Любовный фестиваль

      Нацу не мог спать. Причиной тому не был прилив энергии или что-то типа того, нет. Его не преследовали никакие ночные кошмары, на самом деле он был почти без сознания от истощения шесть часов назад, и спокойно спал, пока не проснулся от острой нужды воспользоваться ванной комнатой. Нацу уже был готов погрузиться в мягкие подушки на кровати Люси и отправиться в страну снов, но это было до того, как он посмотрел на неё под лунным светом, сияющим на её коже. Теперь, лёжа рядом с Люси, Нацу пребывал в почти загипнотизированном состоянии, наблюдая, как поднимается и опускается её грудь с каждым вздохом, и каждым её лёгким сопением. Когда девушка прижалась ближе к его телу, обвившись вокруг Нацу, её ноги запутались между его ногами, — вся потребность во сне покинула парня.       Она была слишком красива, пока спала. Тихая, за исключением странного бормотания, — совсем не похожая на своё обычное крепкое «я», кричащее на него каждое утро. Борозда её бровей смягчилась, а кожа стала гладкой. Притягательной настолько, как это бывало, в то время как Нацу усыпал её тело кроткими поцелуями. Он улыбался обнажая свои клыки, когда в памяти всплывали не такие давние события: каждый вздох и выдохи, которые он улавливал от неё от своих прикосновений. Его пальцы доводили её до такого уровня, что она сжимала его достаточно сильно, чтобы свести с ума.       Это был пожар, к которому Нацу быстро пристрастился. Её вкус на его языке был гораздо более заманчивым, чем лучший огонь, который он мог пробовать; и то, как она извивалась под ним, когда он входил в неё, было песней, которую он мог слушать часами. Однако теперь он слышал только её осторожное дыхание и едва сдерживал желание начать свои исследования заново.       Их ранние действия были слишком быстрыми. Слишком нетерпеливыми. Слишком движимые вожделением, — и Нацу не был терпеливым человеком. Он знал это. Зачем ждать, когда он мог получить то, что хотел прямо сейчас? Но это было неудовлетворительно. На этот раз Нацу было жаль, что он торопился, пока она с криком прогибалась на кровати.       Когда её грудь прижалась к нему в какой-то неловкой попытке улечься удобнее, Нацу снова почувствовала восхитительное жжение в животе и застонал. Как он мог лежать с ней рядом, когда она искушала его даже во сне? Люси действительно могла быть соблазнительницей — до тех пор, пока она не слишком старалась.       Тихий вздох вырвался у неё, выдыхая его имя, и контроль в его сознании сломался, — Нацу напрягся. В конце концов, он был нетерпеливым человеком, почему он не мог взять то, что хотел прямо сейчас? Почему он не мог получить её снова?       Она улыбнулась когда его ладони коснулись щеки, нежно поводя пальцами по коже, закрепляя его решение. Лёгкими движениями, — в которые было бы сложно поверить, что он способен на это, — Нацу поднялся над ней, раскинув ноги по обе стороны от бёдер, а руки — возле её лица.       Жар, казалось, перешёл к Люси, и он не мог сказать, был ли её стон разочарованием из-за потери подушки в виде его рук, или практического огня, который теперь был над ней вместо того, чтобы прижиматься к нему. Нацу проигнорировал это и опустил свой нос к её, принимая её запах, как наркотик. Она всегда так приятно пахла… — Люси… — он прошептал её имя и почти вздрогнул от благоговейного тона, который учуял.       Если бы кто-нибудь из его товарищей по гильдии мог почувствовать его сейчас… Особенно Грей… Он бы никогда не пережил этого. Нацу стряхнул эту мысль со своей головы, когда позволил наклониться к Люси за поцелуем и легонько подул на её щёку. Он не позволил бы своему страху перед реакцией Гильдии повлиять на него, пока она была здесь — под ним. Он поднёс губы к её лбу и нежно целовал всё лицо, доходя до челюсти, медленно уговаривая ее бодрствовать. Мягкие прикосновения вызвали у неё ещё один вздох, и его сердце подпрыгнуло, когда его имя прозвучало ещё раз. Слегка коснувшись её шеи и ушей, он улыбнулся ей, даже когда его пальцы начали путаться в пучках её золотых волос.       Нацу, только что решивший укусить её за ключицу, обнаружил, что мягкое дыхание Люси наконец перешло в крошечный вздох, и её веки открылись. Мутная от сна, она устало моргнула, и он продолжал украшать её кожу поцелуями. — Нацу? — Её голос был хриплым от сна и их прежней страсти. Это послужило толчком в его мозг и пах одновременно, и этого хватило, чтобы его желание разлилось от живота к ногам. — Что делаешь?       Люси подчеркнула свою растерянность зевком.       Отказавшись от её шеи, Нацу глубоко поцеловал её, доминируя над её ртом, а его язык вытащил её из сна окончательно. — Не мог уснуть… — выдохнул ей в рот, улыбаясь, когда она начала отвечать, неуверенно поднимая пальцы, чтобы скользить по его грудным мышцам, пока те не схватили его за плечи.       