Слепая Ярость

      На вокзал меня снова вёз папа. В этот раз мне было не так грустно, как первого сентября. Я соскучилась по подружкам и старому замку. Я прошла через барьер и попросила первого встречного взрослого помочь мне с чемоданом. Пустое купе нашлось быстро и мы с псом сели ждать остальных. Девочки прибыли заранее. Все они были чуть взволнованными. Ну, разве что, кроме Луны. Мальчишки заглядывали к нам, здоровались и шли дальше. Едва поезд тронулся, Астория достала палочку и наложила на дверь чары. — Значит так, — начала девочка — я посоветовалась с папой. Маглорождённые действительно в опасности. До всех мне дела нет, но вы — мои друзья. Поэтому с позволения Главы рода, я Астория Гринграсс предлагаю своё покровительство Вирджинии Стивенсон, — она выложила на сидение рядом с собой серебряную цепочку с кулоном. — Ну, ты и быстрая! — хмыкнула Мелоди и рядом с цепочкой легла брошка. — А мне папа тоже разрешил! — Луна покрутила в руках браслетик из кусочков коры и блестящих стёклышек. — Девочки, — я смутилась — большое вам всем спасибо, но у меня уже есть сюзерен. Он запретил говорить кто он. — Мда, значит Вуд продул Маркусу галеон, — заметила Астория, убирая украшение. — Флинт давно сказал, что тебя обязательно кто-то приберёт к рукам. — Никто меня не прибрал, — я насупилась, — это временный вассалитет, до конца пятого курса. Потом я домой вернусь. — Что же мне тогда дома сказать? — Мелоди расстроилась. — Я так долго дедушку уговаривала… — А тебе разве только я нужна? Защита всем пригодится! Да вот хоть Веронике с Моникой. — И то верно, — согласилась Астория. — Только чур, я первая спрашиваю! — и слизеринка выскочила из купе. Луна тут же надела браслет. — Когда Колин проснётся, — сказала она, — я сделаю ему другой. Этот совсем не подходит мальчикам. — Думаешь, он скоро очнётся? — я с надеждой посмотрела на равенкловку. — Я не думаю, я знаю. К нам заглянул Эрл. — Как твоя зверюга, Стивенсон? Не пакостит? — спросил он. — Нет, Грим хороший. Парень кивнул и убежал. Путешествие прошло как-то совсем тихо. Мыслями мы все ещё были дома. От платформы нас везли кареты. Луна сказала, что они не сами едут, в них запряжены фестралы. Я их не видела. Грим в карету не полез. Он крутился рядом, а потом бежал до Хогвартса и звонко лаял. Наверное, на невидимых фестралов. Карета остановилась и мы вышли. У входа стоял мистер Филч. Он сильно сутулился. Руки его покраснели, а тонкие губы чуть не посинели от холода. Я на ходу достала из сумки пакет. Хозяин маминой газеты всем сотрудникам на Рождество дарил подарки. Вот от такого подарка и был пакет. Пакет был с эмблемой «Харродс», так что я выпросила его себе.       Мистер Филч ворчал вслед приехавшим на предыдущей карете, когда на него налетел Грим. — И ты ещё наследишь тут, — нахмурился завхоз, но потрепал пса по холке. — Счастливого Рождества, мистер Филч, — я сунула ему в руки пакет — и светлого Йоля. Я быстро прошла внутрь, вслед за подругами. А мистер Филч остался. Продрогший, с посиневшими губами в ветхой мантии и с ярко-красным пакетом из «Хародс» в дрожащих от холода руках. Чуть дальше от входа обнаружилась профессор Макгонагал. — В Большой зал, проходите в Большой зал, — приговаривала она, кивая всем входящим студентам. — Здравствуйте, госпожа декан, — поздоровалась я. В Большом зале было жарко и шумно. Я расстегнула зимнюю мантию и прошла к столу Гриффиндора. При виде меня Рональд и Гарри Поттер вжали головы в плечи. Я полезла в сумку. — Читай и завидуй! — я легонько шлёпнула Уизли журналом по макушке. Мальчишки облегчённо выдохнули и рыжий тут же уткнулся в статью о турнире с разбором финальной партии и фото чемпиона. — И помни, Рональд, на его месте мог быть ты, — шепнула я ему на ухо и