Настоящие и бывшие

Бирмингем 1947 год До места пикника пришлось долго идти через настоящий густой лесок, но никто не жаловался, разве что девчонки иногда принимались страдать, но явно напоказ, чтобы спутники их пожалели. Нелли не могла самостоятельно преодолеть ни один пригорок и ни одно упавшее дерево, и Дереку постоянно приходилось поддерживать ее, а то и переносить через препятствие на руках, что, к счастью, не составляло для него непосильного труда: в свои почти пятнадцать лет он был высок и хотя и худощав и тонок в кости, но довольно силен и казался старше, чем был на самом деле. Дерек уже пережил свою детскую страсть к Шелли (который, к тому же, в конце концов погиб под бомбами), но не свои желания в целом. Теперь он, разумеется, знал, как все это называется, ему было известно множество слов для обозначения подобных наклонностей, но это имело для него не больше значения, чем если бы ему открылось, что он является наследником престола какой-нибудь страны, давно исчезнувшей с карты мира: ну, является, и что с того? Дерек не пытался знакомиться с себе подобными: он не знал, как, да и был уверен, что он один такой на весь Бирмингем. Может быть, где-то в Лондоне и водятся его собратья по несчастью, но это из области пустых фантазий. У него не было ни малейшей возможности реализовать свои склонности или хоть попытаться сделать это, и он знал, что никогда не будет. Когда-нибудь он встретит девушку, которая будет ему чуть менее противна, чем другие, женится на ней и наделает ей детей. Таков был единственный путь, который он видел перед собой. Зато среди девчонок Дереку всегда был зеленый свет. Он считался самым желанным кавалером, заработав эту репутацию на танцах - о, это дело он обожал. Другие приходили с целью познакомиться с кем-нибудь и неловко потоптаться в обнимку, но он танцевал только для того, чтобы танцевать. Он тщательно продумывал образ - научился укладывать волосы, делать брильянтин из хозяйственного жира, сам укорачивал, ушивал и перекрашивал в модные пестрые цвета старые отцовские костюмы, которые мать не продала, а сохранила “на вырост” для сына, переделывал шляпы и ботинки, украшая их экстравагантными пряжками и лентами. Он по-прежнему при каждой возможности бегал в кино на музыкальные фильмы, так и научился всем модным танцам, и когда их убогий оркестрик воображал себя джаз-бандом и начинал наяривать буги, тут уж наступал звездный час Дерека. От природы пластичный и обладавший естественной растяжкой и гибкостью, он был в своей стихии и танцевал как будто в каком-нибудь джаз-клубе в Нью-Йорке. Мать не одобряла такого времяпровождения, но она с самой смерти отца работала на фабрике, и времени на воспитание Дерека у нее никогда не оставалось. Танцульки предполагали взаимодействие с девушками, и Дерек со временем начинал волочиться то за одной, то за другой - он просто понимал, что это показалось бы странным и неестественным, если бы он даже не попытался. Но, поскольку решительное сближение не входило в его планы, он всегда довольно быстро оставлял одну подружку и переключался на другую. Скоро к его репутации первого красавчика добавилась репутация опасного сердцееда. В настоящее время Дерек “гулял” (как выражались в Лонгбридже) с Нелли Морни - сестрой своего школьного приятеля, которая привлекла его тем, что тоже хорошо танцевала. Наконец компания выбралась на берег лесного озера. Девушки расстелили на траве плед и достали припасы - картошку, вареную в кожуре, сэндвичи с маргарином, присыпанным солью, и вареные яйца, разрезанные напополам, чтобы досталось каждому. Но главным блюдом была крохотная, в несколько унций бутылочка с медицинским спиртом, купленная вскладчину на черном рынке. Спирт щедро разводили водой, но он все равно мгновенно дал по мозгам - по крайней мере, по мальчишеским мозгам, потому что дамы сморщили носики и жеманно отказались пить больше пары глоточков. Чтобы не пропало зря уже разлитое по жестяным кружкам, кавалеры галантно помогли им допить. Дерек ощутил необычайную легкость, бодрость и любовь ко всему миру. Но он еще держал себя в руках, в отличие от Морни и Хиггса, которые словно забыли, что тут присутствуют девчонки, и принялись вести себя как истинные малолетние идиоты - орали, распугивая птиц, дрались, катались по земле. А потом им пришло в голову искупаться в озере, хотя на дворе был еще только апрель, и вода была ледяная. Велев девчонкам отвернуться (или смотреть, если есть кто смелый!), они принялись раздеваться, путаясь в рукавах и штанинах, то и дело валясь на землю и хохоча до икоты. Дерек, поразмыслив, присоединился к ним: его вдруг сильно заинтересовал Морни. Дерек знал его, как и Хиггса, с первого класса и никогда не задумывался о его привлекательности. Должно быть, он просто напился, но… Хиггс был коренастый и рыхлый, а вот Морни - тонкий, белокожий, рыжеволосый, когда разделся догола и повернулся к Дереку узкой спиной и маленькими ягодицами, вдруг показался каким-то прямо сказочным эльфом. Интересно, как он будет выглядеть, если ляжет в позу Шелли из музея? Будто повинуясь его мыслям, Хиггс с гоготом толкнул Морни плечом и уронил на землю, но это было совсем не красиво и не изящно. Дерек поморщился и протянул Морни руку, помогая подняться. Тот ухватился за Дерека обеими руками, рывком поднялся, и на пару секунд по инерции прислонился к нему всем телом, отчего Дерека обдало необычным ощущением тепла, исходящего от живой кожи, обширной поверхности кожи, прижатой к его собственной. Морни вдруг отстранился. - Чего ты так уставился, Дерек? Как будто меня с Нелл перепутал. - Может, и перепутал, - пробормотал Дерек заплетающимся языком. Глубокое недоумение в глазах Морни отрезвило его. Он отвернулся и торопливо вылез из брюк и трусов, после чего бросился в ледяное озеро и поплыл на середину - куда угодно, лишь бы спрятаться. - Дерек! - орали с берега Хиггс и Морни. - Спятил, что ли?! Вернись! Ледяная вода плюс спирт оказались плохим сочетанием: дыханье вдруг сперло, на пару секунд Дерек перестал чувствовать свое тело и вынужден был судорожно грести обратно. Задыхаясь, он выполз на берег и свалился на траву. Хиггс и Морни притащили его одежду и набросили прямо на его мокрое тело. - Ну ты даешь, старик. - Совсем больной. - Зачем на середину-то попер? Там еще лед, кажется, неделю назад плавал. - Что, что он натворил? - интересовались девчонки, которые по-прежнему сидели поодаль спиной к горе-купальщикам и не решались обернуться. О минутной слабости, проявленной Дереком, кажется, все забыли. Если кто-то вообще придал ей какое-то значение, кроме мимолетного повода для подколок. Но Дерек не мог забыть о том, как близок он был к тому, чтобы показать свое истинное лицо. Собрав одежду, он отвернулся и быстро натянул ее на холодное мокрое тело. И первым ушел обратно к девчонкам, предоставив Морни и Хиггсу спорить, кто из них решится хотя бы окунуться, потому что запал купаться уже прошел у обоих, стоило только пять минут постоять голышом на апрельском ветерке. А на слабо?.. Дерек свалился на плед под бок к Нелли. - Фу, - сказала она, подбирая юбки, - ты как ледышка. Но в ее глазах горела гордость за его удаль. - А ты меня согрей, - вдруг решился Дерек и обнял ее одной рукой. Никогда еще он не вел себя с Нелли столь смело, но сейчас чувствовал настоятельную необходимость как-то реабилитироваться. Вдруг Морни, когда вернется согреваться еще одной кружечкой разведенного спирта, раззвонит всем: “А что Дерек-то учудил…” - Убери лапы, - надулась Нелли, напрягшись, покраснев и покосившись на подружек. - Противно. - Ну Нелл!.. Где твое милосердие? - деланно возмущался Дерек, прижимая ее к себе крепче и про себя умоляя: “Ну хоть для виду…” - Я сейчас заболею и умру, и ты будешь виновата. - Дерек, уймись, - это уже Дженни, другая девушка из их компании. - Прямо как мой папаша, когда налижется и придет домой на бровях. И начинает говорить гадости, в присутствии мамы и бабушки. Почувствовав солидарную поддержку подружек, Нелли еще больше уперлась, и, когда Дерек попытался поцеловать ее в плечо сквозь одежду, с возмущенным восклицанием шлепнула его ладонью по лицу - спасибо, хоть не сильно и неумело. Тут вернулись Хиггс с Морни, и Дженни кинулась им жаловаться: - Дерек ведет себя как свинья. - Дерек Ренчер, я тебя один раз уже предупредил, - строго заявил Морни. - Еще раз протянешь лапы к моей сестре - и ты мне больше не друг. Нелл не такая, как эти потаскухи, к которым ты привык на танцульках, ясно тебе? - О’кей, босс, - с показной развязностью Дерек козырнул ему двумя пальцами и демонстративно отсел подальше от Нелли с обиженно-озадаченным видом человека, который не понимает, из-за чего все так всполошились, ведь, казалось бы, взрослые люди... На всю компанию этот эпизод произвел неизгладимое впечатление. Дерек и раньше находился в их глазах на недосягаемой высоте. Они смутно завидовали его независимости и самостоятельности - их-то дома ждали строгие родители, с которыми не забалуешь и не задержишься на улице дольше “приличного” часа. Тогда как Дерек живет почти как взрослый, и никто ему не указ. Он ходит на танцульки с парнями и девчонками постарше, из политехнической школы, там даже совсем взрослые фабричные бывают, и он там как свой. Он по-настоящему круто одевается. Для них, среди всей послевоенной нищеты, его самодельные костюмы казались верхом шика. Он умудряется получать хорошие оценки, не будучи ни подлизой, ни заучкой. Он умеет рисовать и танцевать. А теперь, после своего безумного купания и особенно попытки облапать Нелли, он стал еще выше и недосягаемее. Пикник не клеился. Девчонки жались друг к другу, переглядывались, нервно