со стальными яйцами. – Что-то ещё? – бармен был сама любезность. – А какие фрукты есть? – Апельсины, яблоки, киви, манго, лайм. – Сделай мне из них фрэш, Тони. Если тебя не затруднит. – Из всех?! – Ага. В кувшине. И воду без газа, пожалуйста. – В бутылке или фильтрованную? – В бутылке. Спасибо. Следующим к Дороти подошёл Маэстро. Что-то сказал. Донован кивнул. К веренице сочувствующих не присоединился только Винг. Молчун и тот подошёл похлопать Дороти по плечу. Диспетчер смешивал в стакане сок и воду один к одному, твёрдо решив надраться при первой же возможности. С Робертом их связывали странные, противоречивые отношения, слишком тёплые для дружбы и слишком жёсткие для интимности. Бобби временами был полным козлом и, сам того не замечая, растравливал болячки любовника, уверенный в том, что если открыть Дороти глаза на очевидные вещи, тот немедленно всё исправит. Он вдохновлял и одновременно ранил, поэтому Донован почёл за лучшее вернуть на место не такое уж большое расстояние, которое установилось между ними ещё в Лекленде. За два года они пересмотрели половину фильмотеки базы и выпили, наверное, несколько цистерн пива. И собирались посмотреть новый фильм про супергероев, когда Винт вернётся… Остаток ночи Дороти потратил на подробный отчёт о возможных причинах крушения «Натали». Сбросил его Ирвингу, в письме попросив отгул на два дня. В первый отсыпался, отключив коммуникатор и заблокировав дверь, во второй сходил к психологу и к ДжейБи. Утром 6 апреля бросил вызов майору. – Привет… – Как ты? – В норме. – Работать можешь? – Да. Куда к тебе зайти? – Давай в кабинет. Диспетчер пришёл, пристроился на краю стола. Ирвинг не отрывал от консоли хмурого взгляда и курил. – Японцы согласились? – спросил Дороти, помолчав. – А куда бы они, суки, делись, – хищно улыбнулся майор. – Особенно теперь. – Когда ты ебал их секретность? – понимающе фыркнул диспетчер. – Мой пилот погиб, – уточнил Винг и перевёл взгляд на Дороти. – Это что? – Винту нравилось, – коротко объяснил тот буйную изумрудную зелень своей макушки и осеннюю рыжину кончиков волос. – Понятно… В общем, включайся в работу. Через месяц всё должно быть идеально. И побрейся, ладно? – Разрешите приступить, сэр? – Валяй. Давний спор с японцами о предоставлении союзнику секретных разработок связи наконец-то разрешился в пользу США, и было странно осознавать, что только гибель Винта на японской территории сломила сопротивление прижимистых гадов. Нахера им мнимое преимущество при довольно посредственном вооружении, так и осталось загадкой. Япония до сих пор благородно предоставляла Штатам свои станции в качестве передаточного звена, что приводило к куче ограничений для диспетчеров и бесило майора. Зато теперь «Футенме» достались усовершенствованные системы, увеличивающие дальность и стабильность связи без наращивания мощности КДП. Дороти искренне опасался, что в противном случае башня просто расплавилась бы к хренам. Японские техники справились с установкой нового железа оперативно. Работали они, как киборги-клоны – чётко, быстро, без перерывов и без лишних слов. Донован пытался ради смеха их посчитать, но парни оказались слишком похожи и пользовались, на неискушённый взгляд диспетчера, одним пропуском на всех. Дороти завороженно наблюдал за технической нейрохирургией, но всё равно не успел поприсутствовать на переключении башни со старой антенны на новую. Механики решили, что отставать от япошек стыдно, и в сжатые сроки переодели птичек в новые датчики и камеры. Управившись, слегка отметили. Донован спьяну уволокся в корпус морпехов, к Эдди, одному из своих «постоянных» партнёров по перепихону. Физические упражнения его отрезвили, но заняли большую часть ночи и утро, так что Дороти отнял у Эда майку взамен порванной своей – размеров на десять больше, чем надо, – и прямиком отправился на рабочее место. Полдник, как и завтрак, пришлось пропустить, чтобы сопроводить Леди и Боинга: им выпала сомнительная радость первыми обкатать новые датчики. «Ястреб» Леди был, как и всё у этой женщины, в безукоризненном порядке, а вот «Железная дева» Боинга в полёте потеряла основную камеру. Винг не любил косяков, и Дороти глубоко сочувствовал механику Рона. Улучив минутку, диспетчер спустился к родному кофемату, где его настиг капитан Эммерс. – Привет, Курт, – улыбнулся ему диспетчер. – Как ты? Не видел тебя, кажется, неделю… – Одиннадцать дней, – педантично уточнил Маэстро. – Не знал, что у диспетчеров новая форма. Дороти опустил взгляд. Борцовка с плеча мускулистого котика смотрелась на нём крайне вызывающе – эдакое платье с декольте до пупка и длиной по