поспешила к подружкам. Я не увидела, как дёрнулся избранный и краешком губ улыбнулся Персиваль. Девочки уже сложили зимние мантии на краю лавки. Я скинула свою в общую кучу и достала собачьи миски. На столах уже была еда. Я положила Гриму пирог с почками. Подошедшая Тина налила ему воды. — Привет, мелкая, — сказала она, — спасибо тебе от мамы за шоколад. Она над этим «Тоблероном» прямо тряслась. — И тебе спасибо за сахарные перья. Моя сестрица умяла почти все! — мы рассмеялись и Тина пошла дальше. — А вы заметили, — зашептала Моника, — Грейнджер нет! Обычно она за Поттером с Уизли таскается, а сейчас её нет! — Может опаздывает, а может за каникулы так отъелась, что уже и не лезет, — хмыкнула Вероника. — Мне до неё дела нет, — отрезала я. — Она родителям пишет раз в два месяца, на каникулы не поехала, что о такой говорить? Лучше расскажите, кто как каникулы провёл, а то вы в другом купе ехали и я ничего не знаю. За болтовнёй мы прослушали о чём говорил директор. И приближение мистера Филча тоже пропустили. — А ну, иди-ка сюда, — он цапнул меня за руку и потащил в сторону выхода. Я и пискнуть не успела, а мы уже входили в кабинет завхоза. — Это что такое? — чуть не прошипел он, наклоняясь к самому моему лицу и тыча пальцем в яркий пакет «Харродс», что стоял у него на столе. — Подарок, — я растерялась. — Вам. Вы простите, это, наверное, слишком личное, я не должна была. Я сама вязала. Простите, пожалуйста. Я не хотела Вас обидеть, мистер Филч. Я же вижу, что Вы мёрзнете на всех этих сквозняках… Я строчила, как пулемёт, не смея поднять на него глаз. Вот же дурочка! Ведь мистер Филч и впрямь мог обидеться на такой дурацкий подарок. Если носки понравились дедушке и Ларри, это ж не значит, что они должны нравиться всем. И он мне не дедушка, ну как я могла быть такой бестактной. Слёзы сами брызнули из глаз. — Я не хотела, простите… — я шмыгала носом. — Чего не хотела? — Обидеть… — Чем обидеть? — прищурился он. — Что ты там навязала? — Носки, — я вновь шмыгнула носом — простите, пожалуйста, я заберу… — Я тебе заберу! — проворчал он. — Садись, давай. Ишь, сырость развела! Сейчас чаю попьём и ты мне всё расскажешь. — Так Вы не обиделись? — я наконец смогла на него посмотреть. — Скажешь тоже, — хмыкнул завхоз — оно просто непривычно как-то. Чаю хочешь? Я кивнула. Мистер Филч что-то пробормотал и перед ним появился домовик. Этот был как-то посимпатичнее Кричера. Домовик тут же захлопотал, сервируя стол. Мы молча пили чай. На лице мистера Филча было странное выражение. Будто у него разом все зубы заболели. Он кривился почище профессора Снейпа. — Так что там, — он кивнул на злополучный пакет — сама, говоришь, навязала? — Там носки из шерсти Грима, — я втянула голову в плечи — и пояс. Дедушке и дедушке Ларри носки понравились. Вот я и подумала… — Что ж по-твоему, старый сквиб только собачьих очёсок достоин? — да что ж у него с лицом? — Вот зря Вы так! — я приосанилась. — Между прочим, собачья шерсть считается лечебной. Греет получше любой овцы. И это мне бабушка Барбара посоветовала. Она говорит носки из такой шерсти и пояс хороши от ревматизма! Мистер Филч подавился чаем. Он откашлялся и замахал руками. — Барон! — позвал он громко. — Окажите любезность. Через пару секунд прямо над столом завис призрак факультета Слизерин. Призрачные капли крови закапали в вазочку с джемом. Я поёжилась. — Проведите девочку в её башню, Барон, — попросил мистер Филч. — Почему бы не попросить сэра Николоса?* — тут же попытался отвертеться призрак. — Гриффиндор под его покровительством. — Его этот мерзавец Пивз ни в кнат не ставит. А время позднее, того и гляди, опоздает. Кровавый Барон важно кивнул и выплыл сквозь дверь, не проверив, пойду ли я за ним. — Иди, шебутная, — мистер Филч кивнул на дверь. — И спасибо.       