Разлепив тяжелые ото сна веки, Тэхен понял, что он в своей комнате. Устало потянувшись, начал искать мобильник, благо, тот нашёлся в кармане джинс наполовину разряженый.
4:40 am
Красноволосый даже не понимает, чего его организму не хватает, чтобы нормально спать. Но раз уж сна ни в одном глазу, то Тэхен медленно и с ленцой поднимается, бредя в душ, потому что проснулся он, собственно, в холодном липком и неприятном поту. Снилось ему невообразимая несусветица, якобы к нему Чонгук приходил, да.
Мёртвый.
Стоило ему только встать под ледяную воду, то Тэ понял, что это не было сном, о чем говорили
царапины на плечах. Глубоко выдыхает. Кажется, он готов кричать в голос, потому что хочется вернуть его вместе с тем счастливым временем. Парень безразлично закрывает воду и с отсутствующим видом выходит, заворачиваясь в "вафельное" полотенце, ставит мобильный на зарядку. До смены в морге ещё два с лишним часа, значит, на сборы в дорогу у него есть чуть меньше сорока минут. Идеально(нет).
С волос все ещё капает вода, когда он натягивает на тощее тело кремовый свитер. Ким уже привык выходить на улицу с невысохшей головой, к ледяному душу тоже привык. Тэхен надевает чёрную кепку, джинсовку, хватает рюкзак, в котором только ключи, кошелёк, бутылка воды и таблетки. На пороге он прощается не с домом, а как привык – с Чонгуком, кладя телефон в карман джинсовки.
—Ты знаешь, – голос набатом отскакивает от пустых стен. — я скоро вернусь. Это работа, Куки.
На свою рутину он давно ходит пешком. Машину ему пришлось продать, ради Чона. Даже ветер не отрезвлял больную голову. Но ему давно плевать.
На работе его встречает бодрый Джин.
—Доброго тебе утра, Тэхен-и, – и вот на лице старшего дежурная улыбка. Парень бы не назвал это утро добрым, особенно для судебно–медицинского морга Дэгу. "Интересно, откуда у Сокджин-хёна столько сил?" — подвезти тебя сегодня домой после смены? – "Хм".
—Но, – голосовые связки напряглись. — разве ты не задерживаешься сегодня? – старший тут же ласково качает головой.
—Нет, не остаюсь сегодня, хочу домой раньше.
И от его улыбки
хочется повесить себя. Но Тэ смирился, что всех, кроме него самого, похороны особо не коснулись. По этой причине продолжает влачить существование.
Дальше для красноволосого день проходит в обычном штатном режиме, нормальное поступление мёртвых, обыск, заключения, которые Тэхен устал выписывать аккуратным почерком. Каких только трупов он не видел за то время, пока работает здесь.
Джин действительно довез Тэ до дома, хотя идти меньше часа. В благодарность, хоть какую-то, Ким решил угостить друга. Раньше он любил чай, у него осталась огромная коллекция зелёного в шкафу на кухне.
—Проходи, – усталый (впрочем как всегда) он пропустил блондина в квартиру. — какой чай тебе нравится?
Он открывает шкаф, смотря как будто сквозь старшего. Слёзы так просятся на глаза. Ведь шесть лет назад он спросил тоже самое при встрече с Чонгуком.
—Без ума от каркаде и жасминового зелёного.
Они довольно долго пьют чай, точнее, Тэ сидит над чашкой, чай в которой совсем давно остыл, даже не притрагивался.
—Думаю, что поеду.
На этом все добрые сюрпризы жизни подошли к концу, и она стала бить по едва затянувшимся шрамам.
—А, Тэ, что у тебя в этой комнате? – Тэхен обреченно вздрогнул, обнажая свою растерянность и острый страх.
—Это...
—Можно посмотреть?..
—Нет!
Он испугался собственного, но не похожего на свой, голоса. Было очевидно поздно, — дверь открыта. А на кровати сидит Гук вполоборота, смотрит на Тэ выжидающе.
Внутри него обрывается все, и рвет эмоции с крепких, казалось недавно, цепей. Тэхен моментально срывается в истерику, после минутного взгляда на Гука. Джин же с огромным переживанием подхватывает слабое тело.
—Тэ, что происходит?..
А красноволосый до боли впивается ногтями в ладони, хрипя, по щекам катятся кристальные слёзы, в глазах лопнула пара капилляров. Когда же Чон заговорил, то Тэхен начал вырываться, оседать на пол, только то, что его держал блондин сильно мешало.
—Пожалуйста, Тэхен-и...
—Там Чон... Чонгук... нет...
—Но его там нет, комната пустая, Тэ.
Джин, недоумевая, поражался и крепко держал истерившего Тэхена, захлопывая дверь. Вой младшего был каким-то болезненно—нечеловеческим.
—Чон... гук...
Тэхен успокаивается только, когда выбившись из всех сил, теряет сознание. Сокджин же оставляет записку, позаботившись, перед уходом, о младшем, уложив его в постель.
Чонгук во сне Тэхена невесело причитает и глядит из-под чёлки странно горько.
