Слепая Ярость

      В первую же субботу я подошла за завтраком к столу Слизерина. — Доброе утро, мисс Гринграсс, — я сделала книксен, как советовала книга по этикету, — не окажете мне честь для приватной беседы после завтрака? — Доброе утро, — кивнула Астория — у главного входа, после завтрака. Точно так же я наведалась к воронам и пригласила Полумну, к барсукам — позвать Мелоди. За нашим столом ко мне обратились с уже привычными претензиями. — Чего ты к ним таскаешься, Вирджиния? — насупилась Моника. — У нас кружок по интересам. — я насыпала себе овсянки. — Какие могут быть интересы со змеями? — выкрикнул второкурсник Уизли. — Дамский клуб. — невозмутимо ответила я. — Всё, что вы хотели знать о кукольных чаепитиях, но стеснялись спросить. — Ты хочешь сказать, — глаза Моники округлились — что у тебя с собой есть куклы? — Есть. — я достала термос и налила себе чай. — И у меня. — шёпотом сообщила Моника. — Барби и Кен. А у Вероники Барби и Синди. — Тогда, дамы, — я постаралась говорить тихо, но пафосно, — позвольте пригласить вас в наш клуб.       Мы похихикали, а после завтрака Астория, Полумна и Мелоди согласились вместо обеда провести пикник у озера. От компании моих соседок они тоже не отказались. Мальчишки потянулись следом за нами. Точнее, за Гримом. Они фыркали при виде кукол и сбивали нам весь настрой. Моника совсем было решила уйти, но тут я вспомнила про одну штуку. Колину пришлось ненадолго оставить камеру, чтобы помочь мне. Буквально через полчаса в воздух поднялся первый воздушный змей. Мальчики были нейтрализованы и мы отлично провели время. Если бы не ужин, то нас бы ждал потрясающей красоты фестиваль воздушных змеев. Особенно прониклись равенкловцы. Даже старшекурсники сидели и рассчитывали оптимальную форму, размер и длину хвоста, чтоб змеи парили без всяких чар.       Через пару дней после нашего разговора, меня позвала Тина. — Держи. — она протянула мне пухлый конверт. — Мама сказала, за письмо — сикль. Если в конверте, то двадцать кнатов. Тебе с каждого клиента два кната. Идёт? — Идёт. — я, словно завороженная, смотрела на конверт. — Да, посылки по другому тарифу, там от веса зависит. Но тебе всё равно два кната за клиента. — Спасибо большое. — я продолжала гипнотизировать конверт. — Иди уже, — вздохнула староста.       Я ворвалась в спальню, чуть не сбив с ног выходящую Джиневру Уизли. Пробормотав извинения, я уселась на подоконник и дрожащими руками разорвала конверт. Так, письма от мамы и папы, от Вики, от бабушки и от дедушки, от Ларри и Барбары. Мама и папа, бабули и дедули написали что-то такое же сумбурное и эмоциональное, как и моё первое письмо. Каждый уточнял и переспрашивал. Их интересовало всё: от имён моих соседок по комнате до цвета постельного белья и количества ступенек от общежития до Большого зала. Я перечитывала письма раз десять и каждый раз находила что-то новое, упущенное от волнения. Например, в письме от родителей мамуля кроме всего прочего написала план статей и просила посмотреть в библиотеке нет ли чего интересного и передавала приветы от тёти Петуньи. Папа спрашивал, что я хочу на Рождество, написал, что едет в командировку на целый месяц, но обязательно ответит мне по приезде. И обещал описать венецианский карнавал так, будто я сама на нём побываю. Барбара спрашивала не забросила ли я вязание и как поживает Грим. Ларри хвастался новой статьёй в журнале и даже вырезку вложил. Сестричка пожаловалась, что теперь ей приходится убирать весь дом, а на завтрак делать бутерброды. Зато её взяли в баскетбольную команду и в хор. Она собирается высаживать розы, которые ей дала миссис Дурсль, а потом