Донни, Кенни и другие

Пару раз Донован связывался с Куртом. Сперва – чтобы высказать наболевшее. – Никогда, слышишь, никогда так больше не делай! – с дрожью в голосе попросил он. – Как именно «так» я не должен больше делать? – прорычал Маэстро. – Пугать нас. Вся башня до сих пор завалена кирпичами. Эммерс мрачно сопел. – Курт… я понимаю, правда, у вас всё сложно… – Дороти вздохнул, подбирая слова. – Ты напомнил Вингу, как это было круто, но при этом показал парням, что тебе на всех срать. И мне показал, если вдруг я не понял с первого раза. Ты крут, правда, невъебенно крут, и все это знают, мы очень тебя любим, Курт, но поступил ты, как полный говнюк. Ты не Капитан Америка, чтобы спасать мир в одиночку, у тебя команда, которая на тебя молится… – Она не у меня, – рявкнул Эммерс. – Ну, хорошо, пусть у вас с Вингом, один хрен, – согласился Дороти. – Сути дела это не меняет. Он вздохнул и отпил из горлышка нагло позаимствованной в комнате Маэстро бутылки. Виски обжёг рот, выдавив из глаз слёзы. – Ты что там, реветь надумал? – подозрительно спросил Эммерс. – Нет. Я просто пьян. И завтра мне будет плохо. И послезавтра. И послепослезавтра. И когда меня наконец спишут по профнепригодности, можете летать, как хотите, – заявил Донни, хмуро всхлипнув. Он привык к ощущению разговора со стеной, к пониманию, что не способен донести до собеседника даже простейшую мысль, сжигавшую мозг своей очевидностью. Извинился и выключил связь. – Два придурка, – тоскливо сообщил он бутылке. С утра майор лично растолкал проспавшего диспетчера и покрыл его матом до полной потери блеска. Дороти встал, придерживая голову руками, откопал в аптечке обезболивающее и поплёлся на башню, как был – в мятой одежде, не умывшись и тем более не позавтракав. Допил выдохшуюся минералку, сопроводил вылет, на сей раз, правда, не принесший никаких результатов, кроме уточнения пределов дальности связи. До вечера просидел за пультом, нянча пульсирующую болью голову, спустился к себе, только когда пришёл Айк, дежурный ночной сменщик. Допил остаток виски, заставил себя принять душ и съел ещё несколько таблеток обезболивающего. Обнаружил возле койки потерянную не иначе как Вингом пачку сигарет, отыскал среди вещей зажигалку и выкурил сигарету, стряхивая пепел прямо на пол. Ближе к утру подействовали таблетки, и пробуждение вышло приятно безболезненным. Но до конца отстранения Маэстро оставалось ещё двенадцать дней. Винг упорно страдал и гонял эскадрилью в хвост и в гриву. Дороти меланхолично ставил чёрточки в планшете, считая, сколько раз майор его послал, на автомате отрабатывал смену за сменой, в промежутках отсыпаясь и стараясь избегать мест скопления народа. Тема разговора преобладала одна, и от неё становилось тоскливо. Особенно шумно разорялся Альберт, которого отстранение Эммерса задело лично. – Маэстро должен был командовать эскадрильей, а вовсе не Ирвинг, – брякнул он как-то в своей неподражаемой манере. Хорошо, Винга не было рядом. Или плохо… Проц играл с Роном в шахматы, отчаявшись отвязаться от солнечного красавчика, и наблюдали за игрой только Тень, Честер, Дороти и Шило. И все, кто слышал это гениальное заявление, с интересом ждали продолжения. – А майор просто Лукасу дал, – как бы в пространство бросил Дороти. Ему до чёртиков хотелось, чтобы Проц полез в драку, но тот только покраснел и засопел. – Ты… – прошипел он, сверкая на диспетчера глазами. Даже кулаки сжал. – Как ты смеешь упоминать генерала в подобном контексте?! – Ну а что, – пожал плечами Дороти. – Если я правильно тебя понял, ты считаешь, будто Винг не достоин доверия генерала, как профессионал, а Маэстро – наоборот, достоин. Ты считаешь, что Курт – «нормальный мужик», и презираешь майора, потому что он «какой-то там гомик». Получается, единственный вариант в этой ситуации – майор дал Лукасу, чтобы получить место. А Маэстро – не дал. Парни захихикали. Альберт пытался переварить полученную информацию, но не находил в ней логики. Логики, впрочем, и не было, Дороти всего лишь