Под мрачными облаками Петербурга

       Сколько уже Россия убегает прочь от дома, в попытке унять это чувство, будто за тобой бежит орава борзых, стремясь разорвать, порвать на куски и при этом оставить в живых, позволяя чувству вины закончить начатое ими. Да, вина сейчас крайне сильно глушила любой здравый смысл, любую усталость, желая донести лишь одну мысль — «БЕГИ, ДУРЕНЬ». Это он виноват в том, что вспылил и травмировал Эстонию, он виноват в том, что не уступил и он виноват в том, что решил вынести свои глупые чувства напоказ. Ох, если бы он только мог немного заглянуть в будущее на тот момент, подумать получше…        И всё же, тело постепенно начинало вспоминать, что у него есть свои пределы, оно всё ещё живое и мышцы работают не без устали, так что постепенно бег начинал замедляться, переходя скорее в быструю трусцу, рывками продвигая тело вперёд, дыхание постепенно сбивалось, а глаза будто отмывались от той мутной пелены, позволяя разглядеть округу, где сейчас бежал Федерация. Огромные, заснеженные деревья окружали узкую тропинку, по которой, чуть спотыкаясь, бежал наследник. Сероватое небо неприятно жгло глаза, отражая свою яркость от снега, вынуждая щуриться. Постепенно, но бег стал совсем вялым, в ногах почувствовалась усталось от полуторачасовой «пробежки», но перед тем, как трёхцветный решил остановится, тот, по невнимательности, зацепился кончиков своей обуви за торчащий корень дерева и плюхнулся с размаху лицом в недавно протоптанную дорожку, будто намекая, что ему сейчас необходимо отдохнуть и просто полежать. А триколор и не был против, продолжая лежать лицом в снегу, наслаждаясь «прохладой».        Глубоко вдыхая, держава приподнимается на локтях, пытаясь заставить ноги работать, чтобы нормально встать, но каждое движение отдавалось в конечности зудящей и пульсирующей болью, оставаясь там же на несколько секунд и затем снова утихая, оставляя после себя тяжеленный груз в ногах, не позволяя им пошевелиться вновь. Но не долго России было отдыхать, спустя несколько минут такого «отдыха», со спины послышался злобный рык на немецком: «Sag mir wer du bist Andernfalls muss dieser reine Schnee mit Ihrem Blut befleckt werden.» /Скажи, кто ты. Иначе придётся обагрить этот девственно-чистый снег твоей кровью./. Немецкий говор Россия понял тут же. Эта хрипотца и грубость в голове, этот тембр и жестокость. Резко развернувшись, но уже с довольной ухмылкой, Россия наигранно поднимает руки вверх и а-ля поверженный произносит: «Oh nein, du hast mich erwischt! Die Russische Föderation, die als Privates im Dritten Reich diente!» /О нет, вы меня поймали! Российская Федерация, служивший в Третьем Рейхе в качестве рядового! /. Завидев знакомое лицо, спрашивающий Россию немец тут же проглотил все те слова, которые хотел сказать. Ушанка стала той преградой, которая помешала разглядеть ему эти три полоски на лице державы, которая сейчас явно играючи «сдавалась» ему.        Расплывшись в довольной улыбке, Рейх так и не отводил дула автомата от лица русского, глазами как бы говоря «а не русский ли ты часом?». Он явно был не уверен в том, что Россия ещё на его стороне, стоит за нацизм и именно поэтому находится здесь — не может находится в среде коммунизма.        — Не, повздорил с СССР из-за этого… Ха-ха! И всё ещё не могу свыкнуться с советской одеждой — на русском проговорил Федерация, расстёгивая серую кофту и показывая старый китель с привычной петлицей «Роттенфюрера»*. Отводя дуло, Рейх протянул руку старому служивому, желая помочь, на что Россия охотно реагирует протянутой в ответ рукой, после чего он, с помощью своего наставника, поднимается на ноги и наконец отряхивается от налипшего снега.        — Was machst du hier, Führer? / Что вы здесь делаете, Фюрер? / — спрашивает наставника триколор, ритмично стряхивая хлопья снега со светлых джинс, наблюдая за последующими действиями Рейхсфюрера, который намекал на то, чтобы тот последовал за ним, кивнув в сторону, видимо, своего лагеря.        — Ich bin unter bestimmten Umständen hier. Der Krieg, den die Deutschen jetzt bekommen, ist äußerst schwierig, die Vereinigten Staaten und Großbritannien haben begonnen, sich aktiv an die Fersen von Italien heranzuführen, ich muss dort Hilfe zurückschicken. Die Rote Armee gibt auch keine Ruhe, was können wir über die sibirischen Krieger sagen… Ich konnte es mir nicht leisten, die Armee weiter voranzutreiben, also nahm ich jetzt eine Verteidigungsposition ein, und jetzt… erkunde ich die Situation ~ / Я здесь по определённым обстоятельствам. Война сейчас даётся немцам крайне трудно, США и Британия начали активно наступать на пятки Италии, я вынужден высылать туда подмогу. Красная армия так же не даёт покоя, чего говорить о сибирских вояках… Я не мог позволить себе продвигать армию дальше, поэтому занял сейчас оборонительную позицию, а сейчас… Разведываю обстановку ~ / — максимально кратко объяснился Рейх, привычно держа руки за спиной и позволяя России идти позади себя. Какой доверчивый, однако… Однако, сказать честно — он по лицу видел, что Россия сам не в восторге от вынужденного соседства с коммунистами, не в восторге от того, что ему придётся сражаться с ним. Но увы, придётся… Это осознавали оба и крайне не хотели подобного исхода. Вот и приходилось доверять друг другу, чтобы не испортить взаимоотношения.        — Ja verstehe. Die Sowjetunion ist derzeit überhaupt nicht in der besten Verfassung, ich sah auf dem Nachttisch eine offene Dose mit Beruhigung. Es ist sehr schwer für ihn von all diesen Treffen und Streitigkeiten / Да, понимаю. Советский Союз сейчас совсем не в лучшем состоянии, я видел на тумбочке открытую банку с успокоительным. Ему совсем тяжко приходится от всех этих собраний и нервотрёпки / — Поддержал беседу русский, оглядываясь по сторонам, рассматривая прекрасные пейзажи зимней сказки и уже начиная забывать недавнюю трагедию        — Hah Russland, lass mich fragen… Wie würden Sie reagieren, wenn ich Ihnen eine Rückkehr zu meiner Armee anbieten würde? Sie werden sich dort viel wohler fühlen, glauben Sie mir. Alle überlebenden Soldaten freuen sich auf Ihre Rückkehr! / Ха. Россия, позволишь спросить… Как бы ты отреагировал, предложи я тебе возвращение в мои армию? Тебе там будет гораздо комфортнее, поверь мне. Все выжившие солдаты будут рады твоему возвращению! / — неожиданно резко проговаривает Рейх, вскинув брови и быстро развернувшись в сторону всё ещё идущей вслед за ним, державы, с протянутой к нему рукой, в ожидании положительного ответа. Глаза так и горели этим азартом и ожиданием! Рейх ждал. Терпеливо ждал ответа Российской Федерации на его предложение. Как он может отказать? С немцами ему было так хорошо, а из-за советских он сейчас находится здесь, в этом лесу и чуть было не получил свинца в затылок!        Предложение Рейха резко отдалось эхом в ушах, как только Россия уже был готов пожать немцу руку, как тут застыл, начиная подрагивать. Перед глазами резко появилась Беларусь, тянущая слабую руку в сторону России со слабой улыбкой и утешающими словами «Всё хорошо, братик… Не волнуйся…», испуганный взор Казахстана на резко ослабшую сестру, залитые слезами глаза и паническое биение сердца от осознания того, что ничего не может сделать, не в силах помочь, в то время, пока все оставшиеся братья и сестры тут же подбежали к сестрёнке, в попытке помочь! И он, как последний трус, сбежал… Рука легко касается пальцев немца и тот, воспринимая этот жест за согласие, пожимает руку Российской Федерации, вырывая его из воспоминаний        Резко подняв голову на лидера партии, на лице России появляется лёгкая улыбка, рот раскрывается, выговаривая свой вердикт…