Аники

Утро началось не с привычного будильника, а с настойчивого горячего поцелуя со вкусом зелёного чая и запахом крепких сигарет, из чего Уилл сделал закономерный вывод — аники встал давно и уже успел понервничать. Потому что курить с утра не входило в список его ежедневных ритуалов. За все двадцать лет знакомства. Сладковато-горькие губы ласкали его с неизменной страстью и лёгким отчаянием. Сютора прижимался к нему всем телом, отчего-то надеясь, что его робкие прикосновения возымеют эффект на тело, что почти ничего не чувствовало.Что-то случилось. Что-то опасное. Пока начальник охраны мирно спал. Чёрт бы побрал это золотого змея… Не открывая глаз, Уилл обхватил его руками и повалил набок, подминая худощавое тело под себя. Сютора удивлённо простонал в поцелуй, но, конечно, возражать не стал, напротив, обнял его за шею, цепляясь пальцами за волосы на затылке. Почти не ощутимо. Но так приятно. — Любовь моя, — выдохнул он, когда воздуха стало не хватать. — Доброе утро. — Воистину доброе, — Уилл не смог сдержать улыбку. — Давно ты не будил меня вот так… У тебя настроение хорошее? — спросил он, обводя пальцем горькие, но всё ещё любимые губы. — Или ты уже что-то натворил? — Не я, — аники попытался нахмуриться, но так и не смог — чужое тело поверх собственного явно мешало. — Мой сын. — Сейчас с Акуторой всё в порядке? — его пальцы коснулись тонкой шеи, там, где билась соблазнительная сонная артерия. — Если… — Уилл, пожалуйста, — золотые глаза смотрели умоляще. — Всё с ним хорошо, — тонкие пальцы заползли под ночную футболку. — Я хочу… — Знаю, — он снова коснулся его губ своими и тут же остранился. — Чувствую, чего ты хочешь… Сютора прикрыл глаза, приподнимая подбородок, открывая шею. Его кожа тоже пахла сигаретным дымом. Уилл прикусил тонкую бледную кожу, получая ответ тихий вымученный стон. Сердце самого золотого змея билось под его губами. — Аники, — Уилл уткнулся носом в ямочку между острыми выступающими ключицами, обвитыми тонкими змеями с синей чешуёй. — Как ты хочешь? Покрытая татуировками грудь вздрогнула, словно он не ожидал такого вопроса. Или наоборот — ожидал слишком сильно. Жёлто-чёрный тигр на груди встрепенулся — его сердце забилось сильнее. Лишь немногие в городе знали, что у змея Синотоку оно есть. — Я хочу полностью отключиться от реальности, — прошептал Сютора, скрываясь за пологом всё ещё чёрных ресниц. — Чтобы не думать… Понимаешь? — Приказ понял, — почти солдатским голосом ответил Уилл, отстраняясь. — Раздевайся. Пока аники избавлял себя от домашнего кимоно, начальник охраны вытащил себя из ночной футболки и, подхватив только что снятый чёрный пояс, сжал тонкие запястья в своей рукой. Бледные губы вздрогнули. — Уилл… — Молчи, — строго фыркнул тот, опутывая чужие руки. — Разве ты не отдал мне власть? Сютора прикусил губу, и губы американца сами расплылись в улыбке. Именно это он и хотел услышать. Мазохист несчастный… Жёсткая сильная рука прошлась по покрытой татуировками груди, вызывая приятную дрожь. Аники сам закинул руки за голову, открываясь и сдаваясь на его милость. Беззащитно. Притягательно. Прекрасно. — Хочешь, чтобы я наказал тебя, м? — Уилл шлёпнул его по бедру, второй рукой проводя по тонкой шее. — За то, что вырастил свою юную копию? — Да, — выдохнул он, покорно закрывая глаза. — За это и за всё остальное… Ответом ему был поцелуй, на этот раз жесткий, настойчивый, полный страсти. Пальцы сжали тонкую шею, и аники простонал в чужие губы. Главам кланов не пристало быть мазохистами, любой человек за пределами этой комнаты счёл бы Синотоку Сютору как минимум слабаком, а то и кретином. Разве можно так доверять другому мужчине, тем более иностранцу, тем более американцу? Как можно просить его наказывать себя? Тем более таким унизительным способом! Для всех вопрошающих у него всегда был один вопрос: разве защита не строится на доверии? Отстранившись от поцелуя, Уилл окинул взглядом худощавое тело, что так просило его прикосновений. Даже в свои годы Сютора сохранял все те черты, что когда-то привлекли молодого американского солдата, что встретил подозрительного японца где-то посреди ближневосточных руин. Должно быть, это был Багдад. Двадцать лет назад, тогда ещё наследник клана Синотоку обладал соблазнительной худощавой фигурой, божественной тонкой шеей и этими золотыми глазами… Что он умудрился передать всем своим детям. Уилл Коннингтон, тогда еще молодой и глупый, не считал себя человеком влюбчивым, но… Двадцать лет рядом с аники пролетели, как месяц. И он не променял эти годы ни на что другое. Горячая внутренность была готова его принять — Сютора терпеть не мог долгие прелюдии — а потому Уилл поступил естественным образом. Вошёл сразу и до конца. Вызывая жалобный вскрик, тут же потонувший в поцелуе, и дрожь по всему телу. Заставляя его забыть о реальности. — Больно, — золотые глаза были полны слёз. — Уилл… — Этого ты хотел, аники? — уточнил тот, позволяя ехидной усмешке исказить лицо. — Да-а… Уилл приподнялся на локтях и, глядя в любимые золотые глаза, начал двигаться, получая в ответ жалобные, но такие мелодичные стоны. Худощавое тело послушно выгнулось ему навстречу. — Люблю… — едва смог произнести аники, зажмуриваясь от удовольвиях. — Люблю тебя. — И я тебя, — не смог промолчать Уилл. С длинных чёрных ресниц стекли две одинокие слезы.

