Настоящие и бывшие

Лондон 1962 год Не прошло и недели со дня незабываемого знакомства с родителями, когда Дерек и Энтони мирно шли домой с репетиции и на проходной артистического подъезда вдруг увидели девицу в оранжевом платье, едва доходящем до середины бедра, и солнечных очках в толстой вырвиглазно-желтой оправе. Она брала приступом швейцара, а тот, стараясь не опускать взгляд на ее длинные загорелые ноги, твердил: - Не положено. Нет. Мисс, прошу вас, уйдите, вам нельзя здесь находиться. Поймите, я не стал бы раздавать телефоны артистов, даже если бы они у меня были. Дерек просто прошел бы мимо, он таких сцен уже навидался, но Энтони вдруг прирос к месту и вытаращил глаза: - Сью?! Девица обернулась и обвиняюще наставила палец на крошку: - Наконец-то явился! Я уже час тут маринуюсь. - Ты зачем тут?.. - продолжал удивляться Энтони. - Не хочешь обнять свою сестру, мелкий? Я, кажется, единственный родственник, который у тебя остался, дорожи мной, - Сьюзен Доуэлл подошла и снисходительно чмокнула его в щеку, оставив след помады, а затем вдруг повернулась к Дереку и одарила его таким же поцелуем, благо, высота каблуков позволяла ей даже не вставать на цыпочки для этого. - Привет, Дерек. Мы с тобой уже виделись один раз, помнишь? Дерек откашлялся, покосился на крошку (“Что это?”) и театрально поклонился. - С трудом нашла вас, ребята, - призналась Сьюзен. - Представляешь, мелкий, мне не хотели давать твой телефон. Наверное, приняли за фанатку. Ха! Я этому типу говорю: “У моего братишки - и фанатки? Да он в заднем ряду вечно стоит, его из зрительного зала-то не видно”. В общем, что я хотела сказать: я на вашей стороне. Мама с отцом сначала не хотели мне рассказывать, но я поняла: что-то случилось. А потом я подслушала их разговор… Фу-у! Какие они все-таки замшелые, я от них такого не ожидала! И от тебя, кстати, тоже не ожидала. Как у тебя смелости хватило явиться к ним с таким признанием? Ты ведь всегда был тихоней. Помнишь, как дядя Джим вечно говорит? Природа над нами подшутила, я должна быть мальчиком, а ты - девочкой. Сьюзен посмотрела на Энтони почти с уважением. Тот поперхнулся. Кажется, понял Дерек, это настоящий прорыв в отношениях мелкого братца-нытика и противной старшей сестрицы. - В общем, я высказала маме с папой все, что о них думаю, - гневно прибавила Сьюзен. - Но до них, кажется, так и не дошло, что средневековье уже кончилось. Что поделаешь? Зато у тебя есть я. Я хочу, чтобы ты знал это. Я люблю тебя все равно. - Я очень рад, Сью, - растроганно ответил Энтони и обнял ее. - Правда. Спасибо тебе. - Может, вы хотите посидеть где-нибудь и поболтать, Гензель и Гретель? - дипломатично предложил Дерек, заметив, что эта сцена на проходной привлекает слишком много внимания. Музыканты из оркестра, проходившие мимо, сворачивали шеи. - На Веллингтон-стрит есть отличная кондитерская. - Отлично, пойдем, - согласилась Сьюзен. - И ты тоже давай с нами, Дерек. Должна же я узнать, что ты за человек. - Да, наверное, должна, - не стал спорить Дерек. Они посидели в кондитерской, где Сьюзен, не забывая уплетать большое пирожное с клубникой и кремом (каждый кусок которого Энтони провожал голодными глазами, но сам героически довольствовался просто чаем с бергамотом, как и Дерек), подробно пересказала свою ссору с родителями из-за брата. Энтони потом сказал Дереку, что с такой же яростью Сью отстаивала разве что свое право носить короткие юбки. Но с юбками получилось успешнее, судя по тому, что юбки она носила короче некуда, не встречая родительского сопротивления, а вот насчет Энтони мистер и миссис Доуэлл так и не смягчились. Это заметно мучило Энтони. Он был рад, что хотя бы сестра поддерживает его, но они со Сьюзен, судя по всему, были не слишком близки, и ее пламенная поддержка не могла заменить для него любовь родителей. Труппа успела слетать на гастроли в Нью-Йорк и вернуться. Сезон в Ковент Гарден официально закрылся, скоро уже можно паковать чемоданы для французских каникул. Но Энтони все еще продолжал ходить как в воду опущенный. Иногда случались прояснения погоды, когда он на несколько часов или даже дней становился весел и жизнерадостен, но едва вспоминал, чего ему стоила правда, как снова замыкался в себе. Дерек всей душой хотел ему помочь, но не знал, как, и уповал на время и приятные впечатления, которые старался доставлять Энтони. В