они вдвоём укутают их на зиму. Ещё в письме Вики я обнаружила два блистера с витаминами для миссис Норррис, инструкцию к ним и брошюрка об уходе за кошками. — Вирджиния, ты в порядке? — участливо поинтересовалась Вероника. — Да, спасибо. Всё хорошо. Получила письма из дома и поняла, как сильно соскучилась. — Как? — девочка подскочила и заглянула мне в глаза — Как ты получила письма? Ты же маглорождённая! — Есть в мире добрые люди. — улыбнулась я. — Мама Тины готова за небольшое вознаграждение отправлять письма обычной почтой. И пересылать ответы в Хогвартс. — Сколько? — Вероника от волнения схватила меня за руку и сжала её. — Сикль за письмо. — я пожала руку соседки в ответ. — Хочешь, подойдём прямо сейчас к Тине? — Нет, я напишу маме сначала. Чтоб она не передумала! Вероника бросилась к сундуку и достала тетрадь и карандаш. А на меня буквально накинулись остальные девочки. Не прошло и часа, как Тина получила два письма для отправки. На обеде мы с девочками могли говорить только о письмах из дому. — Колин, — я повернулась к другу, — ты сможешь напечатать мне несколько фотографий? — Смогу. — кивнул мальчик. — Что за спешка? — Домой хочу отправить! Ты представляешь, Тина может через свою маму отправить письма обычной почтой! — Да ну! — восхитился Колин — Тогда и я отправлю. У нас небось корова отелилась… — Одно письмо — сикль. — на всякий случай предупредила я. — Деньги, конечно, хоть и небольшие — почесал в затылке мальчик — но соскучился я. И Деннис там без меня скучает. Это мой брат младший. К вечеру у Тины лежало ещё восемь писем от мальчиков. Она показала мне тетрадь, куда записала всех клиентов и выдала мне двадцать кнатов.       Уроки были странными и в общем не очень сложными. Может потому, что у меня не очень получалось. Эссе о воображении я написала и сдала. Правда, куда больше мне помогло самовнушение. Мол, это ж волшебство, Джин, всё, что в твоей голове, может выбраться наружу. Уговаривая себя, я получила из спички иголку и первый зачёт у профессора Макгонагал почти через две недели. Она меня подбодрила, сказала, что дальше будет проще, раз я смогла себя пересилить. Профессор Флитвик был просто бесподобен! Он не ограничился лекцией о воображении, а привёл вполне научные труды о векторах сил, видах энергий и способе их перехода из одного состояния в другое. Даже про физику не забыл. Хотя оговорился, что некоторые законы просто не учитывают той самой магической составляющей, которая крайне редко встречается. Самым любимым моим предметом стала астрономия. Профессор Синистра так здорово рассказывала о звёздах, способах измерения разных параметров, расчётах и легендах. Приводила примеры, в каких областях требуются астрономические расчёты. Она же свела меня с профессором Вектор. Последняя преподаёт арифмантику, начиная с третьего курса, но любезно согласилась проверять мои домашние задания и объяснять, если что-то будет непонятно. Профессор Спраут была прямо-таки душка. Хоть я всё это земледелие и не очень люблю, но рядом с такой, горящей своим делом женщиной, просто невозможно было не справиться. Вот я и справлялась. Ещё и подошла к профессору Спраут за уточнениями по теории. Притащила учебник по биологии и, на примере деления на семейства, поинтересовалась, есть ли разница в уходе или он подбирался для каждого сорта лиан опытным путём. Профессор учебник оценила. Она что-то там почитала, посчитала и заявила, что для некоторых волшебных растений такой классификации не составляли. Так что она займётся вместе со старшекурсниками. Ведь гербология, это не просто грядки копать, а серьёзная, фундаментальная наука. Я была с ней полностью