хихикали и о чем-то шептались, не поддерживая попыток общей светской беседы. Морни никак не мог решить, надо ли ему показательно наставить сестру, чтобы больше не зналась с Ренчером, или тоже попытаться сесть поближе к Дженни. У нее-то брата нет… На лице Нелли застыло торжественное выражение. Она, несомненно, запомнит этот день на всю жизнь и дочерям своим, когда они вырастут и сами начнут встречаться с кавалерами, расскажет, как на пикнике ее пытался поцеловать красивый сероглазый мальчик, но она поставила его на место, как и подобает приличной девушке. Также она думала о том, что если этот Дерек Ренчер и впрямь такой искушенный тип, а она хочет его удержать, то, наверное, придется рано или поздно позволить поцеловать себя. Но, разумеется, не при свидетелях! Когда Дерек вернулся домой, медицинский спирт еще не до конца выветрился из его мозгов, и голова была ватная и соображала туго. Поэтому он оказался застигнут врасплох, когда проделал все привычные действия - открыл дверь, вошел в квартиру и протянул руку к крючку, чтобы повесить пиджак… А на него откуда-то сверху с верещанием и визгом прыгнуло маленькое и верткое существо, похожее на гремлина из сказок. Дерек в ужасе заорал, метнулся прочь, споткнулся о табурет и повалился на пол. Существо снова прыгнуло на него, и он увидел прямо перед своим лицом уродливую темную мордочку и оскаленные зубы. Из одежды на уродце был китель военного образца, остальное Дерек не рассмотрел. Он явственно ощущал на груди вес тельца, а цепкие маленькие ручки уже вцепились в его воротник, кажется, стремясь добраться до горла, и он заорал еще громче, пугаясь не столько существа, сколько того, что, кажется, сходит с ума. К счастью, из комнаты на грохот и крики выбежала мать. - Дерек! Да это же всего лишь обезьянка! Чего ты так испугался? Смотри, какая милая. Дерек приподнялся на полу и пригляделся повнимательнее. В самом деле, это была обезьянка в форменном кителе и вдобавок в кожаном шлеме вроде тех, которые носили летчики. Имелись даже очки из бутылочных донышек, сдвинутые на лоб. На лице Дерека отразилось столь глубокое и чистосердечное недоумение, что мать не выдержала и засмеялась. И тут же рядом раздался заразительный и звучный мужской смех. - Премьер-Министр напугал тебя? Извини. Он просто хотел поздороваться. Ну-ка, давай сделаем это еще раз, как цивилизованные люди. И обезьяны. Раздался короткий переливчатый свист, и обезьяна тут же бросилась прочь и вскарабкалась по штанине стоящего в дверях незнакомого мужчины. Одной рукой придерживая животное, уже угнездившееся у него на шее, незнакомец протянул другую Дереку, поднимая его на ноги. Дерек машинально принял помощь, продолжая глупо хлопать глазами. На первый взгляд незнакомец показался ему совсем юным, чуть ли не того же возраста, что и сам Дерек. Он был невысокого роста и очень субтильный. Рука, державшая руку Дерека, была маленькой и тонкой в запястье, а еще - мягкой, приятно-теплой, с идеально подстриженными перламутровыми ногтями. Необыкновенного платинового цвета чуб, закрывавший один глаз, придавал незнакомцу лихой, почти хулиганский вид. Но вблизи Дерек заметил плотную сетку морщин на удивительно загорелом лице. Кожа была темно-коричневая, а морщины, особенно вокруг глаз, - совсем белые и лежали диковинным узором, как паутинка. На незнакомце была идеально чистая и выглаженная рубашка, только манжеты расстегнуты и рукава закатаны, и черный галстук с ослабленным узлом. Словом, это был взрослый джентльмен самого высокого полета. Респектабельную картинку несколько портила ползающая по его плечам обезьянка, как у какого-нибудь одноногого пиратского капитана из книжки. Запоздало Дерек вспомнил, что у них в квартире наконец-то должен был появиться жилец. Как он мог напрочь забыть, что именно сегодня?.. Хотя мать продолжала работать на фабрике и регулярно брала дополнительные смены, да и сам Дерек подрабатывал, где мог, - резал бумагу в типографии или разносил газеты, - в те дни какая-нибудь пара чулок на черном рынке могла стоить все десять фунтов. Дерек, что ни месяц, вырастал из своей одежды и обуви. В общем, деньги требовались постоянно. И тогда матери пришло в голову сдавать отцовскую комнату, до сих пор стоявшую пустой. Идея казалась стоящей: Бирмингем стремительными темпами восстанавливался после войны, улицы покрылись строительными лесами, фабрики открывались одна за другой, и везде требовались рабочие руки, а пригодного жилья было мало. Сперва Дерек был против материнского проекта. Чужак в доме, какой-нибудь строитель или фабричный работяга, забывающий смывать за собой в сортире, зато требующий завтраки и ужины и тому подобное. Однако, узнав, сколько может принести такое предприятие, он смирился. Но неужели этот пижон с обезьянкой станет снимать комнату в Лонгбридже? - Вы - наш жилец? - осторожно спросил Дерек. - Пи-Эм - ваш жилец, - охотно объяснил незнакомец, - а я - только приложение к нему. Мать продолжала восхищаться обезьянкой. - Вы смотрите, какой модник. У него даже ремень с пряжкой! И пуговицы настоящие! - А как же, - с достоинством ответил владелец Премьер-Министра. - Он был талисманом эскадрильи, ему полагалось обмундирование. - Вы летчик? - догадался Дерек. - Так точно, сэр, - весело ухмыльнулся тот и вдруг щелкнул каблуками и вытянулся, как перед генералом: - Флайт-лейтенант Ингрэм, эскадрилья 88, ранее - эскадрилья 113. Дерек потрясенно покачал головой: ну, ничего себе, какая птица к ним залетела! Мать тоже была заметно взволнована. - Честно говоря, я думала сдать комнату какому-нибудь парнишке с завода, - говорила она, накрывая на стол к обеду. - Когда со мной связалось инде… интен… В общем, зашли спросить насчет вас, сэр, я прямо растерялась. Не ожидала я, что у нас будет жить офицер и джентльмен. - Не беспокойтесь, миссис Ренчер, - беззаботно ответил флайт-лейтенант Ингрэм, водрузив посреди стола банку канадской ветчины из своих припасов, - этот джентльмен семь лет просидел в чертовой Африке и еще шокирует вас своими манерами... О, я, кажется, сказал “чертовой”? Ну вот, видите, началось. Миссис Ренчер приготовила, как обычно, рагу из картошки, капусты и моркови. Они с Дереком из деликатности решили довольствоваться этим, стараясь даже не глядеть на чужую ветчину. Но флайт-лейтенант Ингрэм вытащил из кармана какой-то хитрый складной нож - Дерек в жизни таких не видел, - одним щелчком не глядя выбросил нужное лезвие и так же ловко и красиво, в несколько взмахов руки, вскрыл банку. Он по-братски разделил ветчину на три толстых ломтя и с улыбкой разложил по тарелкам: - Должна же от меня быть хоть какая-то польза в хозяйстве. Пожалуйста, ешьте, не стесняйтесь. Не хочу показаться зажравшимся, но я терпеть не могу эти консервы. Надеюсь, самое позднее, через годик в наших краях появится настоящее мясо, иначе я загнусь. Очень уж привык к африканской кормежке. На войне вообще-то мало хорошего, но еда была отличная - я имею в виду, в конце войны. В первый год я в основном кантовался в пустыне, там было по-настоящему скверно, зато потом нас кормили по первому разряду. Когда эскадрилью расформировали, самые слезные прощания были с нашими кухарками и буфетчицами, из местных. Кто-то из ребят даже грозился жениться на одной из этих дамочек в чадрах и увезти с собой. О боже мой, как вспомню, так умираю. Свежайшее мясо - баранина, козлятина. Они там превосходно запекают его на углях или томят долгие часы с овощами, пока оно не становится нежнее и слаще материнского молока, и подают с пышными горячими лепешками. Фрукты! Виноград - каждая ягода размером с куриное яйцо. Арбузы и дыни - если еще и охладить, то можно жизнь за них отдать. Персики. Ты пробовал хоть раз персик, Дерек? Я имею в виду, настоящий, не консервированный. Мы там только и делали, что набивали желудки. У некоторых спустя год пуговицы не сходились. Наш командир - большой шутник был - однажды вывесил на доске бумажку, отпечатанную на машинке, все как положено, оформленную как настоящий приказ: дескать, напоминаю личному составу, что максимальная взлетная масса Hurricane Mk.II - 7000 фунтов, учитывайте это при планировании рациона. Дерек зачарованно слушал эту болтовню и обнаружил, что улыбается до ушей. Хотя даже консервированных персиков не ел. Или, может быть, ел совсем маленьким, еще до войны. По-видимому, флайт-лейтенант Ингрэм каким-то чудом избежал всех описанных им гастрономических соблазнов, потому что был ужасно худеньким. Дерек все вспомнил его тонкую, легкую, какую-то птичью лапку в своей руке. Невозможно было поверить, что он действительно воевал, такой хрупкий и красивый. У него были яркие синие глаза, затененные белыми, как у альбиноса, ресницами, брови - такие же белые, выгоревшие на солнце пустыни, и волосы, будто запятнанные краской всех оттенков белого - здесь чистая платина, там молоко, тут золото, а кое-где можно было различить пряди естественного, светло-каштанового цвета. Флайт-лейтенант Ингрэм продолжал свои рассказы, а Дерек даже не улавливал смысл, просто следил за ним глазами, вслушивался в звучание ясного модулированного голоса и проваливался в какую-то нирвану. Мать в кои-то веки не мешала - не шикала на него, не требовала принести-унести тарелки, поставить на плиту чайник. А сама как девчонка умиленно слушала, будто сказку про тысячу и одну ночь, подперев подбородок кулаком. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем о его существовании все-таки вспомнили. - ...