Настоящие и бывшие

Лондон 1953-54 годы День, когда навсегда изменилась судьба Дерека, начался так же, как и все прочие. Он был в студии, занимался индивидуально с мистером Швецовым, безуспешно пытаясь выполнить антраша - просто одинарный прыжок, без фокусов. Мистер Швецов был бесконечно терпелив, они с Дереком опробовали уже кучу приемов, даже очень странных, призванных показать телу нужную работу мышц, но все было бесполезно. - Какая жалость, - тихо вздыхал мистер Швецов, - у тебя, Дерек, очень хорошие природные данные для танцовщика, очень хорошие! Но столько времени упущено… Не по твоей вине, разумеется. - Иногда я думаю: есть ли смысл продолжать? - Дерек набросил полотенце на мокрую шею и устало оперся о станок. - Конечно, есть, - убежденно ответил мистер Швецов. - Пока ты действительно хочешь этого, смысл остается. И тут без стука открылась дверь студии, и неслышно вошел стройный молодой человек. Его царственная осанка и походка выдавали принадлежность к балетному миру - настоящему балетному миру, недостижимому для Дерека. Перед таким зрителем стыдно было корячиться, и Дерек забросил антраша и продолжал отдыхать и вытираться полотенцем, благо, мистер Швецов на время забыл о нем и поспешил к гостю. - Джон! Какими судьбами? - Мой дорогой, вы наша последняя надежда, - молодой человек, не в силах сдержать обуревающих его эмоций, схватил мистера Швецова за руку и потащил в угол. - Мы все в отчаянии. Представьте себе, она выгнала Габриэллу, причем проделала это… ну, в своем стиле. И, глядя на это, Ирвин и Лесли немедленно ушли сами. - Я слышал, с ней такое бывает, - философски заметил мистер Швецов. - И знаете, в конечном счете, ее политика приносит плоды. Так что не волнуйтесь. - Но вот сейчас она явно промахнулась. Потому что у нас теперь ни одной феи Карабос, а спектакль завтра. Я пытался всех помирить и успокоить, но она… Она заявила, что найти характерного артиста ничего не стоит, это вам не прима, и мы с Фредди должны этим заняться немедленно, потому что это наша обязанность. Она, значит, разбрасывается людьми, а мы должны их находить! А главное, дело ведь не просто в том, чтобы найти характерного артиста. Это, пожалуй, действительно выполнимая задача, хоть и не такая легкая, как она воображает… Но где, - молодой человек, вне себя от волнения, вцепился в лацканы мистера Швецова, - где мне найти характерного артиста, который выучит роль меньше чем за сутки и станцует ее завтра?! А если ни я, ни Фредди его не найдем… Угадайте, кого Мадам объявит виновными в срыве спектакля и огромных убытках?! Фредди уже готов выйти сам, но он тоже не знает толком партию, и потом, он не очень подходит, мягко говоря… Нам нужен кто-то эффектный, зловещий, а Фредди - просто милая тетушка. В общем, это будет курам на смех. А еще он разволновался от всего этого и лежит больной, а когда он в таком состоянии, толку от него... Дорогой, вы слушаете меня? - беспокойно спросил молодой человек, потому что мистер Швецов сосредоточенно смотрел в противоположный угол, где Дерек, сидя на полу, натягивал шерстяные гетры. - Джон, вы любите благородный риск? - мистер Швецов перевел взгляд на приплясывающего от волнения молодого человека. - Ох. Мы в таком жутком положении, что… Неужели у вас есть кто-то на примете? Умоляю, позвоните ему или ей немедленно! Я могу прямо здесь сделать первичный просмотр, чтобы не смущать ваших ребят незнакомой обстановкой. Только скорее! - Нет нужды звонить. Тот, о ком я думаю, уже здесь, - и мистер Швецов снова выразительно взглянул на Дерека. И тут уже настал черед Дерека вскинуть голову и округлить глаза: - Что?! - Дерек, иди сюда. Это Джон Крэнко, балетмейстер Королевского балета. Он ищет исполнителя на партию феи Карабос. Ты у нас такой театрал, видел все спектакли по многу раз. Мне кажется, ты знаешь все партии в их “Спящей красавице” и сможешь влиться без труда. - Но я ничего не умею... - Дерек растерянно помотал головой. Мистер Швецов ободряюще обнял его за плечи. - Ты умеешь достаточно, чтобы исполнить характерную партию. Тебя ведь не принца танцевать зовут. Крэнко тем временем откровенно оценивающе разглядывал Дерека, не хуже “фотолюбителя”. Или покупателя породистой лошади. Дерек машинально просканировал его в ответ: возможно, первая ассоциация была не такой уж случайной, но обдумывать эту мысль глубже было некогда. - Давайте попробуем, - решил наконец Крэнко. - Терять нам почти нечего. Когда прямо в студии мистера Швецова ему устроили просмотр (который заключался в том, что Крэнко задавал комбинации, а Дерек их выполнял, как умел), он все еще нимало не верил в то, что все это происходит всерьез. Каждую секунду он ожидал, что вот сейчас Крэнко рассмеется и скажет: “Ну ладно, это было забавно, а теперь, мой дорогой, посоветуйте мне кого-нибудь из своих настоящих учеников”. Но когда все закончилось, Крэнко неожиданно сказал: - Что ж, думаю, никого лучше мы не найдем. По крайней мере, в ближайшие сутки. Дерек, мне нужен ваш номер телефона, и хотелось бы, чтобы ближайшие часы вы провели недалеко от аппарата, а не убежали на какое-нибудь свидание, потому что вас скоро вызовут на репетицию и примерку костюма. Времени у нас мало. Не подведите меня. Дерек продиктовал ему номер их с Микки телефона и ушел домой, по-прежнему не веря в реальность этой дикой авантюры. Еще сегодня утром он просто вошел в класс как великовозрастный частный ученик, а вышел оттуда приглашенным артистом Королевского балета. Это вообще возможно? Дерек обсудил бы все с Микки, но того где-то носило (у Микки была привычка пропадать без предупреждения, иногда больше чем на сутки). Под вечер Дерек уже начал нервно метаться по квартире, не смея даже на десять минут выскочить в соседнюю закусочную, хотя в буфете на кухне было шаром покати. И вот раздался телефонный звонок. Служитель канцелярии Королевского балета предельно вежливо, но строго (сразу было видно, как у них все серьезно) велел Дереку быть завтра к девяти утра на классе, к одиннадцати - на примерке костюма, а в полдень начнется оркестровая репетиция. Только перед сном Дерек вспомнил что завтра утром должно было состояться еще одно судьбоносное событие - встреча с куратором курса и ректором, которых он, Дерек, должен был убедить, что разделается со всеми накопившимися долгами, и уговорить не лишать его стипендии. Под впечатлением от всех последних событий он совсем забыл об этом. Но если он не изволит явиться на назначенную ему встречу… Дерек попробовал позвонить в колледж и сказать, что заболел, но было уже поздно, и в канцелярии никто не ответил. Впрочем, ему все равно бы не поверили, потому что “проболел” он уже целый семестр, и эта сказочка совершенно перестала убеждать кого-либо. Но у Дерека даже на секунду не возникло мысли о том, что синица в виде стипендии в его положении важнее призрачного шанса один раз в жизни выйти на сцену самого Ковент Гарден. Или даже не выйти, а просто один раз сходить на класс с труппой и порепетировать с ними. Он, кстати, не спросил, кто будет танцевать Аврору. Вдруг Марго?.. Да он впадет в ступор и не сможет одну ногу перед другой поставить. От волнения Дереку ужасно хотелось пойти на Кингз-роуд и спустить пар. Возможно, даже привередливый Дейзи мог бы сегодня рассчитывать на что-то интересное, окажись он поблизости. Но Дереку надо быть в хорошей форме завтра с самого утра. А Микки все нет! Сегодня был как раз тот “крайний случай”, когда можно было бы открыто обратиться за обещанной помощью. Так и не дождавшись друга, он в конце концов заставил себя уснуть. А наутро он уже входил в Ковент Гарден через служебный подъезд - через тот самый, возле которого дежурил после спектаклей, чтобы попросить автограф. Из рассказов Микки он сделал вывод, что в труппе все жуткие снобы, на кордебалет и новичков смотрят как на грязь под ногами. Роджер тоже описывал свое бывшее место службы как тот еще гадючник с интригами и шпионажем, посредством которого и вычислили его неучтенные контрамарки для Дерека. Наверное, сейчас на классе его ждут издевательства и глумление. Пусть! Он был согласен вытерпеть что угодно. Возбуждение было таким сильным, что он даже не чувствовал страха. Он разделся в гримерке, рассчитанной на двоих, но в тот момент она была пуста. Это было непритязательное помещение: окон нет, грязный поцарапанный линолеум на полу, лампа без абажура под потолком, подтекающая крохотная раковина и ржавый душ в углу за занавеской. Столики с зеркалами были добротными, но абсолютно уродливыми, будто неведомый столяр специально старался сделать их максимально грубыми и нелепыми, чтобы любому человеку, наделенному мало-мальским визуальным вкусом, было мучительно смотреть на них. Но Дерек с минуту восхищенно озирался и дышал полной грудью. Это была настоящая артистическая уборная. Тут танцовщики отдыхали в перерывах между репетициями, отсюда они шли на сцену и сюда уходили с поклонов. В сыром воздухе Дерек чуял запах трудового пота, клея, красок, мокрой ткани. Даже выцветшая картинка с полуобнаженной пухлой рыжей девицей, заткнутая за раму зеркала, привела его в восторг. Он выдвинул ящик столика и обнаружил, что на дне, словно на крышке школьной парты, нацарапаны непристойности, дурацкие рисунки и загадочные призывы вроде “Долой старую суку!”. Это тоже показалось ему страшно милым, он как будто наконец-то оказался дома, в родной и располагающей обстановке. Он бы вечность рассматривал и обнюхивал каждое пятно на столешнице, но нужно было скорее переодеваться и идти на класс. И вот он вошел в зал - очень просторный, больше студии мистера Швецова. Какой-то юноша с лейкой в руках размеренными движениями поливал пол, на ходу продолжая болтать с примостившимися у стены с зеркалами девушками в трико. В общем, все было почти как в их маленькой студии. - Привет всем, - громко сказал Дерек, помедлив в дверях. - Я ваша фея Карабос. Девушки удивленно взглянули на него и захихикали. - Ты самая симпатичная фея Карабос, какую я видела, - сказала одна из них. - Уж я бы ни за что не забыла позвать тебя на праздник. - А я бы позволила уколоть меня веретеном, - добавила другая. Но тут же ужасно смутилась двусмысленности сказанного и спряталась за спины подружек. Слава богу, девушки даже не догадывались, что он не по их части, и сразу включились в болтовню и флирт, забыв щуплого и невзрачного мальца с лейкой. Дерек благословлял про себя свою счастливую наружность и умение нравиться, благодаря которым его так легко приняли в свой круг. Больше всего он опасался расспросов, откуда он такой взялся, но до этого в разговоре добраться не успели. В класс тем временем входили все новые лица, знакомые Дереку по спектаклям. Теперь они были без грима и пышных костюмов, одетые в простые и удобные поношенные трико, с зализанными и собранными в небрежные пучки волосами. И вдруг одной из последних в дверь проскользнула ожившая фарфоровая статуэтка с белоснежной кожей, блестящими вороными волосами и такими же черными глазами. Дерек осекся на полуслове и уставился на Марго. Перехватив его горящий настойчивый взгляд, она на секунду замерла и