согласна. Зельеварение оказалось совсем не таким страшным, как рассказывали старшекурсники. Профессор Снейп ругался и сильно, но при этом материал давал не намного хуже профессора Флитвика. А ещё он любезно отвечал на вопросы. Правда, каждый ответ он заворачивал в витиеватые оскорбления, но если избавиться от этой сомнительной обёртки, то получишь бесценные знания. Я подошла к профессору после урока с вопросом, как и что можно использовать простым людям. Или адаптировать. Зельевар смерил меня презрительным взглядом и заявил, что подобное под силу только старшим курсам на продвинутом зельеварении. А потом подсунул список литературы и выгнал меня из класса. Я очень старалась и была вознаграждена оценкой «Выше ожидаемого» за первые два зелья.       На истории магии я стала выполнять задания для общеобразовательной школы. Тем же самым я занималась на ЗОТИ. Оказалось, что в этом году вместо учебников мы должны заниматься по книгам профессора Локхарта. На первой же лекции мы с ним до хрипоты проспорили об оттенках цвета его мантии. Он был убеждён, что она лиловая, когда я ясно видела, что цвет — лавандовый. Я даже достала книгу-справочник для юных художников, где была таблица цветов. Профессор Локхарт изучил её тщательнейшим образом и согласился, что вот именно эта мантия — лавандовая, а его любимая всё же сиреневая. После этого на ЗОТИ мне делать было нечего. Профессор Локхарт поставил мне зачёт автоматом.       В общем, учёба так меня затянула, что я почти через месяц заметила странное. Странное заключалось в пропаже части вещей. Тина показала нам, куда складывать грязные вещи. Через день мы находили выстиранные и выглаженные вещи, сложенные в стопочки, на наших кроватях. Лично у меня пропали недельки с принцессами и одна майка. Тина сказала, что возможно вещи перепутали домовики и скоро всё вернётся.       Мы с Гримом стали местной достопримечательностью. Мой чудесный питомец никого не оставил равнодушным. Мальчишки шли к нам косяками. Я успела подружиться не только со своим факультетом, но и со всеми остальными. Аристократичных слизеринцев не смутил мой статус крови и они с удовольствием помогали мне возиться со щенком. Были даже драки за честь сопровождать нас на прогулки к озеру. Я не поверила своим ушам, когда Лаванда и Парвати со второго курса это обсуждали. Пришлось составлять график. Теперь на двух прогулках с нами бегают по утрам гриффиндорцы и хаффлпафцы, по вечерам равенкловцы и слизеринцы. Даже не представляла, что возможность побросать Гриму мячик заставит их ломать копья, а потом изо всех сил поддерживать нейтралитет. Ведь тех, кто ввязывался в откровенные конфликты, собратья безжалостно отправляли в конец списка.       Колин стал популярен. Многие девочки первого курса наняли его для фотосессий. Он отщёлкал каждую в Большом зале, почти во всех классах, группами и поодиночке. Его даже пропустили во все гостиные, чтоб девчонки смогли попозировать. Он подловил меня в гостиной. — Вирджиния, — начал мальчик, — я хочу, чтобы ты взяла фотографии просто так. — Это почему? — Если бы не ты, то никто бы мне ничего не заказал. — потупившись выпалил он — Это твоя идея и ты заслуживаешь хотя бы фотографий. — Так себе аргумент, — покачала я головой. — А ещё ты покажешь их своему папе. Может он сможет на них посмотреть и что-то посоветовать. — уши у Колина стали рубиново-красные. — Ну, если так… — протянула я и, увидев совершенно сияющего мальчика, не удержалась от улыбки — согласна на скидку! Уверена, папа будет рад поговорить с таким же фотоманьяком.       