Vagos.

      Тэхен в первый раз за последнее время чувствует эту, крайне неприятную, тяжесть вины. За утро на смене он изгрыз себя всего насквозь. Он думает о том, что скажет Сокджину в оправдание, как можно было свести все в шутку, но прекрасно знает, что не получится.       За такими тяжкими мыслями он не сразу замечает, как кто–то над ним склонился. —Над чем задумался?       Отрицательно качая головой, не удосуживаясь даже посмотреть на гостя морга, Ким прошёл до шкафа с регистрационным о смерти. —Кого привёз?       Парень с волосами цвета аквамарина, или, скорее, мяты, такой ранней, только распустившейся, всегда сравнивал Тэ, присел на стул рядом с рабочим столом, поодаль от железной кушетки. —Девушка, вроде самоубийство, родственники наотрез отказались от вскрытия, – "Ну, мне это и без тебя начальство передаст". – мне занести её сюда?       Он отвечает холодно, до ужаса спокойно. —Да, я займусь ей, надеюсь, она целая? —Целая, расчлененки нет, – гость дерзко ухмыляется, медленно покидая кабинет, идя за трупом, а Тэхен только фыркает.       Когда девушку уложили на рабочую поверхность, мятноволосый улыбается. —Красивая, даже если мертвая. Ладно, я заберу её, – многозначительный взгляд на часы. – в шесть.       Тэ только и ждал остаться с трупом один на один. —Юнги, вали уже. —Как скажешь, принцесса, – он гаденько улыбается и уходит. Ни один мускул на бледном, точно мертвом лице Тэхена не дрогнул.       Красноволосый осматривает тело. Девушке на вид нет двадцати. Ким скривился, ведь она возраста Чонгука. Повреждений и впрямь нет, кроме синюшного следа веревки на шее. Он глубоко вздыхает, когда делает формалиновую маску, придавая коже относительно здоровый розоватый цвет. По плану того, что оплатили родственники – гримируются руки, лицо и декольте усопшей.       Далее обыденно приступает к гриму. Тэхен наносит на открытые участки кожи трупа плотный слой аэрокосметики, придавая выражению лица умиротворенный вид, сверяясь с переданной фотографией, подкрашивая веки, устраняя небольшие морщинки на лбу, невольно вспоминая, как он точно также гримировал Чона. И в сердце причинно колет.       Как бережно наносит тональные средства на его шею, которую любил обнимать руками, запястья, которые держал, боясь поскользнуться, лицо, стараясь сохранить его невероятную красоту, делая родинку под губой чуть ярче.       Вспомнил, как его привезли, точнее безжизненное тело, оболочку. И Тэхен смотрел в пустые аспидные глаза, искры в которых никогда больше не будет. Как истерика и осознание накрыли его во время похорон, когда друзья Чона оттаскивали его от гроба, что погружали в могилу. Как ему хотелось лечь рядом, обнять и умереть с ним. И как он подарил Чонгуку последний поцелуй.       Сейчас Тэхен, закрыв глаза, подхватывает чужие обветренные холодные губы девушки Чонгука, целуя и слизывая языком с них Смерть, растворяясь, а после отстраняясь, смаргивая слёзы, гримируя последние детали, ровняя тон кожи на месте следа веревки, готовясь передать тело на захоронение.       Юнги же, как и сказал, вернулся к шести. Сам грим занял у Тэ целых два часа. За это время он вымотался, а подступающие слёзы норовили захлестнуть. В горле пересыхает слишком быстро, когда Мин касается его волос, мягко и полюбовно говоря, что он рядом.       Когда остался совсем один за пол часа до конца смены, то бежит в туалет, где его болезненно рвет. Вина заполняет и топит в себе. Тэхен думает, что лучше было бы уволиться. Мысли мешают жить. Ему стыдно перед всеми: перед Джином за истерику, перед Юнги за резкость и безразличие.

Перед Чонгуком. За смерть.

Тоскливо, одиноко и стыдно за собственное нежелание жить. Без Чона он как разбившийся внутри, сломанный брак. Наверное, думает Тэ, сейчас выглядит ещё отвратительней: сидит на полу в туалете, вытирая ладонью слёзы, капающие с покрасневших щёк, кашляя от горечи во рту, весь дрожа. Слабак.       Уходит со смены, приведя себя немного в порядок, отдавая ключи от кабинета на вахту, – дальше ночной санитар, слабо передвигая потяжелевшими ногами. Красноволосый старался оттянуть момент прихода в квартиру, но у судьбы другие планы.       Плавно закрывая дверь, Ким вновь смотрит на себя в зеркало: ужас, да и только, мешки под глазами и цвет кожи, как у тех трупов, что он принимает. Но страшнее всего то, что за спиной парня, сложив руки на груди, стоит Чонгук, жутко недовольный, даже злой. —Хён, зачем? – у него зрачки сужаются. —Что "зачем"? – тут Чон буквально впечатывает Тэ в стену. —Зачем ты её поцеловал? – старшего озаряяет, и на лице проскальзывает вина, от чего взгляд напротив смягчается. –Твои губы принадлежат мне даже после моей смерти. И целовать их могу только я.       А Тэхен чувствует, как губа под чужими зубами лопается и кровит, но с жадностью отвечает на поцелуй, вкуса той самой холодной трупной Смерти.