озадаченно шевельнула бровями, видимо стараясь сообразить, кто это новое лицо. Но все-таки одарила его вежливой улыбкой, прежде чем занять свое место у станка. - Совсем забыл спросить, - шепотом обратился Дерек к той самой танцовщице, которая жаждала его веретена, - кто в моем спектакле будет Авророй и принцем? Оказалось, что состав так себе. Принцессу будет танцевать юная и неопытная Берил Грей, а принцем будет Алексис Рассин - когда-то прекрасный танцовщик, но, увы, уже немолодой и теряющий форму. Этого и следовало ожидать, Марго не захочет выйти в одном спектакле с никому не известным дебютантом. Дерек не слишком расстроился. Смотреть на этот состав он бы едва ли захотел, но танцевать - о, танцевать было счастьем в любом случае. Тут в класс вошел уже знакомый Дереку Джон Крэнко, облаченный в мягкие брюки и легкие ботинки. На его подвижном лице отразилось беспокойство, когда он начал шарить взглядом по рядам танцовщиков. Дерек не сразу понял, что ищут именно его, и чуть заметно качнулся вперед. Догадка оказалась верна. Крэнко повеселел, кивнул ему и, обернувшись, что-то коротко сказал своему спутнику. Этого человека Дерек видел впервые, но у него и так уже голова шла кругом от новых лиц и имен. Элегантный, породистый как какой-нибудь граф, джентльмен лет пятидесяти в светлом костюме, подходящем для утреннего часа, внимательно взглянул на Дерека. - Обычно характерные роли танцуют вышедшие в тираж немолодые артисты, - заметил он. - Цветущий юноша - и Фея Карабос?.. Он слишком хорош собой, Джон. Может, его лучше на роль… гм, ну ладно. - Мы его хорошенько загримируем, - вступился за своего найденыша Крэнко. - Не в этом дело. Существам столь юным и вдобавок наделенным такой привлекательностью обычно свойственно некоторое… тщеславие, которое может помешать ему исполнить подобную роль. - О боже, Фредди, - закатил глаза Крэнко, - можно подумать, у нас тут очередь из фей Карабос стоит! Дерек не решился вмешаться в разговор и сказать, что ему честно нравится эта роль и он с удовольствием будет ее танцевать. Кто сказал, что характерные роли - только для пенсионеров? Его это раздражало еще как зрителя - что все феи Карабос и Ротбарты были такими жалкими. У артистов, танцующих их, было буквально на лице написано: “То, что я делаю, ниже моего достоинства. Я оказался на этом месте только потому, что меня постиг жизненный крах, и если я откажусь изображать тут живую мебель, меня выгонят на пенсию”. А ведь герой-антагонист - это важная часть спектакля, он должен запомниться, как и принц с принцессой. И быть достойным, умным и сильным соперником в борьбе, а не безобидным и вялым старым пердуном, в исходящую от которого опасность для счастья принцев и принцесс никто в жизни не поверит. А то зритель привык со скучающей снисходительностью сочувствовать бедной старушке-фее и желать про себя, чтобы ее оставили в покое, дремать в уголочке. Но вскоре Дерек прекратил рефлексировать, потому что начался класс. Он был тяжелым, без какой-либо снисходительности к новичку, которую проявлял мистер Швецов, но Дерек все равно наслаждался каждой минутой. Потом был объявлен получасовой перерыв перед общим прогоном. Но Дереку не дали отдохнуть или спросить Крэнко, что тот думает о его работе у станка. Появившийся из ниоткуда строгий администратор позвал Дерека и повел на примерку. Но Дерек не пожалел - в пыльном царстве костюмов, тканей невиданных фактур и отделки, разбросанных всюду трафаретов и эскизов, шеренг манекенов и заваленных рукоделием столиков, - было едва ли не интереснее, чем на классе. Вот чем он будет заниматься, если каким-то чудом сумеет закончить колледж. О, лучше не глядеть на часы и не думать о том, что в эти минуты ему следовало бы упражняться в красноречии на ковре у ректора... Вместо этого на него надели черную мантию в стразах, подогнав ее на живую нитку, и отправили на репетицию. На первую в его жизни настоящую репетицию. И когда, как цыпленок наседкой, подгоняемый Крэнко, который в своих разношенных мягких ботинках бегал по сцене из конца в конец, он вышел на сцену феей, то уже знал, какой она будет, его Карабос. Конечно, многое в театральном ремесле было ему пока неведомо. Он не знал, что нужно следить за дирижером, и не понимал подаваемых им знаков. Путался в кулисах. Терялся, слыша команды ведущего режиссера. Но это было неважно. Это и Крэнко говорил ему: “Неважно, вам все подскажут на спектакле, не забивайте голову, продолжайте”. Дерек не стал делать Карабос трясущейся старухой, согнутой радикулитом. Он вышел, вызывающе прямой, с величественным видом вдовствующей королевы. Без суеты и почти без эмоций, разве что с некоторым недоумением прошествовал к золотой колыбели младенца, давая родителям возможность объясниться. Почему самая почтенная и уважаемая волшебница королевства не получила приглашения? Гонец, потерявший письмо, должно быть, уже наказан со всей строгостью? Монаршая чета, которую изображали как раз те самые без пяти минут пенсионеры, страдающие от унижения каждую минуту своего пребывания на сцене, будто играли не короля и королеву, а пару прелюбодеев, выставленных к позорному столбу, - беспомощно стояла как два пенька, и на их фоне экспрессия Дерека смотрелась особенно выигрышно. Он надменно отгонял этих бессмысленных вертихвосток, добрых фей, закружившихся вокруг него, и не сразу заметил, что в кулисе рядом с Крэнко появились новые лица - тот самый Фредди и с ним еще величественная леди, от которой веяло холодом и крайней стервозностью. - Я же говорила вам, Фредди, - громко сказала она, - мы всегда сможем найти артистов получше и посвежее этой неуклюжей колоды Габриэллы. - Пока мы невероятным чудом нашли только одного, - осмелился уточнить Фредди, явственно трепетавший перед этой мегерой. - Зато какого! Скажите, юноша, - обратилась леди к Дереку, которого как раз унесли в паланкине за кулисы прислужники феи Карабос. Прислужники, единственные из всех, были вряд ли довольны находкой Крэнко, потому что Дерек был рослым и имел явно больший вес, чем они привыкли поднимать. - Вы связаны контрактом с какой-либо труппой? Дереку кровь бросилась в голову. Она же шутит, да? Он догадался, кто это - Нинетт де Валуа, директор труппы. От Микки он слышал о ней много ужасов. Бог весь, что с ней, неудавшаяся личная жизнь или какое женское возрастное нездоровье, но свет не видывал второй такой суки и самодурки. По словам Микки, вся труппа ее боялась как чумы, да она и была чумой, эта старая вампирша. Даже Марго дрожала и не поднимала глаз, разговаривая с Мадам. - Нет, мэм, - доложил он, путаясь в мантии, пока вылезал из тесного паланкина. - Я только учусь. - Мальчик из частной студии, - Крэнко неслышно подошел сзади. - Достаточно выученный. Мадам сверлила Дерека ледяным проницательным взглядом, а Крэнко как будто не услышала вовсе. - Что скажете, Фредди? - спросила она наконец. Фредди нерешительно дернул плечом. - Судить по одной репетиции, да вдобавок такой сырой?.. - Ну хорошо, присмотритесь получше, - приказала Мадам и удалилась, чеканя шаг и звучно цокая шпильками. Дерек не знал, что и думать. Он догадывался о сути этого разговора, но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кажется, через несколько часов его выпустят на сцену перед зрителями. Он не готов, он все еще понятия не имел, как работать с дирижером, как понимать подсказки ведущего режиссера, да и в шагах путался: спектакль он знал наизусть, но партия Карабос была едва ли не последним, на что он обращал внимание раньше. Но это неважно, у него хорошая память, а главное, он хотел танцевать. Хотя бы один раз в жизни. После репетиции Дерека отправили домой с наказом обязательно отдохнуть и ни в коем случае не перетрудить ноги. Несмотря на эти советы, он, вместо того, чтобы идти с достоинством и часто отдыхать, примчался как на крыльях, взбежал на свой этаж и, ворвавшись в квартиру, застал там не только Микки, но и Роджера с Дейзи. Это было просто прекрасно, не придется их разыскивать, чтобы позвать на свой дебют. Но лица друзей были… странные. И мизансцена в гостиной тоже была странной. Дейзи, растрепанный и несчастный, ничком лежал на диване и рыдал. Микки сочувственно гладил его по вороным кудрям, а Роджер энергично расхаживал по комнате и, кажется, предлагал какие-то решения: - В конце концов, ты можешь просто поговорить с мамой. Скажи ей прямо, что любишь эту юную леди только как сестру, и совесть не позволяет тебе морочить ей голову. И это сделает глубоко несчастными вас обоих. - Как я могу ее не любить, - от слез голос Дейзи звучал хрипло и надсадно, - когда ее выбрала мама специально для меня? Я просто счастья своего не понимаю. Мама же плохого не посоветует. И все переговоры, оказывается, они с отцом уже провели и заручились там полным согласием и одобрением… Дерек не собирался вникать в эту драму. - Мальчики, - провозгласил он, приняв торжественную позу посреди комнаты, - отвлекитесь на минуту от мамы Дейзи и послушайте настоящие новости. И он поведал о своем предстоящем дебюте, ожидая, что все придут в восторг, но Роджер и Дейзи вовсе не были впечатлены и едва его слушали, а Микки откровенно покатился со смеху. - Фея Карабос?! Дерек, да тебя разыграли! Нет, ты серьезно согласился?! Вот это будет балаган. - Да! - закричал Дерек. - Я согласился и собираюсь стать лучшей феей Карабос, какую видел Лондон! Что принцев мне не видать, это я уже понял, но в балетах есть и другие роли, а об этом почему-то забывают. Я лично готов хоть унитаз танцевать или мусорный бак, не то что Карабос. - Кто такая эта ваша Карабос? - простонал Дейзи. - Увидишь, сынок, когда придешь сегодня на мой спектакль. Да, на мой спектакль, ты не ослышался. Сегодня мой дебют в Ковент Гарден, вы все приглашены, я договорился о контрамарках. - Да ты издеваешься, что ли? - жалобно воскликнул Дейзи. - Мне не до спектаклей, у меня жизнь рушится. - Родители решили его женить на порядочной еврейской девушке по имени Рэйчел, - доложил Микки. - Чтобы не терзать детку муками выбора, назначили ему невесту и все организовали сами. Так что Дейзи теперь официальный жених и должен оказывать своей Рэйчел положенное внимание - посылать цветы, сопровождать на концерты и все такое. Времени на круизы у него будет все меньше. - У нас что, ветхозаветные времена на дворе? - фыркнул Дерек. - Дейзи, пошли их к черту, да и все. - А на что он будет жить, если поссорится с родителями? - благоразумно спросил Роджер. - Неужели выпускник школ в Лозанне, Цюрихе и еще черт знает где не в состоянии найти себе работу где-то, кроме папиной фирмы? Дейзи, не страдай фигней. Даже если тебя лишат твоей квартирки… Ну, ты можешь пожить у нас с Микки. - А я могу попробовать устроить тебя в мою страховую компанию, - осторожно поддержал Роджер. - Вы так добры ко мне… - пролепетал Дейзи и снова разрыдался. - Не говорите чепухи, - цинично оборвал Микки. - Кто в здравом уме откажется от такой жизни, как у нашего Дейзи? Да вы оба на его месте побежали бы жениться со скоростью звука. И на Кингз-Роуд полно женатых мужчин с выводками детей, ожидающих папочку дома, пока