Утром после прогулки с Гримом у меня оставалось немного времени до завтрака, так что я решила посмотреть ещё раз на статью дедушки Ларри и попробовать применить описанную защиту. В гостиной как раз был шахматный стол. Грим улёгся у меня в ногах, а я принялась расставлять фигуры, сверяясь с вырезкой из журнала. Я едва успела справиться, как мне на ухо заорали: — Ты чего это трогаешь мои вещи? — Прости, я думала это общие шахматы. — я подняла глаза на рыжего второкурсника — Ещё раз прошу прощения. — Ладно, — мальчик сменил гнев на милость — покажь, что это ты тут с ними делала? — Мне дедушка прислал свою статью в журнале по шахматам, а на обратной стороне — шахматный этюд. Думала его разобрать. Рональд Уизли, а владельцем шахмат оказался именно он, плюхнулся в кресло напротив. Что я могу сказать, у Рональда был прямо-таки талант к шахматам. — Ух, ты! — вырвалось у меня после моего блистательного поражения, — Ты здорово играешь! Ты любитель или серьёзно занимаешься? — Да, — Рон буквально светился — шахматы я люблю. А что значит серьёзно заниматься? — Есть специальные шахматные клубы, где готовят к турнирам, а есть просто кружки по интересам. В первых решают шахматные задачи, разбирают этюды, а вторые просто играют и всё. Я это знаю, потому что дедушка Ларри преподаёт в таком клубе. Он гроссмейстер и учил нас с сестрой играть, но у нас не хватает выдержки. Так что мы так, любители. — Что за задачи и как это этюды? — мальчик всерьёз заинтересовался. — Сейчас, подожди. — я полезла в сумку и достала два журнальчика. — Только верни! Там дедушкины статьи печатались, не хочу потерять. — Угу, — рыжий тут же сунул нос в журнал — спасибо, Стивенсон.       Мы все потихоньку втягивались в учебный процесс и привыкали к жизни на новом месте. Отношения на курсе сложились прекрасные, поэтому я сразу заметила, что на завтрак не пришли мальчишки. Точнее половина мальчиков-первокурсников Гриффиндора. — А где все? — спросила я Монику. — В Больничном крыле. — буркнула она и уткнулась в тарелку. — Чего? Что с ними случилось? Эпидемия? — Тихо ты! — шикнула Вероника. — Почему? Что случилось? — зашептала я. — Близнецы Уизли. — зашептала мне на ухо Моника — Они набрали добровольцев есть их конфеты. За галеон каждому, мальчишки объелись какой-то дрянью. У Аберкромби выросли ослиные уши, у Колина и Олбинета длинные языки, они болтаются до пупа. У Джейсона кровь носом пошла и не останавливается. А они смеялись и говорили, что парни отработали свои деньги. — Ну, ничего себе! — не сдержалась я. — А нам сказали, чтоб не болтали, а то у них ещё много не протестированной продукции. — Вот уроды! — в сердцах выругалась я. — Не бойся. Главное ничего у них не брать. И вообще ничего ни у кого не брать. А то мало ли. — Мне так страшно, Джин! — всхлипнула Моника — В сказку попали, называется. — Мда уж, — кивнула я. — Ты не грусти. Постараемся быть осторожными. И давай сегодня в монополию что ли поиграем, отвлечёмся. — У тебя и монополия есть? — И скрабл. — улыбнулась я подружке. — Где будем играть? — Возле библиотеки есть класс. Позовём девочек с других факультетов, а с Гримом мальчишки сами погуляют. Корвин с ним отлично управляется. И башня воронов как раз рядом с библиотекой. — Это ты здорово придумала! — девочка уже совсем успокоилась.       