Дерек! Дерек! - голос матери вырвал его из грез наяву. - Где твое воспитание?! Флайт-лейтенант Ингрэм к тебе обращается. Извините, сэр, он не хотел быть невежливым. - А?.. - Дерек растерянно огляделся и снова уставился в синие глаза напротив. - Я задал тебе вопрос, который просто обязан задать каждый взрослый, - улыбнулся флайт-лейтенант Ингрэм. - Кем ты собираешься стать, когда вырастешь? Могу предположить, что точно не летчиком - с такими длинными конечностями ты ни в одной кабине не поместишься. - Ох, сэр, у мальчиков в этом возрасте вечно то руки слишком длинные, то ноги, - засмеялась миссис Ренчер. - Я бы не сказал, что слишком длинные, - возразил флайт-лейтенант Ингрэм. - Вполне гармоничные. Ты очень красивый, Дерек. - И, прежде чем смысл этого комплимента дошел до слушателей, хулигански подмигнул: - От девчонок, наверное, отбою нет? - Это уж точно, сэр, - подтвердила матушка, потому что сам Дерек по-прежнему мог только глупо таращиться. - И они его любят, и он их. Каждый вечер пропадает на танцах, больше ничего на уме нет. Был бы жив его отец, он бы, конечно, такого не допустил. Может, хоть вы, сэр, как человек военный, вправите ему мозги? - Напротив, мэм, как человек военный, я могу лишь засвидетельствовать, что на свете нет ничего важнее любви. - Флайт-лейтенант Ингрэм загадочно улыбнулся каким-то своим мыслям, затем достал портсигар и протянул через стол: - Ты куришь, Дерек? - Этого еще не хватало, - снова вмешалась мать, - я ему покурю. Дерек в самом деле не курил. Хорошие сигареты стоили слишком дорого, а курить самодельную дрянь, от которой чернели зубы, а изо рта несло как из выгребной ямы, он не хотел. - Ох. Простите, мэм. - Новая лучезарная улыбка была адресована уже миссис Ренчер, и та тут же подобрела. - Вижу, вы воспитываете сына в старых правилах. - Флайт-лейтенант закурил сам, стряхивая пепел в чайное блюдце, потому что пепельниц в доме не водилось. Дым вкусно пах какими-то пряностями, вроде гвоздики. Дерек незаметно потянул носом и чуть не ойкнул, когда Ингрэм перехватил его взгляд и снова весело подмигнул. Но так, чтобы миссис Ренчер ничего не заметила. Дереку страшно хотелось нарисовать портрет флайт-лейтенанта Ингрэма именно сейчас, когда он сидел в такой привольной позе, закинув одну руку на спинку стула, вторую держа на отлете, с сигаретой, зажатой между тонкими пальцами. Из этого мог бы получиться весьма декадентский образ: белая рубашка, смуглая кожа, тонкая фигура, окутанная сигаретным дымом… Впечатление немного портила только обезьянка Премьер-Министр, устроившаяся на спинке стула и с хрустом обгрызающая капустную кочерыжку. Ингрэм по-своему понял этот изучающий взгляд и ласково поманил Дерека движением кисти: - А, хочешь познакомиться с Премьер-Министром? Он не кусается. Ну, иди сюда, Дерек. Дерека как магнитом потянуло. И вот он уже робко присел на стул рядом с Ингрэмом. А тот, не оборачиваясь, соскреб с плеча цепляющуюся за одежду обезьянку и водрузил ее на колени к Дереку. Мальчик и обезьяна настороженно уставились друг другу в глаза, одинаково вопросительно косясь на Ингрэма: “Ну, и что мне с ним делать?” Первым сдалось животное. Почти по-человечески тяжело вздохнув, Премьер-Министр обнял Дерека всеми четырьмя лапками. Ингрэм достал из кармана пузырек и вытряхнул на ладонь таблетку сахарина. - Угости его, Дерек, и он твой. Дерек взял двумя пальцами таблетку, снова коснувшись теплой, гладкой ладони. Он совсем с ума сошел, если в каждой фразе Ингрэма слышит… что-то двусмысленное. Во всем виноват разведенный спирт. Дерек аккуратно положил таблетку на ладонь и поднес к мордочке обезьянки. Та издала довольный клокочущий крик и с поразительной скоростью и ловкостью схватила лакомство, тут же бросив на пол свою капустную кочерыжку, ставшую неинтересной. А когда Дерек уже собирался убрать руку, передними лапками схватила его за запястье и вылизала ему ладонь и пальцы мягким, как у человека, язычком. Ингрэм наблюдал за этим очень внимательно, чуть приоткрыв рот. За ночь у Дерека не осталось ни одного чистого носового платка, и он не спал ни одной минуты. Утром он едва смог впихнуть в себя завтрак, как обычно, оставленный матерью на столе (ее смена на фабрике начиналась в шесть часов, и она уходила раньше, чем просыпался Дерек). Глотая на кухне остывшую овсянку, он прислушивался к каждому шороху в квартире, но не мог определить, спит ли еще Ингрэм или уже ушел на службу? Но Дерек не слышал звуков сборов. А вдруг Ингрэм проспал, так бывает, когда спишь в незнакомой обстановке. И надо пойти и разбудить? При одной только мысли о том, чтобы увидеть Ингрэма лежащим в постели, Дерек застонал сквозь зубы и дал сам себе оплеуху. Он прокрался к комнате жильца и поскребся, но ответа не получил и тогда осторожно толкнул дверь. В комнате обнаружился один Премьер-Министр, скачущий по зеркальному трюмо и строящий рожи самому себе. У Дерека сразу испортилось настроение. Только сейчас он понял, как важно для него было увидеть Ингрэма, просто жизненно необходимо, и когда оказалось, что этому не бывать до вечера, у него сердце упало. Но когда мрачный Дерек вышел из дома, прижимая к груди связку книг и уже погрузившись в повседневные заботы (у него кончались чернила, а он только сейчас про это вспомнил, придется опять одалживать у Хиггса), первым, кого он увидел на улице, оказался флайт-лейтенант Ингрэм собственной персоной, в форме, ловко спрятавший свой вызывающий чуб под фуражку, да еще возле автомобиля. Поставив ногу на колесо, он терпеливо отвечал на расспросы детей, сбежавшихся, наверное, со всего Лонгбриджа. В их районе легковые автомобили до сих пор были редким и диковинным зрелищем, а тут - целый сверкающий черный “ровер”, да к тому же прилагающийся к нему настоящий военный летчик. И это дети еще обезьянку не видели. Дерек почувствовал укол какого-то нового чувства - жгучего, болезненного и собственнического. Ингрэм его! Нечего на нем виснуть, как малявка Мэри Бичер, которая уже приноравливается встать на подножку автомобиля рядом с лейтенантом и для этого опирается на его колено. - А, вот и мой лэндлорд, - весело прокричал летчик, завидев Дерека. - Ладно, ребята, бегите. Куда прикажете доставить ваше сиятельство? Где твоя школа? Я плохо знаю этот район. А напасть на местный картографический магазин еще не успел. Надеюсь, тут не разучились делать карты. Помню, как однажды прямо перед вылетом оказалось, что у нас одна карта на всех. К счастью, летели одним звеном и... Ингрэм распахнул дверь и пропустил Дерека в салон автомобиля. Не веря в эту сказку, Дерек осторожно забрался на туго набитое сидение. Продолжая болтать, Ингрэм сел за руль, натянул новенькие перчатки из блестящей кожи, и как они помчались! Дерек никогда не видел, чтобы кто-то так водил. “Ровер” несся как ветер, несмотря на то, что мостовые с самой войны не удосужились починить и улицы все еще были в колдобинах и кочках. Ингрэм почти не смотрел на дорогу - то болтал с Дереком, повернувшись к нему всем корпусом, то рылся в поисках сигарет, но каким-то вторым зрением всякий раз умудрялся в последний момент заметить очередное препятствие и обогнуть его, не сбавляя скорости. Когда они лишь каким-то чудом вписались в поворот и разминулись с кирпичным забором, Дерек не удержался и ахнул. Только тогда Ингрэм немного притормозил. - Испугался? Прости. Прости. - Нет, - помотал головой Дерек, на самом деле испуганный, но это был счастливый испуг, как у ребенка на карусели. - Мне нравится скорость. Представляю себе, как это восхитительно - летать. - О, да, - подтвердил Ингрэм. - Наверное, британский офицер должен скорее откусить себе язык, чем сказать такое, но признаюсь тебе откровенно, Дерек, что когда я заканчиваю разбег, беру штурвал на себя и чувствую, что вот я только что был на земле, а теперь в воздухе, земля меня не держит… И в эту самую минуту у меня всегда встает. Всегда. - О… - выдохнул Дерек, не зная, куда девать глаза. И, конечно же, самым неприличным образом уставился на складку форменных брюк. Флайт-лейтенант Ингрэм своим вторым зрением немедленно уловил, куда направлен его взгляд. - Э, нет, - засмеялся он, - мы еще никуда не летим. Но… могли бы попробовать. Ты хотел бы полетать со мной, Дерек? Дерек только судорожно сглотнул. Слова кончились, как кончился воздух в легких. - Где, кстати, твоя школа? - вдруг спросил Ингрэм серьезным тоном. - Ты что, каждый день ходишь в такую даль? - Мы ее проехали, - признался Дерек, не решаясь сказать, насколько давно. - О, черт! Что же ты молчал все это время? Мне надо к одиннадцати часам на аэродром в Кофтон, а я еще даже не знаю толком, где это. У меня нет времени катать тебя по всему Бирмингему. - Простите… - пролепетал Дерек. Ну правда, что он за размякший идиот? Теперь Ингрэм его обругает, опоздает из-за него на службу, расскажет вечером матери, какой тот любитель покататься… - Остановите тут, я пешком дойду. - Не валяй дурака, - ответил Ингрэм уже мягче и круто, так что пронзительно завизжали шины, развернулся прямо посреди дороги. - Просто покажи, куда тебя отвезти. Не надо меня бояться. Еще один крутой поворот, и ладонь Ингрэма, свободно лежащая на ручке переключения передач, по инерции соскользнула на колено Дерека. Даже сквозь брючину и кожу щегольской перчатки его обожгло как горячим утюгом. Дерек замер как изваяние и перестал дышать. Но Ингэм просто спокойно смотрел на дорогу. И убрал руку только тогда, когда потребовалось снова переключить скорость. От какого-нибудь окончательного конфуза Дерека спасло только показавшееся за углом здание школы. - Это здесь… сэр. Спасибо, что подвезли. - Можешь звать меня Том, - на загорелом лице сверкнула белозубая улыбка. Ингрэм, не заглушая двигателя, лихо затормозил напротив школьных дверей. - Пока мамаши нет поблизости. Она у тебя строгая. На уроках Дерек весь извелся. Он едва слушал