поделился личными наблюдениями. – Я вовсе так не думаю, – сгенерировал идею Проц. – Просто у Эммерса больше опыта и он герой. К тому же, они с майором конкуренты. – Странно, что не ты у нас генерал, – восхитился Дороти. – Да, Лукас определённо дал маху, не посоветовавшись сперва с тобой! – он собирался завершить разговор на этой оптимистичной ноте, тем более что в глазах Альберта забрезжила какая-то мысль, но не удержался: – Слушай, а что, если бы Маэстро был гомиком? – К огромному счастью, это не так, – с достоинством ответил Стэнфорд. – Ну а всё-таки? Гипотетически. В виде допущения, – допытывался Дороти. – Подобные допущения возможны только для таких тупых извращенцев, как ты, О’Флаэрти, – упрямо возразил Проц. – Капитан Эммерс – самый достойный человек из всех, кого я знаю. Поднялся и гордо удалился, даже не извинившись перед Боингом. – Ну вот, – расстроенно проговорил Рон, собирая фигуры. – Слушай, Дороти, чего ты к нему прицепился? – Ревнует, – предположил Майкл. – Если бы… – вздохнул Донован. – Честно говоря, сам не знаю. А вы тоже считаете, что командовать «Грифонами» должен Маэстро? Парни переглянулись и один за другим помотали головой. Они все пришли – к Ирвингу, и Эммерс стал лишь приятным бонусом. – Проц вчера с Принцессой поцапался, – вспомнил вдруг Честер. – Зря его Лукас сюда прислал… – высказался Майк. – Да нет. Лукас зря ничего не делает, – не согласился Донован. – Если он решил, что Процу место здесь, значит, так оно и есть. – Он тоже человек, – пожал широкими плечами Рон. – Мог и ошибиться. – Или хотел, чтобы Проц увидел, что Эммерс – человек, а не идеальная картинка, – грустно улыбнулся Дороти. – Стэнфорд ведь по сути прав: Маэстро старше и опытней, логично отдать эскадрилью ему. Но Винг, сука, гений. К концу второй недели Донован решился ещё раз связаться с Куртом. – Как там у вас дела? – бодро поинтересовался Эммерс. – Нам тебя очень не хватает, – грустно ответил Дороти. – Особенно одному майору. Про «одного лейтенанта» решил не упоминать, чтобы не сбиться с важной мысли. – Да ладно, – Курт скептически поморщился. – Вот и да. Давай ты, когда вернёшься, свяжешь его покрепче и выебешь. Он тут уже всем мозги вынес. – Неплохая идея, – одобрил Курт. – Мне уже её предлагали. – Ну так воспользуйся. А то мы командира теряем. Или хочешь, я тебе дам? – хитро прищурился Дороти. – Эм… пожалуй, нет. Поломаю ещё ненароком, – шарахнулся от высокой чести капитан. – Жаль, – беспечно улыбнулся диспетчер. – Но ты всё же подумай. Эммерс, видимо, подумал. Во всяком случае, новость о том, что Маэстро выебал-таки Винга чуть ли не прилюдно в бойцовском клубе, немало порадовала Дороти, хотя он и жалел, что пропустил этот спектакль. Технически почти ничего не изменилось. Успокоившись с разведкой, Ирвинг переключился на тренировки, но атмосфера стала намного теплее. Вдохновлённые великолепным зрелищем «Грифоны» могли летать, кажется, вовсе без истребителей: настроение командования давно уже передавалось им без малейших искажений, и когда напряжение последних двух лет отпустило, сосредоточились на том, для чего их собирали. Дороти с удивлением обнаружил, что догнало даже консерватора Брюса и невозмутимую Кэтрин. В эфир сыпались шуточки, пилоты сновали в небе с лёгкостью ангелов. Диспетчер вспомнил привычку перемещаться вприпрыжку или бегом и в избытке чувств едва не получил по морде от Мора, когда обнял его нежнее, чем тот мог стерпеть. Альберта тоже догнало, но по-своему. Он, бедолага, присутствовал в бойцовском клубе в тот роковой день (куда б его Рон отпустил от себя), и слышал и видел больше, чем могла выдержать его нежная психика. Его тихое презрение к Вингу и открытое – к Принцу и Дороти не шло ни в какое сравнение с тем, что началось, когда обнаружилось вдруг: его кумир, звезда его неба и идол его молитв – «какой-то там гомик». Если раньше Проц из кожи вон лез, чтобы сблизиться с Маэстро, то теперь усиленно шарахался от капитана и даже прятал руки за спину при разговоре. Курт посмеивался, «Грифоны» изводили