Без мальчишек в классах было как-то пустовато. Поэтому я решила навестить их в Больничном крыле. Девочки, повздыхав, решили составить мне компанию. Точнее со мной пошли Моника и Вероника. С полукровкой Эбигейл и чистокровными Джиневрой и Морриган у нас были не настолько близкие отношения. К сожалению, мадам Помфри — местная медсестра, к пациентам нас не пустила. Но обещала, что завтра к ужину они будут, как новые. Я тут же вспомнила, что у меня с собой выписка из медицинской карты с прививками. Мадам Помфри терпеливо меня выслушала и выставила за дверь. — Странно… — протянула я. — Что странного? — Вероника грызла яблоко. — Тебе не показалось, что она про прививки и не знает совсем? — Мало ли, — пожала плечами Моника — может в мире магии прививок нет. — Может, — согласилась я — но она медработник и какой-то учёт должна вести.       Мы дошли до башни Гриффиндора. Моника замёрзла и решила переодеться перед обедом. В гостиной было шумно, как всегда. Я не пошла в спальню, а слонялась из угла в угол. Как-то так получилось, что я дошла до доски объявлений. Среди пергаментов с расписаниями для разных курсов, объявлений о пропаже вещей, предложений написать эссе или сварить зелье было оно — объявление о найме дегустаторов волшебных вредилок умников Уизли. Я скрипнула зубами. Вот же гадость какая! И удивительно, что никто их не остановит. Хотя, у них же брат староста, может он их покрывает. Объявление висело высоко, так что мне с моим ростом пришлось здорово попрыгать, пока мне удалось сорвать пергамент с доски. Я быстро спрятала его в сумку. — Ты ничего не попутала, мелкая? — я обернулась. Надо мной возвышались трое парней. — Нет. — я помотала головой. — Неужели маленькая отважная… — сказал один из них. — ... и, несомненно, жадная гриффиндорка хочет стать… — подхватил второй. — … нашим эксклюзивным дегустатором? — с ухмылкой окончил первый. Близнецы Уизли с другом. Повезло, так повезло. — Ошибаетесь, господа. — так, тут, как с дикими зверями, главное не показывать свой страх. — Тогда кто… — … дал тебе право… — … трогать наше объявление? Они в буквальном смысле слова загнали меня в угол. — Дело в том, что вы не предупредили ваших подопытных о последствиях. — пискнула я. — Они больше не желают с вами сотрудничать. Равно, как и все остальные. Следовательно, нужды в вашем объявлении больше нет. — Какая умная… — начал Уизли один. — … маленькая девочка. Раз больше… — подхватил Уизли два. — … никто не хочет, то ты… — они будто играли в пинг-понг. — …не откажешь нам в помощи. Гриффиндорцы… — вот тут мне стало по-настоящему страшно. — … должны помогать друг другу. Я и глазом моргнуть не успела, как у меня за спиной оказался приятель близнецов Джордан и схватил меня, прижав локти. Я брыкалась, больше для порядка. Было и так понятно, что я против троих парней не выстою. И моего аффекта тут ждать не приходилось. Все те разы, когда я не помнила, что творила, я защищала кого-то, а не себя. Один из Уизли сунул мне в рот карамельку. И никто, из находящихся в гостиной студентов, не заступился за меня. Было обидно и противно. Джордан держал меня сзади, Уизли-два не давал выплюнуть злополучную карамельку. Конфета зашипела и стала пениться прямо во рту. — Отпускай! — крикнул Уизли-один. Я покачнулась. Глаза застилали слёзы. — Клянусь, вы пожалеете! — всхлипнула я, не заметив, как руку обвила и погасла голубая лента. Подхватив сумку, я ринулась прочь из башни под улюлюканье гриффиндорцев. Я бежала, не разбирая дороги. Вдруг у меня страшно зачесалась голова. Зуд стал практически нестерпимым. Послышался звон. Я обернулась. На полу коридора валялись мои покорёженные зачарованные заколки. Я подобрала их и побежала дальше. Сзади послышались голоса. Меня нагоняли третьекурсники. Но тут мне наконец-то повезло. Рядом мяукнули. — Миссис Норрис! — мне об ноги тут же начала тереться кошка — спрячь меня! А лучше проведи поскорее в Большой зал. Пожалуйста! Кошка, кажется, кивнула и свернула в неприметный коридорчик. К моему ужасу, мальчишки не отставали. Но мне опять повезло. В одном из