колено. Вздохнув, Донован заправил её в штаны. Стало чуть лучше, хотя из-за лямок всё равно озорно выглядывали розовые соски с серебряными колечками. – Переодеться не хочешь? – с сомнением уточнил капитан. – Не во что, – улыбнулся диспетчер. – То есть, остальное всё примерно такое же. – А купить? – Завоз в конце месяца, – отмахнулся Дороти. – Я заказал пару клёвых маечек. – Где пропадал-то? – Я пропадал? – искренне изумился диспетчер. – Да я в башне был! Наладка каждые полчаса, тесты, потом инструктаж на пятьсот страниц, потом опять тесты, потом экзамен, потом официальная часть… Японцы дотошные до умопомрачения, – подытожил он. – А потом ещё Винг прибежал с новыми идеями, он же хочет крутейший командный пункт на планете, чтобы круче, чем у Лукаса, заказал интерфейс чуть ли не в «Старк Индастриз», а у япошек какие-то хитрые разъёмы, и он их выебал, чтобы получить переходники… – Кого – япошек или разъёмы? – фыркнул Курт. – Насчёт разъёмов я бы не удивился, но лично не видел, – солидно ответствовал Дороти и всё-таки вцепился в Маэстро. – Как же я соскучился! – Идём, – капитан мягко подтолкнул диспетчера к лестнице. Дороти ещё пару секунд подержал Курта в объятьях, потом забрал из автомата кофе (несчастная девушка в динамике охрипла, напоминая, что «ваш кофе готов») и взлетел наверх. Наспех махнув рукой коллегам, он включил гарнитуру и нацепил очки, очень вовремя успев к терминалу: в наушнике немедленно раздался голос Винга, запрашивающего взлёт. – Кенсингтон, башня, разрешите взлёт, – попросил незнакомый голос. – Башня, Кенсингтон, взлёт разрешаю, – на автомате откликнулся диспетчер и выключил микрофон. – Эм… это что за птица? Почему-то этот вопрос рассмешил Маэстро. Он занял место у стола, запустил консоли командного пункта и скинул диспетчеру краткое досье «птицы». С фотографии на него посмотрел блондинчик с заумным узким лицом. Альберт Стэнфорд, второй лейтенант, – краем глаза прочитал Дороти, отследив короткий разбег и элегантный взлёт «Рипа». Включил микрофон и уточнил высоту перехода. Ишь ты, Академия Колорадо, диплом с отличием. Выпуск прошлого года. Тренажёры – 150 часов, 97%, учебные вылеты – 150 часов, 95%. Боевые вылеты – 0 часов, 0%. То есть, вместо признанного аса, который, возможно, и набрал меньше учебных баллов, зато имел боевой налёт и заслуженную репутацию, им прислали вчерашнего студента. Новый принцип подбора? Лучший студент вместо лучшего пилота?! Ещё и британец. Понятно, откуда такой позывной. Парни язык сломают. Не говоря уже о претенциозности. Летает такой себе дворец. Или всё-таки парк?.. Дороти на автопилоте выдал запрошенные Вингом полётные данные и снова сосредоточился на мониторах. Винг рисовался, лейтенант пытался от него не отстать, но на фоне «Рипа» смотрелся в небе сущей коровой. Ну ладно, может, не совсем коровой. Тюленем. Дороти принял несколько сообщений на общей частоте: ветер усиливался и нёс домой бомбардировщик. – Башня, Винг… эээ… лейтенант Стэнфорд, переместиться в квадрат С, эшелон сто восемнадцать. – Винг, – откликнулся майор, подтверждая приём. – Квадрат С. Эшелон сто восемнадцать. Наблюдать, как Винг гоняет по небу новичка, было приятно. Дороти не был пока готов принять Стэнфорда в стаю. Глупо и не профессионально, однако в душе диспетчера не спешили формироваться тёплые чувства к лейтенанту. – Башня, Винг, лейтенант Стэнфорд, занять эшелон двести восемьдесят два. На подходе Кость, – предупредил Дороти. Пилоты поднялись выше, освобождая место заходящему на посадку бомбардировщику, и от Ирвинга тут же пришло сообщение: – Винг. Дороти, подо мной облачность, кучевые, север-север-восток признаки циклона. Приближающиеся осадки Дороти и сам прекрасно видел в метеосводке, но посмотреть, что ещё выдавит из себя новичок, было интересно. Не только ему, кстати. Маэстро не отрывал взгляда от экранов. Дороти посчитал время до возможной грозы, скинул немного на маневры и посадку и ответил: – Башня, Винг. Вас понял, сэр. Даю вам пятнадцать минут. Они ждали, но лейтенант, похоже, впал в глубокий ступор, даже скорость начал терять. Курту это надоело, и он включил наушник: – Маэстро, Кенсингтон. Парень, ты слишком много думаешь. Расслабься и просто танцуй. Звучало до безобразия сексуально. Дороти не знал, проходил ли капитан обучение для диспетчерской службы, но обзавидовался, слушая это раскатистое мурлыканье. Ему тембр голоса не позволял достичь подобных высот проникновенности. – Винг. Маэстро, что еще за Кенсингтон? – раздражённо зазвенело в ухе. – Кенсингтон, Винг. Это мой позывной, сэр, – прозвучал едкий ответ. – Херня какая, – не заморачиваясь позывными, заметил