беднягу подколками, добродушными, но Альберт разницы не видел и очень переживал. Складывалось впечатление, что умному, судя по табелю оценок, парню взаимосвязи между людьми не давались абсолютно. И Дороти его жалел, как калеку, не зная, чем помочь человеку, который на любую попытку поговорить реагирует агрессией. – Сам виноват, – рассуждал по этому поводу Мэтт. – Относился бы к нему сразу по-человечески, он бы и послушал. – Ну тогда ты с ним поговори, – попросил Дороти. – Он же свихнётся. Или упадёт. Или набьёт морды всем «Грифонам». Нельзя носить такое в себе! – Ничего, ему полезно, – хмыкнул Мэтт. – Что полезно? Упасть? – Разобраться в своих чувствах и расставить приоритеты, – наставительно поправил механик. – Он умный парень, справится. В последнее время к бойцовскому клубу вернулась утраченная популярность. Причиной тому стали регулярные визиты Маэстро. Дрался Эммерс красиво, хоть и жёстко, быстро став звездой. С ним Дороти не вышел бы на маты даже за деньги. Даже за разрешение пилотировать истребитель. Да вообще никак. Что не отменяло его любви к дурачеству, реализованной в том числе в стенах клуба. Время от времени Дороти выходил на арену и дрался, если так можно сказать, с «Грифонами». Его не смущала стремящаяся к нулю возможность победить (его любимая тактика «бей и беги» опиралась на удар по яйцам, запрещённый в клубе), поскольку целью была вовсе не победа, а развлечение. Парни мутузили диспетчера, как бобик плюшевого мишку. Пропустив несколько товарищей, на арену вышел Рон. Снял футболку, играя мышцами, и Дороти картинно рухнул на маты с трагическим «ты убил меня, котик!» Обычно на этом представление завершалось, но солнечного Боинга неожиданно сменил Альберт. На аристократической физиономии застыло выражение решимости. – Разомнёмся? – улыбнулся Дороти, перекрикивая двусмысленные комментарии и одобрительный свист зрителей. Проц сжал кулаки. Он, похоже, в принципе не верил, что диспетчер на что-то способен, и хотел спустить пар. Но одно дело – подурачиться, и совсем другое – получить по роже от заносчивого засранца, что бы у него там ни рухнуло. Альберт ударил – зло и коротко, Донован увернулся. – Бить маленьких плохо! – сообщил кто-то из зрителей. – Ну же, крошка, не жмись, – подмигнул Донован и наглядно показал, каким приблизительно образом Ирвинг делал Мэтта. Стэнфорд был выше и тяжелее, но не шёл ни в какое сравнение с Молчуном в технике или с морпехами в росте и весе, и шмякнуть его было проще простого. В Лекленде спецкурс самообороны определённо был круче, чем в Колорадо, к тому же, Молчун, действительно знавший кунг-фу, добросовестно гонял Дороти несколько раз в неделю, что также дало кое-какие результаты. Финтить Альберт не умел – или считал это ниже своего достоинства. И реагировать на чужие финты у него получалось плохо. Дороти его не бил, просто перехватывал руку и аккуратно ронял противника на маты, пользуясь инерцией тела. Тоже Молчун научил. Проц падал, болельщики радовались, Проц злился, но чем яростнее он нападал, тем больнее бился об арену. – Ну, что ты раскорячился, как баба! – заорал тот же голос. – Давай, дожми его! Альберт предсказуемо отвлёкся, взбесился и снова распластался носом в мат. Дороти, завершая бой, нежно заломил ему руку за спину, прижав к полу острой коленкой. Проц взвыл и сдался. Дороти отпустил его и, дурачась, раскланялся перед почтенной публикой. А потом встретился с неодобрительным взглядом Маэстро. Курт стоял почти вплотную к арене и, похоже, искренне болел за Альберта. Опекает своего бывшего обожателя. Процу бы такого мужика, чтобы и красивый, и гениальный, и всем асам ас, и чтобы при этом нежный и заботливый. С заботой Эммерса Дороти был знаком (что-то вроде «так, пойдём набьём им морды» или «так, пойдём выпьем»), а вот нежность подкачала. Была бы Леди мужиком… она, конечно, кремень, но что-то такое проскальзывало у неё во взгляде, когда она задумывалась о чём-нибудь. А Альберт как будто спецом нарывался. Что бы он там ни вопил про собственную