Human

В раковину шумно стекала вода, создавая впечатление, что ванная была занята не зря. Роджер смотрел на себя в грязное зеркало, упершись ладонями в раковину. Он вертел головой в разные стороны, вытягивал шею, чтобы получше рассмотреть то, что ему так сильно не нравилось. Его кожа была достаточно устойчивой к повреждениям, чтобы этот космос быстро зажил, растворился, схлопнулся, но пока придётся терпеть эту плохую картину бездарного художника. Засосы расползались от шеи к плечам, текли по ключицам. Не любящие, холодные, уродливые отметины минутной пьяной страсти. В глубине квартиры хлопнула дверь. Горе-художник наконец понял намёк, и покинул место, где ему больше не рады, не оставив за собой даже имени. Роджер прикрыл глаза и с облегчением выдохнул. Боясь за водные ресурсы планеты он закрыл кран. Во всем доме теперь остались только тишина, Роджер, и его недовольное отражение. Пора переставать давать мужикам за выпивку и масляный комплимент глазам, мрачно подумал Родж, и присел на край ржавой ванны. Каждый раз, когда он приходил в бар, чувствуя себя на шестёрочку, к нему подкатывал какой-нибудь до боли смазливый красавчик, и, думая, что он такой уникальный поэт, сочинял на ходу какую-то белиберду про «туманные, опасные, страстные голубые глаза, которые я просто не смог упустить», и его шкала снижалась до двойки. Сахарные комплименты, бокал-другой тёмного пива, рука на талии. Ложное ощущение нужности. В таких местах никто никому был не нужен. Приводя одного за другим таких ловеласов в свою кровать, он начал стирать постельное белье чаще. После особенно нахальных джентльменов, он предпочитал белье выбрасывать. Жаль, грязного себя нельзя было так просто выбросить. Часовой душ, постоянно истощающиеся запасы мыла. Волосы, наверное, скоро начнут отваливаться от частого мытья. А что поделаешь, когда страстные любовники на час не слушали его шипение, и хватали его за длинные обесцвеченные пряди. Стричься ради них не хотелось. Должно же было в Роджере остаться хоть что-то, что нравилось ему самому. Роджер вышел из ванны, потирая одной рукой лицо. В спальне пахло перегаром. Привычный аромат, но сегодня от него как-то особенно тошнило. Открытое окно объявило, что ещё даже не наступило утро. Обрадовавшись появившимся нескольким часам покоя до того, как будильник назойливо заставит идти на занятия, Роджер быстро, привычно, отрепетировано поменял постельное белье, и рухнул в кровать. Его окружил запах стирального порошка. Он перевернулся лицом в подушку, в надежде, что этот запах очистит и его тоже. Очередной тревожный сон захватил его уставшее сознание в свои неуютные объятия.

***

Шкала нервно подрагивала между единицей и нулём. Ещё один вечер, ещё одни руки и речи, без которых он не мог, но которые жгли его изнутри и снаружи. Они действовали как наркотик, принося минутное удовольствие, но оставляя после себя лишь пустоту, отвращение, и тошнотворное желание получить ещё. Перед его застывшим лицом вдруг зашевелились чьи-то длинные пальцы. Он стряхнул с себя пелену страха, и посмотрел на источник его пробуждения. Незнакомый, но какой-то совсем другой, не принадлежащий этому притону пороков. Роджер нахмурился, но почему-то почувствовал себя свободнее рядом с этой странной фигурой. Обошёлся без привычной маски пошлой ухмылки и чуть прикрытых глаз. — Вообще-то, вежливые люди незнакомцам пальцы в лицо не суют. Незнакомец пожал плечами: — Я Брайан. Больше не незнакомцы. Что-то зашевелилось в памяти Роджера от этого голоса. Мягкий, размеренный, мудрый. Очень, до боли знакомый. — Окей, Брайан. Можно спросить, зачем я тебе понадобился? — Роджер отхлебнул пива, и упёрся подбородком в ладонь, не