Винг. – Ничего поумнее не придумал? Давай уже… Или тебе нравится любоваться на мой зад? Так его! – возликовал Дороти. Знай наших! Вслух, конечно, не высказался, но улыбался весьма плотоядно. К тому же, новичок сразу ошибся, пропоров на подъёме атмосферный поток. Занервничал, гад. Показания его самолёта чуть сбойнули, но выровнялись, он даже ухитрился подцепить «Рипа» – значок на пару мгновений стал красным. – Винг. Недурно. А что скажешь на это? Новый манёвр вырвал из груди лейтенанта проникновенную нецензурную реплику, за которой последовало ещё более спокойное: – Винг. Да ты ругаться умеешь? Мамочка не будет против? Дороти мысленно катался под пультом от смеха. Доводить людей до белого каления Винг умел профессионально. Жаль, на гражданке за это не платили, такой специалист был бы! Самолёты заметались по небу, время от времени загораясь красным. К удовольствию Дороти, новичок попадался чаще. Тикал обратный отсчёт. Когда до конца пятнадцати минут оставалось сорок секунд, Маэстро сжалился и прервал издевательство, хотя погода ещё позволяла малость погонять лейтенанта. – Маэстро, Винг, Кенсингтон, возвращайтесь. – Башня, Винг, лейтенант Стэнфорд, снижение на двести семнадцать, – определился Дороти с некоторым сожалением. Всё-таки Бобби летал лучше. И если бы остался жив, хрен бы был лейтенанту, а не парный полёт против «Рипа». – Маэстро, Винг, я думаю, парень заслужил свой шанс, – сказал Курт. Лейтенант в ответ заорал так, что у Донована зазвенело в ушах – и не только фигурально: чувствительная техника возмутилась жестоким обращением и сердито засвистела. – Ну что, пошли? – позвал Курт, выключая командную консоль. – Yest’, ser, tak tochno, ser, – отозвался Дороти, внезапно вспомнив, что ему действительно пора и к Норд-Осту лучше не опаздывать. – Шон, пора закрывать коробочку. – Сам вижу, – отмахнулся напарник. – Вали уже. – Ну и как он тебе? – поинтересовался Дороти по пути с башни, вложив в голос весь доступный ему скепсис. – Сыроват, конечно. Но есть, с чем работать. – Да? – Ты себя вспомни, – фыркнул Курт. – Сравнил. Я только Сессну могу сам пилотировать. Но, блин, у него же диплом. С отличием. И он – пилот. Истребителя. – Где ты вообще Сессну видел? В музее? – Да нет, на аэродроме в Колорадо. Даже летал на ней. – Да ты прямо Амелия Эрхарт! – Вовсе нет. Она летала на Локхиде. Совсем как ты1. И вообще я Дороти, летаю на торнадо и давлю домиком злых ведьм, – проворчал Донован. – Он тебе не понравился, – заключил Курт. – Не знаю. Пока не особо, – пожал плечами Дороти. Он решил заглянуть в столовую что-нибудь по-быстрому перехватить, и Курт его покинул, умчавшись куда-то по своим делам. Об этой утрате Дороти жалел недолго: в столовой приземлился новенький. Он жался к краю стола, пытаясь устоять под напором Рона, по праву считавшегося душой компании и немножко её шилом. Красавчик, блин. Дороти чуть завис в дверях, мысленно примеряя к лейтенанту варианты позывных. Принцесса уже была занята. Белоснежка? Семь гномов-морпехов ещё рядом поставить для полноты картины… Или эта, как её, господи… Snegurochka. Было бы прикольно, если б лейтенант понял юмор. Дороти взъерошил волосы, поправил трофейную майку и решительно направился здороваться с румяным красавчиком. – Привет! – радостно провозгласил Донован, чудом избежав посадки в поднос с едой. Альберт шарахнулся, забавно распахнув кристально-голубые глаза. Нет, для Капитана Америки слишком щуплый, пожалуй… – Ты отлично летал! – продолжил глумиться Дороти. – Сколько, говоришь, баллов у тебя на тренажерах? – А… Эмм… – выдавил золотой диплом, меняясь в цвете лица и пытаясь отстраниться. – Я Дороти, – намекнул он. Дескать, наблюдал твоё позорище во всей красе. Парень мучительно сморщил лоб, соображая, но пирсинг и фенечки его сильно отвлекали. Дороти с трудом сдержался, чтобы не показать ему проколотый язык. – Хотите сказать, что вы… – Наш диспетчер и хранитель ваших задниц, – грохнул подкравшийся незаметно Мэтт и стащил Дороти с насеста. – Сколько раз тебе говорить не садиться на стол? Здесь люди едят. – МЭТТ! – заорал Дороти, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и приземлился пузом на плечо механика. Оттуда он уже не мог видеть, какое выражение лица стало у лейтенанта, когда к нему с приветственной речью благодушно обратился человек-гора. Поздоровавшись, Мэтт бодро хлопнул диспетчера по заднице: – Всё, крошка Дороти, полетели. Ты нужен Норд-Осту. Он развернулся и потопал к двери. Дороти всё же успел разглядеть выражение безмолвного шока на породистой британской мордашке. У двери Мэтт задержался: – Говорят, ты в шахматы неплохо играешь. Заходи