Проблемы родителей

[18 лет назад] — Намджун, — вздыхает Джин, поглаживая под пушистым пледом не очень большой живот, даром, что седьмой месяц идёт. Что до беременности худющий, что сейчас. — Да? — отвечает тот, не отрываясь от бумаг и играясь с обручальным кольцом. — Ты ничего не замечаешь? — продолжает Сокджин, уже мягко постукивая пальцами по натянутой коже. — М? — Джун поворачивается на секунду, окидывая быстрым взглядом Джина. — У тебя новая причёска? — Новая причёска, — глухо отзывается тот, опуская глаза. В ответ слышится «тебе хорошо» от снова уткнувшегося в бумаги Намджуна. Сокджину внезапно хочется плакать, а ещё - чуть меньше - карликовых соленых огурчиков, которые продаются внизу. Целых шесть месяцев, ровно с последней течки, в нем живет маленькое чудо, ежедневно растущее, хоть и внешне это практически незаметно. Намджун не прикасается к нему уже три месяца, лишь целует в щеку, когда приходит с работы раньше полуночи. Девяносто дней без полноценных объятий, без совместных завтраков, без улыбок, без поцелуев, без поглаживаний живота, без... Без Намджуна. Он как бы есть, но его как бы нет. Иногда, только иногда, Джин думает о том, что зря вышел замуж и вообще зря встретил этого глупого Намджуна с его не менее глупыми подкатами. Нужно было отказаться. А потом он вспоминает, как сильно любит этого мужчину и как сильно любим в ответ. Их нежности, странные свидания и самое неловкое предложение во всем мире и понимает нет, не зря. Намджун же старается для них. Он все делает, чтобы они ни в чем не нуждались и поднимает фирму отца практически с колен, просиживая в офисе все дни, он тоже скучает. Просто... Джину так хочется, чтобы это чудо внутри него ждал не только он один, но и Намджун тоже. Чтобы он гладил живот, целовал выступающий пупок и разговаривал с малышом, чтобы они вместе выбирали имя и кроватку, спорили о цветах и чтобы ему бегали за разными вкусностями ночью, когда так хочется. Хочется всего этого клишированного из романов и фильмов, хочется так сильно. Несколько слезинок, к ужасу Джина, все же срываются с щёк, падая на мягкую ткань, от чего он шмыгает, быстро вытирая следы с кожи. Огурчиков все ещё хочется, да и прогуляться лишним не будет, поэтому Джин встаёт с удобного дивана, откидывая плед в сторону и разминает спину, тихо кряхтя. Идёт в их небольшую спальню, которая уже превращается в его личную, и достаёт первые попавшиеся вещи из шкафа, быстро переодеваясь. После достаёт рюкзак, кладя туда кошелёк, бутылку с водой, телефон и толстовку, на случай, если станет холодно, ища которую выбрасывает почти все вещи на кровать. Потом уберёт. Первым делом - еда. — Намджун, — снова зовёт альфу, останавливаясь в проходе в комнату. — М? — вновь мычит тот, но даже не поднимает взгляда, что-то чиркая. — Я беременный, — срывается у него с губ вместо «я в магазин» и он замирает, тяжело сглатывая и ожидая реакции. Которой нет. Намджун продолжает что-то писать. — Что ты говоришь? — отзывается он спустя пару минут, переворачивая страницу, когда сердцебиение Джина приходит в норму. Раньше Намджун замечал все эти вещи своим обонянием и благодаря их связи, а теперь даже беременность не по шарам. — Говорю, что ухожу, — выдыхает омега, не уверенный: то ли радоваться, что альфа не услышал, то ли грустить. — От тебя, — добавляет спустя несколько секунд. — Ухожу. — Иди, — кивает его муж. Джин тут же разворачивается и идёт к входной двери, начиная обуваться. Чего и следовало ожидать: Намджун снова его не услышал. 🖇🖇🖇 — У вас тоже нет? — хнычет омега, топая ногами. — Простите, молодой человек. Буквально утром забрали последнюю банку, — бормочет продавец-омега средних лет. — Купите обычные? Они не многим больше. — Я хочу маленькие, — надувает губы Джин, начиная гладить живот. Всегда так делает, когда расстраивается. — Сколько уже? — кивает тот, смотря на живот и как-то по-отечески улыбается. — Шесть месяцев, — чуть краснее отвечает Джин. Даже незнакомый человек заметил, а его(!) альфа нет. — Поздравляю, — продавец улыбается чуть шире. — Но огурчиков все равно нет. — Все хорошо, — Джин качает головой. — Я пойду, до свидания. Сокджин резко выходит на улицу, чувствуя, что его начинает мутить, и садится на ближайшую скамейку, рядом с которой светит яркий фонарь. Уже темно. Он тяжело дышит, чувствуя, как бегут по рукам мурашки, и достаёт бутылку с водой, делая несколько больших глотков. Немного отпускает. Джин