Подарок

Сырую тёмную улицу освещал лишь один старый тусклый фонарь. Деревья в этом месте казались скрюченными, сухими, похожими на пальцы ведьмы с острыми коготками, забирающимися в самую душу. Редко мимо прохожих здесь пробегали с диким шипением кошки. Вся эта улица казалась бы неуютной, если бы не маленький беленький двухэтажный домик с рядом балконов, на которых в горшках росла герань. Этот домик рассеивал вокруг себя темноту. Здесь на втором этаже жил самый грозный человек в городе — Владимир Маяковский. Ну не совсем один, конечно. Вместе с ним жили Осип и Лиля Брик. У них была в некотором роде какая-то семья. Но в этот день в доме не было ни Осипа, ни Лили. Они уехали по делам на неделю, и квартира осталась в полном распоряжении Маяковского. Он часто любил выходить на балкон покурить и полюбоваться деревьями около дома. Они имели причудливую форму. И каждый раз Владимир любил представлять какой-нибудь новый образ. И всегда они были разными. А ещё Владимир любил сидеть в этой маленькой кухонке, где Лиля наливала ему крепкий ароматный чай, а после нежно целовала в щеку и трепетно проводила кончиками пальцев по тут же разглаживающейся морщинке между бровями. В такие моменты Маяковский улыбался. Сегодня же в этой квартире футурист был не один. В комнате на диване лежал его заклятый враг Сергей Есенин. Да, Маяковский поимел сочувствие к поэту и не смог бросить его одного посреди улицы ночью. Он словно чувствовал за него какую-то ответственность. Знаете, когда видишь на улице котёнка, хочется его подобрать, потому что чувствуешь некую жалость и ответственность за него. Вот и Владимир подобрал на улице такого котёнка. Есенин был в грязном костюме, порванном в некоторых местах. От него ужасно пахло алкоголем, дешёвым табаком и сладкими отвратительными женскими духами. Глаза его были закрыты, а веки постоянно дёргались во сне. Маяковский задавался вопросом: что же может сниться этому человеку? Ему думалось, что Серёже снились русские поля, устланные ковром ржи, милые берёзки, качающиеся на ветру, родной дом, где ждут его мама и сестры. Есенин был тем человеком, который обожает свою Родину. Владимир оставил поэта на софе и пошёл на кухню поставить чайник. По возвращению в комнату Есенин не двигался, казалось, он погружён в кому или крепкий сон. Маяковский не хотел долго оставлять у себя Сергея, поэтому попытался разбудить его, но тот лишь заплакал во сне и начал поспешно бормотать: — Не надо… пожалуйста… не надо… я не виноват. Есенин притянул руку Володи к себе, обнял её, засунув себе под голову, и продолжил бормотать что-то невнятное, постоянно захлёбываясь слезами. Футурист не мог этого видеть. Просто не мог. Это ли Сергей Есенин, который так рьяно оскорбляет его на публике, пытаясь растоптать его творчество, сейчас лежит у него дома и плачет, умоляя остаться? А что Маяковский? Он аккуратно прилёг рядом с Серёжей, который сразу же успокоился и обнял Володю своей маленькой, словно детской, рукой и положил голову на грудь Маяку. У Серёжи были золотые волосы, от чего его хотелось называть золотая голова, но сейчас они казались серыми, спутанными, взлохмаченными, будто шерсть дворового пса. Между некоторых прядок можно было обнаружить маленькие щепки, кусочки бумаги и запёкшуюся кровь. — Где же ты блуждал, балалаечник? — прошептал Володя и погрузился в безмятежный сон, забыв про чайник на плите.