он кому-то хуй сосет в туалете. Так что, Дейзи, это неприятно, придется в будущем проявлять больше фантазии и бдительности, но не конец света. Дейзи продолжал шумно всхлипывать. - Пригласи Рэйчел в Ковент Гарден сегодня, - предложил Микки. - Твои будут счастливы и на ближайшую неделю от тебя отстанут. Я готов уступить свою контрамарку. - Ты разве не хочешь пойти сам? - спросил Дерек, задетый гораздо сильнее, чем показывал. - Прости, дорогуша, но я уже ангажирован на сегодняшний вечер, - беспечно отозвался Микки. - И потом, я не хочу смотреть на твое унижение. Можешь говорить что угодно, но такая роль - это унижение. “Пешеходы” - так у нас называли таких артистов. - “У нас” - это у тех, кого из балета выгнали за профнепригодность? - рассердился Дерек. - Ты-то даже не “пешеход”. - Я сам ушел, - напомнил Микки. - У меня хватило ума не цепляться за сцену, на которой у меня все равно нет будущего. И у тебя, любовь моя, тоже. Один спектакль, куда тебя взяли, как ты сам признаешь, на безрыбье, - и это ты собираешься праздновать? - Я пойду отдыхать, - объявил Дерек. Он не позволит Микки испортить ему настроение. - Дейзи, можешь в самом деле взять с собой эту девушку, если хочешь. Роджер? - У меня тоже дела, прости, - промямлил тот. Жаркий взгляд, которым он следил за Микки, красноречиво свидетельствовал, что он собирается использовать отсутствие Дерека, чтобы предпринять еще одну попытку подкатить. Роджер, при всей своей простоватости и нечуткости, отлично замечал возможности. И вот сейчас он учуял разлад в паре. - Как хотите, - бросил Дерек и удалился в свою комнату. Жаль, что так получилось. Он рассчитывал расспросить Микки о возможных подводных камнях, о том, как лучше держать себя с Мадам, и о том, кто такой Фредди, что у него за положение в труппе и как ему понравиться… И этот симпатичный Джон Крэнко - что за птица? Еще Дерек надеялся на практические советы - вроде того, какие туфли выбрать, как лучше всего расслабиться, как разогреться перед выходом. Микки мог бы сделать ему массаж... Но единственная помощь, которую можно получить от Микки, - это как познакомиться с папиком и где достать порошок, все прочее он считал тратой времени и участвовать отказывался. Ну вот и глупо было ждать от него какой-либо поддержки. В театре Дерека облачили в наскоро подогнанный для него костюм, и велели обождать, пока гример освободится и сможет им заняться. Дерек не мог усидеть на месте и отправился слоняться по коридору, стараясь не слишком пялиться по сторонам и не заглядывать в приоткрытые двери гримерок, за которыми кипела жизнь - танцовщики, ничуть не стесняясь случайных свидетелей, натягивали трико, разминали туфли, прилаживали парики и шляпы. - Ребята, у меня закончился клей! - Кто-нибудь видел мою бороду? - Эй! Посторонись! - две взмыленные костюмерши промчались по коридору, толкая перед собой передвижную вешалку с платьями. Дерек успел увернуться от вешалки, но столкнулся с молодым человеком, который некстати вышел из лифта. - Привет, - незнакомец бросил взгляд на его костюм и, к удивлению Дерека, поздоровался первым. - Это ты, значит, наша новая фея? - Если смогу найти дорогу на сцену, - Дерек выразительно огляделся. - Я тут вышел на минутку из гримерки и, чувствую, уже немного заблудился. - Ничего страшного, - покровительственно махнул рукой собеседник. - Это только на первый взгляд тут у нас черт ногу сломит. Через неделю будешь находить все, что нужно, с закрытыми глазами. Пойдем, поищем твою гримерку. Твоя фамилия? Их обычно пишут на дверях. Но фамилию Дерека еще не успели начертать на одной из дверных табличек, а может, и не собирались это делать, поэтому поиски затянулись, однако спутник Дерека - его звали Брайан - не выражал по этому поводу никакого нетерпения и продолжал его опекать. - Тебе-то не пора одеваться на сцену? - спросил Дерек. - Я выхожу только в третьем акте, - беззаботно ответил Брайан. - Кстати, видишь эту штуку? - он показал на репродуктор, висевший под потолком. - Это громкая связь. Прислушивайся внимательно, режиссер будет объявлять, когда тебе готовиться к выходу. Он барахлит, поэтому слышно хреново, держи ушки на макушке. - А какая у тебя партия? - не сдержал любопытства Дерек. Скорее всего, новый знакомый танцует какого-нибудь придворного, но все равно вежливость требовала спросить. Однако Брайан скромно ответил: - Голубая птица. Дерек сбился с шага. Теперь-то он догадался, что это за Брайан. Господи, возможно ли это? Совершенно лишенный претензий, не раздувающийся от чувства собственной важности, даже, можно сказать, неприметный, пройдешь мимо - и не оглянешься. Довольно миловидный, но это совсем не та миловидность, которая с первого взгляда приковывает взор, надо хорошенько приглядеться, чтобы ее отметить. И в нем не было и следа одухотворенности и элегантности, которые он демонстрировал на сцене. Провинциальный акцент, клетчатая фланелевая рубашка, вытянутые на коленях брюки, обгрызенные ногти… и это правда он? - Ты Брайан Шоу? - уточнил Дерек. - Ага, - тот недоуменно свел брови. - А что? - Ничего, - Дерек обхватил себя руками. Ну вот, сейчас он выставит себя безмозглым балетоманом, а не профессионалом. Кажется, Брайан был не против поболтать и поддержать новичка. - Просто не ожидал, что ты такой... Ты знаешь, я твой большой поклонник. Брайан густо покраснел. - Ты смеешься? - Нет! - горячо заверил его Дерек. - Я, когда ходил на спектакли, всегда старался тебя высмотреть на сцене. Программки я не покупал, поэтому приходилось учиться узнавать тебя по манере и по… ногам. У тебя самые красивые ноги среди ваших мужчин. Лучше, чем у Сомса. Э-э-э… Прости, если я говорю что-то не то, - прибавил Дерек, запоздало подумав о том, что этот тихий, положительный и основательный Брайан Шоу наверняка счастливо женат и воспитывает нескольких детей, поэтому такие комплименты для него - большая неожиданность. - Ох. Прямо не знаю, что сказать. Спасибо, - Брайан продолжал отчаянно краснеть. Он неловко потрепал Дерека по плечу, продлив прикосновение чуть дольше, чем, наверное, следовало. - Правда, мистер Аштон в последнее время считает, что ноги Алекса Гранта лучше. - И вздохнул. - Он кривой как коряга, - заговорщицки прошептал Дерек. - А ты на сцене ангел. Разговор был прерван появлением администратора, который бесцеремонно схватил Дерека за локоть. - Господи, где вас только носит?! Вам же сказали дожидаться гримера! Даже не дав Дереку попрощаться с Брайаном и не слушая оправданий, что он вышел в туалет и заблудился, администратор потащил его в гримерку. Костюм феи Карабос прикрыли чехлом, и Дерек отдался в руки гримера. Тот страшно спешил, был чем-то недоволен и без вдохновения малевал грим Карабос, на котором давно собаку съел и который мог изобразить, кажется, даже с завязанными глазами и одной рукой, привязанной за спиной. Дереку в конце концов надоело наблюдать, как из него делают карикатурную бордель-маман, этот образ совершенно не соответствовал тому, который он собирался играть, и он остановил гримера: - Можно мне самому закончить? Я только добавлю пару штрихов. Гример недовольно фыркнул, мол, что позволяет себе этот мальчишка, собирается что-то доделывать за мастером, но потом согласился: ему же меньше работы. Вместо того, чтобы действительно внести несколько штрихов, Дерек стер грим и перерисовал заново. У него было совсем мало времени, он рисовал, не давая просохнуть основе, запуская пальцы в баночки и палетки с красками - так было быстрее. Вместо старухи, раскрашенной в стиле пародии на рококо, у него получилась героиня “хаммеровских” ужастиков - худое белое лицо, как череп, обтянутый кожей, черные провалы глаз, зловещий оскал. - Молодой человек, - возмутился гример, когда пришел оценить результаты его труда, - в спектаклях Королевского балета не допускается отсебятина. Оформление спектакля, в том числе грим действующих лиц, разработано художником-постановщиком, когда вы еще под стол пешком ходили… - Оно и видно, - перебил Дерек. - Пора кое-что поменять. Не собираюсь выходить в этом похабном марафете, это же смешно! Они долго препирались. Наверное, мудрее было бы умерить гонор и подчиниться правилам, но Дерек все еще не был уверен, что этот спектакль не станет для него первым и последним, а значит, он должен провести его на высочайшем уровне. А между тем, дурацкий грим непоправимо испортит образ. - Ладно, пусть нас рассудит мистер Аштон, - решил гример, устав от препирательств. - Отлично! - азартно согласился Дерек. Фредерик Аштон - главный балетмейстер труппы, создатель множества прекрасных балетов, вроде “Тщетной предосторожности” и “Сильвии”. Будет интересно с ним познакомиться. Гример еще раз раздраженно всплеснул руками и ушел звать подмогу. Вскоре он вернулся, и Дерек слышал, как тот еще в коридоре начал жаловаться своему спутнику: - Сами поглядите, какое безобразие развел этот мальчишка! Сразу видно, никакой дисциплины или артистического образования! В гримерку с опаской, будто в самом деле ожидал увидеть нечто ужасное, заглянул не кто иной как Фредди. Дерек в первую секунду опешил, но потом понял все и мысленно дал себе оплеуху: какой же он тупой, как он не догадался, что Фредди - это Аштон и есть?! - Что тут у нас? - устало спросил Фредди. - Юноша, повернитесь. Дерек встал со стула и сбросил гримировальный чехол, чтобы продемонстрировать образ целиком. - А что, недурно, - заметил Фредди. - Эффектно. Я думаю, не случится большой беды и попрания основ, если мы оставим этот грим. - Спасибо вам, сэр, - выдохнул Дерек. - Еще днем вы обращались ко мне просто “Фредди”, - заметил Аштон и удалился, не дожидаясь ответа. Сорок минут до начала спектакля. Полчаса. Двадцать минут. И вот уже помощники режиссера пробегают по коридорам и стучат во все двери, призывая артистов быть наготове. Выход Дерека был минут через двадцать после начала действия, но он дисциплинированно прошел за сцену, чтобы ждать там. Брайан Шоу разыскал его в кулисе и пожелал удачи, но больше никто им не интересовался. То ли артисты просто не догадывались, что он не только дебютирует с их труппой, но вообще впервые в жизни участвует в настоящем спектакле (после одной-единственной репетиции, между прочим), то ли здесь в самом деле все были такие бездушные, как рассказывал Микки. Но Дереку было все равно. Он оказался в раю и только и делал, что глазел по сторонам - на девушек из кордебалета, топчущихся в ящике с толченым мелом, на разминающихся у станка солистов, на реквизиторов, вносящих последние штрихи в убранство сцены. Пурпурный занавес колыхался, будто ему не терпелось поскорее раздвинуться. Слышалось пиликанье оркестра в яме и гул голосов из зрительного зала. Еще не так давно в это самое время Дерек пробирался на свое стоячее место на галерке, но сегодня ему не придется тянуть шею и вставать на цыпочки, сегодня он будет частью спектакля. Ему по-прежнему совсем не было страшно. И, когда настал момент, он вышел на сцену таким окрыленным, что сам черт был ему не брат. Нельзя сказать, что спектакль прошел идеально гладко, несколько раз возникали заминки из-за того, что