нормальность, здравость и нетаковость, подсознание не обманешь. Каждая его поза, каждое движение провоцировали грубых неизбалованных животных: возьми меня, детка! Донован вернулся к «Грифонам», обменялся с ними кулачками. Альберт с трудом поднялся, шарахнувшись от протянутой Маэстро руки, и, полыхая лицом, удалился мимо команды в раздевалку. – Это ему-то не нравится быть снизу? Я вас умоляю… – прокомментировал это зрелище Питер. – Удивлюсь, если его ещё никто не трахнул, – цинично заметил со своего места Тень. На арену выкатился Эд. Неплохой парень, простой и незатейливый, Эдди вырос где-то в Огайо, за что товарищи, славящиеся богатым воображением, закономерно прозвали его Янки. Он пошёл в морскую пехоту добровольцем, благо, рост и вес позволяли. Возможно, он и был туповат, зато совершенно беззлобен и мог часами травить байки из бытности своей ветеринаром для крупного домашнего скота. Навстречу Эду шагнул Эммерс, и зал взорвался аплодисментами и восторженным свистом. Все предвкушали красивое зрелище. Но зрелище получилось некрасивое. Курт как-то очень уж быстро смял Эда и оставил неподвижно лежать на мате. Травить байки Эд теперь долго не сможет – пока челюсть не зарастёт. – Бля, – тихо проговорил Майк, пока парня укладывали на носилки. – Второй за неделю. – Серьёзно? – обернулся к нему Дороти. – Маэстро ещё кого-то покалечил? – Роберта Кейна, – кивнул Питер. – Тоже морпеха. – Может, силу не рассчитал, – с сомнением протянул Дороти. – Да ладно, ты что, Кейна не видел? Он здоровый, как шкаф! – поделился Патрик. – Там как раз надо очень рассчитать, чтобы сломать руку в трёх местах. – Жалко Эдди, – вздохнул Донован, проводив носилки взглядом. Курт, словно его это совершенно не касалось, спокойно прохаживался по арене, видимо, ожидая продолжения. – А Проц тебе как? – хихикнул Питер. – Мясо, – определил Дороти, подражая старшим офицерам. – Если он сам кому-нибудь не даст, возьмут без спроса. – А у тебя так было? – заинтересовался Оса. – Так – это как? – Ну, тебя… – Питер поводил руками в воздухе, пытаясь дорисовать слова. – Нет, – сухо отозвался Донован, поднимаясь. Он подошёл к Курту, который так и ходил по матам, будто тигр в клетке, и подёргал его за рукав: – Эй. Ты в порядке? Маэстро резко обернулся и не сразу обнаружил собеседника – ждал кого-то повыше. – Да, всё отлично, – ответил он, осмыслив вопрос. Дороти недоверчиво приподнял бровь. – А зачем ты Эдди покалечил? – Кого? Ты про… – Да, я про того котика, которому ты только что челюсть свернул. Зачем?! – А тебе жалко? – Конечно. Он хороший парень… Ты что, их с Вингом застукал? – Не твоё дело. – Ну конечно, не моё! – вспылил Дороти. – И не твоё, блять! Если у тебя к Вингу претензии – иди и ломай челюсть ему. Эдди тут совершенно ни при чём! И Кейн, я полагаю, тоже. Эммерс понял, что Дороти с него живого не слезет, и отвёл свирепого диспетчера в сторонку. – Ты вообще понимаешь, что творишь? – продолжал плеваться кипятком Донован. – Ты сломал челюсть Эду, Дерек наверняка попытается сломать что-нибудь тебе, Винг – ему. А потом мы с чистой совестью сможем взорвать базу к херам, потому что, блять, тут все передрались из-за прекрасной жопы Кейси. – Мне кажется, ты преувеличиваешь, – холодно возразил Маэстро. – А ты хочешь проверить? – не сдался Дороти. – Тебе же плевать, кто такой этот Эдвард Нортон, он для тебя просто средство достижения цели! Ты не знаешь, что он копит деньги, чтобы купить дом пожилой матери, что у него есть любимая собака Лайт и три младших сестры. Тебе плевать. И на нас всех тоже, потому что ты херов эгоист, психующий по любой мелочи! И долбаный выпендрёжник к тому же. Винг тебе не даёт, или даёт как-то не так, и ты истеришь, как пээмэсная сучка! Тяжёлая оплеуха и закапавшая на пол кровь Дороти тоже не убедили. – Вот видишь. Я прав, – мрачно заметил он, утирая нос. – Ну давай, продолжай, не стоит останавливаться. Мне ты сможешь сломать не только челюсть, но и череп проломить, и руки-ноги оторвать. Давай, не стесняйся. – Да уймись