Я подскочила и хотела сбежать. Мне было немного не по себе. Мужчина тоже поднялся и неожиданно притянул меня к себе. Он погладил меня по голове, а я почувствовала, что на лоб мне упала капля. Мистер Филч подтолкнул меня к двери и поспешно отвернулся, вытирая глаза. Я вышла и до самой гостиной Гриффиндора не решалась стереть эту холодную слезу одинокого и несчастного человека. Призрак Кровавого Барона поджидал меня за дверью. Он кивнул мне и понёсся вперёд так быстро, что я с трудом за ним поспевала. У портрета Полной дамы призрак развернулся и исчез в стене. Я поняла, что не знаю пароль. До отбоя было всего полчаса, когда портрет отъехал в сторону, пропуская Оливера Вуда. — Ты чего здесь стоишь? — удивился он. — Пароль не знаю. — Ты уже скоро, как Лонгботтом будешь, — фыркнул Вуд. — Тот всё забывает, а ты и узнавать не стала. Я пожала плечами и прошла в гостиную. Там творился форменный бедлам. Я проскочила к лестницам и юркнула в спальню. Девочки болтали, раскладывая вещи. Грим лежал возле моей кровати. — Я забрала твою мантию, — Вероника кивнула на мою кровать. — Спасибо. — Что от тебя Филч хотел? — Поблагодарить за подарок. Девочки переглянулись и продолжили прерванный разговор, а я отправилась в душ. Засыпая, я вспомнила о пакете для Поттера. Но решила, что он никуда не денется и заснула с чистой совестью.       С утра всё завертелось. Мы со скрипом возвращались в привычную колею. После каникул вставать по утрам было сложно. Только я с Гримом поднимались затемно. И если в первое утро меня сопровождал Персиваль, то уже со второго — мы бегали одни. Профессор Синистра моему подарку обрадовалась и целую неделю щеголяла на обедах в Большом зале в новом кружевном воротничке. Из неохваченных вниманием у меня оставался один Поттер. Но я тянула время, не желая пересекаться с ним лишний раз. Почти неделю. Я бы и дальше искала предлог, чтоб с ним не встречаться, но девочки сказали, что Грейнджер должны выпустить из Больничного крыла. Отступать было некуда. Поэтому, после вечерней прогулки с собакой, я поплелась в гостиную факультета. Гарри обнаружился в углу, где играл с Рональдом в шахматы. — Поттер, — я подошла и мрачно уставилась на национального героя — на два слова. — Чего тебе, Стивенсон? — нахмурился мальчик. — Идём выйдем, дело есть. Я повернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь. Поттер поскакал следом. Недалеко от входа в гостиную я приметила небольшую нишу. К ней мы и отправились. — Это тебе, — я достала из верной сумки пакет и сунула ничего не понимающему Избранному. — Мне от тебя ничего не надо, — надулся мальчик, убирая руки за спину. — Это не от меня, а от твоих родных, — я почувствовала раздражение. — Меня только передать попросили. — Каких родных? — удивился он. — У меня никого нет. — Как нет? — не поняла я. — А как же тётя, дядя, Дадли, в конце концов? — А, — он зло усмехнулся, — от этих. Мне от них ничего не надо. Хватит, чтоб и за это меня потом попрекали? Благодарю покорно! — Они больше не будут! — ляпнула я. — А пусть попробуют, — его ноздри раздувались от гнева, — пусть только попробуют! Тогда Дадли одним хвостом не отделается. — Что?! — я почувствовала, что закипаю. — Что ты сказал, свинья неблагодарная? — Что слышала! — заорал он. — Как? Как ты можешь быть такой скотиной, Поттер? Это твой кузен! — Который использовал меня в качестве боксёрской груши! — А ты бросил их на маяке! И брата оставил заколдованным! В общем, можно сказать, вы — квиты, — неожиданно успокоившись, резюмировала я. — Никогда их не прощу! — не унимался Избранный. — А они тебя простили, — пробормотала я. — Простили? — взъярился мальчик. — Они? Меня? Я-то что им сделал? — Ты дебил, Поттер? — участливо