Довольный гул поднялся из её горла, когда она перевела его на другой томный поцелуй, но остановилась, — глаза наконец увидели время. Оттолкнув его твердой рукой, она с раздражением уставилась на партнёра. — Серьезно, Нацу? Четыре у… — его следующий поцелуй заставил её закончить предложение через несколько секунд, — утра. Не мог бы ты… — он снова поцеловал её, — разбудить меня позже?       Вернувшись к её шее, Нацу улыбнулся на её ускорившийся пульс и провёл языком по чувствительной коже, всё ещё окрашенной от следов зубов несколько часов назад. Она ахнула, выгнувшись к нему, несмотря на все слова ранее, и он засмеялся, касаясь её кожи, которая медленно нагревалась, чтобы соответствовать его собственной. — Нет. Я не смогу, — просто сказал он, двигаясь дальше вниз, чтобы слегка прикусить кожу её груди. — Мне нужно было слушать твоё дыхание и смотреть, как ты двигаешься, пока я делаю это.       Когда Нацу коснулся зубами нежной кожи и чуть прикусил, тут же зализывая место укуса, Люси громко простонала и выгнулась, — он понял, что победил её. — Ты мне нужна, Люси. — Последний гвоздь в гробу её протеста и оцепенение в её зрачках были уже не от муки сна, а от чего-то гораздо более инстинктивного. — Правильно, Люси, — выдохнул Нацу голосом, что стал тихим рычанием, — Просто наслаждайся собой прямо сейчас.       Он не дал ей времени ответить, парфюмируя ее тело, лаская её ладонь руками и взмахивая ею как точно настроенный инструмент. Он углубился в её изгибы, поклонился её коже и оттолкнул её, когда она попыталась сделать то же самое.       Он уже выиграл. Его губы странствовали везде, и его зубы приобрели большее количество мест, чем он нашёл прошлой ночью. Нацу спустился вниз по её ногам, щекотал пальцы, пока её стоны не слились со смехом, а затем снова поднялся, чтобы удержать её бёдра, пока он нависал на ней: запоминал каждый её вкус и звук, который она издала, пока медленно доводил ее до завершения.       Когда Нацу наконец решил позволить ей сжать его между ног, Люси уже дрожала, сжимая то его руки, то волосы и умоляя его: — Продолжай!       Он не дал ей то, чего она хотела. Вместо этого он дрейфовал взад-вперёд, от внутренней части её бедра до ложбинке к клитору, — она жаждала, чтобы его рот оказался там.       Нацу снова почувствовал её запах, — головокружение от её острой потребности в нём и напряжение от его собственного самоконтроля. Он хотел этого. Нужно. Запоминать, запоминать, и он воспринимал это как задачу сдерживаться так долго, как мог.       Когда её волнение достигло предела, и Люси разразилась бессмысленным криком, он чуть не потерял сознание, но в тот момент, когда она произнесла: — Нацу, пожалуйста! — А затем сразу же сказала: — Боже, я люблю тебя!       Он наконец дал ей то, что она просила.       Освободившись от его тугой хватки на талии, она двинулась к его губам, пока его мозолистые пальцы блуждали по ней, вырывая его собственные стоны от того, как она сжимала его член и прижималась к нему. Она словно поднялась на вершину и упала с обрыва, следуя его движениям, пока её глаза не сжались до слёз, и его имя — единственный звук, выходящий из её губ.       Он был готов поклясться, что это и был рай. Сдержав эту мысль, Нацу снова вернулся к ней. Он смотрел на неё, когда она возвращала дыхание и её расширенные глаза возвращались в нормальное русло. Он изучал её так же, как раньше, и почувствовал, как гордость разлилась приятным пламенем в его груди. Его спина и руки были теперь покрыты следами от её ногтей, и её менее нежные, но в тоже время обрывистые вздохи были признаком его успеха. Это то, что он упускал столько раз. Это то, что он хотел.       Теперь он мог спать и быть счастливым — даже с очевидным признаком возбуждения, прижатым к её боку. — Не засыпай на мне. — Хриплый голос Люси отвлёк его от мыслей, и он застенчиво улыбнулся ей. — Не после этого, ты эгоист.       Удивленный, если не слегка озадаченный, Нацу наклонил голову и усмехнулся: — Эгоист? Как это было эгоистично, когда ты извращенка?       Щеки покраснели, а пальцы дернулись. — Ты меня разбудил, тупица, вот почему ты эгоист. — Но теперь ты можешь снова спать, — рассуждал он, нахмурившись.       Неужели его маленькому чуду действительно пришлось испортить момент? Она села, глядя на его тело с головы вниз, и облизнула губы. Он сразу понял, почему она так странна. Лукаво сужая глаза, он снова позволил рычанию своего голоса возобновиться. — Или ты хотела чего-то большего?       Люси не потребовалось много времени, чтобы победить смущение, когда она позволила своим пальцам скользить по его коже — улыбаясь, когда это заставило его мышцы дрожать. Она нежно сжала его член в своих маленьких руках, проверяя его чувства, и Нацу сдержал стон.       Когда он моргнул, резко рыча, её губы внезапно коснулись его кожи. Нацу понял, что Люси, вероятно, так же проснулась, как и он. — Я думаю, что пришло время исследовать тебя сейчас, Нацу.       Она поцеловала его; и они были охвачены страстью нежных ласк и дразнили друг друга, пока солнце не выглянуло из окна. Затем они прятались под одеялом, грея друг друга своим теплом.