уже, О’Флаэрти! – потребовал Курт, встряхивая диспетчера за плечи, и кто-то из «Грифонов», стянувшихся на шум, потянулся разнять несостоявшуюся драку: Маэстро и сам не собирался бить Дороти, понимая, что тот вряд ли встанет после такого опыта. Когда Эммерс ушёл, яростно чеканя шаг, все остались приводить Донована в чувство – просто потому, что никто не решился последовать за Маэстро. Надо было видеть лицо Альберта, тоже выскочившего на крики из раздевалки. Мир в очередной раз совершил в его голове сальто-мортале: жалкий трус, пассивный гей и штатный клоун Дороти бесстрашно нарывался на драку с Эммерсом, даже не думая сбежать или заговорить капитану зубы. И, похоже, вынудил превосходящие силы противника в панике отступить. – Ai, mos’ka, znat’, ona sil’na, chto laet na slona, – прокомментировал Николай, помогая диспетчеру вытереть лицо и остановить кровь. – Что такое mos’ka? – Маленькая такая собачка. Типа чихуахуа. – Слоны боятся мышей, – кисло улыбнулся диспетчер. – Не слишком разумно лезть в сложные отношения старших, – заметил Ник. – Да что там сложного, – поморщился Дороти, прижимая холодное полотенце к переносице. – Лезть ещё туда… Мне за Эдди обидно стало, он-то в чём виноват? Как бы Дороти ни был сердит, мириться всё равно пошёл первым, прекрасно зная, что Курт скорее застрелится, чем извинится. – Я должен попросить у тебя прощения, – сказал он, нагло устроившись на столе в комнате Эммерса. – За то, что наорал на тебя при всех. Но не за то, что сказал. Может, я был малость невежлив и мог бы выразиться как-то более дипломатично… но я не Леди и не Винг. Курт, до того смотревший строго мимо Дороти, напрягся. – Знаешь, я бы очень хотел, чтобы во всём мире воцарился мир, и у вас с Вингом тоже, потому что люблю вас обоих, – честно признался Донован. – Вовлекать в ваши отношения посторонних просто нечестно. – То есть, я должен спокойно смотреть, как он трахается со всеми подряд, даже не скрываясь? – возмутился Курт, и Дороти понял, что тот нетрезв. Диспетчер вздохнул и смело перебрался к Маэстро на колени, сочувственно обняв его за шею. – Конечно, не должен. Но это не повод калечить его любовников. – Я правда мудак, – покаялся вдруг Маэстро. – Потому что люблю этого придурка. – Мне кажется, он тоже тебя любит, – осторожно сообщил Дороти. Курт только поморщился в ответ на это смелое заявление. – Ты просто не видел, как он изводился, пока тебя не было… И когда вы вдвоём что-то делаете… надо как-нибудь заснять и тебе показать. Лично у меня встаёт. – Тогда какого хера?! – Не знаю. Может, ты что-то упускаешь в ваших отношениях? Вряд ли он так дурит просто потому, что может… То есть, с него сталось бы, конечно, – Дороти ласково запустил пальцы Курту в волосы, массируя голову. – Но это не про тебя. Попробуй поговорить с ним. – О чём? – О нём. Может, узнаешь что-то полезное. Дороти шмыгнул носом и поспешно зажал его ладонью, поняв, что это вовсе не запоздалая аллергическая реакция на алкоголь. – Чёрт. Извини. Салфетки есть? Курт нашёл упаковку салфеток и намочил холодной водой полотенце, пока Дороти сидел, запрокинув голову. – Я сорвался, – констатировал Эммерс. На извинение это не тянуло, скорее, он просто поставил Дороти в известность. – Это я тебя довёл, – легкомысленно отмахнулся диспетчер. – Так что не переживай. Я и сам врезал бы мне на твоём месте. Правда, наверное, начал бы гораздо раньше, – добавил он скорее для себя: Курт настолько тонких намёков не понимал. А вот чего не понимал Донован, так это как подступиться к страдающему британцу. Помириться с Куртом было легко, потому что, как бы там ни было, они оставались друзьями, но Стэнфорд и дружба находились примерно в разных вселенных. Дороти в случае неразрешимых лично для себя конфликтов шёл к старшим товарищам или вовсе к психологу (работа просто не позволяла ему быть не в форме и предаваться печали). Выгрузив наболевшее благодарному слушателю, он успокаивался и чаще всего сам находил решение, сводившееся к тому, чтобы не заморачиваться. Проц и «выговориться» сочетались слабо. Вот высказаться он мог, но это получалось высокомерно, заумно и смешно. К тому же, до Дороти невзначай дошло, что он крупно подставил британца, извозив его носом по полу на глазах у морпехов. Сам диспетчер знал их и с лучшей стороны – они были весёлыми и простыми парнями, с которыми легко и непринуждённо отдыхалось, но Проц считал их дебилами с IQ ниже 80. Котики, в силу своей незамутнённости, прекрасно чувствовали и пренебрежительное отношение, и уязвимость жертвы. Что-то подсказывало Дороти, что Альберту не хватит духу предложить потенциальным насильникам трахнуть его нежно, а отбиться он вряд ли сможет. Опять же, мир у человека напрочь рухнул. «Темза, сэр…» Старомодная дверь командира возникла перед задумавшимся диспетчером очень кстати. Дороти, как водится, распахнул её, не рассчитав силу, и она грохнула об стену. Внутри, помимо Ирвинга, наблюдался ещё какой-то здоровенный тип. – Опс. Не знал, что вы не один, сэр, – Дороти на всякий случай вспомнил о субординации. – Я уже ухожу, – заверил посетитель смутно знакомым голосом. Сколько же в нём, метра два, наверное? Лицо терялось где-то в облаках. Дороти проскользнул мимо него и пристроился на краешке стула, опять же, на всякий случай. Но как только за великаном закрылась дверь, перебрался на стол, поближе к Вингу. Он изложил свои идеи по поводу Альберта, перескакивая с фактов на личные домыслы и зловещие предсказания, посетовал, что никто больше не считает, что человеку нужно помочь, и возможно, Дороти действительно ошибается, но может быть Винг хотя бы в приказном порядке велит ему посетить психолога … – Он в клубе дерётся, прикинь? – Дороти от избытка чувств взмахнул руками, чуть не свернув со стола консоль и пепельницу. – Ну, как дерётся… позорище одно, пытается что-то там кому-то доказать, но мне кажется, он выбрал в корне провальную тактику. Я понимаю, тебя он слушать не станет, но процессор у него совсем набекрень съехал и скоро сгорит. Он так носится со своей этой рафинированной нормальностью, и мне даже представить страшно, что будет, когда его в эту нормальность натыкают носом. Эй, ты слушаешь вообще? Ирвинг кивнул, глядя в экран отсутствующим взглядом. – Ну так вот. Если его настолько выбило из колеи разочарование в кумире, представь, каково ему будет, когда до него доберутся эти грязные животные! Может, ему нормального мужика найти? Ну, ты понимаешь, о чём я. Хотя здесь нормальных раз-два и обчёлся… – Что, прости? – переспросил Винг, и Дороти заподозрил, что весь его гениальный монолог пропал втуне. – Я сказал, что на этой базе невозможно найти нормального мужика, – повторил он последний тезис своей речи. – Нормального – это какого? – заинтересованно вскинул взгляд майор. Дороти попытался представить, какой мужик подошёл бы Альберту. – Спокойного, – перечислил он, опустив просящееся на язык «желательно без гениталий». – Надёжного. И нежного. А здесь одни мужланы. Он и сам не отказался бы от кого-то такого… Военная романтика быстро навязла в зубах. Да и Альберт вряд ли согласится в поисках идеала перетрахать половину базы. Ему нужно что-то такое, чтобы сразу и навсегда. – Тебе не кажется, что на военной базе и уж тем более в бойцовском клубе, куда ты так любишь ходить, с этим определенные сложности? – развеселился Ирвинг. Ну да. В клубе Винг не появлялся после достопамятной драки с Маэстро, и потуг Альберта видеть не мог. И потом, какое ему дело до душевных терзаний какого-то там Проца и беспокойства Дороти по этому поводу, когда есть Эммерс? – А в нашем клубе новая звезда, – сообщил диспетчер, проверяя одновременно сразу три догадки. – В самом деле? – улыбка Винга стала одновременно хищной и благостной. – Ага. Жёсткий он у тебя мужик, – признал Дороти, – и котиков не любит. Уже второго с арены уносят в лазарет. Эд Нортон и Роберт Кейн, кажется. Реакции Донован всё-таки добился, пусть не той, на которую изначально рассчитывал. Винг подобрался и впился в глаза Дороти пристальным взглядом. – Уверен? – Не-а, – слукавил