переходов мы налетели на мистера Филча. Завхоз при виде меня выругался и махнул рукой. Через минуту мы остановились у дверей Большого зала. — Спасибо, миссис Норрис! — я погладила кошку и влетела в зал. Остановилась я у преподавательского стола. — Минус десять баллов Гриффиндору за неподобающий внешний вид. — тут же нашелся профессор Снейп. — Северус! — воскликнула мой декан и тут же обратила на меня внимание — Мисс Стивенсон, потрудитесь объясниться, с чем связано Ваше появление на обеде в таком виде? Почему Вы не в Больничном крыле? — Мой внешний вид связан с издевательствами надо мной мистера Джорджа Уизли, мистера Фредерика Уизли и мистера Ли Джордана. — отчеканила я. — Узнав, что они обманом заставили первокурсников есть их конфеты, я сорвала с доски объявлений вот это. — на преподавательский стол лёг пергамент. — Как интересно, Минерва. — издевательски протянул зельевар, прочитав объявление. — Травим первокурсников? Или ты была не в курсе, что творится на твоём факультете? Может профессор Макгонагал и хотела что-то ответить, но в этот момент в Большой зал ворвались трое гриффиндорцев. — Вот она! — заорал Ли Джордан, показав на меня пальцем. В пылу погони, они не обратили внимания на преподавателей. Уизли подхватили меня под руки. Я ойкнула и заболтала ногами. — Мистер Уизли, мистер Уизли! — от возмущения профессор Макгонагал чуть не закашлялась — Немедленно отпустите мисс Стивенсон! — Да, госпожа декан! — Уже, госпожа декан! — Почему вы преследовали мисс Стивенсон? — поджала губы профессор. — Она взяла без спроса наши вещи! — тут же соврал один. — Мы хотели её вразумить… — подхватил второй. — … но она убежала. Ли Джордан молча кивал на каждое слово близнецов. И тут я не выдержала. Я была зла. Очень зла. И я понимала, что моё слово против их. Их двое, они старше, они чистокровные, а я — пришелец в их мире. У них, в конце концов, брат староста. Голова зудела немилосердно. Я сняла очки. — Клянусь именем древних, своей жизнью и магией! — мой голос звенел под сводами Большого зала, а все студенты и преподаватели замолчали и уставились на меня. — Я, Вирджиния Стивенсон, взяла пергамент, который висел на общей доске объявлений, а конфету мне впихнули насильно. Ли Джордан держал меня, пока близнецы Фред и Джордж Уизли засунули мне в рот своё произведение. И не давали выплюнуть. Грозили, что я стану их постоянной подопытной. Требую справедливости! Я сказала. В зале громыхнуло. — Мы Вам верим, мисс Стивенсон, — в оглушительной тишине голос профессора Флитвика звучал, словно колокол, — но впредь не советую Вам призывать такие силы для столь незначительных дел. — Минус сто баллов… — робко начала профессор Макгонагал. — Справедливости! — откуда у меня такой голос? — Разве справедливо наказывать весь факультет, в том числе и пострадавших, за деяния троих мерзавцев? — Эй, выбирай выражения! — попытался возмутиться Уизли. — Месяц у мистера Филча? — я не поняла, она со мной что, торгуется? — Справедливости! — я взвыла раненой баньши. — Пусть все трое поклянутся, что никогда больше не будут испытывать свои вредилки на студентах Хогвартса! Пусть поклянутся не разбрасывать навозных бомб на территории Хогвартса! Да будут изгнаны они из команды по квиддичу и комментаторского места! Да возместят они все расходы на медицинское обследование и лечение всем пострадавшим! Справедливости! Справедливости! Справедливости! — Справедливо. — вздохнула профессор. — Справедливо. — поддакнула профессор Спраут. — Справедливо, но мало. — хмыкнул профессор Снейп. По рядам профессоров, а затем и студентов эхом прокатилось «справедливо». Шутники всея Хогвартса только успели