Под мрачными облаками Петербурга

Время — великолепный учитель, но, к сожалению, оно убивает своих учеников. Э. Берлиоз

17:34. 5 Февраля 1942 год.

       Ледяной зимний ветер уже не успокаивал нервы, пробуждая разум, освежая мысли и вынуждая заполнять лёгкие этой некогда спасительной прохлады. Сейчас же это просто воздух, ледяной ветер, врезающийся в кожу, вынуждающий её гореть и причиняя только боль. В этом и есть суть времени, так ведь? Некогда спасительное - становится головной болью в настоящем, затмевая всё то, что в прошлом казалось столь желанным и счастливым. Делая глубокий вдох, северная сверхдержава закрывает глаза, начиная задумываться о вечном, о том, что ему сейчас делать и как реагировать на такие вот повороты судьбы, вынуждающие его просто подчиняться. Да, в лагере его вынуждали так же подчиняться, там было даже жестче, чем здесь, где помимо отца тебя окружают ещё минимум 14 братьев и сестёр,готовые поддержать в трудный момент.        - И кого я пытаюсь обмануть - шепчет про себя Россия, снимая с головы шапку -ушанку и накидывая на голову капюшон, держа головной убор на руках, вглядываясь в символ на ней. Красная звезда, обозначающая красную армию и её силу, мощь... Служила простым опознавательным знаком и символом, к которому причислялись многие советские вещи, вселяя в душе непонятное чувство строгости и.. Ностальгии? Будто он не раз уже смотрел на эту звезду вот так - когда он запутался, когда на душе тяжело... Он просто смотрит на эту звезду, стараясь разобрать в ней то мутное отражение себя самого, проводя окаменевшим пальцем по мутной поверхности красного знака, поджимая губы и напрягая плечи.        - А ведь когда-то я смотрел на тебя с гордостью, наверное - хмыкнул парень, предполагая, с какими именно воспоминаниями ассоциируется эта вещь. Похоже, прошлому ему эта вещь была безумно дорога, ведь судя по словам отца, эта шапка «появилась на свет» ещё 1919 году. То есть... Этой шапке сейчас даже больше, чем самому России. И хотя «прародителем» нынешней популярности этой шапки была белая армия, против которой и сражалась нынешняя, ушанка всё ещё оставалась незаменимым и одним из наиважнейших атрибутов зимней одежды, которую СССР и Россия, судя по фотографиям и рассказам со стороны, снимали крайне редко.        - И что ты мне прикажешь делать? Просто так признать, что я должен воевать с тем, кого когда-то считал другом и чуть-ли не семьёй?! Ха-ха. Глупо испытывать сожаление к тому, из-за кого сейчас страдает моя сестра, но что я могу поделать? Я виноват в этом?! Я не могу этого контролировать, я не могу сказать, что я всё ещё признаю сейчас его идеологию, но что мне делать с осознанием того, что я просто не смогу его добить?! Я... - Российская Федерация глубоко вздыхает, прикрывая глаза и чуть приподнимая голову, вдыхая морозный воздух, возвращая самообладание. Как хорошо, что Союз давно уже отстал от своего сына, наблюдая на городом с мыслью о том, что необходимо сохранить хотя бы эту частичку мирной жизни, которая присутствует в этом городе, внушая хоть какую-то надежду на светлое будущее.        Делая вдох, СССР закрывает глаза, не представляя, что делать дальше. Он уже итак был на грани от всего того стресса, что навалился на его плечи. Недопонимание со своим главным приемником, это беспокоящее затишье со стороны Третьего Рейха, пока он «доводит до конца» начатое, но не решается нападать на новые территории, сохраняет завоёванное и будто бы к чему-то готовится.. Эта напряженная обстановка на каждом собрании не слабо отражалась на состоянии так же сильно, выдавая все мысли лидера коммунистической партии после каждого собрания, коих было проведено уже свыше 20 раз, постоянно лишь увеличивая это напряжение и страх...Этот гнетущий, тянущий страх каждого, который вынуждал ежедневно принимать успокоительное, чтобы не сорваться или не спиться...        - Жалок. - Рычит про себя Союз, сжимая в зубах кончик курильной трубки, оставляя на изящной древесине следы от небольших клычков, грубо повреждая покраску. Вытягивая изо рта курильный аппарат и вместе с этим и куб дыма, Союз омертвевшим взглядом смотрит на руки. Забинтованные по локоть, руки, напоминающие жестокое детство, его 16-летие, когда тот решился свергнуть отца и начало новой эры, когда рабочие и крестьяне могли жить без вопроса «А выживу ли я завтра?» и могли гордо поднять голову, могла подняться с колен и доказать, что они чего-то стоят и они значимы для этого мира! И когда на СССР резко обрушилась волна негатива со стороны приближенных его отца, ненависть со стороны других стран, пришедшая несколько позже и первые шрамы, которые тогда же оказались и последними. Он не резал себя, считал это бесполезным и только вредящим себе. Его избивали другие, собственный отец. В те времена, когда он был слаб и неумел, тогда-то он и стал мишенью всех тех издёвок, которым подвергался вплоть до 20 лет, когда держава смог, стиснув зубы, дать отпор тем, кто так яро желал его смерти и сейчас шел по жизненному пути, гордо подняв голову, скрывая те шрамы, чтобы больше не оборачиваться назад, но вот сейчас, когда он так растерян и понятия не имеет, что делать, а город до того пустой из-за страха обычных горожан, что по телу идёт необъяснимая дрожь, которая не может никак успокоится, как бы сверхдержава ни старался держать себя в руках. Жалко.        Двигаясь дальше, Союз заходит в знакомый ресторан, который когда-то посещал. Тогда он был полон посетителей, но сейчас их всего около 5-ти человек, тихо сидящих за столами и шепчущихся о чём-то. То ли о политике, то ли о войне.. Но явно о чём-то беспокойном.

Не смог уберечь.

       Мимолётный взгляд кажется Союзу осуждающим, настолько холодным и разочарованным в его надёжности, безопасности и гарантии светлого будущего, что всё тело неожиданно выворачивается наизнанку, вынуждая лидера нахмуриться, из-за чего посетитель тут же отворачивается, не желая вдруг разгневать лидера.

Тебя боятся, а не уважают.

       Губы невольно сжимаются, не давая крику вырваться за пределы гортани, оставаясь обыкновенным комком, блокирующим любую попытку глотнуть воздуха, из-за чего глаза начинают нервно бегать из стороны в стороны, напрягая тело с каждой секундой всё больше и больше, чуть-ли не доводя до судорог.

Ты ничего не можЕшь подеЛать. Ты - тиРан. Никто в тебя нЕ верит. Ты не смОжешь их защитить. Ты БезнадёжеН в этой войНе. ТебЯ так легкО вырвАть из колеи. И это приеМНик ИМПЕРИИ? ДАЖЕ ОТеЦ БЫЛ ЛУЧшЕ ТЕБЯ! ТЫ - СПЛОШНОЕ РАЗОЧАРОВАнИЕ!

Может, он был и прав...

       Нет, бред. Союз садится за стол, глубоко вздыхая и дожидаясь официанта, чтобы совершить заказ.        - Приветствую, Союз Советских Социалистических Республик.. Чего вам подать?        - Спиртного. И покрепче, пожалуйста.