some kind of crap

Юнги осторожно проводит подрагивающей ладонью по смуглому чиминовскому бедру и завороженно наблюдает за контрастом кожи: бледной, обтягивающей узловатые костяшки пальцев, и медовой, бархатной. Маленькие светлые волоски, что почти не видимы глазу, топорщатся во все стороны и щекочут подушечки пальцев. Чимин тихо, но заливисто смеётся, пробуждая в душе Юнги настоящие катаклизмы и бедствия. Юнги не поднимает головы. Не находит взглядом сузившиеся в улыбке глаза Чимина. Потому что боится увязнуть в терпкой сладости тёмной радужки. Юнги и так знает, что за этими глазами кроется бесконечность и ответы на миллионы вопросов. Юнги рассыпается каждый раз, когда Чимин такой. Такой, как сейчас. Лижущий пятки и кончик носа своей безоговорочной верой в Юнги. Порой Юнги даже кажется, что Чимин куда лучше него знает, что за мысли вьют гнёзда в черепушке бледного мальчика. И это могло бы показаться лишь особой впечатлительностью, но когда Чимин смотрит, Юнги понимает, что Чимин видит. Истина глаголится устами младенца, и Чимин своей детской непосредственностью срывает все барьеры, вкушает каждый перепад настроения и затем, словно невольно, укутывает в своей теплоте и мягкости изгибов. Влажные губы устилают ковровой дорожкой лестницу в Эдем, и Юнги чувствует. Чувствует, что любит.