поклясться, что не будут использовать вредилки на студентах, как в зал вплыл профессор Дамблдор и устроился на своём троне. — Что здесь происходит, Минерва? — улыбнулся он — Почему мистер Уизли, мистер Уизли и мистер Джордан стоят здесь? — Произошло вопиющее возмутительное событие… — начала было декан, но директор прервал её. — Ах, зачем же торопиться? Мальчики, вы ничего не хотите сказать? — Мы просим прощения… — … и больше так не будем! — тут же протараторили они. — Тогда не будем вас задерживать, обед подходит к концу. — махнул рукой директор. — Нет. — да что ж такое с голосом? — Будем задерживать! — Мисс Стивенсон? — улыбнулся директор — Разве достойно гриффиндорца обвинять товарищей? — А разве достойно гриффиндорцев нападать втроём на одного? Разве достойно ставить опыты над ничего не подозревающими маглорождёнными? Разве достойно своими проклятиями портить чужие вещи? — я выложила на преподавательский стол свои покорёженные заколки. — Ну, они и в четвером на одного не стеснялись. — пробормотал профессор Снейп. — Думаю, они возместят Вам стоимость заколок и конфликт будет исчерпан, а, Вирджиния? — директор смотрел на меня с такой добротой и теплотой, что я чуть не поддалась. У меня очень вовремя зачесалась голова. — И всё остальное тоже. — я склонила голову. — Не слишком ли это сурово? — попытался увещевать директор. — Справедливости! — послышалось от стола Хаффлпафа. Вопль подхватили все остальные. — Справедливости! — повторила я. — Тихо! — усиленный каким-то заклинанием, голос директора легко перекрыл шум Большого зала. — Что вы уже успели сказать, мальчики? — Поклялись, что… — … не будем испытывать вредилки… — … на студентах Хогвартса. — Властью директора Хогвартса, я распоряжусь об исцелении всех пострадавших. Вы, мисс Стивенсон, получите новые заколки. Вы, все трое поступите на месяц к мистеру Филчу. — А квиддич? — Команда не сможет заменить сразу двоих, так что, пожалуй, мы лишимся блистательного Ли Джордана. — А навозные бомбы? — я стояла до последнего. — Не стоит быть такой мелочной, мисс. — нахмурился директор — Это не красит представителей Вашего факультета. На моей руке истаяла голубая лента. Они пожалели.       На обеде я еле успела съесть сэндвич, приготовленный Моникой. Вероника сунула мне зеркальце. Вместо волос у меня на голове красовались жёсткие тёмно-синие перья. — Прям, синяя птица. — пробормотала я, разглядывая себя в зеркале. — Глядишь, ещё счастье вам принесу.       Девочки улыбались, но как-то невесело. На зельеварение я всё же сходила. Профессор Снейп даже не очень сильно на нас в тот день ругался. Зато сразу после урока лично отконвоировал меня в Больничное крыло. Мадам Помфри что-то сказала о тех, кто лезут не в своё дело, но выделила мне кровать, пижаму и выдала пару склянок с зельями. — Простите, сэр, — обратилась я к профессору Снейпу, который просматривал какие-то пергаменты у медсестры, — а как же мой Грим? Его мистер Филч после ужина приведёт к Большому залу, а меня нет… — С учётом того, что Ваших помощников тоже нет, возможно, за ним присмотрят Ваши подруги или его приютит кто-то с других факультетов. — Благодарю, сэр. Я выпила своё зелье и провалилась в сон. Проснулась от какого-то странного царапающего звука. Было совсем темно. Тапок мне не дали, поэтому пришлось идти босиком по холодному полу. Скребли в дверь. И скулили. Грим! Я открыла дверь и меня едва не сбили с ног. Грим скулил, прыгал и вертелся вокруг меня. — Грим, хороший, хороший мальчик. — я присела, чтобы погладить его. Мои руки наткнулись на воротник из перьев. Я шумно выдохнула. Похоже, братья Уизли пожалели не достаточно сильно.