Подарок

***

Уже стемнело. Город казался погружённым в крепкий кофе, полный горечи и дыма. Людей нет, они все разбежались по домам от этого душного смрада. Только лишь одна фигура шла вдалеке, пошатываясь и что-то громко напевая. Волосы этого человека светились даже в такую ночь. Знаете, бывают такие небесные существа — ангелы, у которых вместо волос золотые лозы винограда. Вот и у этого человека было в облике что-то ангельское. Но в тоже время он напоминал тёмного Воланда. Была в нём часть той дьявольской силы, которая совратила Адама и Еву в райском саду. Этот человек был тем самым искусителем. Но он казался слишком мил даже в этой тёмной ночи. Его звали Сергей Есенин, последний деревенский поэт, хулиган, обольститель… И, к сожалению, пьяница и любитель драк. — Ветер веет с юга, И луна взошла Что же ты… На этой строчке Есенин остановился и достал из внутреннего кармана пиджака бутылку. Отхлебнув янтарной жидкости, он продолжил свою песню: — … Блядюга, Ночью не пришла? Серёжа горестно выпивал из бутылки и напевал эту заунывную песню, которая была его собственным стихом. Он бы, может, и шёл дальше, если бы по случайности, в виде кошки, не упал в канаву.

***

В это время из кабака выходит Маяковский, окружённый стайкой девиц. Девицы выглядят очень не дурно, но всё же дешёвые духи не дают назвать их девушками. Девицы начинают охаживать Владимира: — Владимир, а правду про вас говорят, что вы можете сочиняет свои шедевры на ходу? — Конечно, — говорит подвыпивший поэт, слегка улыбаясь, но глаза остаются без улыбки и какой-либо другой эмоции, кроме злости и угрюмости. — Давайте тему! — неожиданно для себя восклицает Маяк. — Ну, даже не знаем, — кокетничают девушки, — а вот, например, пьяница в канаве валяется… Маяковский, гордо выпрямившись, начинает зачитывать свой свеженький стих: — Лежит Безжизненное Тело На нашем Жизненном Пути... Маяковский не успел договорить, как его прервал голос из канавы: — Ну а тебе какое дело? Идёшь с блядями и иди. В этом голосе Владимир узнает своего оппонента. — Пойдёмте, девочки, это Есенин. Не тут-то было. Как же Сергей Александрович мог сдержать язвительное замечание: — Ты тут не фамильничай, Маяковский. У меня имя, вообще-то, есть. — Угомонись, балалаечник, — попытался успокоить имажиниста Владимир. — Глыба ты бессердечная, неверующая... Есенин осыпал футуристах оскорблениями с ног до головы. Он был, мягко говоря, в говно. — Девушки, вы идите, мне нужно с товарищем Есениным поговорить. Футурист отослал стайку девиц, которые быстренько убежали, обсуждая новый скандал двух великих поэтов. Маяковский посмотрел на Есенина впервые за их разговор. — Когда ты угомонишься, деревенщина? — со злобой за испорченный вечер задал вопрос футурист. — Ох, Володя, знаешь, как мне самому это всё надоело, — обречёно выдохнул Серёжа. Он всё ещё был в канаве, но уже поднимался. И тут он произнёс скорее для себя, чем для Володи: — Может, я хочу, чтобы меня любили так же, как я. Есенин поднял на Маяковского глаза, полные боли и печали. Он ждал, если и не поддержки, то понимания от футуриста. На деле же он услышал лишь: — Серёжа, да кто тебя такого полюбит? Тебя же девушки не целуют, потому что от тебя за версту несёт дешёвым пойлом и табаком. Нет, Маяковский не смеялся над ним, он давал Серёже совет. Есенин опустил голову, золотые кудряшки его посерели, глаза, пылавшие счастьем, потухли а по щекам покатились маленькие бисеринки слёз. Как считал сам имажинист, Маяковский не должен был это видеть. Маяковский не видел, Маяковский чувствовал и слышал тихие всхлипы. — Ну, чего же вы, Сергей Александрович? Не плачьте. У вас всё наладится. (Да, утешитель из Маяковского не очень хороший, но он правда старался.) Есенин поднял на него мокрые глаза и сказал: — Знаешь, Володя, а мне даже подарки никто никогда не дарил. Никому я не нужен. Он обессиленно упал на колени и зарыдал. Ему повезло, что тех редких прохожих на улице не было, а то завтрашние заголовки так бы и пестрели о них не в самых лучших красках. — Есенин, всё, хватит концерты закатывать. Я уже понял, что у тебя всё плохо. С кем не бывает. Иди домой, отдохни. Но Серёжа его не слышал. Он слышал только шум в ушах и голос, который говорил о том, что его никто не любит и он никому не нужен. Затем он почувствовал слабость и упал в темноту.

***

Маяковский удивился перемене в настроении Есенина. Вот он только что рыдал, а сейчас безмолвен. Владимир решил тряхнуть имажиниста, но тот упал будучи без сознания. Маяковский осмотрелся по сторонам. «Не оставлять же его здесь» — подумал про себя Владимир. — Не бережёшь ты себя, Серёжа. Не бережёшь. С этими словами футурист поднял поэта на руки и ушёл в ночь.