бубнеж учителей, не реагировал на Хиггса и Морни. Рука с карандашом сама собой порхала над тетрадью, но выводила не алгебраические значки, а остренький профиль Ингрэма. Подумав, он пририсовал к самому удачному наброску и весь силуэт, запечатлев флайт-лейтенанта в кабине самолета (насколько Дерек представлял себе ее устройство) и с внушающим уважение стояком в брюках - и едва успел заштриховать рисунок, прежде чем к нему подошел учитель. - Итак, Ренчер, каково же значение уравнения при Х, равном пяти? Прикрыв рисунок локтем, Дерек назвал первую пришедшую на ум цифру. Морни отчаянно гримасничал, что-то подсказывая. Но Дереку было все равно - что подумает Морни, какую оценку поставил учитель. Скорей бы домой. Когда он вернулся из школы, дома была одна мать, флайт-лейтенант Ингрэм еще не пожаловал, и они сели обедать вдвоем, не считая обезьянки. Дерек был не в духе. Он так злился, как будто Ингрэм обещал ему непременно прийти и обманул, хотя ничего подобного не было. В сущности, что их связывало? Просто пара добрых слов, сказанных сиротке разговорчивым флайт-лейтенантом, и поездка на машине, и все. Все остальное, скорее всего, было благополучно нафантазировано. Дерек уговаривал себя не мучиться мечтами о несбыточном. Им еще жить под одной крышей. - Какой славный человек этот мистер Ингрэм, правда? - сказала мать, вручив Премьер-Министру очищенную капустную кочерыжку. - Лучшего квартиранта и пожелать нельзя. Жаль, что он у нас ненадолго. - Ты думаешь? - спросил Дерек, притворяясь безразличным. - Ну конечно. Его поселили тут временно, потому что их военный городок в Кофтоне до сих пор не отстроили. Но осталось недолго, через месяц-другой ему дадут квартиру, и нам придется искать нового жильца. Ну вот, снова уговаривал себя Дерек, без аппетита хлебая жидкий суп из остатков вчерашней консервированной ветчины, нужно потерпеть всего пару месяцев. Потом флайт-лейтенант исчезнет, и исчезнет это наваждение, как их там называют - пустынный мираж. Главное, не наделать глупостей, не начать выть, не выдать себя. Желая поскорее вернуться к привычному существованию, после обеда он начесал кок, принарядился и отправился за Нелли, притворившись, будто не расслышал, как мать интересуется, кто будет делать уроки. Геометрию он сделает перед сном, а остальные уроки - на переменах. Единственными домашними заданиями, к которым Дерек относился более-менее серьезно, были задания мистера Лангдейла, под чьим руководством он теперь учился писать маслом. Но краски и другие расходники стоили дорого, что тоже доставляло немало забот. Нужно срочно развеяться. С Нелли они, как обычно, отправились на танцы, которые устраивались по вечерам в помещении бывшего склада. Новый владелец, какой-то сообразительный коммерсант, украсил его бумажными гирляндами, искусственными цветами и лампочками и устроил подиум для оркестра и стойку бара. Вход стоил десять пенсов. Дерек по-джентельменски заплатил для себя и за Нелли, хотя последнее было уже немного накладно, но если хочешь иметь партнершу, которая по-настоящему умеет танцевать буги, остается только раскошеливаться. Они с Нелли надменно пропустили первые танцы, дурацкие и старомодные, состоявшие из однообразного покачивания в обнимку, зато, когда пианист заколотил по клавишам и заревел саксофон, ринулись на середину и заскакали как безумные, то расходясь, то бросаясь друг другу в объятия, прохаживаясь медвежьей походкой, виляя бедрами, подныривая под рукой у партнера, кружась на одной ноге… Лица обступивших их зрителей слились в глазах Дерека в сплошное пятно, но вдруг в этом пятне с необычнайной отчетливостью проступили черты флайт-лейтенанта Ингрэма. Дерек чуть не сбился с шага. Ухитрился оглянуться, пока кружил Нелли. Точно, флайт-лейтенант Ингрэм, уже в штатском - каком-то свитере и мягких вельветовых брюках, только кожаная куртка, наброшенная на плечи, выдавала, кто он, - сидит за стойкой с кружкой пива и наблюдает за танцующими. Раньше Дерек всегда танцевал для собственного удовольствия, но оказалось, что, когда у тебя есть желанный зритель, это дает совершенно особенное вдохновение. И он танцевал так, как никогда раньше. Подкидывал Нелли до самого потолка и ловил одной рукой. Отбрасывал ее от себя, а потом манил пальчиком: иди, мол, ко мне. Грациозно двигал бедрами, почти как тангеро. Гнулся назад как лоза. Задирал ноги выше головы, так, что брюки чуть не треснули в шаге. Но, когда взмыленный оркестр окончательно выбился из сил и умолк, Дерек совершенно забыл о Нелли, даже не проводил ее на скамейку, где можно было посидеть, а просто оставил посреди зала. Собрав всю смелость, он разболтанной походочкой устремился к бару. Флайт-лейтенант не выразил никакого удивления, будто именно этого и ждал. Он еще издали спокойно и приветливо улыбнулся Дереку, а потом махнул бармену, требуя еще одну кружку пива. - Не ожидал вас здесь увидеть, - признался Дерек, после недолгого колебания - он ведь не сможет угостить Ингрэма в ответ - принимая холодную запотевшую кружку. - Твоя мать сказала, что ты пропадаешь тут все вечера. И я подумал, что тут должно быть здорово, а мне как раз надо вспомнить, как развлекаются люди в цивилизованном мире. - Мне кажется, это место не для вас, - улыбнулся Дерек. - Вам нужно что-нибудь пошикарнее. В городе есть клубы и рестораны, там тоже танцуют. - По мне, так и здесь неплохо, - Ингрэм ополовинил свою кружку, обвел взглядом длинный зал с низким потолком и тут заметил надувшуюся Нелли, взиравшую на них с негодованием. - Это твоя подружка? - спросил он небрежно. - Иди к ней, если хочешь, я не обижусь. - Никакая она мне не подружка, - тут же отрекся от Нелли Дерек. - Просто сестра моего одноклассника. Присматриваю тут за ней, чтобы не нарвалась на неприятные знакомства. - Что ж, как скажешь. Здорово ты танцуешь, Дерек. Тебе надо делать это за деньги. Дерек недоверчиво прыснул. - Пока это я должен платить, чтобы здесь танцевать. Если вы найдете такое место, где станут платить мне, не забудьте показать. - Думаю, Фред Астер гребет больше денег, чем может потратить. - Фреда Астера мама пропихнула на Бродвей, а у нас в Бирмингеме Бродвея нет, да и мама моя может пропихнуть меня разве что на фабрику, в цех, где раскрашивают пластмассовые пуговицы. - А тебе хочется работать на фабрике? Не думай, что в твоей жизни все предопределено. - Ингрэм непринужденно привалился к стойке и закинул одну ногу на ногу. - Знаешь, я в детстве был маменькиным сынком и плаксой. Мальчишки надо мной смеялись и лупили меня каждый божий день, поэтому я дружил только с девочками. Отец отдал меня в кадетскую школу, чтобы армия сделала из меня мужчину, но там надо мной тоже все издевались. Я, кроме всего прочего, еще и ростом не удался, как видишь. В строю я смотрелся довольно комично, и меня никогда не брали ни на какие смотры. Я был уверен, что никакого будущего на военной службе у меня нет, но кто-то надоумил меня перевестись в летную школу. В авиации чем ты меньше, тем лучше. В этих чертовых кокпитах даже я с трудом помещаюсь. В общем, неожиданно оказалось, что для чего-то я все-таки гожусь, но мальчишки, которые изводили меня в детстве, в это никогда бы не поверили. “Томми Ингрэм летает на истребителе? Плакса Томми Ингрэм в воздушном бою с фрицами? Хорошая шутка”, - сказали бы они. - Флайт-лейтенант Ингрэм торжественно поднял кружку с недопитым пивом. - Давай же выпьем за то, что в этой жизни нет ничего невозможного, и все, чего ты хочешь достаточно сильно, может исполниться. Дерек тяжело вздохнул и пригубил свое пиво. Ингрэм совсем не знает, что такое невозможные желания. - Мало ли, чего могу захотеть, - буркнул Дерек, сосредоточенно рассматривая пену. - Может быть это что-то… зависящее не только от меня. - Ну-ка, допивай и пойдем, - Ингрэм вдруг лихо спрыгнул с высокого табурета. - Это хорошие танцульки, но тут не место для таких философских бесед. Прогуляемся до дома пешком и поболтаем о… твоих желаниях. Дерек не вспомнил о том, что ему вообще-то полагается проводить до дома Нелли, не говоря уж о том, что уходить так рано, когда заплатил деньги за целый вечер, было глупо. Он пошел за Ингрэмом, даже не обернувшись. Едва они вышли на улицу и завернули за угол, Ингрэм снял свою шикарную кожаную куртку и, как накидывают пиджак на плечи девушке, укутал в нее Дерека. - Нет-нет, не надо! - всполошился тот. - Глупости, - строго покачал головой флайт-лейтенант. - Ты весь разгоряченный после танцев. Самое поганое дело, резкий перепад температуры - простудишься. У тебя вообще, между нами говоря, как обстоят дела с теплой одеждой? - У меня есть пальто для зимы, - смущенно пробормотал Дерек, умолчав о том, что пальто это, которое он донашивал за отцом, побито молью и расползается по швам от старости. Он неверяще ощупал край куртки - такая мягкая, теплая, приятная на ощупь. А главное, пахнущая Ингрэмом, хранящая тепло его тела. Дерек чуть не сомлел. - Ты про пальто в серую полоску, которое висит у вас в прихожей? Это никуда не годится, - заключил Ингрэм, продолжая придерживать Дерека за плечи и не давая снять куртку. Как была приятна тяжесть этой руки. - Значит, будешь носить мою кожанку. Никаких возражений слушать не желаю. Я все равно завтра получу новый комплект обмундирования, и мне будет приятно думать, что кожанка, которая так хорошо послужила мне в полетах, еще послужит тебе. К тому же, тебе страшно идет, - Ингрэм развернул Дерека к себе лицом, застегнул куртку до самого верха и поставил воротник стойкой. Казалось, он ждет от Дерека чего-то, и Дерек даже догадывался, чего, но побоялся принять желаемое за действительное. Наконец, не дождавшись, флайт-лейтенант просто