можно я приду?

не подходи. иди за мной. веди. ты здесь, и я опять всё в ту же реку. спасайся, плачь, глуши валокордин, – а ты в делах останешься прорехой, опасным кайфом битвы на ножах, пристрастием к игле, сигарам, кофе. прости. я сожалею. мне не жаль.

      Знакомство с друзьями не задается. Чонгук пытается шагать как можно быстрее, но ноги еле держат, по щекам катятся слезы. Сил нет никаких.       И в душе — пустота.       А еще болит… очень сильно.       Стоило только подойти к нужному столику, как в него вгрызлись нечитаемыми взглядами. Сам Тэхен почти сразу куда-то скрылся, оставляя омегу наедине с незнакомцами, а незнакомцы изучали в ответ, но молчали.       Челюсть начинает сводить от натянутой улыбки.       — Я Чонгук, — омега еще надеется, что все не так плохо.       Друзья Тэхена называют свои имена тоже, но Чон их не запоминает.       — А вас Тэхен позвал? — обращается к омеге сидящая рядом девушка.       — Да…       Девушка хмыкает и утыкается в свою тарелку. В воздухе виснет тяжелое неловкое молчание, как грозовая туча.       А потом все как-то резко начинает крутиться. Люди начинают выбегать из ресторана, привлеченные криками с улицы. Чонгук выбегает тоже.       Это Тэхен. Тэхен и его брат (Чонгук не помнит имени) сцепились как два зверя и дерутся. Тэхену сильно прилетает по лицу, и он начинает громко кричать, привлекая еще больше внимания:       — Родной брат готов убить за какие-то жалкие копейки! Да пошел ты к черту! Не нужен мне такой брат.       Чонгук в сотый раз спрашивает себя, зачем он пришел и что забыл здесь. Но ответа не находит. Он буквально чувствует, как крошится раковина — осколками вовнутрь. Сейчас омега попал в какую-то другую часть жизни Тэхена.       И ему тут не нравится.       Все с теми же криками и воплями, а братьев разнимают. Хозяин разгоняет народ. Чонгук подходит к Тэхену, который утирает из-под носа кровь и тяжело-тяжело дышит.       — Ты…       — Отдай мне ключи от моей квартиры и моей машины, — жестко говорит девушка, которая тогда спросила у Чонгука, Тэхен позвал его или нет. Она специально подчеркивает слово «моей» интонацией.       Чтобы Чонгук все-все понял.       Осколки впиваются в тело…       — Кто вы, женщина, что вам от меня нужно? Гуки? Кто она? — эти крики прилетают в спину.       Опять эта ложь, спектакль… Ложь, ложь, ложь… Чонгук идет, не оборачиваясь, еле ногами переставляет. Альфа без труда его догоняет даже побитый.       А Чонгук и не бежал. Куда ему бежать?       — Гуки, я ее не знаю, — тараторит альфа, — какая-то сумасшедшая…       — Перестань врать, — шепчет Чонгук жалобно, обращая на Тэхена взгляд и глаза, полные слез. — Просто перестань врать. Пожалуйста.       Они останавливаются. На фоне гремит музыка из какого-то близлежащего ночного клуба. Небо наверху темное, затянутое тучами… ни одной звездочки не видно.       — Хорошо. — Тэхен вздыхает. — Это мой продюсер. Я не мог найти другого места где жить, и она меня приютила на время. А машина просто одна из ее нескольких машин… Гуки, правда… ты веришь?       Чонгук отрицательно машет головой, но когда Тэхен притягивает его к своей груди и обнимает крепко-крепко, он не сопротивляется.

***

      В машине Чонгук успокаивается, утирает слезы, безразлично поглядывает на проносящиеся мимо здания, машины… Тэхен тоже молчит, не решается заговорить, разрядить обстановку шуткой. Он прекрасно понимает, что сейчас никакая шутка его не спасет.       Когда они останавливаются у знакомого дома, Чонгук открывает дверь и выходит из машины, Тэхен следует за ним. Они поднимаются на лифте, подходят к двери, омега возится с ключами, а когда открывает и переступает порог, то тут же оборачивается.       Глаза у Чонгука пустые, словно бы мертвые.       Наверное, так и есть.       — Давай, ты сейчас…       — Да-да, я сниму ботинки прямо здесь, чтобы никого не разбудить, — перебивает Тэ.       — …сделаешь мне одолжение. — Чонгук говорит тихо и односложно. — Там Тэен и мама спят уже. Я сейчас зайду, закрою дверь, а ты не пойдешь за мной. Ладно?       И дверь закрывается.