сегодня вечером в гости. Сыграем. И потопал дальше. – Ты всё испортил, – проворчал Донован, болтаясь на широком плече. Вообще в части его таскали таким образом все, кому было не лень и позволяли размеры (то есть, 90% людей), и иногда это бывало унизительно. – Испортил, как же, – хмыкнул Мэтт. – Парень и так в шоке, а тут ещё ты. Пожалей товарища, он же грохнется, если ты его доведёшь. И вообще. Завязывай уже с этими брачными танцами, – добавил он неожиданно строго. – Да какие брачные танцы, ты его видел вообще? Вот Маэстро – это да-а… – Мало тебя в детстве пороли, – вздохнул Мэтт, сгружая свою ношу возле двери Николая. – Всё, иди уже. Дороти засунул в комнату нос. Норд-Ост спокойно сидел за столом, ковыряясь в каком-то разобранном приборе, и признаков нетерпения не проявлял. – Я не опоздал, – сообщил Донован, входя. – А. Ну да. Это я так. На случай, если вдруг попытаешься, – усмехнулся Николай. – Ну, садись, чего стоишь. V nogah pravdy net. – In vino veritas, – согласился Дороти, пристраиваясь на свободном стуле. – Я те дам vino! – возмутился Ник. – Nos ne doros. Дороти задумчиво почесал кончик носа. По поводу крылатых фраз у них с Ником в своё время состоялась чуть ли не научная дискуссия. Конечно, настоящий учёный пришёл бы от неё в ужас, зато парням было весело. Эта конкретная фразочка, хоть и легко переводилась, отношения к размеру носа не имела. И убеждать Николая, что 27 – нормальный возраст для распития алкогольных напитков, было бесполезно. Норд-Ост понимал под своей любимой поговоркой скорее некое состояние души. – Ну, что расскажешь? – подбодрил Николай, тыкая в проводки паяльником. Дороти, мешая русский с английским в местах, где ему не хватало слов, попытался рассказать, как на базу прибыл новичок, и майор Винг надрал ему задницу в парном полёте. Получилось не очень складно, но бодро, Ник только успевал морщиться. – Повтори ещё раз склонения существительных, а то от твоих дивных речей уши вянут, – велел он. – Ты вообще на них забить решил? Какой там у тебя второй язык? – Французский, – улыбнулся Дороти. Диспетчеров натаскивали на слух различать иностранные языки. Дороти знал фразу «неизвестное судно, вы находитесь в запретной зоне, покиньте квадрат или будете уничтожены» на восьми основных языках (Молчун, услышав вариант на китайском, пришёл в ужас и долбил правильное произношение, пока его не устроил результат). На уровне «здравствуйте-спасибо-до свидания» мог объясниться на пяти, но свободно владел только родным и французским, и исключительно стараниями Джоан. – А. Ну да. Там, конечно, свои сложности, но их же ты освоил. Вот и тут не ленись. – Я постараюсь, Николай Андреевич, – покивал диспетчер. – Да. «Натали» подняли, – спохватился Норд-Ост. – Родители Винта приедут дня через три. Дороти вздохнул: Ирвинг, конечно, выразит им соболезнования официально, но поговорить всё равно надо… – Всё, свободен. У меня ещё дельце небольшое есть. И нет, совать нос нельзя и вопросы задавать тоже. Иди, гуляй. – Ладно, – слегка оторопев, кивнул Дороти. Если Ник велел валить, его лучше было послушаться. К тому же, на вечер у Дороти уже были планы. Дороти захватил из комнаты куртку, чтобы не дать дуба на ледяном ветру, и заглянул в бойцовский клуб. Там было почти тихо, но повезло наткнуться на Молчуна, который не любил мордобоя и дрался скорее из любви к искусству, а потому с ним можно было спокойно попрыгать, не рискуя лицевыми и прочими костями. В книжно-шахматный клуб они пошли вместе, но в толпе быстро потерялись, зато Дороти удалось занять удобное местечко для наблюдения за шахматным столом. Стэнфорд нервно оглядывался по сторонам, и Мэтт, любитель всего мелкого и беззащитного, напомнил, что вокруг – такие же вояки, и бояться Альберту нечего. Дороти даже устыдился: да, парень новичок и не Винт, но это не его вина. Британец выиграл. Это было ново и неожиданно, Мэтт делал в шахматы всех, в том числе Курта. Народ пришёл в восторг, а вот на парня стало жалко смотреть. Он сжимался от каждого хлопка по плечу, от каждого рукопожатия, морщился от оглушительного свиста и радостных воплей. Это могло продолжаться бесконечно, более того, Дороти был уверен в том, что восторги непременно переползут в попойку, а как на базе умеют пить, диспетчер прекрасно знал. Он соскользнул со своего насеста, уцепил Альберта за руку и поволок к выходу, лавируя между телами. Лейтенант покорно тащился следом, от шока вряд ли что-то соображая. Когда они вывалились из клуба под дождь, Дороти запахнул куртку и с интересом посмотрел на Альберта. У парня, кажется, впервые с утра наметилось на лице какое-то осмысленное