сводя чуть поблескивающих азартом глаз с так называемого Брайана. Что-то очень знакомое чувствовалось в нем, в его нелепой фигуре, в ещё более нелепых кудрях до подбородка, но Роджер не зря так отвратительно учился. Память была его слабым звеном. — Я надеялся, что хоть одно знакомое лицо меня спасёт в этом аду, а оно меня даже не помнит, — Брайан изобразил смертельную обиду и скрестил руки на груди. Но глаза его смеялись, вызывая внутри что-то непривычно тёплое. Роджер быстро пробежался глазами по долговязому телу, и возвел взгляд к потолку, усиленно вспоминая. Вдруг резко, как иногда бывает со словами, названиями песен, чья мелодия вдруг привязалась, но ты хоть убей не можешь вспомнить даже артиста, и именами актёров, ответ прилетел Роджеру в голову. Он с удивлённым вздохом хлопнул себя по лбу. — Мэй! С концерта! С разбитыми бутылками! Брайан устало прикрыл глаза ладонью, смущенно улыбнулся, и пробормотал себе под нос: — Господи, значит это ты помнишь… — Мм? — Я говорю, надеялся, что запомнюсь своими невообразимыми талантами с гитарой в руках, а не…вот этим вот. Роджер засмеялся, откинувшись на табуретке настолько, чтобы хватило только чуть-чуть до падения спиной назад. Он вспомнил тот вечер, тот импровизированный концерт в актовом зале университета, и то, как помогал неловкому богу гитары собирать остатки пива с пола собственной рубашкой. Вспомнил, что рубашку было не жалко, потому что буквально за 10 минут до этого, его, в этой самой рубашке, зажимал в туалете Билл Сандерс с экономического, чья гетеросексуальная слава шла по всему университету. Поэтому в самом дальнем от зала туалете, поэтому с угрозами и тихим повествованием на ухо о том, что будет с лицом Тэйлора, если он кому-то хоть обмолвится об этой «шалости». Роджер в настоящем слегка скривил лицо, но взял себя в руки, напоминая, что по сути он тогда сам соблазнил Билла. Зачем? Не помнил. — Не переживай, на гитаре бряцать любой может, а вот сорвать такие аплодисменты стоя в пиве по колено, это, друг мой, раритет, — Роджер потянулся бокалом с пивом к Брайану. Тот чокнулся с ним своим красноватым коктейлем, все ещё смущенно отводя глаза. Роджер улыбнулся, глядя на это смешное лицо с острым носом. Этому лицу здесь решительно нечего было делать, но ведь зачем-то оно тут показалось, правильно? Роджер выстроил свои смелые суждения так, как ему хотелось, но из приличия решил всё-таки спросить, как было на самом деле. — Не то чтобы меня волновала чужая личная жизнь, но сюда такие правильные и талантливые редко заглядывают. Можно спросить, что ты тут вообще забыл? Брайан провёл пальцем по губам, явно тщательно обдумывая ответ. Словно его у него и не было. Роджер невольно засмотрелся на непроизвольное движение, запивая наваждение уже чуть тёплым, выветрившимся пивом. — Я пока сам не уверен, что я здесь забыл, но знакомую шевелюру было встретить приятно, хоть и чуть-чуть неожиданно, — наконец выпалил Брай, скрещивая тонкие пальцы и нервно поигрывая ими. Он говорил правду, Родж чувствовал. Внутри зашевелились давно дремлющие чувства, которые решили не растрачивать себя на тех одноразовых, кого приводил их хозяин, и впали в спячку до лучших времен. Сейчас они аккуратно, не веря своим глазам, приподнимали головы, боясь спугнуть самих себя. Но привычка Роджера выскочила вперед, наконец опуская дребезжащую шкалу до нуля. Он положил свою небольшую, по сравнению с брайановской, ладонь на чужое бедро. — Может, я помогу разобраться? — говоря куда-то под ноги тихо произнёс Роджер. Это все, что он умел. Все, что мог предложить. Он почувствовал, как мышцы под его рукой чуть напряглись. Все ещё не поднимая глаз, он томно улыбнулся. Брайан