этом смысле особые надежды были на отпуск. Если Франция не взбодрит крошку, то что тогда? В дни, оставшиеся до отъезда во Францию, Энтони продолжал каждый день бегать в театр и репетировать со своим педагогом Майклом Сомсом. После успеха “Неаполя” мадам Валуа поколебалась и все же назначила Энтони персонального педагога, но с испытательным сроком - через пару месяцев мистер Сомс должен был решить, стоит ли Энтони вложений или “Неаполь” был случайным эпизодом под удачно сошедшимися звездами. Пока Энтони репетировал, Дерек дома наслаждался праздностью и одиночеством. Но однажды его покой был нарушен звонком в дверь. - Опять потерял ключ, распиздяй ты этакий? - прокричал Дерек, нехотя сползая с дивана. Дни, которые Энтони проживал, ничего не потеряв, были исчезающе редки. С любым предметом, который попадал к нему в руки, можно было смело прощаться. По незнанию Дерек сперва поручал ему покупки, но Энтони умудрялся терять даже огромные и тяжелые хозяйственные сумки с продуктами по пути домой. Судьба мелких вещей, вроде ключей или солнечных очков, была предрешена тем более. Это казалось уму непостижимым, ведь сам по себе Энтони был весьма аккуратным, во всяком случае, стремился к аккуратности всеми силами, но природная рассеянность и какая-то трогательная неприспособленность к жизни, как видно, были сильнее аккуратности. Однако за дверью оказался вовсе не виновато потупившийся Энтони, а дама средних лет, показавшаяся Дереку незнакомой. Но она его явно знала: - Дерек! Как хорошо, что я наконец-то вас застала. Он поглядел на нее, вопросительно приподняв бровь, и тогда она нерешительно пояснила: - Я Айрис Доуэлл. Вот это новости. - Ох. Мэм. Вообще-то Энтони сейчас нет дома, но вы заходите, прошу вас, - Дерек предупредительно посторонился. - Он скоро уже придет. Миссис Доуэлл тяжко вздохнула, прежде чем переступить порог гнезда разврата. Дерек представлял себе, каково ей оказаться с ним наедине, и это, в свою очередь, вызвало мучительную неловкость у него самого, и какое-то время они с миссис Доуэлл, скрывая обоюдную панику, церемонно расшаркивались и состязались в любезности. - Простите, что я вот так, без приглашения… - Мэм, вы всегда желанный гость здесь. - Вы очень добры. - Что я могу сделать для вас? - О, я просто хотела убедиться, что Энтони… - миссис Доуэлл уставилась в свою раскрытую сумочку, явно не зная, как продолжить: что Энтони еще жив? Что он не в тюрьме? - Я звонила вам несколько раз, но никто не брал трубку, и я подумала, что, может быть, что-то… ну... случилось... - Мы просто были на гастролях, - пришел на помощь Дерек. Миссис Доуэлл рассмеялась от облегчения. - Ах, и в самом деле. Какая я идиотка. Энтони ведь говорил, что собирается с труппой в Америку. Простите меня. Теперь я вижу, что все в порядке, и больше вас не беспокою... - Останьтесь, пожалуйста, - попросил Дерек, видя, что она мелкими шажками отступает к порогу. - Энтони будет страшно рад вас видеть. Вы его, я полагаю, тоже. - Вы... правда так думаете? - миссис Доуэлл впервые взглянула ему в глаза. - Он будет рад после того, как мы… после всего, что случилось? - Если вы скажете, что любите его и он по-прежнему ваш сын, - серьезно ответил Дерек, - он будет на седьмом небе. Он любезно проводил миссис Доуэлл в гостиную и поспешил слинять на кухню: - Я сейчас приготовлю чай. Но не успел Дерек поставить чайник на плиту, как миссис Доуэлл скромно вошла следом. - Вы не возражаете, если я побуду тут с вами? - она огляделась, ища для себя какое-нибудь местечко: и кухонный стол, и стулья, и даже подоконник были плотно заставлены сто лет не мытой посудой. - Конечно-конечно, - Дерек кинулся переставлять посуду со стула в мойку и уронил кастрюлю с остатками пригоревшей овсянки. Миссис Доуэлл подняла кастрюлю, заглянула в нее и не удержалась от вздоха: - О боже. Они с Дереком вместе рассмеялись. Смех был робкий и нервный и быстро затих, но отчасти он помог сломать лед. - Что же мой… Что же вы едите? - спросила миссис Доуэлл, с опаской покосившись на дверцу холодильника, будто заранее ожидая найти за ней что-то ужасное. - Уверяю вас, не все так плохо, - Дерек поспешно затолкал злополучную кастрюлю поглубже в мойку. - В театре есть столовая, а еще рестораны в городе… - Дерек, не то чтобы я хотела наводить у вас в доме свои порядки, но… Вы ведь не будете возражать, если я приберу здесь