выражение. Удивление и вопрос. – Я подумал, ты бы не отказался принять душ и поспать, – пояснил Донован. – Спасибо. – Ты мой должник, – подмигнул Дороти и повернулся, нацелившись на дом. – Постой… – окликнул лейтенант. – А из-за чего столько шума? Донован остановился и оглянулся через плечо. – Ты первый человек на этой базе, кто обыграл самого Мэтта Стенджерса в шахматы, – ответил он, улыбнувшись, и вернулся на курс. Хотелось побыстрее добраться до комнаты и забраться под одеяло. Во Флориде в середине апреля было уже тепло, а здесь погода словно издевалась над крошечными людишками. Хорошо ещё, снега не насыпала, но холодный ветер вполне компенсировал его отсутствие. Донован отлично помнил родителей Бобби. Отец – горячий пуэрториканец, выглядевший старшим братом своего безбашенного сына, мать – изящная золотоволосая калифорнийка, обожавшая готовить блюда мексиканской кухни… Глядя на них теперь, когда их сломила смерть единственного ребёнка, Дороти пытался представить, как бы отреагировали его собственные родители, узнав, что Донован О’Флаэрти погиб в неполные тридцать. Мать, возможно, поплакала бы для вида… А вот миссис Кеннит не плакала: сидела молча с закаменевшим лицом. – Расскажи о нём, – попросил мистер Кеннит. Дороти вздохнул. – Он был классным пилотом, сэр. Одним из лучших. И очень смелым. Он погиб, как герой. Кеннит-старший поднял на Донована пустой взгляд. – Что последнее он сказал? – «Выше нос, Дороти, вернусь – посмотрим последних мстителей», – припомнил диспетчер, усомнившись в том, что родителей интересуют переговоры в эфире. – Дороти – его девушка? – слабо встрепенулась миссис Кеннит. – Нет, мэм. Это мой позывной, – смутился Донован. – Из-за того, что… меня ветром может унести… – Какая бестактность, – покачала головой женщина. – Просто грубый пилотский юмор, мэм. – Да. Конечно, – дрогнувшим голосом подтвердила миссис Кеннит и всё же сорвалась в истерику: – Так я и знала, что не надо было его отпускать! Ты должен был запретить ему, Рик! А теперь наш сын мёртв, и всё, что нам осталось, – какая-то бесполезная железка! – Уймись, женщина, – мистер Кеннит привлёк к себе рыдающую жену. – Роберт умер, как мужчина. Защищая своих близких. Ты должна гордиться им. Он сделал Дороти знак, чтобы тот убирался, и диспетчер с облегчением оставил их вдвоём. Мать сможет выплакаться, и ей станет немного легче. Наверное. В коридоре Донован врезался в Стэнфорда. Не нарочно: «Грифоны» вечно ржали над привычкой диспетчера в задумчивости не видеть перед собой посторонние предметы, пока не врежется лбом. – Извини, – привычно попросил Дороти, поднимая взгляд. Альберт стоял, разведя руки с таким видом, словно диспетчер перед столкновением извалялся в канализации. Донован пожал плечами и побрёл дальше. Бобби в таких ситуациях обнимал его так, что рёбра трещали, и долго ерошил, превращая волосы в монолитный колтун – пока Дороти не забывал, о чём, собственно, думал. Но Стэнфорд был из другого теста. Дороти присматривался к новичку, как и вся команда, но не мог толком сформировать своё впечатление. Летал Альберт в общем не ужасно, хотя опытные пилоты делали его не напрягаясь. Но как-то… странно, в общем. Как будто между самолётами пара сотен километров, и он тут мимо пролетал. Он упорно назывался по связи Кенсингтоном, но из всех пилотов этим позывным пользовались только деликатный Маэстро, дисциплинированная Леди и Молчун, которому было пофиг и который открывал рот только в тех случаях, когда по-другому было совсем никак. Остальные старались кто во что горазд. Особенно прекрасен был вариант Джуда. Принцесса огорошил эскадрилью и диспетчера новым членом команды с позывным «Тони». Это мало способствовало единению, конечно, но Дороти подозревал, что причины для бойкота длинного позывного у всех были примерно одни и те же. А на земле происходила жизнь, в которой лейтенант почему-то наотрез отказывался участвовать. Или соглашался – с видом чопорной леди, которой вместо овсянки предложили на завтрак говна. Правду сказать, способы расшевелить товарища каждый выбирал в меру собственной испорченности, за некоторые Дороти без рассуждений врезал бы в нос, но Альберт и этого не делал. Он не вступал в игру и не посылал никого лесом, хотя вполне мог бы, к примеру, вежливо попросить оставить его в покое. Или не очень вежливо. Или даже нецензурно, ребята в любом случае поняли бы. Но Альберт вёл себя так, что всем казалось – парень не освоился, ему нужно обязательно дать понять, что тут все свои и нечего жаться. Прямо скажем, случай тяжёлый. Диспетчер перепробовал все известные ему способы шевеления человека и налаживания контакта, но