молчал. Анализировать его молчание было некогда. Холодная ладонь проследовала чуть выше. Брайан нервно и резко соединил бёдра. Непривычная реакция на умелые касания Роджера. Интересно. Роджер встал с табурета у стойки, залпом допил уже ставшее противным пиво, и мягко, неслышно подошёл к Брайану сзади. Обняв его со спины, он приблизился к уху, закрытому густыми, пахнущими кофе волосами: — Не хочешь зайти в гости? У меня дома гитара есть. Старенькая, но думаю ты и с такой справишься идеально. Брайан ощутимо напрягся и сглотнул. Все в Роджере околдовывало и манило, но одна крохотная его часть заставляла взять в руки себя, а не горячее тело Роджера. Он видел, какие в этом баре люди. Он видел, какими парочками здесь уходят. Он видел потухающие глаза каждого здесь. Глаза, которые сейчас были спрятаны от него, не исключение. Что-то не складывалось здесь, что-то скользкое и неуютное. Брайан мягко выскользнул из холодных объятий и встал из-за барной стойки. Наконец их с Роджером взгляды нашли друг друга. Брай замер, сжимая и разжимая пальцы в кулаки, аккуратно подбирая слова: — Ты…не пойми неправильно, ты потрясающе красивый, и я в принципе не против…очень даже за, если честно, — Брайан дернул бровями и нервно усмехнулся, — но…не так, ладно? Может, хотя бы одно свидание? Цветы-конфеты от меня не жди, я на репетиторстве выживаю, но кофе угостить могу. Роджер непонимающе моргнул. Потом ещё, и ещё, пока моргание не стало походить на нервный тик. Рот приоткрылся в безмолвном удивлении. Его только что…отшили? У него, конечно, была очаровательная привычка искренне влюбляться в тех, кто от него был далёк, как звёзды, но в быстром сексе ему ещё не отказывали никогда. Мозг медленно переваривал всю вываленную на него информацию. Через какое-то время он дошёл до предложения сводить его на свидание. Ну это уже ни в какие ворота. Таких как Роджер на свидания не водят и бескорыстно кофе им не покупают. — Слушай, если тебе от меня что-то нужно, то я тебе это и за так дам, нехрен меня кофеями соблазнять, — это прозвучало так искренне непонимающе, что Брайан опять начал заламывать руки. К чему вообще привык этот парень, так по-детски радостно кидающийся на помощь идиотам, стоящим в луже дешевого пива, если сейчас банальное проявление уважения к чужому телу вызывает у него такую реакцию. Брай поежился. Синие глаза напротив пытались что-то передать, но их владелец просто отвел взгляд, будто решив, что это лишнее. Брай выгнулся в ту сторону, куда смотрел Родж, пытаясь поймать его взгляд. — Эй, Роджер, посмотри на меня, пожалуйста? — голос его звучал неестественно, неуместно, незнакомо. Нечего этому голосу так с ним, с Роджером, разговаривать. Он привык к другим интонациям, к другим просьбам, к другим исходам событий. Привык, но не значит, что от них его не тянуло блевать. Он смущенно почесал нос, все еще избегая пытливо теплого взгляда, и пробормотал едва слышно: — Ты время вообще видел? Сейчас ни одна даже самая вшивая кофейня не работает. Брайан незаметно выдохнул и улыбнулся. — Завтра? После пар? Ты же на медицинском, да? Встречу тебя у главного выхода. Если ты не против, — волна смущения внезапно нахлынула на Брайана, и он не задумываясь зеркально повторил неловкое движение Роджа, почесав нос другой рукой. Не так часто он приглашал на свидания таких странных существ, особенно, при таких обстоятельствах. Грязная, липкая атмосфера бара находилась где-то там, далеко, музыка приглушена, чужие голоса и вовсе смолкли. Зато один единственный яркий голос будто светился в темноте зала: — Я заканчиваю в три. Не придешь — найду и убью. Брайан расплылся в улыбке. Ради этого даже стоило впервые пропустить последнюю пару.