поинтересовалась я. — Смотри, ты — сильный волшебник, а это значит, что у тебя были магические выбросы. Как по-твоему простые люди могли справиться с последствиями? — Я ничего такого не делал, — нахохлился он. — Знаешь, я сейчас даже не буду говорить, сколько стоит поменять всю проводку в доме восемнадцать раз, — я упёрла руки в бока, — а о том, что тётя Петунья скрывает шрамы на руках, которые оставили летающие ножи — буду. — Я этого не помню, — он хмурился. — А она помнит. — Всё равно, пусть подавятся своими подарками, — мальчик развернулся, чтобы уйти. — Точно дедушка говорит, яблоко от яблони недалеко падает. Ты такой же, как твои родители. — Да что ты знаешь о моих родителях! — Мальчик-Который-Выжил резко выдохнул, возвращаясь. — Ничего хорошего! — Они были героями, понятно? И защищали таких, как ты, маглорождённых! — Ах, таких, как я? — я сняла очки и вдохнула поглубже. — Готов узнать правду, Герой? Твой маглолюбивый папенька-козёл на пару со своим лучшим другом испортили свадьбу тёти Петуньи и дяди Вернона! — Чем? Сожрали вперёд этого моржа свадебный торт? — Превратили всех гостей и жениха в лягушек и жаб! И заставили тётю Петунью их целовать! Пацан стоял пару секунд, а потом засмеялся. Но взглянув на меня — замолчал и сделал виноватую моську. — Я не знал, — буркнул он. — А ещё ты не знал, что принудительная трансфигурация — это больно! Не веришь — попрошу Девона, он тебя быстро в жабу превратит. Скачи потом, ищи, кто тебя поцелует. На Избранного может очередь стоит, а простую жабу целовать никто и не захочет. Так что твой папа — защитник маглорождённых и простых людей только на словах. Это не значит, что он не любил тебя, но он совершенно точно не рыцарь без страха и упрёка. — Ладно, дай сюда, — он выхватил пакет у меня из рук, — спасибо, Стивенсон. И — мальчик криво усмехнулся, — спасибо, что про маму ничего плохого не сказала.  — Так ты не спрашивал, — я пожала плечами. — Могу себе представить, что тебе тётка напела. Она маму ненавидела, потому что завидовала ей! — Чему там было завидовать? — хмыкнула я. — И вообще, не начинай лучше! У тебя от информации об отце сейчас мозг взорвётся и меня забрызгает. А уж про маменьку твою, если я начну рассказывать, то Англия может лишиться своего Героя — помрёшь от разрыва шаблона. — Замнём, — прищурился Гарри. — Замнём, — согласилась я. — И ещё одно, Поттер, Дурсли — под моей защитой. — Ну-ну, — хмыкнул он, — а что в пакете? — Термобельё. Чтоб ты не мёрз. Синий же ходишь. — Ты заглядывала? — мальчик покраснел. — Ещё чего! — я задрала нос. — Это ж не Дадлины трусы с Винни-Пухом. Чего тут смотреть. Мы рассмеялись и в гостиную вернулись вполне довольные друг другом.       Грейнджер действительно выпустили из Больничного крыла уже на следующий день. В гостиной её нудный голос время от времени перекрывал даже смех близнецов Уизли и вопли Анджелины Джонсон. Мы быстро привыкли к школе после возвращения и жизнь стала такой же тоскливой, как до каникул. Я гуляла с Гримом, потом шла на завтрак, после завтрака отдавала пса мистеру Филчу и шла на занятия. После второго урока был обед, потом ещё два урока, библиотека и Больничное крыло до ужина. Мы с мистером Филчем по-прежнему проведывали миссис Норрис и мальчиков. Там я писала письма домой и беседовала с мистером Филчем. В общем, было довольно тоскливо и немного скучно.       