Стэнфорд был непрошибаемым занудой. Ко всему лейтенант оказался гомофобом и откровенно воротил нос от Дороти, Принцессы и почему-то Винга. На свой счёт Донован мог бы выдвигать дополнительные предположения в количествах, близких к диким: Альберт не любил, когда его трогали, когда с ним говорили, когда одевались не по уставу, когда развлекались, когда болтали о ерунде, когда поддразнивали, когда… ну, в общем, когда ему на пути попадался кто-то вроде Дороти. Джуд и вовсе обладал талантом настроить против себя хоть мать Терезу, но не ориентацией – просто характер такой. Ирвинг, по идее, должен был вызывать у Стэнфорда хотя бы уважение. Ну, субординация же, для отличника это должно было что-то значить. Но на человека, которого уважают, смотрят обычно как-то иначе. Наверное. Майор, конечно, язва первостатейная и китель до кадыка не застёгивает, но он же крут, как Гималаи, и прекрасен, как рассвет. Тот же Брюс быстро смирил свою неприязнь и заводился, только если к нему лезть с конкретными намёками, а Винга считал отличным командиром. Но у Стэнфорда опыта общения с командирами-мудаками не было, сравнить не с чем, и он бледнел лицом и багровел ушами, как будто ему кто-то что-то предлагал… При всём при этом, когда в поле зрения лейтенанта попадал Курт, взгляд парня преисполнялся обожания. Ну и вот как это понимать? Ирвинг, значит, у нас пидарас, а Эммерс – небожитель? О логика, где ты? Как-то совершенно внезапно показалось, что вот наконец-то Альберт стал человеком. Первый боевой вылет был тому причиной, выпитое пиво или спектакль за бильярдным столом, история умалчивала, но Дороти успел обрадоваться воссоединению Стэнфорда с командой. Очарование рассеялось за завтраком, когда невыспавшиеся «Грифоны» и командный талисман собрались в столовой. Спасибо командиру за то, что не даёт команде расслабляться, так сказать. Приторможенный от недосыпа, Дороти завис у прилавка раздачи. – Подсказать? – спросил прилавок знакомым голосом. Из-за разницы в росте и перекрывающей обзор полки с булочками и напитками Дороти ни разу не видел лица, коему этот мягкий голос принадлежал. Но никогда не пренебрегал его рекомендациями. – Сегодня есть что-нибудь интересное? – Из простого – яичница с беконом, картофельная запеканка с телятиной, блинчики с сиропом. – Эм… что же тогда сложное? – Блюда китайской кухни. К сожалению, список продуктов весьма ограничен, поэтому только паровые пирожки с овощами или креветками и свинина в кисло-сладком соусе. – О! Попробуем! – восхитился Дороти и, получив поднос с едой, традиционно поблагодарил: – Гансе. Приземлившись за столом, диспетчер подметил, что Молчун тоже отдал должное китайской кухне. По его лицу невозможно было сказать, нравится ему или нет, но тарелка была почти пуста. К сожалению, усилия поваров не подняли командный дух. Обсуждали, само собой, ночное происшествие и настроение начальства. Дороти не слушал, вяло ковыряя мясо. И так понятно, что игры в бильярд не проходят бесследно. – …Будь всё так, как ты говоришь, Ирвинг дал бы Эммерсу, только чтобы спасти его от приступов раздражения, – разорялся Майк. – И потом, чтобы нашему Маэстро и кто-то не дал?! Дороти усмехнулся. Он – точно дал бы. Другой вопрос, что Маэстро бы не взял, потому что, кроме Винга, ему никто больше не интересен. Тема себя исчерпала и готова была потонуть в лавине одобрительных смешков, но тут летающий дворец вместе с парком прорвало. Он вскочил, раздувая ноздри, как породистый бык, вцепился в край стола для устойчивости и яростно возопил: – Прекратите немедленно! Вы не имеете никакого права оскорблять достойного человека подобной мерзостью и поливать его грязью! Капитан Эммерс никогда бы и не посмотрел в сторону этого… этого… Дороти обнаружил, что Проц его достал со своей гомофобией, которая почему-то оправдывала пренебрежительное отношение одного человека к другим, и не только личное, но и профессиональное. К тому же, то, что говорил Альберт, было несправедливо: Эммерса обожали все до единого «Грифоны», и грязью в принципе поливают несколько иначе. Первым, инстинктивным желанием диспетчера было точно так же встать и наорать на лейтенанта в ответ, но у него был хороший учитель. Дороти, конечно, было далеко до высот цинизма, достигнутых майором, тот не зря был гением… – То есть, в чью-то ещё посмотрел бы? – негромко поинтересовался Дороти. – Уж не в твою ли? Эти слова следовало сопроводить взглядом «как на фекалию», но у него получалось пока только «как на говно». В воцарившейся за столом тишине поставленный голос диспетчера был отлично слышен, и ребята раздались, чтобы не перекрывать линию. – Я и капитан