рассеянно улыбнулся, потрепал Дерека но макушке, растрепав его зализанный жиром кок, и они пошли домой, по дороге мирно обсуждая, чем Дереку стоит заниматься после окончания школы. Все решилось на следующий день. У Дерека было мало уроков, и он пришел домой еще до возвращения матери. Ингрэм тоже приехал рано. Наскоро покормив Премьер-Министра, он объявил, что собирается принять ванну, пока есть горячая вода. Это было разумно, потому что к ночи котельная уже не работала, и перебои с горячей водой были обычным делом. - Ох, как я скучаю по ливанским хамамам… Это такие бани, - пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Дерека. - Очень шикарные, прямо как в Древнем Риме. Там тебе сделают массаж с маслом, распарят, разотрут мочалкой… Выходишь из хамама как заново родившийся. Но приходится довольствоваться тем, что есть. - И он удалился в сторону ванной комнаты, общей на весь этаж. Дерек сел рисовать заданный мистером Лангдейлом натюрморт - стопка книг на смятой скатерти, - размышляя, как бы попросить Ингрэма попозировать. Это позволит им хотя бы по часу в день проводить вместе… Настоящие классические портреты маслом они с мистером Лангдейлом еще не проходили (не только из-за дороговизны материалов, но и потому, что мистер Лангдейл считал: еще рано). Но портретные наброски карандашом, углем или акварелью Дереку удавались. И тут до него донесся далекий голос из ванной: - Дерек! Дерек наскоро вытер кисть, бросил ее на край палитры и подбежал к закрытой двери ванной комнаты. И прокричал в щель, откуда изрядно сквозило: - Да? - Слушай, детка, - невидимый флайт-лейтенант издал смущенный смешок. - Горячая вода все-таки закончилась, а я только намылил голову. На кухне есть? Можешь принести? Дерек метнулся на кухню: в их собственном баке еще была горячая вода. Набрав полное ведро и стараясь не расплескать ни капли, он притащил его к дверям ванной комнаты. - Принес! - доложил он, прижавшись губами к дверной щели. Интересно, Ингрэм сидит в ванне или кутается в полотенце?.. - Так давай сюда! - весело прикрикнул Ингрэм. - Не заперто! Дерек сглотнул и толкнул дверь. Она поддалась с натужным скрипом и медленно открыла его взору Ингрэма, который преспокойно стоял в ванне во весь рост. Его влажная кожа блестела в свете единственной тусклой лампочки, отчего он, загорелый до почти шоколадного цвета, казался бронзовой статуей. Вернее, казался бы, если бы существовал на свете скульптор, способный и желающий с таким натурализмом изваять статую, всю покрытую шрамами. Даже стоя в дверях, Дерек мог разглядеть неаккуратную круглую вмятину, оставленную пулей возле правого плеча, сморщенную пленку заживших ожогов на бедрах и на животе, узкий длинный шрам на левом боку, который пересекали мелкие поперечные шрамики - следы хирургической штопки. Какое кощунство - так изуродовать такое ладное, идеально вылепленное тело! Дереку отчаянно захотелось коснуться каждого безобразного шрама, стереть его руками и губами. Испугавшись собственных мыслей, он резко поставил ведро на пол, расплескав горячую воду себе на брюки. - Настолько страшно смотреть? - спросил Ингрэм. - Совсем не страшно, - с трудом выговорил Дерек, ошалевший от этого сочетания красоты и безобразия. - Просто я не ожидал… Я не знал, что вы были ранены. И я впервые вижу такое. Вам было очень больно? - Понимаешь ли, когда ты в воздухе, то боли не чувствуешь. Тебе просто не до того. Все твои мысли - не о том, больно ли тебе, а о том, как, скажем, вывести самолет из пикирования или как отделаться от фрицев, которые сели на хвост... Дерек? Ты не дашь мне воды, пока не остыла? - Да, конечно, - Дереку пришлось отойти от двери со своим ведром и приблизиться к ванне. Они с Ингрэмом теперь стояли почти вплотную, Дерек зачарованно разглядывал шрамы. Шелли был не такой. Шелли был совершенен в своей застывшей форме. Но почему-то это исполосованное тело казалось еще прекраснее. Оно было живое - грудь и живот поднимались и опускались в такт с дыханием, мускулы пришли в движение, когда Ингрэм поменял позу, перенеся вес с одной ноги на другую... и его член наполовину стоял. До сих пор Дерек умудрялся обходить взглядом самое важное место, но теперь оно было прямо перед глазами. Оставалось либо зажмуриться как девчонка, либо делать вид, что ничего особенного. С кем не бывает. Дереку доводилось иногда ходить в баню с Морни и отцом Морни, когда у них дома совсем не было воды. В бане он, конечно, старался не разглядывать других мужчин, но иногда… - Вижу, тебе очень интересно, - усмехнулся Ингрэм. - Спрашивай, если хочешь. Можешь даже потрогать. Дерек замялся на мгновение, не смея подумать о том, потрогать что именно предлагает Ингрэм. Рассматривать шрамы было безопаснее. Он робко протянул руку к следу от пули, но так и не отважился коснуться, и тогда Ингрэм сам взял его руку и дотронулся ей до своего плеча. Кожа на месте шрама была бугристой, но нежной и тонкой. Дерек ничего не мог поделать со своим возбуждением, выпуклость на его домашних (и потому маловатых ему) штанах было невозможно скрыть. - Дерек, - прошептал Ингрэм, - ты же помнишь, да? “Все, чего ты хочешь достаточно сильно…” Он обвил шею Дерека мокрой горячей рукой и привлек к себе еще ближе, и Дерек впервые почувствовал тепло губ на своих губах и ощутил у себя во рту табачную горечь с примесью пряностей. Он неверяще застыл, не зная куда девать руки, и, когда Ингрэм потянул за растянутый домашний свитер, задирая его на спине, боялся только одного - что придется прервать поцелуй, чтобы стащить свитер через голову. Он нетерпеливо выпутался из рукавов, вынырнул из горловины и тут же сам припал к губам Ингрэма с неумелым, но страстным поцелуем. - Тише, тише, - пробормотал Ингрэм и отстранился. Он, пошарив по дну поисках затычки, спустил воду, выбрался из ванны (Дерек машинально отметил, что на его влажных волосах совсем нет следов мыльной пены) и, не вытираясь, торопливо накинул халат прямо на мокрое тело. - Пойдем ко мне в комнату? И вот они в комнате Ингрэма, вернее, в комнате отца Дерека, где до сих пор стоит его кровать и платяной шкаф, а на прикроватном столике - его лампа с абажуром. Ингрэм сбросил халат прямо посреди этой комнаты, явно не тревожимый никакими призраками. Спокойно, деловито-скупыми движениями он задернул шторы, затворил дверь, подперев ручку стулом. Дерек просто стоял посреди комнаты и смотрел на эти приготовления. - Не нужно бояться, - скороговоркой, будто читая вслух инфосводку, проговаривал Ингрэм, поманив Дерека к кровати. - Мы просто немного пошалим. Быстрые ловкие пальцы расстегнули брюки на Дереке. - О, - восхищенно выдохнул Ингрэм, любуясь бугром на трусах Дерека, - вот это размер. Помню, мне твоя мамаша, когда я только въехал, сказала: “Мой сынишка Дерек учится в школе...” - и я представил себе пухлого малыша в коротких штанишках. А тут такое... Нам с тобой повезло, правда? Ты такой красивый мальчик… Нет, черт подери, не мальчик. Ты мужчина. Ну, давай, иди сюда. Дереку было стыдно за свои линялые трусы-парашюты, и он торопливо стянул их сам и бросил на пол, скрутив в узел, и позволил Ингрэму уронить себя на кровать. Ингрэм аккуратно пристроился рядом на боку: - Так, теперь дай руку. Просто делай то же, что и я, хорошо? Тебе понравится. Его ладонь, такая теплая и гладкая, легла на возбужденный член Дерека и нежно сжала. - Вот это клинок. Как сталь. Сколько тебе лет, я подзабыл?.. Но Дерек только беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах справиться с бурей новых ощущений. То, чего он смутно ждал с тех пор, как приходил в музей, чтобы рассматривать обнаженные мраморные статуи, свалилось на него так неожиданно. Он жадно протянул руку и коснулся плоти Ингрэма, такой же горячей и твердой. - Смелее, - попросил Ингрэм, жмурясь от удовольствия. - У тебя отлично получается. Просто повторяй за мной… - и его плотно стиснутые пальцы пришли в движение. Дерек громко застонал, и Игрэм зажал ему рот поцелуем. - Не шуми, герой-любовник. Дерек вернул ему поцелуй, сначала неловко, но затем все более решительно захватывая его губы своими. Ингрэм позволял целовать себя, приоткрывал рот, впуская язык Дерека. И совсем не возражал, когда Дерек навис над ним. Так было даже лучше, больше свободы рукам и больше возможности скользить всем телом по другому телу. Хотелось еще, больше, но Дерек не мог найти этому названия. Он снова тихо застонал, выражая в этом звуке голод и разочарование. - Что случилось? - со смехом спросил Ингрэм. Теперь он вовсе отпустил член Дерека - не иначе как дразнился! - и гладил его спину и бока. В отместку Дерек тоже убрал руку и просто елозил по нему телом. - Ты отлично учишься, - похвалил Ингрэм. - Просто замечательно. Я не собирался вот так сразу, но ты заслужил. - И он вдруг опрокинул Дерека на спину и теперь уже сам устроился на нем, целуя шею, грудь и живот и неуклонно сползая ниже. - Спорим, никто для тебя такого не делал? Дерека даже не целовал никто, если по-настоящему, но он почему-то не мог удовольствоваться этим, ему хотелось больше и больше. Он дугой выгнулся навстречу, когда губы Игрэма коснулись его члена, нетерпеливо обхватил его голову, вцепился в чуб, не давая отстраниться. Не выпуская его член изо рта, Ингрэм тихо и вибрирующе засмеялся, отчего Дерек чуть не потерял сознание. Его тело напряглось до судороги, его трясло, как в приступе эпилепсии. Это было совершенно не похоже на скудные разрядки, которых он достигал, ублажая сам себя. Ингрэм резко отодвинулся, вытер губы и одобрительно похлопал Дерека по бедру. - Замечательно. Только больше не надо так таскать меня за волосы… Принцип понятен? - Что?.. - ошалело пробормотал Дерек, бессильно