Исследовательский кружок, не имея возможности собираться, занялся новым развлечением. Чистокровные искали вассалов. Переговоры шли между искателями и потенциальными подопечными. Вокруг меня, как не очень голодные акулы, нарезали круги Вуд и Флинт. Неужели девочки не рассказали, что я уже обзавелась патроном? Первым не выдержал Оливер. Он прижал меня к стене, когда я выходила с обеда. — Значит, нашла себе защитничка, да, Стивенсон? — навис надо мной капитан факультетской сборной по квиддичу. — Он сам нашёлся, — буркнула я, — а что? — Кто эта пронырливая зараза? — рыкнул парень. — Не скажу! — я задрала нос — Патрон не велел. — Он в школе? — Да! Ой! — я вскрикнула от боли и высунула язык. На языке вскочил маленький, но ужасно болючий прыщик. — Грязнокровка получила первый в своей жизни магический откат, — пропел проходящий мимо Малфой. Идущие следом Крэбб и Гойл противно загоготали. Я всхлипнула. Язык, будто иглой пронзили. — Олли, ты придурок! — вынес вердикт Маркус. — Ну, сам бы подумал, откуда грхм, маглорождённой ещё найти покровителя? Они ж кроме Косой и Хога нигде не бывают!       Я уже рыдала в голос, высунув язык. Парни поволокли меня к мадам Помфри. По дороге они переругивались и рявкали на меня, чтоб язык случайно в рот не сунула. Прыщ болел немилосердно. Мадам Помфри меня осмотрела, повздыхала и оставила в Больничном крыле. Она выдала мне пижаму и велела переодеваться. Потом сунула голову в камин. — Северус, будь добр, зайди в Больничное крыло. У меня экстренный случай, а в Мунго отправлять сам знаешь, только если угроза для жизни. Что ответил профессор Снейп, я не слушала. Всхлипывая, переоделась в пижаму и села на кровать. Один раз я язык даже зацепила случайно и натурально взвыла от боли. Мадам Помфри отодвинула ширму, покачала головой и накапала на прыщик какого-то зелья. — Это заморозка, — пояснила медсестра, — сейчас выпьешь зелье сна без сновидений и поспишь.       Она ловко влила в меня противное на вкус зелье и уложила в кровать, заботливо подоткнув одеялко. Проснулась я ночью. Было темно. Одеяло сползло и я замёрзла. Язык задервенел. Больно не было, но с языком наружу мне было как минимум неудобно. Я долго ворочалась в холодной постели, хотя под утро всё же уснула.       Мадам Помфри разбудила меня, накормила бульоном, накапала на прыщ зелье и отправила на занятия. Честно говоря, я совсем не поняла, зачем она это сделала. Говорить я толком не могла, потому заклинания у меня не получались. Ещё и все встречные пальцами тыкали. То тут, то там слышались смешки. Я вздохнула. Неприятно, конечно, но что поделаешь. Хорошо ещё, что я успела сказать одно коротенькое «да». Даже представить страшно, как бы меня посыпало, если б я ещё что сболтнула. На Трансфигурации наш декан освободила меня от практики. Не имея возможности нормально выговорить заклинание, мне нечего было и пытаться справиться с заданием. К счастью, прыщик исчез уже к обеду и я смогла нормально поесть. На Чарах я уже вовсю пыталась освоить новое заклинание. Не то, чтоб у меня сильно получалось, но я была рада, что могу нормально говорить.       Девон сдержал данное до каникул слово и притащил меня к профессору Флитвику. Сдавать экзамен по Чарам в индивидуальном порядке. Мне нужно было явить профессору Флитвику владение бытовыми чарами. Честно говоря, я очень волновалась. Одно дело вязать у камина, среди друзей, а другое — экзамен. Декан воронов был сама доброта и понимание. Он взмахом палочки трансфигурировал из парт пару кресел и чайный столик. — Можете приступать, мисс Стивенсон, — улыбнулся он мне и отсалютовал чашкой с чаем, которая появилась в его руках.       