Донован. Винг встал. – Так. Мне пора. Кыш отсюда. Дороти слез со стола и вслед за Ирвингом вышел из кабинета. Наблюдать за разборками «кто в доме альфа-самец» его не тянуло, как и видеть кого бы то ни было. Нахрена, в конце концов, действительно, лезть к людям, если им так нравится сходить с ума и страдать хернёй? С самим Дороти никто никогда так не носился… Хочет Альберт неприятностей себе на задницу? Да ради бога! Хочет Винг довести до нервного срыва всю команду? Да сколько угодно! Маэстро не умеет использовать по назначению речевой аппарат? И что теперь?! Чтобы утешать, мирить, поднимать настроение и искать справедливости, есть куча людей, уверенных, что они справятся куда лучше легкомысленного и неопытного диспетчера. Вот пусть и справляются. Пусть собирают очередной консилиум, отправляют парламентёра, ведут беседы… Донован прошел через КПП и выбрался на набережную. Он редко бывал здесь, так и не привыкнув к тому, что в море летом невозможно искупаться. Подобрал с песка небольшой камешек и зашвырнул его в море. И продолжил, пока не выдохся окончательно, а из носа снова не закапало. Это бесило. С лёгким сотрясением Дороти решил не соваться к Уорду, оно и так прошло, но стоило немного психануть, и в носу что-то лопалось с ощутимым щелчком. Оставалось надеяться, что и это пройдёт, но пока раздражало невероятно. Дороти зашёл в полосу прибоя, набрал в горсть морской воды, сполоснул лицо, вернулся на сухой, поросший жёсткой травой песок и лёг, глядя в небо. Над головой пролетел вертолёт. – Привет, – окликнул кто-то сквозь затихающее гудение. Очень вовремя, как всегда. Донован повернул голову. Дерека Рейнолдса, подполковника морпехов, он никак не ожидал увидеть. Тот, похоже, увязался за диспетчером от базы и ждал, пока Дороти спустит пар. – Привет. Дерек подошёл и по-простому сел рядом с Дороти на траву. – Слышал, ты за Эда заступался. Дороти снова посмотрел на подполковника, пытаясь понять, иронизирует он или говорит всерьёз. Что на это ответить, в любом случае не придумал, поэтому просто пожал плечами. – А почему? Он ведь… пытался обидеть тебя. – Какая разница… – проворчал Дороти, закрыв глаза. – Ребята весь вечер об этом гудели, – поделился Дерек. – Как ты наорал на Эммерса и как вас разнимали. – Они преувеличили масштаб трагедии, – откликнулся Донован. – Курт не стал бы меня бить. – Но моих парней он бьёт, – возразил Дерек, как будто Дороти ничем не отличался от котиков. – Я не трахал Ирвинга, – оскалился Дороти и сел. С подполковником они не то чтобы вообще не общались, но даже приятелями не были, и разговор с ним напрягал. – Ясно, – усмехнулся Дерек. – В общем, мои парни хотели что-нибудь сделать для тебя. Тебе что-то нужно? – Мне?.. Нет. Спасибо. То есть, правда, мне приятно, – Дороти посмотрел Дереку в глаза и вдруг сообразил: – Скажи им, чтобы не трогали нашего новенького. Альберта. Светленький такой парень, британец. Дерек кивнул, а у Дороти зашевелился в кармане коммутатор. Сообщение от Винга: «Через час в башне». – Приходи вечером, – предложил Рейнолдс. И Дороти пришёл. Морпехи напоили его и уложили спать. Впрочем, похоже, не сразу: проснулся Донован полностью раздетым и каким-то помятым. Один. Следы вчерашней попойки уже были заметены, но в мусорке возле стола обнаружилась пустая пачка из-под презервативов. Одна, что немного утешало: какие-то двенадцать штук. Кривить душой и обвинять котиков в том, что они воспользовались пьяной беспомощностью Дороти, было бы глупо: он даже не сомневался, что сам затеял групповуху… ну, или то, с чего она началась. Стоя под душем, Донован убедился, что ему теперь и Халк не страшен, не говоря уж о подполковнике. Котики оттрахали его со всем прилежанием, но всё-таки бережно: никаких синяков и ссадин, даже засосов не оставили. И в носу перестало болезненно свербеть. Дороти усмехнулся. В чём-то он понимал Винга: разве можно добровольно отказаться от такого развлечения? Сейчас бы повторить пару раз… Открылась дверь, и на пороге душевой воздвигся хозяин комнаты. Слава