откидывается на спинку скамейки, глубоко дыша и доставая телефон, чтобы проверить его на наличие уведомлений. Несколько раз удивлённо нажимает на кнопку выключения, но понимает, что зарядка снова отошла. Фыркает и надевает толстовку, кладя все остальное обратно. — Блин, что ж за вечер, — бубнит себе под нос, вставая с скамейки и медленно идя к следующему магазину. — Телефон сел, в двух магазинах нет огурчиков. Если и в этом не будет, пойду домой. По итогу, в этом самом третьем магазине находятся наконец долгожданные огурчики, которые Сокджин тут же открывает прямо в магазине и съедает один. — Ой, а можно мне тоже один? — спрашивает, опять же омега, за прилавком. Только, может быть, совсем немного старше его. — Конечно, — великодушно бормочет Джин, протягивая банку. — Юн-ги, — читает по слогам с бейджика. — А я Сокджин, мы теперь огурчиковые братья. Парень смеётся, беря один из банки и быстро жует, хрустя. — Ты беременный? — спрашивает новый знакомый, когда они почти доедают банку. — От тебя пахнет беременностью, хотя живота не видно. Месяц второй? — Шестой, — гордо отвечает Джин. — Я просто худой, — смеётся омега. — Ва, везёт тебе. Я когда беременный был, то набрал двадцать кило. Развезло так, жуть. Хотя Чимин, муж мой, все равно говорил, мол, красивый и все такое. Ну эти альфы, ты знаешь, — хмыкает тот. — Хотя, это может ещё потому что ребёнок альфа. Черт его знает, — пожимает плечами омега. — Теперь вот, мелкому два года, в садик отдал, а сам магазин этот открыл, хоть немного отвлекаюсь. Ой, что-то я заговорился. Тебя, наверное, муж ждёт? — Ага, ждёт, — кисло кивает Джин, жмурясь. — Спасибо за разговор и за огурчики. Приятно было познакомиться, Юнги, может быть ещё увидимся, — заканчивает тот, натянуто улыбаясь. — Пока, Сокджин, — Мин не лезет, хоть видит, что фраза о муже не прошла просто так, и отпускает парня спокойно, хоть и смотрит задумчиво ему вслед. Надо будет Тэхёну рассказать, он у него малыш любопытный и любит истории про интересных покупателей. 🖇🖇🖇 Домой возвращается Сокджин все равно с хорошим настроением, мысленно выстраивая план действий: поставить вариться кашу, прибрать беспорядок в комнате, сходить в душ и посмотреть дораму, что-нибудь почитать или посмотреть вещи малышу. — Он просто ушёл, — истерично слышится из гостиной вместе с громким топотом. — Какого хрена вы не можете найти омегу почти ночью? Да все равно мне, что город большой, он не смог бы уйти далеко. Не думаю, что взял много денег, — продолжает тот же голос, чуть спокойнее. Сокджин поднимает брови, тихо подступая ближе к комнате. — Найдите мне моего мужа или все нахрен уволены, — рычит Намджун, отключая и бросая телефон на диван, тут же зарывается пальцами в светлые пряди, что-то бормоча себе под нос. — Зачем меня искать? — подаёт голос Джин, кладя рюкзак на небольшой стул. — Если, конечно, у тебя нет другого «твоего омеги», который потерялся. — Сокджин, боже, — бормочет альфа, преодолевая расстояние между ними в три больших шага и крепко обнимает омегу, прижимая к себе. Джин замирает безвольной куклой, чуть напрягаясь и тяжело дыша. Впервые за долгие три месяца его вновь обнимают. Только вот... почему для этого нужно было заявить о расставании? — Где ты был, — продолжает Джун, не отпуская. — Почему твой телефон выключен и почему ты уходишь от меня, малыш? Это из-за работы? Прости меня, клянусь совсем скоро я буду приходить домой вовремя и у меня будет больше выходных, нужно лишь заключить одну сделку. Прости меня, не уходи, Джин. Я же не смогу без тебя, — лихорадочно шепчет Намджун, мягко поглаживая спину омеги, глаза которого снова на мокром месте. — А ещё... — вдруг хмурится альфа, чуть отстраняясь и кладя одну ладонь на живот. — Джин, это ты много ел, чтобы заесть стресс или... — Ты идиот! — внезапно кричит омега, ударяя мужа по плечу и размазывает слезы по щекам. — Я беременный уже шесть месяцев. Глаза бы почаще раскрывал и смотрел не только на свои драгоценные бумаги, так и заметил бы! — Джин! — восклицает тот, вновь порывисто прижимая к себе свою омегу и широко улыбаясь. — Прости меня. Я люблю тебя, очень, — уже шепчет он спустя некоторое время, чуть покачивая их вместе, и беспорядочно целует в спутанные волосы. — И я тебя, — тихо и просто отвечает Сокджин, наконец наслаждаясь таким долгожданным теплом и решает, что шутить на тему «а с чего ты взял, что этой твой ребёнок» он не будет. Пока что.