немного? - Прошу вас, не надо, вы гостья, - запротестовал Дерек, но миссис Доуэлл уже сняла жакет и аккуратно подвернула рукава блузки. - У вас есть сода? - спросила она. - Глицерин? Спирт? Уксус? Средство для мытья посуды или хотя бы мыло? - Мыло есть, - обрадовался хоть одной понятной задаче Дерек, но, когда он принес из ванной брусок туалетного мыла, миссис Доуэлл только засмеялась. - Вот было бы чудесно, если бы вы взяли на себя труд прогуляться до ближайшего бакалейщика и купить все необходимое. А я пока протру пыль. Через пять минут Дерек озадаченно рассматривал листок с длинным списком, в который помимо соды, уксуса и хозяйственного мыла входили перекись водорода, кислота такая, кислота сякая… Можно было подумать, будто миссис Доуэлл собирается изготавливать химическое оружие. Перед тем как отправиться за покупками, Дерек вихрем пробежался по комнатам, сорвал с мольберта незаконченный портрет голого Энтони, убрал с прикроватной тумбы вазелин, полицейские наручники и некоторые другие интересные предметы, сгреб в кучу и затолкал в платяной шкаф все имеющиеся в доме немецкие, скандинавские и голландские журнальчики с фотографиями игривых матросиков, спортсменов в одних плавках и прочих полуобнаженных накачанных мужиков, которые обожал листать Энтони. Дерек даже немного ревновал, но, к чести Энтони, все идеи, почерпнутые из зарубежной прессы, они воплощали в жизнь вдвоем, и это отчасти мирило Дерека с таким чтивом. - Крошка, - ворчал он, когда Энтони снова заваливался на диван, уткнувшись в голландский журнал с картинками, - раньше ты читал стихи. - Здесь лучше описано, понятнее, - и Энтони продолжал шуршать страницами. - О, ты только посмотри!.. Вернушись из магазина, Дерек застал миссис Доуэлл за выгребанием испортившихся продуктов из холодильника, а испорчено было все, что там хранилось. Про некоторые загадочные объекты, густо поросшие плесенью, Дерек не смог бы даже сказать, что это было. - Нельзя питаться только в столовых, - заметила миссис Доуэлл, сыпля на влажную тряпочку купленную Дереком соду. - Это дорого, и кормят там чем попало. - Вы правы, конечно, - не стал спорить Дерек, выгружая покупки из бумажного пакета, - но я всю жизнь так питаюсь, и ничего. Думаю, что и Энтони выдержит. Богема живуча, как тараканы. - Вы тоже танцовщик, я правильно помню? - миссис Доуэлл энергично оттирала полки холодильника. - Да, но не такой, как Энтони. Я артист на характерных ролях. Это, знаете, фея Карабос, всякие комические старики, короли, священники и прочие. - Интересно. Вы сами для себя выбрали такой репертуар? - Мне его предложили. А я так хотел танцевать, что был согласен на что угодно, лишь бы находиться на сцене, на одной сцене с Марго Фонтейн, Алисией Марковой, Майклом Сомсом... - Наверное, вы происходите из артистической семьи? - Что вы. Боюсь, что в моей семье даже не знали, что такое балет. Все вышло совершенно случайно. - И вы сами для себя решили?.. Мы-то отдали Энтони в балетную школу в пять лет, вместе с сестрой. Потому что нам сказали, что с мальчиком в довесок точно возьмут, а так нет мест на этот год. На танцах ведь всегда дефицит мальчиков. В итоге Сью все это быстро надоело, а вот Энтони понравилось. Мы не ожидали. Особенно муж… Муж считает, что его испортил… его вкусы… что балет повлиял на характер Энтони. Если бы не все эти обтягивающие трико… - миссис Доуэлл смутилась и запуталась, - он вырос бы нормальным мальчиком. Простите. Я не должна была об этом говорить. - Вы можете об этом говорить, - Дерек подошел поближе и облокотился о холодильник. - Я бы даже рад был поговорить с вами, чтобы вы увидели: тут нет ничего ужасного, мы такие же люди, как вы. Но миссис Доуэлл не воспользовалась приглашением и продолжала энергично драить холодильник изнутри, полностью уйдя в это занятие. Ее щеки раскраснелись, причем явно не от физических усилий. И Дереку пришлось подхватить нить разговора: - Что касается поднятой вами темы… Я и сам об этом задумывался. В мире балета действительно очень много таких, как мы с Энтони. В нашей труппе - так и вовсе почти все танцовщики, начиная от нашей главной звезды. Но я не думаю, что балет - причина. Скорее, это, напротив, следствие. Сначала в мальчике формируются определенные вкусы, потом эти вкусы приводят его в мир физической красоты и совершенных тел. В обтягивающих трико, как вы верно заметили.