Тот самый танкист

Когда Коля проснулся, на улице ещё было темно. Парень поежился от холода, что царил в камере. Низ живота слегка тянуло, скоро должна была начаться течка, которой не было вот уже полгода, вместо положенных двух месяцев. Ивушкин списывал такие перебои в цикле на побои, извечные гематомы на теле и голод. Питался он и вправду прескверно, как и все другие пленные. За годы пребывания в концлагере были моменты, когда Ивушкина оставляли на неделю без еды, надеясь, что омега помрёт. Но он выживал, устраивал побеги, как одиночные, так и малых групп. Один раз даже отчасти повезло — его поймали, а вот четверых парней, что бежали с ним, проворонили. Ивушкин особо этим гордился. Гордился тем, что даже в неволе смог хоть чем-то помочь своим товарищам. Коля ненавидел фашистов. Тех, кто пришёл в его страну, тех, кто убивал его соотечественников. К немцам же он относился… никак. Он уже давно разделял эти две категории людей. Даже среди вражеских солдат встречались те, кто с жалостью смотрел на вереницы пленных и горы трупов. Кому нужна эта война? Коля не мог ответить на этот вопрос. Ему уже давно хотелось умереть, чтобы больше не мучиться. Потому и устраивал побеги: сможет вырваться на свободу — отлично, доберётся до своих, ещё послужит Родине; поймают и расстреляют — хорошо, умрёт во имя своего Отечества. Колина мать всегда учила сына видеть только хорошее — в людях, в событиях, в том, что он рождён омегой, в смерти. Вот он и старался видеть хорошие во всем… Закутавшись в рваное одеяло, Ивушкин встал. Тело болело, но держаться на ногах он уже мог. И всё благодаря тому немецкому танкисту. При воспоминаний о Ягере, внутри все сжалось. Запах кофе, с лёгкими нотками табачного дыма, до сих пор витал в воздухе, хоть и был почти полностью заглушенн запахом самого Коли. Ягер альфа, танкист, лучший из лучших. Коля знал об этом и на подсознательно уровне стремился подчиниться ему. Но здравый ум всегда был на первом месте у омеги, чем не раз спасал задницу оного от различных посягательств. Спасёт и в этот раз, в этом младший лейтенант был уверен. Коля не был похож на типичную омегу. Высокий, хорошо слаженный, он всегда считал что если он не альфа, так точно бета. У него была хорошая зрительная память, в классе он быстрее всех решал задачи. Сам Коля мечтал стать картографом, дома в его комнате на стене висело множество рисунком местности их деревни. Всё было хорошо, пока в семнадцать лет не началась первая течка. Тогда Коля неделю не выходил из комнаты, пил травяные отвары приготовленные мамой, и надеялся что они хоть немного помогут унять дикое желание. После первой течки Ивушкин начал различать запахи. Свой запах ему не особо нравился, и казался через чур удущающим. Единственное, что радовало Колю было то, что его запах был весьма приглушенным и полноценно проявлялся только во время течки. Это вселяло надежду в парня, и заставлял продумывать развития различных сюжетов, когда бы он мог воспользоваться этой своей особенностью. Мама в ответ на это лишь смеялась, поглаживая сына по голове. От неё всегда пахло выпечкой и этот запах был для Коли самым родным. Когда началась война, Коле было двадцать лет. На самом деле, то, что Ивушкину было разрешено пройти курсы командиров, было настоящим чудом. Хоть он и был на вид бетой, во всех справка значилась отметка «омега». Обычно омеги не имели право получать звания, должности и хоть как-то продвигаться по военной карьерной лестнице. Даже служить омегам было нельзя, а если очень хочется — только с разрешения своего альфы, и то, чаще всего омеги служили в госпитолях или секретарями. Когда же началась война, омег тоже призвали, но они проходили отбор по физическому состоянию. И опять же их отправляли на курсы медиков. Альфы у Коли не было, зато было хорошее телосложение, умение водить трактор и приглушенный омежий запах, из-за чего его чаще всего принимали за бету. Доктор, бета средних лет в круглых очках, долго смотрел на него и задал лишь один вопрос — «С танком справишься?». Коля тогда немного стушевался, танки он никогда не видел, но уверенно кивнул доктору, боясь упустить свой шанс. На полигоне, когда перед новобранцами устроили показательные маневры танков, Коля был в полном восторге. Он с головой погрузился в обучение. Ивушкин изучал строение машины, как ей управлять и что делать, если что-то поломается. Омега мог до ночи копаться в деталях, обсуждая и споря по разным вопросом со старым механиком-бетой Петровичем. Его рвение не прошло даром, командир заметил его и предложил пройти командирские курсы. Радости не было предела. К ноябрю сорок первого Ивушкин прошёл курсы, и, получив звание младшего лейтенанта, был отправлен на фронт. А после были танк, его первый экипаж, село Нифедовка и этот проклятый немец. Коля зло сжал зубы. От воспоминаний о доме и прежней жизни у него неприятно щемило сердце. В последнее время он все чаще думал о матери, о том жива ли она или уже давно умерла. Порой казалось, что от этой неизвестности можно сойти с ума. Коля усмехнулся. Не дождутся. Они никогда не дождутся того, что он сломается. Немец просчитался, когда выбрал его танковым командиром для своей игры. Коля обязательно что-нибудь придумает, главное подобрать хороший, знающий толк в своём деле, экипаж. А уж он сделает все, чтобы их не постигла участь первых танковых товарищей Ивушкина. На улице светало. За русским должны были вскоре придти.