Vagos.

      Тэхен просыпается очень резко, как от кошмара. Смотря на время, парень в панике подрывается. "Чертов будильник, какого он не сработал?". Хаотично умываясь, Тэ вдруг понимает, потом медленно проверяет дату, неприлично выругиваясь. Выходной. Сегодня нет смены. Он усмехается собственной глупости. Идя на кухню, красноволосый поправляет сползающую домашнюю футболку, находя контакт "Пусанская плюшка", набирая сообщение, кусая лопнувшую губу. "Чимин? Не спишь?" 7:39am "Привет, Тэ. Нет, едва вернулся домой со смены, что–то случилось?" 7:40am "Просто Чонгук приходит слишком часто в последнее время." 7:43am Парень долго думает, но все же ставит воду в чайнике. "Ох, это не хорошо, хочешь приехать ко мне сейчас?" 7:45am Он только морщится, набирая ответ. "Но разве ты не устал с работы?" 7:54am "Все в порядке, жду у себя через час." 7:56am       И Тэхен понял, что ему нет спасения от лучшего друга, начиная собираться, на ходу забывая о подогретой воде в чайнике и о баночке чая, что открытая осталась стоять в тишине квартиры.       В метро Тэ сильнее надвигает маску на лицо, потому что со временем его начал дико раздражать любой общественный транспорт и люди в принципе. Но вместе с этим Ким боялся потерять себя. Хотя к чему это он... Потерял, когда Чон умер.       Спустя еще двадцать долгих минут он стоит на пороге квартиры Пака, несколько раз стуча. Он единственный, кто никогда не звонит в дверной звонок, просто из принципа. А затем толкает открытую дверь внутрь, входя совсем уж тихо, будто как призрак собственной жизни.       По знакомой панельной маленькой квартире гуляет приятный аромат кофе. Тэхен скидывая обувь, вешая легкое пальто на крючок, проскальзывает в непросторную кухоньку. Его встречает взглядом довольно бодрый русоволосый парень в слишком уж домашней рубашке и спортивках, блаженно потягивая кофе. —Тэ, – Мягкая улыбка коснулась губ. –я так рад тебя видеть. —Я тебя тоже, Чимин-и. – садясь за стол, красноволосый треплет старшего по голове. –Как с твоей работой? —Все стабильно, нет никаких изменений. Будешь кофе? – он сглотнул вязкую слюну, стараясь держать себя в руках. —Есть что покрепче? Чимин лишь, сжав губы в полоску, понимающе кивнул. —Где–то была бутылка вина, я уже давно не пил.       Друг выудил спиртное из, скрытого фланелевым концом шторы, цветастого пакета. Наверное, Тэхен бы радовался возможности посидеть так с ним, но недавние события давили на горло, лишая всего энтузиазма. —Так вот, – красноволосый глубоко вздохнул, чтобы начать. —Чонгук приходит ко мне несколько дней подряд... –ужас вот–вот накроет его с головой, поэтому он делает глоток из бокала, любезно поданого Паком. —И что он делает, когда... –Чим замялся, проглатывая смятение. – когда приходит к тебе? – Крутит прядь волос, присматриваясь в другую сторону, лишь бы не видеть такого поломанного Тэ. —Он ревнует, но... не как раньше, гораздо сильнее и это, хм, было похоже спланировано, как будто он знал, когда приходить? – скорее парень размышлял вслух, нежели давал точности. Чимин слишком резко, судя по всему, повернулся к другу, смотря серьезно. —Тэхен. Ты ведь понимаешь, – на этих словах он будто почувствовал неладное, – что это звучит максимально... – и не зря, "Наивный"–звучит в голове, – глупо? Мы ведь были на похоронах Гука, и все знаем, что он мертв, – красноволосый предельно хмурит лицо, метнув немногозначительный взгляд. – знаешь, я хотел сказать... —Совсем не это. – Перебивает его Тэ, –Я догадываюсь, что. Но ты же прекрасно знаешь, каков будет ответ, – он повысил голос, потому что страх сковывает и давит, а обреченность кидает из крайности в крайность. – Я в курсе, что Чонгук умер. Но я не могу оставить его...       Недолго они посидели в тишине, нарушаемой лишь глотками из бокалов. Наконец, Чимин медленно отставил полусухое, обнимая поникшего друга. —Тэхен, тебе нужно сходить на прием к тому психиатру, что я нашел. Ужасно признавать, но вдруг это поможет? Что, если ему удастся изменить тебя? – Ким выворачивается из объятий. —Но что, если я не хочу меняться?! – теперь Чимин смотрит на того отрешенно, глотая спиртное практически залпом. Но красноволосый немного остыл, придвигаясь ближе. —Минни... Прости, я погорячился... – Но Пак даже не обратил внимание , тогда его друг дернул пальцами рук, тяжело вздыхая. –Хорошо, я пойду к доктору Киму, – на этих словах Чимин заинтересованно глянул в сторону. –Только, если ты пойдешь со мной. – выделяя каждое слово, просит Тэ. — Как на счет завтра? Русоволосый долго думает, "Вероятно, не хочет?". —Не думаю, что смогу завтра... Но, возможно, с тобой может сходить Сокджин–хён? Завтра у меня смена в день на второй работе, – Виновато смотрит Чим. – только обещай мне. – Тэхен мнется, пытаясь взять себя в руки. —Хорошо. Обещаю.       Младший пробыл у Чимина до вечера, но в основном просто лежал и разговаривал с ним. Это уже давно стало лично его проблемой, если не было ей с самого начала. Никогда никого нельзя вмешивать в сугубо свои дела, так думал Тэхен. Ведь больные люди никогда вслух, даже непосредственно себе не признаются, что они больны. Желания нездоровых часто заоблачные, они всё время осуждают себя за состояние, за то, что они не такие, как все окружающие.       Тэхен не хочет показывать свою слабость перед всеми. Особенно перед Джин–хёном, это верно коснется работы. Мысли у Кима тяжелые и вязкие, заполняющие разум. Чонгук бы обязательно помог. Встретил бы, идущую по темнеющим переулкам, одинокую чуть сгорбленную фигуру, обнял, прижав к себе плотнее, взял за холодную руку, даря тепло.       Но парень добирается до квартиры сам, грея ладони дыханием, но не согреваясь совсем. Внутри него такой же холод и метель, стремящаяся превратить Тэхена в кусок льда.       Зашел внутрь он уже весь продрогший, хотя на улице тепло, даже снег не идет, а ему кажется, что зима. Вечная зима с момента начала одиночества.       И тогда он скидывает дергано резко верхнюю одежду, проходя в комнату, хаотично бегая глазами, в которых застыла растерянность. —Я делаю что–то не так? – Ему хотелось, чтобы слышал один Гук. –Мне страшно идти к нему, он может забрать тебя у меня. Сказать, что ты не существуешь и вбить мне это в голову. Но я так не хочу, Чонгу-у-ук... Приступ истерии никак не освобождает Кима почти до утра. Он уснул, когда рассвело. И лишь темный силуэт накрывает одеялом, беспокойно мечущегося по кровати, Тэхена. Ведь Чонгук волновался о нем всегда. Даже после смерти.