Дерек не замечал знаков режиссера и выходил не из той кулисы, откуда надо, или еще как-то нарушал порядок действия, но артисты были опытные и подстраивались на ходу, так что только самые внимательные и въедливые зрители могли это заметить. Ему даже хлопали из зала, но Дерек сгоряча не обратил на это особенного внимания. Он был настолько счастлив просто танцевать, что признание публики имело для него второстепенное значение. И если нельзя сделать так, чтобы этот спектакль длился вечно, то, наверное, можно добиться, чтобы были и другие спектакли?.. После поклонов, когда Дерек уже снимал грим, в его уборную зашел Фредди. - Я хотел поздравить вас. Для танцовщика без какого-либо сценического опыта вы справились блестяще. И ваш апломб… Не каждый солист так уверенно держится на сцене Ковент Гарден. Должно быть, вы в прошлой жизни были каким-нибудь Вестрисом. - Да я почти в каждой сцене налажал, - скромно ответил Дерек, снова поднявшись со стула. - Вы путали кулисы и пару раз перепутали фей, - Фредди сделал ему знак сесть и сам изящно прислонился к столешнице. - Это пустяки, которых не случилось бы, будь у вас достаточно репетиций. Дерек лихорадочно соображал, что бы такого сказать, чтобы понравиться, чтобы между ним и первым балетмейстером выковалась какая-нибудь связь. Стоит ли изображать уверенность в себе или, напротив, превратиться в почтительного и восторженного неофита? Держаться запросто или трепетать? - Мистер Аштон, сэр… Фредди, - выдохнул он. - Я хочу, чтобы вы знали: ничья больше похвала не воодушевит меня так, как ваша. Вы всегда казались мне легендой. Я видел ваше имя на афишах и в программках и никогда надеяться не смел, что однажды буду разговаривать с вами... - Ну что вы, Дерек, - Фредди скромно отмахнулся. - Не надо таких дифирамбов. Мы все коллеги на службе искусству. И вы были куда симпатичнее сегодня днем, когда мы просто работали бок о бок. - Это были самые счастливые минуты в моей жизни. - Мне тоже понравилось. Я не назову вас блестящим танцовщиком, но в вас есть что-то подкупающее. В вас чувствуется сила и уверенность. Искренность. Какая-то чистота чувства без гротеска. Вы горите тем, что делаете, видно, какое удовольствие доставляет вам танец. Этот энтузиазм нельзя имитировать, всегда видно, кто живет на сцене, а кто просто пришел покрасоваться. Вы живете, у вас горят глаза. Ну и, конечно же, вы очень симпатичный юноша. Даже жаль прятать такую красоту под гримом, феям на репетиции вы больше нравились таким, как вы есть, - с улыбкой закончил Фредди. Дерек прищурился. Не первый раз за сегодня Фредди поминал его красоту. Неужели?.. Что ж, если так, то он знал, что надо делать, чтобы закрепиться в труппе навсегда. Фредди был совершенно не герой его романа - раза в два старше, ни привлекательной внешности, ни хотя бы хорошей фигуры. Немного улучшила дело только некая врожденная породистость его облика, лоск и элегантность. Но этого было недостаточно, чтобы сделать Фредди конкурентом для Микки. Капризного, непредсказуемого и непостоянного Микки, но такого красивого и изящного. Однако с Фредди Дерек был заранее согласен на все. Он медленно, многозначительно улыбнулся. От этой улыбки таяли все знакомые “фотолюбители”, и, как с удовлетворением заметил Дерек, Фредди тоже уставился на его рот. - Надеюсь, я когда-нибудь еще смогу быть полезен вам, - Дерек понизил голос, будто делал бог весть какое опасное признание. - О, - ответил Фредди, тоже почти перейдя на шепот, - я думаю, сможете. Мадам в вас заинтересована и попросила меня присмотреться к вам. - И что же вы высмотрели? - Дерек покосился на дверь гримерки. Закрыто или нет? - Нашего будущего Ротбарта, Ориона, Кощея, а также, скажем, нотариуса в “Тщетной предосторожности”, если комические роли вам тоже подвластны. - Фредди отошел от стола, явно не желая продолжения этой сцены. Да он, похоже, пуглив не хуже Джонатана. - Вы ведь не против присоединиться к нашей труппе? - Это… официальное приглашение? - Дерек разволновался и сбился со своего мягкого вкрадчивого тона. - Обычно такие вопросы не решаются сгоряча, - Фредди снова принялся разглядывать Дерека. - Но, учитывая уникальные обстоятельства, приведшие вас к нам, я готов рискнуть и сделать вам такое предложение. Разумеется, у вас есть время на обдумывание. - Я согласен, - коротко ответил Дерек. Нет, он сегодня ночью точно налижется до чертиков. С Микки, Дейзи и Роджером или один - неважно. И пойдет на Кингз-роуд. И там выберет самого интересного мальчика, даже если тот захочет платы. - Превосходно, - Фредди нервно облизнулся. - Тогда с вами свяжутся в ближайшее время насчет всяких формальностей. А пока оставляю вас, вам нужно переодеться. - Вы мне вовсе не меша… - начал Дерек, но Фредди не воспользовался случаем и испарился, сделав вид, будто не услышал, хотя не услышать было невозможно. Ну да ладно, наше дело предложить, ваше дело - отказаться. Но с Фредди он еще не закончил, конечно же. Дерека действительно приняли в труппу. Это случилось в тот самый день, когда его отчислили из колледжа, по поводу чего Дерек совершенно не расстроился и даже забыл об этом через пять минут. Контракт, впрочем, был подписан только на полгода, и Дерек понимал, что ничего еще по-настоящему не решено, он должен очень хорошо проявить себя, чтобы закрепиться. Новых триумфальных выходов на сцену у него больше не было. Началась долгая тяжелая работа - классы, потом репетиции, на которых приходилось нудно, старательно заучивать рисунок роли. Спектакли ему долго не давали, потому что он должен был сначала освоиться и хорошенько все выучить, а это значило - никакой платы за выходы, и ему приходилось существовать на одно - весьма скромное - жалование. Но Дерек никогда не ощущал даже минутного разочарования. Каждое утро он бежал в театр как на праздник, а вернувшись домой (чаще всего, заполночь, потому что никогда не упускал возможности посмотреть спектакль из-за кулис), забирался в постель к Микки и забрасывал его вопросами. - Ты знаешь Кеннетта Макмиллана? - Конечно, знаю. Полный придурок. - Да, он немного странный, - подумав, согласился Дерек. - Но он сочиняет балет и хочет дать мне роль. - Боже мой, - фыркнул Микки, - да он всегда был готов даже просто людей на улице хватать и ставить на них балеты. Настоящих артистов Мадам ему не дает. Он ей нужен как солист. Казалось бы, живи и радуйся, он ведь неплохой танцовщик и выучен как надо, будущее ему обеспечено. Но он мечтает быть хореографом - и это при живом Фредди “Наше Все” Аштоне и его шестерке Крэнко. - А Крэнко? Что еще ты о нем скажешь? - Позер и истеричка. - Со мной он довольно мил, - заметил Дерек - Ты в его вкусе, - зевнул Микки, закладывая руки за голову. - Ему всегда нравились напористые мальчики с темными волосами и светлыми глазами. - О? - Дерек даже приподнялся на локте. Поза Микки негласно свидетельствовала, что он в духе и сегодня Дерек может надеяться на “дружеские объятия”. - Выходит, я верно про него подумал? А Фредди? Это правда, что он тоже?.. - Такие слухи ходят, но я не знаю никого, кто проверил бы их на себе. Фредди очень скрытен. Впрочем, с женщинами его тоже никто не видел. Вроде бы у него есть малолетний племянник, которого он очень балует. Но это всё. Да уж, Фредди был загадочен донельзя. До сих пор он не позволил себе ни одного непристойного намека или жеста, и подозрения Дерека питались исключительно тем, что Фредди был к нему очень внимателен, гораздо более внимателен, чем может ожидать плохо выученный новичок от главного балетмейстера труппы, и никогда не упускал случая поболтать, дать совет, предложить помощь, причем речь шла не только о работе. Дерек заметил, что у Фредди есть еще несколько любимчиков и протеже, причем не все из них были мужского пола. Например, в этот круг избранных входила Марго Фонтейн. Но она была примой, главной звездой труппы, танцевала партии, которые Фредди ставил на нее, а кто такой Дерек и чем он заслужил столько внимания? Однако закрытость Фредди не давала Дереку никакого повода проявить инициативу - не считая секундного колебания тогда в гримерке, когда казалось, что вот-вот он поведет себя как обычный фотолюбитель. Поэтому Дерек просто старался, когда у Фредди появлялась блажь поболтать, чтобы эти разговоры становились как можно более долгими и личными. Однажды после репетиции Дерек пожаловался, как тяжело приходится тому, кто начал заниматься балетом во взрослом возрасте. Он, Дерек, едва стоит в пятой позиции и почти утратил надежду как-то это исправить. - О, Дерек, как я вас понимаю, - улыбнулся Фредди и присел рядом с ним. - Может быть, вас уже просветили, а может, нет. Я ведь и сам пришел в балет страшно поздно, по меркам всех наших снобов, которые начинали с пяти лет. - Но все-таки не так поздно, как я, - недоверчиво ответил Дерек и постарался как можно незаметнее и непринужденнее придвинуться поближе на скамейке, чтобы коленом в трико коснуться колена Фредди в твидовой брючине. - Мне было девятнадцать, когда я первый раз в жизни вошел в балетный класс, - Фредди будто не заметил этого маневра, но хоть не отодвинулся и продолжал улыбаться. - А вам? - Восемнадцать, - признал Дерек. - Ну вот, видите, бывает и хуже. Будь моя воля, я бы, конечно, начал раньше, но мои родители и слышать об этом не хотели. Мне было тринадцать лет, когда я заболел танцем. Я увидел Анну Павлову на сцене. - Ого. Представляю, что было бы со мной. Мне в свое время хватило простой гастролирующей труппы, чтобы пропасть. Я сейчас не могу вспомнить, как она называлась, но вряд ли там был кто-то знаменитый. - И что они ставили? - заинтересовался Фредди. - Тогда я не знал ни одного названия, - улыбнулся Дерек. - А программок не было, их в то время не печатали. Это было сразу после войны, кругом была полнейшая разруха, и все было на страшно убогом уровне, в том числе и театры. По крайней мере, у нас в Бирмингеме. Только потом, много лет спустя я узнал, что одним из номеров было “Видение розы”. Оно-то на меня и подействовало, после него я понял, что не могу жить как раньше. Эта вещица мне до сих пор иногда снится по ночам. А еще… - Дерек рассчитано потупился. Сколько можно тянуть, нужно было еще раз бросить пробный шар. - Только никому не говорите… Мне очень понравился мальчик, который танцевал Розу. Он был такой красивый в этом своём декадентском образе... Я даже пробрался за кулисы, чтобы познакомиться, но… - Дерек меланхолически вздохнул. - О, - только и сказал на это Фредди с вежливым сочувствием и принялся описывать Павлову, а потом они с Дереком обсудили свои первые шаги на балетном поприще, Фредди рассказал про Мясина и мадам Рамбер (да уж, учителя у него были - не чета Дереку с его мистером Швецовым), и все это было по-настоящему интересно. Дерек даже забыл о своей стратегии соблазнения и увлекся разговором. Впервые он мог с кем-то поговорить всласть на профессиональные темы. Микки его всегда затыкал. Он не питал никакого интереса к балету, знать не знал, например, кто такой Баланчин или Пети, и мучения Дерека в студии были ему до лампочки, он только спрашивал, зачем Дерек