Эммерс – нормальные здоровые мужчины, – гордо оповестил всех Проц. – Я, знаешь ли, Стэнфорд, на здоровье тоже не жалуюсь. Ни на психическое, ни на физическое. Что именно ты хотел сказать? – поинтересовался Дороти, подражая вкрадчивой интонации майора. – Да он просто пошутить хотел, – вмешался Питер. – Захлопнись, О’Тул, – ласково попросил Дороти. – Я хотел сказать, что Эммерс не какой-то там гомик, – дрожащим голосом поделился наконец Альберт. Видимо, зрелище сердитого Дороти его впечатлило не меньше, чем собственное выступление. – И у него есть дела поважнее, чем думать о чьей-то там заднице. И я тоже не такой! – И мы это слышим от ангельски красивой блондинки, которая глаз не сводит со своего распрекрасного Маэстро, – фыркнул Дороти. – Ты себя в зеркале видел, детка? Близко знакомые с оригиналом «Грифоны» наверняка про себя ухохатывались, но Стэнфорду и копии хватило, он аж покраснел от обиды. Назревала драка, но Николай вклинился в беседу двух благородных донов. И успел услышать достаточно, чтобы сделать выводы. – Чума, Мор, Принц, Тень – на выход, – велел Ник, наигравшись с зажигалкой. – Детали по дороге. Те тихонько подорвались и чуть ли не на цыпочках утекли за дверь. Ник убедился, что они удрали в заданном направлении, после чего выдал лейтенанту жёсткую отповедь, на взгляд Дороти, несколько избыточную, но по сути честную. Русский вообще не любил ходить вокруг да около. Он ушёл, окончательно испортив лейтенанту аппетит. – Какая же ты иногда сука, О’Флаэрти, – с намёком на уважение протянул Питер. – Брал мастер-классы у профессионала, – улыбнулся Дороти. – Стэнфорд, О’Флаэрти! – раздалось через несколько минут, Альберт аж подскочил, бедняга. – В башню! В жопу. В петлю. Ну, или где-то около того. Это было вполне в стиле Ирвинга – поставить двух поцапавшихся бойцов работать в паре и наблюдать за ними лично. Чтобы оба устыдились и вспомнили, для чего, собственно, они здесь находятся. Винг был сердит и напряжён. – У тебя сегодня выходной? – буркнул он, нагоняя Дороти. – Так медосмотр же. Я бы успел. Что у нас? – Разведка. Четыре двойки. С Ником, Леди, Молчуном и Маэстро. И пара новых шняжек. Тебе понравится. – Мне понравилось, когда ты их закупал, – улыбнулся диспетчер. Они успели в башню вовремя, чтобы Дороти смог убедиться: датчики дальней связи работают как положено и с новыми консолями не конфликтуют. Диспетчер проглядел планшет с планом полёта, выпустил пилотов из Гнезда, раздал двойкам эшелоны, но краем уха продолжал ловить ворчание Винга. Сперва всё шло гладко: двойки рассредоточились по квадратам, сладкая парочка Маэстро-Принц обнаружила китайский авианосец. Связь, несмотря на расстояние, оставалась идеальной. Потом разведчиков всё-таки заметили и дали залп. И ещё один. Как из пушки по воробьям, по любимому выражению Норд-Оста. Краем зацепило русского и Чуму. Связи с ними не было несколько секунд – слишком большая задержка при переключении, а с авианосца тем временем стартовали «орлы». Стрясти потом с механиков отчет по диагностике, может, просто было два удара?.. Винг велел группе возвращаться. Дороти готов был поклясться чем угодно, что в этот момент связь была со всеми восемью бортами, но Маэстро доложил о сбое. И тупо проигнорировал повторный приказ. Третий импульс ослепил «Ласточку» окончательно. Норд-Ост, сам себе автономная система наведения, рванул прикрывать. Дороти успел скинуть ему последние координаты Маэстро, и связь с ним тоже пропала. Значит, всё-таки два залпа. Глазами Леди и Тени можно было полюбоваться, как «Ласточка» танцует с «орлами». Ник слегка проредил чёрные точки, а Курт, рисуясь, завершил безумный танец пламенным поцелуем, столкнув последние два истребителя аккурат над авианосцем. – Ох ты ж ебаный ты нахуй… – услышал Дороти собственный голос. Готовясь к посадке, он проверил фонарики на ВПП и окликнул пилотов, сохранивших связь. – Башня. Чума, Мор, Принц, проверка связи. – Чума, башня, на связи. – Мор, башня, здесь. – Принц, башня, на связи. – Молчун, башня, ку-ку. – Башня, Молчун, прости, забыл, – повинился Дороти, умолчав, что забыл о пилоте вовсе не он. К чести невозмутимого азиата, он промолчал и на этот раз. Выдав группе порядок посадки, Донован связался с Леди и Тенью, посадил подряд три пары, каждый раз «ругаясь» вспышками вдоль ВПП и перекинув руление на задумчивого Шона. Последними возвращались Ник и Курт. Норд-Ост дисциплинированно открыл «колпак» в коробочке. – Норд-Ост, башня, на связи. – Башня, Норд-Ост, рад слышать тебя. Эшелон двести, полоса один. Мягкой посадки. Курт, засранец, «колпак» так и не снял, и Дороти мстительно подсветил ему