распластавшись на постели. - Надо поработать, дружок, - посмеиваясь, Ингрэм снова похлопал его по ноге. - Запомни, в таких делах все должно быть по-честному. Он опрокинулся на спину и притянул Дерека к себе. - Ты ведь поможешь мне, да? Хотя бы просто рукой. Или так, как я сейчас показал. Наконец до затуманенного негой разума Дерека начало доходить, что хочет Ингрэм. Дерек покрутился на узковатой кровати, выискивая нужное положение, пока Ингрэм не начал проявлять отчетливое нетерпение: - Дерек! Ну давай уже, я ведь не заставлял тебя ждать! Дереку было немного стыдно делать это, но так хотелось доставить удовольствие Ингрэму, что в конце концов он решительно сполз ниже и принялся лизать стоящий торчком член. Он пока не мог пересилить себя, чтобы взять его в рот полностью, но Ингрэму оказалось достаточно и этого. Он поощрительно поглаживал Дерека по плечам, сладостно вздыхал, выгибался в спине. Чувствовать эти инстинктивные вздрагивания, вызванные его, Дерека, стараниями, было исключительно приятно и лестно. Наконец Ингрэм отстранил его, зажал свое достоинство в кулаке и быстро довел себя до разрядки. Затем он неверным движением протянул руку к прикроватному столику, пытаясь нащупать носовой платок. - О боже, - выдавил он из себя, тяжело дыша. Его израненное тело лоснилось, все влажное, только теперь это была не вода, а пот. - О боже мой… Дерек смотрел на него: вот бы нарисовать его прямо сейчас - такого размякшего, взволнованно дышащего. Теперь, когда страсти улеглись, они наконец-то вернулись в реальный мир и заметили, как дергается ручка двери, припертой стулом, и слышится возмущенное верещание Премьер-Министра, который, судя по всему, давно пытался проникнуть к ним. - Надо его впустить, - решил Дерек, спрыгнул с кровати и босыми ногами, неспешно и пошатываясь, прошлепал к дверям. Но, когда он открыл и увидел Премьер-Министра, его томное настроение моментально улетучилось, потому что обезьянка была вся угваздана красками и в качестве улики сжимала в кулачке опустошенный тюбик белил. Дерек с ругательствами бросился - как был, голый - к своему мольберту и, как и ожидал, обнаружил, что, пока они с Ингрэмом так чудно проводили время, Премьер-Министр поправил его незаконченный натюрморт в соответствии со своими представлениями о прекрасном, разбросал по комнате кисти, а краски повыдавливал из тюбиков. Это был кошмар! Дерек в ужасе заозирался: оттереть даже мелкие капли масляной краски было той еще задачкой, а пятна по всей комнате! Не говоря уже о том, что тюбики приходилось выискивать и покупать втридорога на барахолках, собирая нужный комплект красок из неполных наборов, а кое-что учитель и вовсе выделил из личных запасов. - Вот черт! - в дверях появился Ингрэм, завязывая пояс халата. - Дерек, прости, мне так жаль. Эта чертова обезьяна! - он погрозил кулаком угнездившемуся на шкафу Премьер-Министру, и тот, не задумываясь, ответил тем же. Какой бы ужасной ни была катастрофа, Дерек не смог удержаться от смеха при виде этой сцены. Ингрэм привлек его к себе. - Твои принадлежности для рисования, наверное, стоят уйму денег. Не волнуйся, я тебе все возмещу. Пойдем. Он снова отвел Дерека в свою комнату, достал бумажник и выгреб оттуда не глядя все купюры - что-то около двадцати фунтов. - Это слишком много, - Дерек отшатнулся от протянутой ему наличности. Он в жизни не видел такой кучи денег за один раз. - Я не могу. - Понятия не имею, сколько стоят краски, - настаивал Ингрэм. - Но если что-то и останется… Ну… Возьми себе на танцах пива, что ли. Но Дерек взял только пять фунтов, а остальное вернул ему. - На это я накуплю себе гору красок. Ингрэм вкрадчиво обнял его одной рукой, а второй приподнял его голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза. - Дерек, я вижу, что у вас с матерью неважно с деньгами. Поэтому мне хочется что-нибудь тебе подарить. Я могу себе позволить делать тебе подарки время от времени, и мне будет приятно, если ты станешь их брать, не стесняясь. - Но мне не нужны от тебя подарки, - помотал головой Дерек. - Ты ведь не думаешь, что я согласился ради денег? - Конечно, нет, - несмотря на такой уверенный ответ, Ингрэм выглядел немного озадаченным. - Просто мне хочется что-нибудь сделать для тебя. Дерек, ухмыльнувшись, пробрался руками ему под халат. - Тогда сделай еще разок то, что уже сделал. Мама придет только через час. На следующий день Дерек прогулял два последних урока, чтобы попасть домой до прихода матери. Ингрэм был у себя и зубрил конспект (как он объяснил, его перевели в авиационное крыло инструктором, а для этого ему надо было самому пройти какое-то обучение). Накануне он взял на себя вину за учиненный Премьер-Министром разгром. И, как подслушал перед сном Дерек, дал миссис Ренчер десять фунтов в счет испорченной обивки кресла. - Дерек, - сказал он укоризненно, когда тот обнял его за шею сзади и поцеловал в затылок, - я из-за тебя завалю переподготовку. Но Дерек нетерпеливо вытащил его из-за стола и повлек к кровати. Он с трудом высидел три урока, думая только о нем - о Томе (как сладко было без конца повторять про себя это имя!). - Ну ладно, ладно, - сдался в конце концов Ингрэм, когда Дерек уже расстегивал на нем рубашку. Они делали это руками и ртом, как в прошлый раз, только на этот раз без спешки и более обстоятельно. Потом решили передохнуть. Дерек, лежа на боку, любовался телом Ингрэма, обводя пальцем линии шрамов. - Прекрати, - Ингрэм шлепнул его по руке. - Тебе больно? - Нет, просто не нужно меня так изучать, - Ингрэм натянул на себя простыню. - Не очень-то лестен для меня этот контраст - ты такой красивый, с гладкой юной кожей, а я как старый штопаный носок. - Ты тоже очень красивый, - возразил Дерек и настойчиво стянул с него простыню. - И твои шрамы очень красивые - как узор на змеиной коже. Кстати, почему ты такой загорелый… везде? - он игриво пробежал пальцами по бедру Ингрэма до самой выступающей тазовой косточки. Повсюду загар был одинаково ровным и густым. - Ты что, голым ходил в своей Африке? - В Египте и Марокко отличные пляжи, - мечтательно улыбнулся Ингрэм. - До войны там были курорты для богатеньких. Не знаю, вернутся ли когда-нибудь миллионеры на свои виллы, но я бы хотел съездить в те места снова. Солнце, море, сады, первоклассная жратва, хамамы эти потрясающие… мальчики… - Мальчики?! - переспросил Дерек ревниво. Ну вот, они только узнали друг друга, как оказалось… - И много их было? Какие они были? Ингрэм тоже лег на бок и повернулся к нему лицом. - Не думаю, что тебе будет интересно, - он то ли попытался увильнуть, то ли немного кокетничал. Его глаза влажно поблескивали. - Просто мальчики. В Африке с этим проще. В Африке вообще многое было проще. Я до войны изо всех сил старался стать “нормальным”, давал себе слово, что никогда и ни с кем, ни за что. Заставлял себя встречаться с девушками. Я даже… ладно, неважно. Но когда ты не знаешь, будешь ли жив завтра, то разрешаешь себе больше, чем обычно. Сначала неловко и стыдно. Потом… открывается второе дыхание. Ты чувствуешь себя королем мира - абсолютно свободным от всех ограничений. Но и платишь за это полностью - назавтра ты можешь уже не вернуться с боевого задания. Наверное, я всю жизнь, до старости буду скучать по Африке и вспоминать ее добрым словом. - Так что это были за мальчики? - гнул свое Дерек. Это было глупо, но он ужасно заревновал. Однако вместе с ревностью в нем начало пробуждаться и другое чувство - сладострастная, какая-то горько-сладкая злость, от которой его член начал снова наливаться силой. - Из твоей эскадрильи? - Боже упаси. Это были арабы. Их можно было подцепить везде - в банях, в кофейнях, на базаре, просто на улице. Они ведь прячут своих женщин, и у молодого неженатого парня просто нет шансов выпустить пар. Поэтому они готовы с кем угодно, настолько их распирает. - Улыбка Ингрэма сделалась отсутствующей, почти пьяной. Глаза заволокло дымкой - не иначе как при мысли о разгоряченных, готовых на все парнях. Он положил руку на член Дерека и одобрительно зажмурился. - И что ты с ними делал? - допытывался Дерек. Ему ужасно нравилось, что Том разговаривает и обращается с ним как со взрослым, без этого упрощенно-снисходительного тона, которым обычно говорят с подростками. - О, я был как ребенок в кондитерской лавке и поначалу вел себя немного неосторожно. Однажды я приехал в увольнительную в Каир и посадил в свой джип сразу двоих. Это была огромная ошибка, потому что, когда мы приехали в укромное место на окраине города - почти заехали в пустыню - и оказались там совсем одни, эти двое заездили меня до полусмерти, а я не знал, как их остановить. У меня было, конечно, оружие, но я боялся, что если всерьез его применю и начну палить тихой ночью в пустыне, то кто-нибудь услышит, и эта история может вскрыться. Представляешь, какой бы был скандал? Трибунал, тюрьма, мрак и ужас, позор на всю жизнь. Покойному мистеру Уайльду и не снилось. - Том издал тихий шелестящий смешок. - Теперь я вспоминаю этот случай уже иначе, но в процессе... Дерек широко распахнул глаза, начиная смутно догадываться, что Том чего-то недоговаривает. Картинка не складывалась. - А что именно вы… ты… ну, вы с теми арабами, что вы такого делали? - И, чуть смутившись, добавил: - Я тоже хочу. - Я тоже хочу, чтобы ты сделал это со мной, - признался Ингрэм, продолжая ласкать его член. - Мне кажется, ты уже готов. Он перекатился на другой бок и выдвинул ящик прикроватной тумбочки. Дерек заинтересованно вытянул шею, чтобы увидеть шикарный, как от дамских духов, хрустальный флакончик. Судя по сладко-пряному запаху, внутри была какая-то восточная смесь. - Знаешь, что нужно