так себя истязает и когда же ему надоест носить денежки мистеру Швецову, вместо того чтобы тратить заработанное у фотолюбителей на что-то поинтереснее. В труппе же Дерек пока еще ни с кем не сошелся достаточно близко. Брайан Шоу был с ним вполне дружелюбен, но не очень-то разговорчив, особенно на всякие возвышенные темы. Увы, Микки оказался прав насчет Брайана: тот был славным малым, но совершеннейшим простачком. Рафинированный образ на сцене, пленивший в свое время Дерека, был создан на самом деле Фредди и только Фредди. Он руководил каждым шагом Брайана с первых его дней в театре, а тот слепо слушался, но свою голову, кажется, не включал вообще, поэтому говорить с ним о теории танца было бесполезно. Закончилась беседа, конечно же, тем, что Фредди спохватился, взглянул на часы и вспомнил, что у него репетиция с Марго, а Дерек проклял себя за то, что забыл обо всем и не стал ни на дюйм ближе к заветной цели… Как вдруг Фредди сказал: - Знаете, что, Дерек? Приходите ко мне завтра на обед. Будет несколько хороших друзей, домашняя обстановка, никакой торжественности, и мы сможем говорить бесконечно. Эти обеды в кругу друзей с домашней обстановкой Дерек хорошо знал. В этом деле он был мастер, будьте покойны. Удовлетворенный, он одарил Аштона еще одной медленной томной улыбкой, в действии которой был уверен: “Я все понял. Условия приняты”. К походу в гости Дерек подготовился без суеты, но с особым тщанием. Под насмешливым взглядом Микки (тот явился домой под утро и весь день то отсыпался, то слонялся по квартире полуодетым) он выбрал свой лучший бархатный пиджачок и пестрый шелковый шарф с бахромой. Насвистывая модную песенку ”A Guy Is a Guy”, долго вертелся перед зеркалом, тщательно укладывая кок и выбирая запонки. Микки на минуту скрылся в своей комнате и вернулся с малахитовыми запонками в серебряной оправе, доставшимися ему от одного из папиков. - Что, приманил важную птицу? - поинтересовался он, собственноручно вдевая запонки в манжеты Дерека. - Фредди Аштон, - гордо сообщил Дерек. - Если все пойдет как надо, меня не выкинут из труппы. - Да ты шутишь или перегрелся, - Микки распахнул глаза. - Ничего подобного, он пригласил меня на обед. В кругу друзей и все такое, - Дерек цинично ухмыльнулся. - Твой загадочный Фредди ничем не отличается от Джонатана, Раймонда и прочих наших дружков. - Ну вот, ты наконец и сам начал понимать, что танцовщик из тебя никакой, и надо бы укрепить тылы… м-м-м… ценой этих самых тылов, - спокойно кивнул Микки. - Да пошел ты! - обиделся Дерек. - Но хорошие связи все равно важны. Мне нужны союзники, как ты не понимаешь? - Тебе нужен кто-то, кто купит тебе нормальные запонки. И часы. Не забывай об этом, дитя мое. Если уж ты родился педиком, постарайся получить с этого хоть что-то, кроме тюремного срока. - Микки отступил на шаг, оглядел Дерека и одобрительно кивнул. - А теперь иди и веди себя плохо. Невольно перебирая в памяти эти разумные напутствия, Дерек постучался в двери классического лондонского дома с медными дверными петлями, где, согласно выданной ему записке, квартировал Фредди. Интересно, будут ли там знакомые лица с Миккиных вечеринок? Открыл сам хозяин, одетый неожиданно чопорно - в темный костюм с галстуком. Дерек, ожидавший увидеть что-то более неформальное и фантазийное, даже растерялся и почувствовал некоторую неловкость из-за собственного внешнего вида, особенно художественного кока. - Что такое? - удивился Фредди. - Простите, - пробормотал Дерек, - но вы говорили про “домашнюю обстановку”, и я… - О, - Фредди рассмеялся, - мне следовало учесть, что “домашняя обстановка” для меня и для человека, отстоящего от меня на поколение, - разные вещи. Это моя вина, Дерек, ни о чем не беспокойтесь. Моим гостям совершенно все равно, кто как одет, да и мне тоже. Однако, интересная штука у вас на голове. Дерек покраснел и, раздеваясь в отделанном каким-то дорогим деревом гардеробе, торопливо растрепал столь тщательно уложенный кок и зализал волосы назад, как мог, смочив ладони водой из-под крана. Двинувшись на ровный гул голосов и тихий смех, он оказался в элегантной гостиной. Знакомые лица там действительно были, но только знакомы они были Дереку не по вечеринкам у богатеньких педиков, а по фотографиям в газетах и журналах. Он узнал балетных критиков Найджела и Мод Гослинг и Ричарда Бакла, оперного певца Питера Пирса и молодого, но уже модного фотографа Энтони Армстронга. Еще нескольких персонажей светских хроник Дерек не знал в лицо, но Фредди его быстро познакомил со всеми - художником и коллекционером сэром Фрэнсисом Куком и его юной супругой леди Джейн Кук, американкой Элис Астор и еще несколькими леди, артистократками и патронессами всяческих искусств. Они все отнеслись к Дереку без какого-либо снобизма, но и без фамильярности, которую сразу начинали проявлять гости на тех вечеринках, которые посещали они с Микки в качестве живого украшения, однако Дерек все равно чувствовал себя неотесанным идиотом из-за своего внешнего вида. Кроме того, чего-то отчетливо не хватало на этом сборище. Чего-то существенного. И Дерек вскоре понял, чего. В воздухе совершенно отсутствовал душок похоти. Если кто-то из гостей и пришел поглазеть, а то и пощупать молодое мясо в лице Дерека, они ничем этого не выдавали своих намерений и казались искренне поглощенными своими интеллектуальными беседами. Дерек повидал много пугливых фотолюбителей всех сортов и пород, но гости Фредди были сущими ледышками. К тому же он был тут единственным одиноким юношей (интересовавшийся только баром модный фотограф не в счет). Когда все приглашенные собрались, сели за стол, и за обедом опять говорили обо всяких вещах, недоступных для Дерека, - книгах, оперных и драматических спектаклях и выставках. Самого Дерека все эти темы не интересовали. И на какие деньги он, позвольте, скупал бы книги и ходил еще и в оперу, даже если бы ему это было надо? Но про картины он кое-что знал и с облегчением раскрыл рот, когда речь зашла о Роберте Раушенберге. Потом его попросили рассказать о внезапном дебюте в роли феи Карабос, и Дерек постарался рассказать легко и с юмором. Кажется, у него получилось, во всяком случае, интерес слушателей казался искренним, как и их улыбки. Словом, все было прекрасно, кроме одного: Дерек все никак не мог понять, зачем его, собственно, сюда пригласили? От Фредди не поступило ни одного намека. Он, может, все-таки ждет инициативы от Дерека? Будь здесь Микки, он бы разобрался… Когда гости начали расходиться, Дерек подчеркнуто не заметил этого. - Вам не нужно… м-м-м… помочь с посудой? - предложил он, когда Фредди запер дверь за последним - не считая Дерека - гостем. - О нет, Дерек, что вы, - смутился Фредди, - завтра с утра придет одна чудная женщина с большим сердцем, которая заботится о моем хозяйстве. Не знаю, что бы я без нее делал. Пропал бы. У меня нет времени на ведение хозяйства. - Тогда я точно могу вам помочь… хотя бы вы этом. - И Дерек красивым доверительным жестом, как на сцене, протянул Фредди обе руки ладонями вверх. - Расстегните, пожалуйста, запонки. - Дерек, не нужно, - Фредди не отшатнулся, не убежал, не взволновался. Он был абсолютно спокоен. - Мне совсем не трудно сделать что-то для вас. Фредди, - вкрадчиво промурлыкал Дерек. - А потом вы можете угостить меня еще рюмочкой коньяка. - “Надеюсь, пугливый наш догадается сказать, что коньяк остался только в спальне”, - закончил он про себя. Фредди встал, чтобы загородить для Дерека проход к заставленному грязной посудой столу, но так было еще лучше. Дереку пришлось протискиваться мимо него. Оказавшись вплотную к Фредди, он специально помедлил, глядя тому прямо в лицо. - Дерек, - повторил Фредди мягко, - мне вовсе не это от вас нужно. - Вы можете сказать… что мне следует делать, - Дерек все еще искал верный тон. Может Фредди, как Дейзи, нужно приказывать, и чем грубее тем лучше? Но эту маску оставим на крайний случай. - Вы не пожалеете. - Ох, - Фредди отошел к буфету и достал бутылку. - Давайте я налью вам коньяка прямо сейчас, и мы побеседуем. Взяв пузатые бокалы с коньяком, из которых поднимался дивный теплый аромат, они опустились на диван. - Как я уже говорил не раз, - начал Фредди тем же мягким, рассудительным, почти отеческим тоном, пока Дерек сползал по дивану поближе к нему, - вы исключительно красивый юноша, и, наверное, многие из тех, кого вы встречали на жизненном пути, не замечали в вас ничего, кроме этого. Ваша красота действительно может заслонить другие ваши достоинства. Но я-то их вижу. - Рад это слышать, - Дерек наконец доверительно привалился к плечу Аштона, хотя происходящее ему уже совсем не нравилось. Даже мелькали мысли об агенте полиции. - Я люблю, когда меня ценят. И, повторюсь, не остаюсь в долгу. - Дерек, прекратите это, пожалуйста, - Фредди резко встал, отчего Дерек, лишившись опоры, неловко повалился на сиденье, расплескав на себя коньяк. - Я никогда не поверю, что мальчик в два раза моложе меня может быть от меня без ума, а иначе все это не имеет смысла. Я не пользуюсь своим положением, а вам не следует пользоваться своей привлекательностью. Вы артист, а не одна из тех дамочек, которые величают себя танцовщицами, чтобы не называть вещи своими именами. У вас есть талант, есть характер и упорство. И огромная любовь к балету, я это вижу. Так зачем вам унижать себя ролью… ролью какого-то развратного эфеба. Много лет спустя Дерек признался в доверительном разговоре с Фредди, что тот вправил ему мозги этими словами - “Вы артист”. В действительности, однако, эффект прослушанной отповеди был скорее отложенным. Дерек увидел, что возможна другая жизнь, более честная, более респектабельная, чем та, которую он вел до сих пор, и она ему понравилась, а нравственная позиция Фредди просто восхитила, но он долго не чувствовал готовности проследовать тем же путем - хотя бы потому, что нужно было на что-то жить. И он продолжал в свободное время тянуть на пару с Микки деньги из очередных фотолюбителей или гулять для собственного развлечения. Как и ожидалось, они теперь все чаще выходили втроем - Дерек, Микки и Роджер, потому что Дейзи был занят своими обязанностями жениха. Как ему ни позвонишь, вечно оказывалось, что он должен то обедать у Рэйчел и ее родителей, то сопровождать Рэйчел на концерт, то продавать какую-нибудь ерунду на устроенном Рэйчел благотворительном вечере. Дерек пару раз видел эту самую Рэйчел. Это была энергичная и решительная юная особа, высокая и широкоплечая, с маленькими и зоркими глазками и заметными усиками. Микки заявил, что мама Дейзи, наверное, знает о своем мальчике больше, чем думает сам Дейзи, и в самом деле желает ему счастья, если подобрала для него женщину, максимально не похожую на женщину. Дерек и Микки страшно веселились, наблюдая за Дейзи, и однажды сыграли над ним шутку, которая им обоим казалась потрясающей. Дерек собственноручно вылепил из глины и раскрасил диковинный гибрид кактуса и мужского достоинства, и они с Микки тайком подсадили его на грядку с настоящими кактусами в квартире Дейзи. Закопали глубоко, так, что из грунта выглядывала