Я достала клубки, спицы, крючок. Сначала я взяла палочку, чётко, нараспев произнесла и вычертила рисунок заклинания. Спицы дрогнули. Я схватилась за крючок и спешно провязала столбик. Спицы чуть приподнялись над столом. Я сделала три воздушные петли. Спицы нехотя провязали петлю. Я довязывала третий ряд, когда спицы окончили первый. Дальше пошло полегче. За час с небольшим я довязала манжет, а разогнавшиеся спицы — почти целый носок. Спицы упали на стол, я аккуратно взяла их и окончила носок. Не знаю почему, но набирать петли и оканчивать вязание мне всегда приходилось вручную. В глазах потемнело. Профессор сунул мне в руки чашку. — Пейте, Вирджиния! — мягко сказал он. — Признаться, я даже не ожидал. Бытовые чары не слишком затратны по вложению сил, но требуют изрядной концентрации. Вы отлично справились. Я бы поставил Вам «Превосходно» за экзамен. Если Вы выполните два условия. — Какие? — вкуснейший чай, буквально возвращал меня к жизни. — Во-первых, Вы продолжите также прилежно работать на моих занятиях, — улыбнулся он. Я усиленно закивала. И в мыслях не было пропускать или отлынивать. — Во-вторых, — профессор улыбнулся — я бы хотел получить эту пару носков, когда второй будет готов.       Мы рассмеялись. Я вздохнула с облегчением. Танцующие ананасы больше не будут являться ко мне в страшных снах.       Девон пошел провожать меня до башни. Я благодарила его за помощь, он отшучивался, Грим скакал вокруг нас. Идиллия. — Ладно, мелкая, — остановился равенкловец, — тут до вашей гостиной один поворот и коридор. Дойдёшь сама? А то мне ещё патрулировать. — Конечно дойду!       Мы с псом поскакали по коридору. Ну, т.е. я натурально скакала на одной ножке. От радости. Прямо камень с души упал. Даже не подозревала, что так беспокоилась из-за экзамена. Так что я прыгала, Грим прыгал, я уж совсем было решилась ещё и спеть, но тут мой хвостатый друг остановился и зарычал. — Грим, ну, Грим, ты чего? — я погладила его. Под моими руками шерсть на загривке встопорщилась и зашевелилась. Пёс оскалил клыки и завыл так, что мне стало не по себе. — Нет! — завизжал кто-то из-за угла. — Нет, только не она! Её нельзя! И собаку! Я же говорила!       Я узнала этот голос. Раненой баньши выла Джиневра Уизли. "Её нельзя"? Значит миссис Норрис, наш Колин и Джастин сейчас в больничном крыле из-за неё? Я зарычала не хуже Грима и завернула за угол. В два прыжка я догнала улепётывающую однокурсницу и повалила её на пол, дёрнув за волосы. — Ты! — взревела я, наматывая её лохмы на кулак и приложив её лбом о каменные плиты. — За Колина, за миссис Норрис, за Джастина! — приговаривала я, пока била её головой. — Я не виновата, — захныкала девочка. — Опять? Ты опять не виновата? — я была в бешенстве. — А кто виноват? — Полагаю, что я, — сложив руки на груди, над нами стоял взрослый парень с гербом слизерина и значком старосты. — Ага, так я и поверила — заорала я, — ещё скажи и в прошлый раз ты был виноват! — В какой «прошлый»? — он рывком поднял нас на ноги. Я оглянулась на Джиневру. Если б не победный блеск в её глазах, то я бы могла ляпнуть лишнего. — В тот самый! — рявкнула я. — Ах, да, — он улыбнулся — недельки с принцессами. Нет, это была целиком и полностью инициатива моей маленькой подружки. При этих его словах бледные щеки Уизли вспыхнули румянцем. — Мне всё равно, как вы двое это сделали, но расколдуйте моих друзей! И Джастина. — Неужели ты дружишь с этой старой облезлой кошкой? — как же обаятельно он улыбается. — И с мальчиками, — я просто не смогла не улыбнуться ему в ответ. — Но как же мы это сделаем? — удивился юноша и даже всплеснул руками. — Это же страшная тёмная магия! — Пф, — фыркнула я — смогли заколдовать, сможете и расколдовать. — Не всё так просто, — он чуть нахмурился и коснулся лба Джиневры. Девочка осела на пол. — Это не чары, маленькая отважная гриффиндорка. — А что? — прищурилась я. — Ты, правда, хочешь это знать? — что-то его улыбка уже не кажется мне такой милой. Я кивнула и парень натурально зашипел. Я смотрела на него, как завороженная. И только сейчас поняла, что он — не настоящий. Призрак. Только гораздо плотнее и ярче. Даже полтергейст на его фоне потеряется. Где-то, совсем рядом послышался шорох. Очень громкий шорох. А на странного призрачного парня бросился Грим. Он притаился за доспехами, пока я лупила Уизли, а сейчас показался. Мой пёс каким-то образом свалил его с ног и злобно рычал, скаля клыки. — Закрой глаза! — закричал призрачный слизеринец — Закрой немедленно глаза, бешенная! — И снова зашипел. — Будь добра, — его голос чуть дрожал, — убери своё чудовище.       