Альбинос

      Надежды не осталось, совсем.       Роберт был раздавлен и сломлен смертью единственного сына. Сердце отца выдержало известие о гибели Аэли, но опознания тела нет. Стоило только мужчине взглянуть на белые волосы, на обезображенные лицо и тело, как оно перестало биться.       Рогану пришлось хоронить и сына, и отца. Сам он едва держался. Он до последнего надеялся, что в реке выловили не тело гаммы, а кого-то другого. Он жил ожиданием, что в городе был еще один альбинос. Надеялся, не смотря на то, что понимал — случайностей не бывает. Альбиносы крайне редко рождались в принципе.       Но после слов патологоанатома, что найденным труп не только был обезображен при жизни, но еще и сразу же после родов, надежда умерла. Молодой человек погиб именно из-за нанесенных ему серьезных, бесчеловечных травм.       Тогда и альфа сдался, постарался принять, что теперь он вдовец.       Всеми приготовлениями к похоронам занимались его люди, они же подали документы на наследство Роберта. Гаммы больше не было в живых, и его супруг получал все, что должно было принадлежать Аэли.       Роган едва сдерживал болезненную улыбку. От воспоминаний, как он хотел деньги Роберта, на что пошел ради его состояния, стало горько на душе. Деньги у него есть и что теперь? У него были деньги, много денег, но без Аэли и сына, все теряло смысл.       И стоя сейчас у могильных плит Роберта и Аэли, не сдерживал слез. Пусть он не мог сказать, что любил гамму, смерти ему он не желал. Даже в мыслях не возникало, что они могут развестись, пусть Роберт и собирал документы, не мог альфа подумать уж тем более о смерти молодого человека.       Да пропади пропадом состояние, планы...       Только бы белоснежный гамма был рядом.       Обессиленный, Роган опустился на колени рядом с могилой Аэли. Протянув руку, провел по надгробию.       — Прости меня!       

***

      Дни складывались в недели, они в месяцы. Мужчина постепенно приходил в себя, вернулся к работе, что уже не приносила удовольствия, даже выгодно подписанные соглашения.       В жизни словно пропал свет, исчез смысл существования.       Роган пытался обратиться к психологу, но тот не мог помочь. Все его советы смириться и забыть, постараться жить дальше, только выводили из себя.       Прогуливаясь по спящему особняку, что стало привычным делом, ведь бессонница и кошмары о том моменте, когда ему сообщили, что Аэли погиб, сводили с ума. Темные комнаты уже никогда не озарит свет присутствия гаммы, по паркету никогда побегут маленькие ножки их сына.       Устав от собственных мыслей, Роган опустился по стене на пол, прижав к груди единственную фотографию Аэли, что была в его доме. Молодой человек не любил фотографироваться, потому альфа забрал из комнаты Роберта единственную существующую. Прижав ее к груди и раскачиваясь, словно убаюкивая, Роган невидяще смотрел на входную дверь особняка.       Прекрасный гамма нежно улыбался на фотографии, обещая любовь и нежность, что только были в его душе. Но Роган не понял своего счастья, ни сразу, ни после свадьбы. Осознание пришло когда все закончилось. Так быстро и бессмысленно.       Тишина ночи способствовала настроению мужчины и грустным мыслям. Потому он не услышал шагов на крыльце, не обратил внимания, как они затихли на мгновение, а после, возобновившись, ночной гость ушел прочь.       Но плачь, начавшийся со странного кряхтения и становившийся все громче, невозможно было проигнорировать.       Это отрезвило на какой-то миг. Вскочив на ноги, мужчина кинулся к двери, распахнув ее, уставился на корзину, которую оставили на крыльце.       Догадка выбила Рогана из колеи, холод заставил кровь отхлынуть от лица и рук.       Присев на корточки, он приподнял край одеяла и заглянул. В корзине лежал ребенок, требовавший внимания. А с боку между пеленками и самой корзиной была какой-то бумажка.       На шум вышла служака. Увидев Рогана, неуверенно выглянула из-за его плеча.       — Ребенок! — потрясенно воскликнула она.       Роган тут же схватил корзинку на руки и передал служанке.       — Позаботься о нем. Может он есть хочет? — последние слова он произнес неуверенно, выхватив бумагу из корзинки.       — Да, господин, — отозвалась девушка и поспешила скрыться в направлении кухни.       Роган же прошел в свой кабинет и, включив свет, раскрыл сложенную вдвое бумагу.              

Это твой сын! Позаботься о нем. Об Аэли забудь, или я убью его!