***

— Это же то самое кафе? — послышалось из-под широкого капюшона простой толстовки цвета хаки. — А ты знаешь толк в извращениях, Вайру-кун. Нацумэ Абэ — Акарю, но об этом Уилл предпочитал не думать — явилась со своим фирменным опозданием на две минуты, что могло значить только одно — похоже, от хвоста она избавилась. Пусть даже это были люди её мужа. — Слышу я от человека в старой армейкой форме, — фыркнул он в ответ, разламывая печенье пополам и отправляя в рот меньшую половинку. Подруга в ответ лишь фыркнула, садясь напротив него, боком к проходу. Мозолистые пальцы, привычные к винтовкам и ножам, аккуратно коснулись заказанного для неё стакана привычного чёрного кофе с перцем и двумя ложками сахара. За долгие годы дружбы, начавшейся в Ираке, он точно знал, чем угростить её. — Удивлена, что младший тигр не с тобой, — половинка печенья исчезла под капюшоном, послышался характерный хруст. — Разве ты теперь не подрабатываешь его личным телохранителем? — в голосе её была слышна ирония. — Ко всем прочим обязанностям… — А ты не слышала? — Уилл отпил кофе, глядя на её руки. — Нет, — Нацумэ чуть помедлила, облизывая губы. — Это секрет? Значит, Акарю не знает… Это радостно. — Не то чтобы, — Уилл отвёл глаза. — Но, сама понимаешь… — Мой муж об этом не узнает, — она коснулась пальцами его запястья, наклоняясь поближе и понижая голос. — Что случилось с Акуторой? Американец чуть улыбнулся, глядя на неё. Нацумэ была из тех людей, кому старые друзья были важнее желаний сердечных… Как жаль, что он не мог сказать о себе того же. — Широи Кумо, — одними губами выдохнул он. — Тигрёнок встретился с ним и после был усыплён… Этой ночью. — Пожалуй, рано я обвинила тебя в извращениях, — она нервно постучала по выступающей костяшке его запястья и, стащив ещё одно печенье, убрала руку. — Этот мальчишка… — Даже не начинай, — вздохнул Уилл, отпивая ещё кофе. — Аники пока оставил его дома, пусть в себя придёт. Нацумэ склонила голову набок, задумчиво глядя на него и почёсывая выбритый висок. Со стороны они, должно быть, смотрелись странно — светловолосый иностранец в дорогом костюме и странная женщина в старой толстовке. Впрочем, там, откуда он родом, так могло выглядеть обычное свидание в кафе. Допив свой кофе, Уилл откинулся на стуле и прикрыл глаза. Золотистые глаза, полные слёз, тут же возникли перед мысленным взором. Они… И песок, хрустящих на губах. Тот же самый, что и двадцать лет назад. — Вайру-кун? — её голос слышался будто из-под воды. — М? — он открыл глаза, чтобы увидеть на её лице хищную улыбку. — Хочешь, я найду его?