только багровая макушка. Дейзи и Роджер, конечно же, скоро заметили новый росток, пробивающийся из-под земли, но очертания не опознали. Они долго со знанием дела обсуждали, что это может быть - отпочковавшееся растение или какой-то неведомый науке кактус-сорняк? Роджер предположил, что это может быть гибрид двух переопылившихся кактусов разных сортов, и посоветовал Дейзи сдержать любопытство, не выкапывать бастарда и дождаться того, что вырастет. Если же его выкопать раньше времени, он может погибнуть, кактусы - это деликатные создания. Чудо-цветок чуть-чуть вырастал с каждым визитом Дерека или Микки в гости к Дейзи, но тот по-прежнему ничего не замечал и продолжал как обычно поливать свою плантацию. И вот наконец новый кактус-мутант показался из земли полностью. Произошло это как раз накануне визита Рэйчел. Она каким-то образом выпытала, что у жениха есть три лучших друга, и пожелала с ними познакомиться. Дейзи как мог намекал, что это друзья не из их круга и мало похожи на привычных Рейчел пугливых домашних мальчиков. И что знакомство с этой троицей не даст ей ничего - они не годятся даже в возможные женихи для ее подружек. Но Рэйчел хотела знать все, все о своем Айзеке и заявила, что придет к нему на чашку чая с кузиной Альмой, и эти трое пусть тоже придут. И вот, в этот знаменательный день, как уже было сказано, новый кактус окончательно окреп и показался из-под земли во весь рост. Дейзи был так занят приготовлениями, что не заметил этого. Только когда явились Рэйчел и Альма и первым делом устремились к кактусовой плантации, восклицая: “Какие чудесные цветы! Ты сам их выращиваешь, Айзек?”, - Дейзи бросил взгляд на клумбу и побледнел. Рэйчел и Альма пока еще ничего не видели. Они стояли у другого края грядки, наклонившись над цветущими кактусами. Дерек и Микки с невинным видом прижались друг к другу и давились беззвучным хохотом. Дейзи бросал в их сторону взоры, одновременно возмущенные и жалобные. У него не возникло ни малейших сомнений в том, кто затеял все это. Роджер перехватил взгляд Дерека, негодующе выпучил глаза и замахал руками как ветряная мельница, видимо, желая сказать этой пантомимой, что его друг перешел все границы. Но Дерек остался безмятежен и ответил Роджеру недоуменной гримасой. - А вон там какой красивый… - восхитилась Альма и устремилась в тот угол плантации, где нашел приют новый кактус. Дейзи преградил им дорогу. - Посмотри лучше на вот этот, с желтыми цветами. Очень редкий сорт, из американской Аризоны. - Очень мило, - Альма уткнулась носом в ядовито-желтый цветок, но Рэйчел неуклонно продвигалась к самому ценному кактусу в коллекции. Дейзи снова метнулся к ней и взял под руку. - Ну ладно, хватит возиться с цветами. Выпьем по капельке «Хеннесси»? - Пить среди дня? - неодобрительно поморщилась невеста. - И ты только вчера пил бренди у дяди Йозефа. Дейзи бросил еще один умоляющий взгляд на Дерека и Микки: они были ближе всех к опасному растению и могли как-то попытаться исправить зло. Но Микки изучал лепнину на потолке, а Дерека страшно заинтересовал узор на диванном покрывале. Роджер, громко сопя и делая свирепое лицо, наступил Дереку на ногу, но тот только чопорно молвил: - Какой ты неуклюжий, мой милый. - А это что за кактус? - спросила Альма. - Такой… розовый с красным верхом? И тут Роджер с душераздирающим стоном вдруг рухнул прямо на грядку с кактусами, накрыв собой тот самый экземпляр, но заодно и множество других. Микки присвистнул. - Там же все-таки колючки, - шепотом удивился Дерек. - Мои кактусы! - возопил Дейзи, оттолкнул Рейчел и кинулся к плантации, не сразу сообразив, что именно сделал для него Роджер. - Ему, кажется, плохо, - испугалась Альма и тоже поспешила к Роджеру. - Вы в порядке? Что, что болит? - Сердце... - прохрипел Роджер, продолжая лежать ничком. - Сердце у меня пошаливает… Его голос дрожал и прерывался от неподдельной боли, что, впрочем, немудрено, когда лежишь лицом в кактусах. - Айзек! Вызывай карету скорой! - распорядилась Рейчел. - Молодые люди, - это уже было обращено к Дереку и Микки, - помогите ему прилечь на диван! - Не нужно скорую, - возразил Дерек, бережно, с видом трогательнейшей заботы поднимая стонущего Роджера. - С ним это все время происходит. Уж мы-то знаем. Не беспокойтесь. Отлежится немного, и все пройдет. Вместе с Микки они перенесли Роджера на диван, причем Роджер успел прихватить с собой и спрятать под пиджак злополучный глиняный кактус. Девушки хлопотали вокруг больного, выдергивая колючки из его щек и подбородка. Дейзи метался от разгромленной плантации, где ладонями сгребал землю в кучки вокруг поверженных кактусов, к дивану и обратно. Но на третьем витке вдруг сменил траекторию и устремился на Дерека и Микки: - Это было не смешно! - А по-моему, очень смешно, - честно ответил Дерек. - Особенно выход Роджера удался. - Вы что, правда не понимаете, с чем можно шутить, а с чем нельзя?! - прибавил Дейзи, дрожа губами от возмущения. - Вы хоть представляете, какой мог быть скандал?! Роджер меня буквально спас… Между прочим, у некоторых кактусов довольно длинные иглы, Роджер мог себе глаз выколоть. - Никто не просил его падать на хуй… ой, на амбразуру, - пожал плечами Микки. - Это был его выбор. Как всегда - глупый. Но бедный Роджер, видимо, так изголодался по членам, что просто не мог пройти мимо даже такого... Дерек, глядя на Микки, неудержимо захихикал. - Иногда мне кажется, что у вас двоих просто нет совести, - заявил Дейзи и повернулся к ним спиной. - Пойдем отсюда, - шепотом сказал Микки Дереку, - наш женишок сегодня не в духе и так и будет бухтеть. Они смылись, не прощаясь, воспользовавшись тем, что девушки возились с Роджером и ничего не заметили. - Так, глядишь, старина Роджер тоже обзаведется еврейской невестой, - хмыкнул Микки, сбегая по светлой и чистой гранитной лестнице. Поскольку попить чаю у Дейзи им так и не удалось, они забежали в паб и взяли по тарелке печеного картофеля с элем. - Чем займешься вечером? - спросил Дерек. У него самого была назначена вечерняя репетиция. - Просто так, пошатаюсь по улицам, - зевнул Микки. - Все как обычно. - Микки, - Дерек прижал руку к сердцу, - можно небольшую личную просьбу? Приводи домой кого хочешь, но постарайтесь не очень шуметь, ладно? Я в последнее время встаю довольно рано, если ты не заметил, и мне нужно быть свежим и выспавшимся с утра. Договорились? - Я тебе уже мешаю? - надулся Микки. - Это и моя квартира тоже, позволь напомнить. - Когда я говорил, что ты мне мешаешь? - возмутился Дерек. - Я только прошу немного уважения к тому, что у меня поменялся распорядок дня. - Ну ладно, - буркнул Микки, - гордись своим распорядком. Но когда Дерек вернулся домой с репетиции, то обнаружил Микки в компании даже не одного, а двух парней. Они, впрочем, были одеты и просто пили джин и слушали пластинки в гостиной. - Наконец-то! - воскликнул Микки. - Любовь моя, кушать подано! - И он широким жестом указал на парней. - Микки, - прошипел Дерек, пока вешал пальто, - я же тебя просил!.. - Не шуметь, я помню. Но ты совсем заработался, и тебе нужно расслабиться. Мы потрахаемся очень тихо, а потом ты ляжешь баиньки. Смотри, - Микки еще раз оглянулся на мальчиков, которые, в свою очередь, изучали Дерека, - как тебе вон тот, в зеленой рубашке? Специально для тебя выбрал. - Микки. Я устал. Я даже тебя сейчас бы не стал трахать, если бы ты предложил. И мне снова рано вставать. Я бы еще добавил, что начал репетировать с Фредди Ротбарта. Но тебе это, конечно же, неинтересно. - Как и тебе неинтересно то, что я подготовил для тебя сюрприз, - холодно ответил Микки и отвернулся. Невероятно, но Дереку стало стыдно. Попав в труппу, он почти совсем забросил Микки. Глиняный хуй-кактус - это была их единственная совместная эскапада за долгое время. - Вообще-то, если уж на то пошло, мне больше нравится второй парень, - прошептал Дерек, примирительно приобняв Микки за плечи. - О? - Микки вскинул бровь. Он мгновенно включился в обсуждение, не став дуться. Как будто с самого начала не сомневался, что Дерек быстро сдастся. - Я думал, ты предпочитаешь светленьких. - Цвет волос для меня неважен. Фигура - это главное. Мне нравятся худенькие. - Кучерявого я припас для себя, - Микки был непреклонен. - Тогда я пошел спать. - Уходить было уже немного жаль, но что поделать. - Постой! - сообразил Микки. - Мы ведь можем поразвлечься все вчетвером, верно? Чтобы никому не было обидно. Дерек, помедлив, вернулся от двери обратно. Микки много раз кувыркался со своими дружками и папиками за тонкой межкомнатной стенкой, но прямо в его присутствии - никогда. Более того, он старался принимать и выпроваживать своих гостей так, чтобы они как можно меньше сталкивались с Дереком. Была ли это какая-то последняя грань деликатности? Как бы то ни было, Дерек вдруг понял, что хочет это увидеть. Даже не столько участвовать в этом, сколько увидеть самому. И плевать, что рано утром он должен быть на классе. В театре Дереку наконец-то доверили станцевать Ротбарта в “Лебедином озере” - после долгих изматывающих репетиций, после терпеливой и кропотливой отработки и шлифовки каждого жеста. Ему больше не дозволялось импровизировать на чистом кураже, как это вышло с феей Карабос, но Фредди все же не пресекал все идеи и предложения Дерека на корню и дал ему достаточно свободы, чтобы Ротбарт получился не картонным злодеем, а истинным монстром. Дереку страшно понравилась эта роль. Из всех характерных партий она была самой танцевальной, предполагавшей дуэтное взаимодействие с Одеттой-Одиллией. У них даже были, можно сказать, настоящие адажио. Дерек танцевал первый спектакль с заслуженной (по правде, уже миновавшей пик карьеры) примой Джулией Фэррон, и она его даже похвалила. Публика тоже встречала Ротбарта аплодисментами, особенно при его первом появлении, когда он как будто вырастал из густых озерных туманов в своем устрашающем гриме и эффектном, стелющемся по земле плаще, имитирующим птичьи перья. Спектакль прошел настолько хорошо, что через несколько дней Дерек увидел на доске с расписанием, что у него выписаны репетиции с Марго Фонтейн. Поступив в труппу, он встречал ее каждый день - по утрам на классе, в коридорах, когда она спешила с репетиции на репетицию (слегка растрепанный пучок на голове, ни капли косметики, простое темное трико, такое же, как у всех), в столовой, где она, как простая смертная стояла в очереди к кассе и брала чашку чая с лимоном. Она вежливо, со своей неизменной милой игривой улыбкой отвечала на его приветствия, но видно было, что он ее совершенно не интересует. Дерек понимал это и никогда не лез к ней сам, даже чтобы просто рассказать, как он ею восхищается. Какое ей, после каждого спектакля принимающей комплименты от сильных мира сего, дело до парня, принятого на “пешеходные” роли, и его восторгов? И потом, она была настоящая леди, а он - сын фабричных рабочих, она по вечерам ходила в светские салоны, а он - по барам или в доки. Он поделился своим беспокойством с Микки. Как он будет с ней репетировать? Прикасаться к ней, разговаривать? Да она через пять минут потребует