вторую полосу и помигал с башни сначала серией белых вспышек, потом серией зелёных, потом долгой зелёной. Посмотрел на творящееся внизу безобразие и повторил серию зелёных вспышек2. Встречать героя он не вышел. Снял очки, заметил призрачный после ярких мониторов силуэт, проморгался и узнал Альберта. Похоже, парень всю дорогу был здесь, а Дороти забыть про него успел. Стэнфорд раз за разом прокручивал опупенно гениальный манёвр Маэстро, в миллиардный раз подтвердивший его крутость и вписавший его имя в историю как пример для потомков. Дороти поморщился. Порылся в терминале и запустил другую запись – безумный танец и страстный поцелуй Винга и Маэстро. Альберт наконец закончил свою медитацию и ушёл. Донован подумал было, что неплохо бы пожрать, но сил шевелиться не нашёл. Он тоже пересмотрел операцию – от начала и до конца, пристально изучая по очереди каждый экран с полётными данными. Неподкупная техника раз за разом обличала Маэстро, и факт, что Дороти не сошёл с ума, утешал довольно слабо. – Дороти, – окликнул Шон пару часов спустя. – Не знаешь, куда это Эммерса понесло? – В смысле? – Дороти тряхнул головой и выглянул из аквариума. ВПП была пуста. – Взял вертолёт и улетел. Инспекция запасных аэродромов. Ебанутым нет покоя… – Ни малейшего понятия, – честно признался Донован. – У тебя пожрать нет? – Сходи и поешь нормально, – отозвался дядя, но потом всё же бросил племяннику шоколадку. Шон сменился и ушёл. Убедившись, что на башне не осталось посторонних ушей, к Дороти подошёл Дуглас Мартин, заменивший когда-то Финна Джексона на месте старшего диспетчера. – О’Флаэрти. – Слушаю, сэр. – Я должен подать рапорт. Донован поднял на него мутный взгляд. – Рапорт об этом… происшествии должен подать либо старший смены, либо диспетчер группы, – уточнил Дуглас. – Тогда лучше я сам, – кивнул Дороти. Дуглас смерил его взглядом и ушёл. В принципе, он ведь прав… Маэстро проигнорировал приказ, и тому была толпа свидетелей. В военное время. В условиях боевой операции. Дважды. И что бы там ни было – сбой связи или прямое неповиновение – это в любом случае потребует определённых мер. Дороти процентов на девяносто был уверен в причине внезапной глухоты Курта, но если есть вероятность того, что подвела японская техника, он тем более не имеет права молчать. Он взял коммуникатор, взвесил в ладони. Выбрал из списка номер. – Фрэнк… Ты уже смотрел логи связи с «Ласточкой»? – Смотрел, – нехотя откликнулся механик. – Там есть сбой входящего сигнала по третьей линии с… – Дороти сверился с записями терминала, – с 091804* до 091837? Фрэнк помолчал. – Есть. – Фрэнки, мы с тобой друзья? – вздохнул Донован, не сомневавшийся в том, что механик вполне способен поправить несколько строчек в отчёте. – Давай честно. Есть или нет? На этот раз молчание продлилось дольше. – Сбоев не было. – Значит, система в порядке, – слабо обрадовался Дороти. – Что будешь делать? – напряжённо спросил Фрэнк. – Диспетчер обязан подать рапорт, – вздохнул Донован. – Старший смены либо группы. – Ясно. – Не надо так, Фрэнк, – попросил диспетчер, ощутив холодок в голосе механика. – Есть устав, даже если у Курта он лежит вместо туалетной бумаги в сортире. Я не имею права не сказать, понимаешь? – Делай, как знаешь, – бросил Фрэнк и отключился. Диспетчер – совесть и ответственность пилота, да?.. Дороти вздохнул и набрал номер, которого не было в памяти коммуникатора. Номер на крайний случай. – Простите, что разбудил, сэр. У нас тут небольшое… ЧП. – Говори. – Майор провёл развед-вылет, в процессе которого мы тестировали японские датчики. После второго попадания ЭМИ у Ласточки произошёл сбой входящей связи, и Эммерс не получил приказ о возвращении на базу. – А на самом деле? – прозорливо поинтересовался Лукас. – Сбоя не было, сэр. – Потери? – Капитан уничтожил авианосец противника, также были сбиты пять «чёрных орлов». У нас потерь нет. – Где Эммерс сейчас? Дороти слабо усмехнулся. Лукас иногда казался ему провидцем и местами волшебником. – Инспектирует запасные аэродромы с вертолёта. – Пф. Я тебя понял. – Приказы, сэр? Я должен подать рапорт… – Подавай, – чуть удивлённо согласился Лукас. – Чёртовы японцы с их процентом брака! – Есть, сэр, – улыбнулся Дороти. – Спасибо, сэр. Профессиональный стрелочник. Инспекцию пусть сами объясняют, это уже вопросы за пределами компетенции диспетчера – каким именно микроскопом майор забивает гвозди и почему. Наверное, после такой встряски следовало хорошенько нажраться в гордом одиночестве, хотя это по сути непрофессионально, и работу на следующий день никто не отменял. Но лучше уж похмелье, чем поганое ощущение плевка в морду.