Я открыла глаза и икнула. И даже села. Рядом с обмякшей однокурсницей. Потому что в коридоре появилась огроменная змея. — Это василиск. Я приказал тебя не трогать, — чуть истерично сообщил юноша. — Забери его. — Грим, — пискнула я, — ко мне. Хороший мальчик. Пёс щёлкнул челюстями у горла призрака и потрусил ко мне. Он казался сгустком тьмы с горящими угольями вместо глаз. — Как же я вас с Уизли сейчас ненавижу! — поведала я призраку, чуть не плача. — Что теперь с его шерстью делать? Как его успокоить? — Ты странная, — он сел, потирая грудь. — Откуда у тебя Грим, грязнокровка? — От верблюда! — огрызнулась я. — Я же не спрашиваю, откуда у тебя василиск. Тот, как понял и сунул в коридор голову. Глаза его были закрыты плёнкой. Парень встал и почесал ему нос. — Ты дашь мне клятву, грязнокровка, что никому не расскажешь обо мне. — За это ты всех расколдуешь? — Вряд ли. Им всего-то нужен эликсир. Он дорогой, так что я ничем не могу помочь. — Жадина! — я скрипнула зубами — Даже я знаю, что яд василиска — дорогой ингредиент. Продай две колбы и оживи всех. Ещё и останется. — Продать яд? — он хмыкнул и стал прозрачнее — Неплохая мысль. Только на острове меня тут же заметут. — Продай на континенте, — я пожала плечами. — Я подумаю. Клянись. — А если не поклянусь, то что? — Василиск не оставит от тебя и косточек. — А Грим от тебя и клочка эктоплазмы! — Что ж, наши чудовища стоят друг друга, — он задумался. — Хорошо! Я Том Марволо Реддл клянусь достать эликсир и оживить кошку и двух мальчиков в течении месяца. — Я Вирджиния Стивенсон клянусь не рассказывать никому о Томе Марволо Реддле и василиске в ближайший месяц и после, если Том Марволо Реддл сдержит слово и расколдует миссис Норрис, Колина Криви и Джастина со второго курса. Ни словом, ни делом, ни письмом, ни мыслью. Да будет так. Призрак хмыкнул. — Забирай малютку Джинни и проваливай, — он развернулся, зашипел и они с василиском скрылись в коридоре. — Хорошенькое дело, ему легко говорить, — пробурчала я, — а мне теперь эту тушу в гостиную переть.       Я обошла вокруг лежащей девочки. Немного подумав, я ухватила её за мантию и потащила. До нашей гостиной вроде недалеко, дойду. Должна дойти. Всё бы ничего, но у меня появились две проблемы. Во-первых, Грим всё ещё выглядит, как форменное исчадье ада. Показаться с ним кому-то и его у меня заберут. Во-вторых, похоже, у меня адреналиновый отходняк и истерика. Меня била крупная дрожь и держалась я на остатках силы воли. Мне повезло. Едва я завернула за угол, как столкнулась нос к носу с Персивалем. Точнее, носом я ему чуть не в живот упёрлась. — Что здесь происходит? — зашипел староста, не хуже василиска. — Я нашла её в коридоре, — всхлипнула я, села на пол и завыла. Уизли подхватил сестру на руки, а я закрыла своего пса полами мантии. Сколько мы так просидели в обнимку с Гримом я не знаю. Меня трясло, слёзы катились по щекам. Пёс слизывал их и поскуливал. Я гладила его и подвывала. — Всё хорошо! Всё хорошо, слышишь? — Персиваль поднял меня на ноги, обнял и гладил по голове. — Спасибо тебе, если б не ты, я б не знаю, что с ней было. Я признаю долг за сестру, Вирджиния Стивенсон. Он обнимал меня, пока я окончательно не успокоилась. И, похоже, пока он не успокоился сам. * - я знаю, что призрак сэра Николаса пострадал вместе с Джастином, но пусть в моей версии Джастин был с Толстым Монахом.