другого Ротбарта, и Мадам исполнит каприз примы. Но Микки совсем не сочувствовал, а только заржал: - Страдаешь как натурал. Не лезь из кожи вон, ты все равно не в ее вкусе, в конце концов. Она любит мужчин постарше и посолиднее. То есть, с деньжатами, положением в обществе... Ну, таких, в смокингах и с сигарами. - Всё-то ты знаешь, - обиженно буркнул Дерек. На самом деле, его любовь к Марго была совершенно не эротической. Но это не значило, что он не хотел ей понравиться. Она была самой идеей, олицетворением его новой театральной жизни. Ведь он так мечтал о Марго, как о чем-то несбыточном и нереальном, стоя на цыпочках на заднем ряду галерки! Но скоро он уже стоял перед ней в просторном репетиционном зале, который зеркала по трем стенам делали просто бескрайним. Марго вблизи поражала своей миниатюрностью, ее гладко причесанная, антрацитово-чёрная головка не доходила ему даже до плеча. Такая хрупкая, что прикоснуться страшно. - Фредди очень хорошо о тебе отзывается, Дерек, - первой заговорила она, видя, что партнер погрузился в застенчиво-мрачное молчание. - Ведь я могу называть тебя по имени? - Конечно, - выдохнул он, - конечно, мадам. - Ты тоже зови меня просто по имени, - Марго взяла его руку и размашисто, по-мальчишески пожала. И тут же сама рассмеялась. С ней оказалось абсолютно легко - легче, чем с другими балеринами. Поначалу, впрочем, все шло наперекосяк из-за смешного страха Дерека сделать ей больно, и поэтому он никак не мог взять ее как следует или твердо поставить на пол. Но Марго не только не рассердилась на него ни разу, но, напротив, необидно смеялась: очень уж предупредителен этот Ротбарт, как пожилой джентльмен, танцующий со своей внучкой на ее выпускном вечере! Помнится, с Джулией он был немножко агрессивнее… И это смотрелось так интересно. Она видела? Да, была в боковой ложе. Пусть и с ней Ротбарт будет таким же дьяволом. - Не бойся, Дерек, возьми меня крепче за талию. Второй рукой подхвати вот здесь, - Марго сама положила его руку под свое бедро, что он никак не решался проделать сам. - Теперь подними. И вот он поднял над головой на вытянутых руках Марго Фонтейн. Чего еще ему желать в этой жизни? Если бы ему сказали, что он завтра умрет, он бы нисколько не расстроился, ведь он достиг всего, чего хотел. Марго его хвалила, говорила, что он прекрасный партнер, очень надежный, а для балерины это главное. Как жаль, что он не танцует принцев. Неужели в самом деле ничего-ничего нельзя сделать, чтобы улучшить его технику? - Ах, как жаль, - повторила Марго вслед за Фредди и множеством других, - ведь природа сделала все, чтобы ты стал танцовщиком. И ты сам столько для этого сделал! - Но ведь я и стал танцовщиком, - заметил Дерек. Этим вечером он подцепил парня в Гайд-парке и пошел к нему домой. По дороге они поддерживали обычный в таких случаях пустой разговор, создающий видимость знакомства, - кому сколько лет, кто где учился и чем увлекается. Зашла, разумеется, речь и о работе. - Я танцовщик, - сказал Дерек и под удивленным взглядом своего спутника раскинул руки и экстатически расхохотался от счастья, как безумный. Сегодня он танцевал с Марго и окончательно почувствовал себя им. В июле закрылся сезон в Ковент Гарден. Часть труппы уехала на гастроли в Германию, но Дерека, как новичка, на них не взяли, и он получил свободу почти на три месяца. Вместе со свободой сразу же в полный рост встал вопрос денежного довольствия: основным доходом начинающего танцовщика была плата за выходы в спектаклях, которых летом не было. Стипендии Королевского колледжа искусств Дерек лишился еще несколько месяцев назад и одновременно получил по почте извещение об отчислении, но равнодушно выбросил его, едва просмотрев. Было чуть-чуть совестно, что он не дотянул до выпуска всего ничего, в свое время столько сил положив на поступление с мечтой о карьере театрального художника. Но работа танцовщика полностью захватила его мысли и силы, и Дерек теперь вспоминал о колледже только со дна финансовой ямы. Микки, конечно, всегда был готов предложить их привычные способы заработка, но Дерека теперь тошнило от них еще сильнее, чем раньше. Переломным моментом стало “Лебединое озеро” с Марго, ну и слова Фредди: “Вы - артист”. Этого аргумента Микки тоже не принял: “Любовь моя, - пожал он плечами, - ты никто. Мелкая сошка в театре без постоянного контракта. Фредди мог бы повысить тебе жалованье, а уж потом читать морали”. Но Дерек упорно отказывался от встреч с фотолюбителями. К тому же, его преследовали кошмары о том, что кто-то из них может легко разрушить его жизнь, случайно узнав его на сцене или увидев его имя на афише (в дни, когда давали “Лебединое озеро”, на афишах, украшающих фасад театра, было набрано огромными буквами, лишь немногим меньше, чем “Одетта-Одиллия” и “Принц Зигфрид”: “Барон фон Ротбарт - Дерек Ренчер”). Пока он был никем, просто мальчишкой с Кингз-роуд, ему было плевать на свою репутацию, но теперь он артист королевского театра и переживал о том, не был ли в прошлом слишком неосмотрителен, не дал ли кому-нибудь больше сведений о себе, чем следовало. Но он никак не мог привыкнуть называться вымышленным именем и каждый раз придумывать себе другую профессию, знакомясь с очередным собратом на Кингз-роуд. А как быть с теми, кому он уже много месяцев как примелькался и кто уж точно знал его по имени? Сплошное беспокойство и волнения от славы и известности! К счастью, неожиданно подвернулся честный и достойный способ летнего заработка. Дерек случайно столкнулся на улице с джентльменом, которого раньше встречал на богемных вечеринках в богатых квартирах и знал только его имя - Генри. Генри обрадовался Дереку как родному и пригласил его в бар пропустить по стаканчику. - Ты ведь художник? Я правильно запомнил? - вдруг спросил Генри, едва Дерек успел отпить глоток своего коктейля. - В каком-то роде, - настороженно отозвался тот. - Как замечательно, что я тебя встретил! - как-то уж слишком бурно радовался Генри, возбужденно блестя глазами. - Мне нужен секретарь, который поможет привести в порядок коллекцию миниатюр. Это должен быть человек тонко чувствующий, понимающий в искусстве, воспитанный и любезный… Прости, но последние пункты - это требования моей жены. Ведь коллекция находится у нас в Марбери-холле, а это значит, что секретарю придется провести с нами недели две, может, больше. С меня проезд, полный пансион, приличный стол и достойная оплата за труды, разумеется. В летние месяцы в школах… колледжах ведь каникулы, верно? - Почему вы выбрали меня, вы ведь меня едва знаете? - Дереку пришлось спросить прямо, потому что Генри пустился в рассуждения о пользе каникул на свежем воздухе, приводя в пример сына, учащегося в какой-то супер-пупер школе, и расхваливая свой Марбери-холл в Кенте. Дерек мысленно перебирал свою картотеку пород и племен фотолюбителей. Но неоднократно поминаемые жена и сын успокоили его - не само их наличие (Дерек знал множество мужчин, которым супруги и дети не мешали тайком бегать по мальчикам), но то, что они, по словам Генри, собирались провести лето в том же Марбери-холле. В их присутствии Генри вряд ли решится на что-то грязное, стало бы, секретарь нужен ему действительно для того, чтобы помочь с миниатюрами, и не более. - У меня особенно нет времени выбирать. Я в Лондоне всего на пару дней, - потупился Генри. - Встречался со своим адвокатом по поводу… Ладно, это скучно. Совершенно не представляю, где можно найти надежного молодого человека с художественным образованием, отвечающего нашему перечню требований. Так что тебя мне бог послал! И ты наверняка понравишься Анне (это моя жена), - странно хохотнул Генри. - В юности, до нашего с ней знакомства, она была увлечена каким-то художником. Я видел его фотографию. Скажу тебе по секрету, у нас с супругой сейчас непростой период брака, и я был бы счастлив сделать ей приятное. - Но каким образом я могу помочь в этом? - Дерек настороженно сдвинул брови. - Ну… Она будет рада, если мы наведем порядок в коллекции, - Генри нервно улыбнулся. - Она любит, когда все каталогизировано и разложено по полочкам. А у меня последнее время все было запущено. Я не уделял семейной коллекции должного внимания. - Взгляд Генри остекленел, будто он диктовал тщательно затверженную покаянную речь. Все это никак не прояснило, что же ждет Дерека в доме сэра Генри и его помешанной на порядке супруги леди Анны. Но две-три недели в настоящем загородном замке, непыльная и вроде бы даже интересная работа со старинными миниатюрами, да еще солидная плата - звучало очень заманчиво. И очень своевременно. - У меня есть одно встречное условие, - заявил Дерек. - Вы сможете предоставить мне свободную от мебели комнату с большим ростовым зеркалом на два-три часа в день? Мне нельзя прерывать мои занятия… гимнастикой. - Я думаю, мы изыщем такую возможность, - кивнул Генри. - У нас достаточно свободных от мебели комнат, и зеркало найдется. На следующий день поезд уже мчал Генри и Дерека до захолустной станции, на которой их встретила леди Анна собственной персоной за рулем автомобиля. Дерек изобразил положенную случаю скромную и вежливую улыбку, но тут же напоролся на угрюмый и враждебный взгляд леди. - Генри! Ты издеваешься, да? Нет, ты положительно решил ускорить наш развод! Если до сего дня я все еще ленилась написать поверенному Джорджа, то теперь!.. - Но, Энн, ты ведь даже не позволила мне представить тебе этого молодого человека, - залепетал Генри. - Он поможет мне… - Знать не хочу, с чем он будет тебе помогать! - Энн, клянусь тебе, речь только о наших миниатюрах. Дерек - начинающий художник и поможет мне с каталогизацией… Может, даст пару советов по поводу реставрации… И это все! - В прошлый раз у нас уже был юный библиотекарь, юный тренер по боксу для Фрэнсиса, потом юный автомеханик для моего кадиллака… С меня достаточно! - Энн! - Генри позволил себе добавить в голос немного воли и нажима. - Прошу тебя, сейчас не время для этого разговора, иначе Дерек бог весть что о нас подумает. “Да что мне о вас думать? - вздохнул про себя Дерек, старательно сохраняя безучастное выражение лица. - Все ясно как божий день”. - Ладно, - леди немного опомнилась и соизволила пустить их обоих в машину. - Садитесь. Супружеская ссора сменилась мрачным молчанием, продолжавшимся всю дорогу до усадьбы, которая и впрямь будто сошла со страниц романов Джейн Остин (которых Дерек, впрочем, не читал) - господский дом, помнящий времена канделябров, карет и балов, большой, в меру запущенный парк, живописные пруды с фонтанчиками и стриженные газоны. Горничная проводила Дерека в его комнату и вежливо предложила располагаться, а если понадобится, то всегда можно вызвать ее с помощью электрического звонка. Дерек переодевался, когда к нему вошел Генри. - Я просто хотел посмотреть… м-м-м… как ты тут устроился, - он старательно смотрел в окно, а не на Дерека, который не успел застегнуть рубашку. - У тебя все хорошо? - Да, спасибо, - Дерек все равно отступил за дверцу шкафа - на всякий случай, и поспешно застегнул все пуговицы. Следовало сразу дать понять Генри, что