делать? - спросил Ингрэм, разогревая флакон между ладонями. - Расскажи, - потребовал Дерек. Он и правда не понимал, и ему нравилось, как Том рассказывает похабные истории. Но тот не рассказал, а показал - пролил немного ароматного масла себе на ладонь и смазал им орудие Дерека. - А теперь, - глухо сказал он, улегшись на живот и прячя лицо в подушку, - войди в меня. Только, ради бога, осторожнее. Не будь как те две арабские свиньи. Дерек сразу понял, что от него требуется, хотя и не мог сказать, откуда взялось это знание. Он опустился сверху на Тома, восхищаясь податливостью его тела, какой-то женственной хрупкостью. А те два араба, значит, употребили его вдвоем... где? На заднем сидении джипа? На нагретом солнцем капоте? Он сделал резкое движение бедрами, прорываясь туда, где было горячо, тесно и, несмотря на масло, сухо. Том дернулся под ним, будто пытаясь вырваться, но Дерек прижал его к постели, продолжая пробиваться внутрь. Том снова зашипел сквозь зубы ругательства, но вместо того чтобы вырываться, впился пальцами в край подушки так, будто хотел выпотрошить ее. Дерек приподнялся и уперся в его плечи - так было удобнее двигаться. Это было ошеломительно приятно, он не мог удержать долгих торжествующих стонов, когда снова и снова прорывался внутрь. Пружины кровати под ними жалобно взвизгивали, перина ходила ходуном, железная спинка громко ударялась в стену. - Ох, - выдохнул Том, обмякнув под Дереком, - я и не надеялся, что меня когда-нибудь еще так отдрючат. Закончив, Дерек остался лежать на нем, наслаждаясь своей властью, своей силой. Он нашел красоту и присвоил ее себе, упился ею и теперь придавил всем весом и крепко держал обеими руками, как сокровище. - Я тебя люблю, - внезапно для самого себя произнес Дерек. Оказывается, это так просто. Том пробормотал что-то невнятное, не поднимая головы. - Я хочу когда-нибудь поехать с тобой в Африку, - продолжал Дерек, разлегшись у него на спине. Чтобы ты мне показал все эти места - сады, рынки, минареты, бани… Но только без мальчиков. Ты слышишь меня, Том? Больше никаких гребаных арабских мальчиков. Нам и вдвоем хорошо, правда? - Ох, детка, давай не будем загадывать так далеко, - нехотя пробурчал Том. - Может быть, через пару дней я тебе так осточертею, что ты и видеть меня не захочешь. - Нет, - твердо возразил Дерек, своим дыханием ероша коротко стриженные волоски на затылке Ингрэма. - Я хочу быть с тобой всегда. А ты? Том, ты любишь меня? Про мою мать не волнуйся, она ничего не узнает. Том еще помолчал, но Дерек принялся тормошить его, и пришлось ответить: - Африка все-таки далековато. Давай для начала... устроим себе пикник в лесу. Нелли Морни от несчастной любви попыталась отравиться аспирином, запив его медицинским спиртом, о чем шептались и в женской грамматической школе, и до мужской тоже дошло. Демонический ореол вокруг Дерека засиял еще ярче, но ему теперь было искренне наплевать на свои успехи среди этих детей. Он был равнодушен к восхищенно-завистливым взглядам, которые вызывала его новая кожаная куртка с накладными карманами, заклепками, сверкающей “молнией” и эмблемой Королевских ВВС. Разные мелкие подарки и обновки. Или черный “ровер”, на котором его привозили по утрам прямо к школьным дверям. - Может, мы нас познакомишь с этим летчиком? - несколько раз заводил пластинку Морни. - Он нас покатает? - Мой флайт-лейтенант вам не извозчик, - ревниво насупился Дерек. Морни тоже был симпатичным, не стоит подвергать Тома лишнему искушению. - Ему просто по пути на службу. Дерек даже перестал бегать на танцы по вечерам, чтобы вместо этого ездить с Томом куда-нибудь в холмы. Иногда им удавалось провести пару часов дома наедине. Но, поскольку этого всегда было мало, они ухитрялись обжиматься буквально за спиной миссис Ренчер. - Так нельзя, - пряча улыбку, укоризненно шипел Том, когда Дерек пробирался к нему в комнату по утрам перед выходом из дома. - Ты сумасшедший, что ты делаешь? Миссис Ренчер, которая в тот день работала в вечернюю смену, гремела кастрюлями на кухне. Пожалуй, она в самом деле могла услышать что-то (она не раз уже выговаривала Дереку за то, что он постоянно сидит в комнате флайт-лейтенанта и беспокоит постояльца), но Том как раз стоял перед зеркалом и застегивал ремень поверх кителя, и был он такой красивый в форме, подтянутый, с тонкой-тонкой талией, что Дерек, увидев его сквозь приоткрытую дверь, просто не мог удержаться. Подобравшись к Тому сзади, он накрывал его ладони на ремне своими и, после непродолжительного сопротивления, расстегивал только что затянутую пряжку. Даже просто тесно прижиматься к спине флайт-лейтенанта, ощущая щекой шероховатость шерстяной ткани, было безумно приятно. А все эти пуговки на кителе он давно изучил и мог бы расстегнуть их вслепую. Но в эти утренние минуты у них и правда было совсем мало времени. Несколько раз он отваживался пробраться в комнату Тома по ночам. Они устраивались на полу, потому что кровать слишком скрипела, но однажды миссис Ренчер все равно их услышала. - Что там за шум? - раздался ее голос из коридора. - Дерек? Ты где? Том не растерялся, накинул халат и заговорил, будто продолжая начатую историю: - ...Наш первый командир был превосходный летчик, но полный идиот, прости меня, господи. Он был из очень благородной семьи, виконт Какой-то там. Учился в Сандхерсте, был знаком с сэром Винни и думал, что тут ему какой-нибудь гвардейский полк. Всех изводил своей дисциплиной, требовал, чтобы офицеры присутствовали на воскресных богослужениях в кителях - это в пустыне! Какое счастье, что я тогда еще не был офицером... Дерек тем временем лихорадочно натягивал пижамные штаны. Миссис Ренчер скромно постучала: - Сэр, если Дерек опять у вас, гоните его, ради бога. Дерек, оставь наконец в покое флайт-лейтенанта, дай ему поспать! - Все в порядке, мэм! - браво откликнулся Том. - Извините, если я говорил слишком громко и вас разбудил. Я тут в лицах пересказывал Дереку один случай с нашей базы… Через неделю они сломали кровать. К счастью, это произошло когда матери не было дома, и удалось списать все на ветхость. - Мне так жаль, - сокрушалась миссис Ренчер, выслушав скорбную историю и принимая от Ингрэма очередные десять фунтов в качестве компенсации. - Надеюсь, вы не ушиблись, сэр? У вас как будто губа разбита. Ингрэм, прикрывая ладонью укушенную губу, ответил, что это пустяк. - Сегодня мистер Ингрэм может поспать на моей кровати, - великодушно предложил Дерек. - А я лягу на матрасе на полу… Дерек вполне серьезно строил планы на дальнейшую совместную жизнь с Томом. Тот обмолвился, что скоро съезжает: дома для офицеров в Кофтоне почти готовы, и он уже ходил смотреть будущую квартиру. Дерек понимал, что жить с Томом он не сможет, но можно будет найти какое-нибудь жилье неподалеку, чтобы Том навещал его в увольнительные. Школу он собирался бросить, доучившись этот год, и рассчитывал найти работу - рисовать вывески и рекламные объявления. Он уже выполнил один заказ - нарисовал вывеску для табачной лавки на их улице и заработал почти два фунта. Ему казалось, что он все замечательно придумал. Ведь после войны наконец стали открываться магазины. И всем нужны вывески и реклама, правда? Но однажды он вернулся домой из школы и, открыв дверь, услышал громкие, перебивающие друг друга детские голоса. Из комнаты Ингрэма слышался шум - там что-то двигали, хлопали дверцы шкафов, скрипели ящики комода. В первый момент он подумал, что это местные дети, бегавшие за Ингрэмом хвостиками, набрались смелости и приперлись знакомиться. А Ингрэм даже на улице терпеливо сносил внимание детворы и, наверное, не стал выгонять и сейчас. Ну, Дерек-то не такой вежливый, он им покажет, где раки зимуют… Ревниво сдвинув брови, Дерек бросил связку учебников прямо у дверей и направился наводить порядок. И столкнулся в гостиной с незнакомой красивой леди в дорожном платье. Дерек растерянно уставился на нее. - Наверное, ты Дерек? - леди склонила голову, обдав его запахом духов. Она улыбалась и казалась взволнованной и счастливой. - Привет. Привет. Это ты, значит, нарисовал все эти чудесные картинки тут на стенах? Между ног Дерека прошмыгнул ошалевший Премьер-Министр. За ним гналась девочка с игрушечным градусником. - Пи-Эм! Пи-Эм, не спорь, тебе нужно касторки! Премьер-Министр с сердитым клекотом заметался по комнате и наконец бросился искать спасения на плече у Дерека. Девочка затанцевала вокруг них: - Отдай мою обезьянку! - Мэри! Как ты себя ведешь, мы в гостях! - одернула ее женщина, но погладила ребенка по голове. И добавила, обращаясь к Дереку: - Прости, я стараюсь их воспитывать, но они так взволнованы встречей с отцом, что ничего не соображают. - Па-ап, - раздался мальчишеский голос из комнаты Ингрэма, - а штаб Роммеля* ты видел? - Нет, Реджи, я был в это время в госпитале, - ответил голос Тома, нимало не удивленного, что кто-то зовет его “папой”, - и ничего не видел, кроме подкладного судна… - Том! - укоризненно воскликнула леди. - Что такое “подкладное судно”, пап? - Папа просто пошутил, Реджи. Том, ну расскажи им хоть что-нибудь. - Пат, я правда не возьму в толк, зачем им все это и почему такая малышня знает, кто такой Роммель. Я-то воевал за то, чтобы они знали только Микки-Мауса и этого утенка из мультиков, как его там… - Дональд, - любезно подсказала девочка, забыв про Премьер-Министра и просочившись мимо матери обратно в комнату флайт-лейтенанта. - Утенка зовут Дональд. - Пап, конечно, я знаю, кто такой Роммель! - голос мальчика зазвучал обиженно. - Мы с мамой читали все-все газеты. И радио слушали. А потом мы купили карту Африки, наделали разноцветных маленьких флажков из булавок и бумажек и каждый