небу, Дороти его знал. Джек Мортон, позывной «Мангуст», не красавец, но техничный. – А, это ты, – улыбнулся Джек, стягивая пропотевшую майку. – Ты прямо мысли читаешь, милый, – радостно пропел Донован. – Иди скорей сюда. Джек разделся и залез под воду, немедленно прижавшись к Дороти. – Я думал, ты не захочешь после вчерашнего, – заметил он, засаживая, кажется, по самые яйца. – А что было вчера?.. Джек развернул Дороти к себе лицом и притиснул в угол кабинки, поднимая на руки. – Ты, маленькая шлюшка, забыл, как отжигал вчера? – восхитился он, прикусывая Донована за шею. Дороти припомнил – смутно, но этого хватило, чтобы кончить под размеренные толчки Джека. Котик, правда, и не подумал его отпустить, пока не кончил сам. Этот парень почему-то вызывал у Дороти чувство лёгкой эйфории, несмотря на довольно хамское поведение в койке. Одетый и слегка подсохший, Донован прямиком направился в столовую – очень хотелось жрать. Не дошёл каких-то пять метров: его нагнал Винг и сграбастал со спины, не давая ни вывернуться, ни отбиться. – Где ты был? Я тебя обыскался. – Позвонить трудно было? – возмутился Дороти. Ирвинг выпустил его, чтобы очень внимательно посмотреть в глаза. – С тобой точно всё в порядке? – Да точно, – Донован занервничал: такое внимание со стороны майора ему было в новинку. – Что случилось-то? – Это я у тебя хотел спросить, – Винг вспомнил, что он циничная скотина, и стёр с лица обеспокоенное выражение. – Всё нормально. Просто Рейнолдс позвал на вечеринку. Я пропустил что-то важное? – Нет, – окончательно взял себя в руки майор. – Тренировка через пару часов. – Ладно. Я тогда пойду пожру с вашего позволения, сэр. Винг кивнул и увязался следом. Похоже, что-то действительно случилось, или кто-то из парней настучал в конце концов на Эммерса, чтобы вправить майору мозги. Скорее всего, Ник. Дороти бросил куртку на стул и подошёл к прилавку. Остатки завтрака были заботливо накрыты крышками, чтобы не заветривались, в глубине кухни что-то шуршало, булькало и гремело, и Донован нерешительно потянулся к первому попавшемуся лотку. – Доброе утро, – окликнул привычный голос из-за стальной преграды. – Кому как, – грустно вздохнул Дороти, осознав вдруг, что голод и аппетит не обязательно сопутствуют друг другу. – Что-то случилось? – сочувственно произнёс голос. – У вас бывало так, что вроде бы и хочется есть, но от одного вида еды мутит? – Похмелье? – понимающе усмехнулись с той стороны. – Подожди минуту. Вскоре перед Дороти стоял поднос: чашка чёрного кофе и аккуратно разрезанный грейпфрут, посыпанный сахарной пудрой. – Грейпфруты надо чистить, – задумчиво обронил диспетчер. – Спасибо, сэр… Если ты собираешься что-то спросить, спроси, – сказал он, обращаясь уже к Вингу, тоже заполучившему бодрящего напитка. Майор прикурил, пользуясь отсутствием людей, и хлебнул из чашки. – Я просто беспокоился за тебя, – сообщил он обиженно. – Лучше поздно, чем никогда, – буркнул Дороти. – Я правда не знал. Эммерс сказал вчера, когда ты к котикам смылся. – И что? Винг затянулся вместо ответа, но Донован и так понял, что вопрос был риторический. – Я не в обиде, – уступил Дороти. – Действительно перегнул палку. И вообще зря полез. Как там Ник говорит? Milije branjatsja – tolko teshatsja?.. Просто Эдди – вроде как свой… – Ты с ним тоже спал? – удивился Винг. – А что такого? Он прикольный. – И как… помещается? – В меня сегодня ночью двенадцать морпехов поместилось, и я не уверен, что по очереди, – мрачно поделился Донован. – Странно ты ищешь нежного и спокойного мужика, – не сдержался Винг. – Я и не ищу. Бесполезное занятие, особенно с моим везением. Дороти допил кофе и выгрыз из кожуры грейпфрут, так и не ощутив особого аппетита. Настроение портилось, казалось, с каждой минутой. Оставалось покраситься в чёрный цвет и натянуть балахон с черепами, чтобы Шона точно хватил удар. Но были «Грифоны», не оставлявшие шансов депрессии. Даже Альберт, которого Дороти внезапно рад был видеть, с этим его откровенно брезгливым выражением лица.