день отмечали все, что у тебя там происходило. Из кухни с умиленной улыбкой вышла миссис Ренчер с чайником в руках. Только сейчас Дерек заметил, что чайный столик в гостиной накрыт праздничной скатертью и приборами на семь персон. - Ох, Дерек, бывают же в жизни добрые чудеса! - мать растроганно покачала головой. - Только вообрази! Это - миссис Ингрэм и их с флайт-лейтенантом малютки. Представь, они все эти годы просидели в Индии. - Том служил у нас в Пенджабе до войны, - пояснила миссис Ингрэм, не отрываясь от своего занятия - она аккуратно укладывала в чемодан одежду Тома. - Так мы и познакомились. А потом, когда началась война, его перебросили в Эфиопию, а мы остались. Выехать из Индии, да еще с тремя детьми, было практически невозможно, да и зачем? Там было безопаснее, чем у вас тут. Мы одно время боялись нападения Японии, но все обошлось. - Но все равно, - вздыхала миссис Ренчер, - совсем одна, с такими малышами на руках… Как вам, должно быть, тяжело пришлось! Когда мой муж погиб и мы остались одни, Дереку было уже десять лет, но все равно я вас понимаю... - Да, бывало непросто. Но, к счастью, нам помогали мои родители. Мой папа до сих пор работает в администрации Амритсара... Из своей комнаты вышел Том, на котором висели два мальчика лет восьми или десяти. Старательно избегая смотреть на Дерека, он с приятной улыбкой кивнул: - Да, а когда мы познакомились, ты даже не сказала, какая шишка твой отец. И правильно сделала, иначе я удрал бы в тот же миг. - А помнишь, как он расплакался, когда сочетал нас браком? Сам захотел провести регистрацию - и не мог произнести ни слова от волнения, бедный мой папа. Взрослые засмеялись, дети снова принялись ловить Премьер-Министра уже втроем. Только Дерек сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови. Он отчаянно прогонял видение: юный летчик в новенькой форме - и девица в белом или розовом платье, дочка колониальной шишки, где-нибудь на танцульках в офицерском клубе, жаркой тропической ночью... Никто так и не заметил, что Дерек не проронил ни звука с тех пор как вошел в квартиру. - Том, отнеси вещи в машину, - распорядилась миссис Ингрэм, защелкнув замочки на чемодане. Рядом стоял еще один чемодан, в два раза больше. - Дерек сейчас поможет, - вмешалась миссис Ренчер. - О нет, я справлюсь, - попытался возразить Том, но Дерек, все так же молча, взял большой чемодан и потащил к дверям. Том чуть слышно вздохнул, взял второй чемодан и медленно пошел следом. - Почему? - бесцветно спросил Дерек, когда они в молчании спустились на один пролет лестницы. - Все как-то не было повода коснуться этой части моей биографии, - попытался отшутиться Том. - Истории про Африку были интереснее. Но Дерек не улыбнулся, и он прибавил серьезным тоном: - Ты думаешь, что я боялся тебе рассказать. Я действительно боялся, но это была трусость другого рода - суеверная. Мы ведь правда семь лет не виделись. А с Гарри, младшим, я не виделся вообще никогда. Он родился, когда я уже был в Эфиопии. Я стал думать, что они никогда не вернутся ко мне, и боялся их упоминать даже про себя. - Но как же я? - Дерек мог выражаться только односложно, потому что в висках стучало, и он боялся разрыдаться, если начнет говорить. Ему хотелось поднять этот тяжеленный чемодан и бросить сверху на Тома, опередившего его на лестничный марш. Хотелось сломать ему шею или врезать в висок железным уголком чемодана. И будь что будет. - Дерек, ну будь большим мальчиком, - Том что-то почувствовал в его голосе, как в бою чувствовал севшего на хвост “Мессершмита”, и настороженно обернулся. - Ты же знаешь, как это бывает… - Бывает что? - Все мы можем иногда пошалить, но потом настает время быть серьезными и ответственными. Ты меня поймешь, когда сам женишься. Они выволокли чемоданы на улицу и привязали к крыше “ровера”. - Я собирался тебе рассказать, честно, - добавил Том, проверяя узлы, - перед их приездом, но они появились раньше, чем я ждал. Хотели сделать мне сюрприз. Поэтому все получилось немного так… как снег на голову. Я очень благодарен тебе за то, что ты держал себя в руках. Ты настоящий джентльмен. Могу я… что-нибудь сделать для тебя напоследок? - Том полез в карман за бумажником. - На твои краски-кисти, м-м-м? Дерек молча повернулся и направился обратно в дом, сунув руки глубоко в карманы. Когда он вернулся в квартиру, матушка все еще вздыхала с миссис Ингрэм за чайным столиком: - ... Когда он у нас только появился, я подумала: ну, сейчас начнутся романы. Такой молодой и видный, да еще военный, с фронта - известное дело. Но он ни разу не взглянул ни на одну женщину. Уж я-то знаю, милочка, квартирные хозяйки все подмечают первыми. Я даже беспокоилась: все ли в порядке с мистером Ингрэмом, что он как монах?.. Теперь-то я знаю, в чем дело! - мать похлопала растроганную миссис Ингрэм по руке. - До чего повезло вам с мужем. Такой славный человек, не сердился, когда мой оболтус за ним сутками ходил хвостом, даже школу стал прогуливать, чтобы побыть с мистером Ингрэмом. Ну, вы понимаете, мальчик рос без отца, а сейчас он в таком возрасте, когда нужен мужчина рядом, чтобы равняться на него… - Мы будем рады, если Дерек нас навестит, - приветливо улыбнулась миссис Ингрэм. - Как я понимаю, Кофтон отсюда недалеко. - Папа! Папа! - мальчики снова бросились к Тому, едва тот переступил порог. - А где твои награды? - Мама уже сложила все вещи, - Том сгреб обоих в объятия. - Ну покажи-и-и! - Потом покажу, имейте терпение. - Пусть посмотрят, - разрешила миссис Ингрэм и раскрыла портплед. - Пат, стоит ли затевать все это? У нас мало времени. Нам еще надо к интенданту, разобраться с заселением… Никто же не ждал вас раньше июля или даже августа... - Дети тобой гордятся, Том, что в этом плохого? И вот из портпледа извлечен парадный китель, его разложили на диване, и старший мальчик принялся торжественно объяснять: - Это крест “За выдающиеся летные заслуги”. А это крест Виктории - самая высшая военная награда. Папа был награжден после боя над мысом Тенез, когда он пришел на помощь своему командиру против пяти!!! - восхищенный сын вытаращил глаза, - вражеских самолетов. Надо же, Дерек знать не знал, что Том, оказывается, такой герой. Тот если и рассказывал что-нибудь, то только смешное и нелепое или, наоборот, гедонистическое - о том, как прекрасен Дамаск весной, как вкусны горячие медовые лепешки с мятным чаем на базаре и как чудно, вернувшись с ночного вылета, пойти на пляж, наплаваться, а потом устроить себе тент и дрыхнуть там. - Откуда он все это знает? - устало спросил Том про сына, который все вещал о его наградах и ранениях. Ему явственно нетерпелось поскорее усадить свое семейство в “ровер” и дать газ. - Мы с Реджи тоже будем летчиками, когда вырастем, - пояснил за брата семилетний Гарри. - Нам надо все это выучить. Дерек молча сверлил взглядом спину Тома, иногда поглядывая на Мэри, которой было не интересно слушать про медальки, и она опять начала ловить Премьер-Министра. Он до сих пор не мог поверить, что все заканчивается. Уже закончилось. Сейчас Том, наверное, торопливо все обдумывает. Он просто растерялся, когда на него свалилось семейство. И перед уходом он скажет, где они теперь будут встречаться… Но вот они убрали китель в портплед и стали шумно собираться. Заминка вышла с Премьер-Министром, который отказался покидать квартиру Ренчеров, и пришлось ловить его по всем шкафам и антресолям. Он не желал отзываться даже на особый свист Тома (тот уже успел объяснить детям, что обезьянка прибегала на этот сигнал даже во время налета вражеских бомбардировщиков, стремившихся уничтожить аэродром и самолеты в ангарах). Премьер-Министр злобно стрекотал, скалился и безумной тенью метался под потолком. В охоту включилась даже миссис Ренчер. Размахивая кухонным полотенцем, она пыталась согнать обезьянку с люстры. Том беззвучно ругался. Миссис Ингрэм делала ему знаки “не при детях!”. Дети со счастливым визгом носились по дому. Только Дерек, несмотря на азартные призывы, не принимал участие в этом бедламе. И Премьер-Министр увидел в нем своего единственного союзника. Почти по-человечески всхлипнув, он бросился на грудь Дереку, скорбно накрывая голову воротником его курточки. - Дерек! Ты его поймал! - громко восхитился Том. - Давай сюда. Зажав обезьянку подмышкой, он погнал семейство к выходу - пока Премьер-Министр снова не вырвался. Дерек качнулся пойти следом, еще на что-то надеясь, но Том уже торопливо прощался с миссис Ренчер: - Я так признателен вам и юному Дереку за то, что приютили меня и приняли как родного. С вами я вспомнил, что такое семья и домашний уют. Репетиция перед приездом супруги была весьма кстати. Интендантство с вами полностью рассчиталось, все верно? А то я могу и поскандалить. Надеюсь, вам быстро удастся найти нового квартиранта, не столь беспокойного и не обремененного обезьяной. Ну, мне пора, - он картинно прикрыл глаза рукой. - Новый долг зовет. Нет, Дерек, не надо меня провожать, а то Пи-Эм снова начнет визжать. - Вот так так, - сказала миссис Ренчер, наблюдая в окно за тем, как нагруженный скарбом “ровер” стремительно срывается с места и исчезает в конце улицы, - а свой новый адрес мистер Ингрэм нам и не оставил. Забыл, наверное, в суете. Ну да ладно, он знает, как нас найти. Дерек? Ты что такой грустный, сынок? - Ничего, - буркнул Дерек, отворачиваясь, но мать поняла его по-своему и нежно обняла, привлекая к груди. - Ну да, ты-то своего отца никогда не увидишь, хоть семь лет жди, хоть семьдесят… Поплачь, если плачется, - она погладила его по затылку - неловко, уже забыла, как это - нежничать с подросшим сыном. - Не строй из себя героя хоть со мной, поплачь.