рассчитывать ему не на что. - Лучше не бывает. - А еще, - Генри хрустнул пальцами, - я хотел извиниться за поведение Анны. Она была немного взволнована и на самом деле не думала того, что говорила. - Все в порядке, - повторил Дерек. - Но, думаю, будет лучше если вы прямо сегодня покажете мне миниатюры и объясните, что с ними надо делать. - Но куда нам спешить? Займемся миниатюрами завтра прямо с утра. Все равно скоро обед. Я надеюсь, ты не против пообедать с нами? Уверяю тебя, ты найдешь Анну совсем в другом настроении. Дереку ничего не оставалось, как согласиться. И, кажется, придется на ночь запирать дверь комнаты на ключ. Осталось неясным, что сделал Генри со своей женой, но за обедом леди Анна в самом деле была чрезвычайно мила с Дереком, как будто никаких сцен на вокзале не было в помине. За столом их было трое: сыночек Фрэнсис еще не приехал погостить, его ждали со дня на день. А после обеда Анна пригласила Дерека на прогулку и опять была очень мила - повисла на его руке и болтала и сюсюкала всю дорогу. Дерек терялся в догадках по поводу всего происходящего, но все-таки решил для себя, что постарается смотреть на странности обоих хозяев как на мелкое неизбежное зло - плату за отличный, как ожидалось, дармовый отпуск. Только к вечеру он вспомнил про комнату без мебели, и напомнил Генри. Тот на мгновение задумался, и позвал Дерека за собой в глубину дома. - Здесь сейчас пыльно, но я скажу горничным, чтобы к утру вымыли полы, окна… что там еще полагается в таких случаях, - сказал он, распахивая перед Дереком высокую двустворчатую дверь и щелкнув старомодным выключателем. В первый момент Дереку показалось, что он попал в декорации второго акта “Щелкунчика” - огромный полутемный зал, старинный наборный паркет, лепнина на потолке, мутная и тяжелая хрустальная люстра, холодный, сто лет не топленный камин. И дворцовые зеркала на всех стенах. Лишь в дальнем углу виднелись покрытые чехлами перевернутые и сдвинутые стулья. - Во времена моего деда тут был бальный зал, - извиняющимся тоном сообщил Генри. - А мы не любим таких просторов и предпочитаем проводить время в уютных гостиных за чашкой чая. Поэтому можешь заниматься тут своей гимнастикой, сколько пожелаешь. - Я мог бы начать прямо сейчас, - Дерек поглядел под ноги, на свои следы в густой пыли. - Не нужно ничего мыть, я обойдусь. Генри явно рассчитывал, что его пригласят поприсутствовать на гимнастическом занятии, но, поскольку приглашения не последовало, в конце концов оставил Дерека одного. На следующий день после завтрака Дерек и Генри занялись миниатюрами, но ничего толком не успели, потому что явилась Анна и позвала Дерека на прогулку до реки. Дерек вопросительно взглянул на Генри, мол, как же работа, но Генри ободряюще кивнул: - Идите, в самом деле, погуляйте. Успеем разобраться с этими миниатюрами. Прогулкой дело не ограничилось. После ланча Дерек обнаружил себя рисующим для леди Анны эскиз художественно оформленного приглашения на прием в саду, причем она нависла над ним, руководит каждым движением карандаша и чуть ли не легла увесистой грудью на его плечо. Дерек задыхался от запаха сладкого парфюма, но терпел и молчал. После одобрения эскиза леди Анна рассыпалась в похвалах и заявила, что Дерек не должен сейчас заниматься миниатюрами, непременно нужно отдохнуть. Можно взять лодку и сплавать вместе с ней на островок посередине озера. Там среди зарослей ракитника виднелась какая-то постройка. Это, объяснила леди Анна, беседка прошлого века, которая наверняка нуждается в починке. Пусть Дерек взглянет и оценит объемы работ. У Дерека стали появляться подозрения, и он удивлялся, что Генри ничего не замечает и не положит этому конец. Отделаться от Анны он, однако, не мог и чувствовал себя обязанным выполнять ее просьбы, ведь ему платили за пребывание в этой усадьбе. Работы с миниатюрами он толком никакой не выполнил, значит, должен быть полезен хозяевам хоть в чем-то. Лодка, как оказалось, уже ждала их у причала. Леди Анна манерно сокрушалась, что боится упасть, и Дереку пришлось перетаскивать даму в лодку на руках. Леди Анна была заметно тяжелее Марго, но хихикала и вертелась как школьница. Час от часу не легче, вздохнул про себя Дерек, и поспешно занял место за веслами. А леди уже жаловалась на жару и принялась стремительно избавляться от шарфа, жакета, шляпки… Когда дело дошло до чулок, Дерек демонстративно отвел взгляд, уже понимая, к чему все идет. - У вас такие сильные руки, - проворковала леди Анна, когда Дерек вытаскивал ее, полуодетую, из лодки на гранитные ступени причала. - Приходилось таскать балерин в Ковент Гарден, - пробормотал Дерек раньше, чем успел прикусить язык. - Как интересно... - Но мысли леди Анны были заняты другим. И в беседке она без дальнейших намеков простерла к Дереку руки в недвусмысленном приглашении. - Мэм… - Дерек отшатнулся, мысленно проклиная все на свете. - Простите, но я не могу. - Это потому, что я замужем? - кокетливо поинтересовалась леди Анна. - Не волнуйся, Генри ни слова нам не скажет. Обещаю. “Это потому, что вы годитесь мне в матери, не говоря уж о прочем”. Но внешне Дерек все еще старался избежать скандальной сцены: - Мэм. Анна. Я… имею обязательства перед… м-м-м… У меня есть девушка. Невеста. - Боже, что он нес? - Если вам угодно, я немедленно уеду из Марбери-холла, - прибавил Дерек с достоинством. - Ты воображаешь, что я способна тебя выставить только потому, что ты слишком застенчив? - рассмеялась Анна с деланным пренебрежением. - Душка! Оставайся, пожалуйста. Обещаю тебе, что ты еще передумаешь. И, между нами говоря, твоя невеста оценит, если ты покажешь себя опытным кавалером. А я бы могла преподать тебе несколько уроков. Дерек уехал бы все равно, но он все еще надеялся получить свою плату, поэтому, чувствуя все больше и больше отвращения и к этим людям, и к самому себе, задержался в Марбери-холле. Дождался он только того, что ночью в его комнату прокрался Генри. О том, что зашел он не просто пожелать секретарю сладких снов, слишком уж очевидно свидетельствовало перекинутое через локоть махровое полотенце и стыдливо отвернулась этикеткой прочь от зрителя банка в руках. - Дерек, - начал он задыхающимся шепотом, - я не собирался этого делать, видит бог, домашний очаг для меня - это святое. Но, глядя на тебя, я не могу, просто не могу справиться со своей природой. - Генри, - Дерек с испуганным видом сел на кровати, - вы чего? Я не… я не такой! - Да ладно тебе, - Генри забрался к нему в постель, - кому ты рассказываешь? Мы с тобой давно знакомы. Ты ходишь на все эти вечеринки, и я кое-что слышал от друзей. - На какие вечеринки? - Дерек ловко выпутался из одеяла и метнулся к окну. - Я не понимаю, о чем вы говорите. Генри! Прекратите это, иначе я закричу, ей-богу. - Дерек! - Генри потянулся следом за ним. - Прошу тебя! Просто скажи, чего ты хочешь? Сколько?.. - Я немедленно уеду, - объявил Дерек, влезая в брюки и путаясь в штанинах. - Первым же утренним поездом. - Но ты только приехал! - Генри нехотя выбрался из кровати и смотрел побитой собакой. - Если тебе нужно больше времени, чтобы освоиться у нас… - Черта с два я тут освоюсь, если вы будете продолжать в том же духе, - Дерек подпустил в голос благородного негодования. Нужно было отвадить сукина сына раз и навсегда. - Фу! Мерзость какая! Я думал, хоть вы порядочный, семейный… - Ну хорошо, хорошо, - Генри, как и требовалось Дереку, струхнул от такого тона. - Мы просто не поняли друг друга… Такой привлекательный юноша, и один... Вот мне и показалось... Пожалуйста, не уезжай. Через пару дней приедет на каникулы наш сын, он уже написал, что берет билеты. Фрэнсис немного младше тебя, но вы поладите, вам будет весело, я уверен! Я надеюсь, ты не станешь тревожить Анну, пересказывая ей всякую чепуху? Дерек скрестил руки на груди и ничего не ответил. Генри еще попричитал, поохал, и убрался восвояси. А на следующий день, вернувшись в комнату после завтрака, Дерек нашел на подушке коробочку с золотой булавкой для галстука и аккуратно-нейтральной дарственной запиской. Позднее Дерек страшно клял себя за то, что не догадался немедленно сбежать в Лондон с трофеем в виде булавки, благо, он знал лавочку, где можно ее загнать по достойной цене (Микки регулярно сбывал там подарки от своих папиков). Но он прибыл в Марбери-холл, рассчитывая на более солидное вознаграждение, и поэтому остался и обрек себя на жизнь меж двух огней. Во время общих трапез супруги держались с достоинством, обращались с Дереком почти как с сыном, подкладывали лучшие куски в его тарелку и никак не выдавали своих желаний. Дерек не знал в точности, что им известно друг о друге и догадываются ли они, что делят на двоих один объект, или, может, договорились об этом и таким образом за его счет разнообразят свою семейную жизнь, если она у них еще существует. Леди Анна проявляла больше изобретательности, выискивая поводы остаться с ним наедине. Зато по ночам под дверью его комнаты постоянно скребся Генри. Дерек попытался отгородиться от похотливого семейства щитом из профессионализма и ответственности, не откликался на приглашения на прогулку или на рюмочку бренди и все время проводил в библиотеке, где маниакально каталогизировал никому не нужные миниатюры, но супруги настигали его и там, нависали над ним и шумно дышали в ухо. Один преследователь сбегал сразу же, едва появлялся второй. Стало еще хуже, когда наконец-то соизволил прибыть юный Фрэнсис. Дерек рассчитывал, что в присутствии невинного ребенка Анна и Генри присмиреют или, еще лучше, переключат внимание не сына. Он уже знал из застольных разговоров, что парень учится в пансионе, а дома бывает несколько раз в год. Не станут же родители зря тратить время, отпущенное им на свидание с единственным наследником?.. И если удастся вытащить парня погулять, в его присутствии чета будет держать себя в узде. И Дерек с нетерпением ждал приезда Фрэнсиса. Наконец настал знаменательный день, когда Анна села за руль и отправилась на станцию встречать сына. Прибывший в поместье малец лет шестнадцати с кислым видом кивнул вышедшему на крыльцо Генри. Дерек пока наблюдал из тени холла. Сдержанные приветствия. Но когда Дерек счел, что дал семейству достаточно времени и пора выходить на сцену, чтобы наконец познакомиться со своим спасителем (тем более, что Фрэнсис, при ближайшем рассмотрении, оказался весьма миловидным блондином), что-то пошло не так. Дерек с самой искренней дружелюбной улыбкой вырулил на порог, но юнец бросил на него злобный взгляд и тут же демонстративно отвернулся, не одарив ни словом. - Фрэнси! - закудахтала леди Анна. - Поздоровайся! Это Дерек, он наш гость. - Пап, а лодку вы починили? - требовательно осведомился Фрэнси, засунув руки в карманы и продолжая игнорировать Дерека. - Да, милый, - Генри тоже озабоченно заозирался по сторонам. - Можете сходить покататься с Дереком после обеда... Фрэнси, не дожидаясь ни обеда, ни Дерека, направился к пруду в одиночестве. Так все и продолжалось между ними. Устав гадать о причинах этой необъяснимой враждебности, Дерек под вечер подкараулил Фрэнсиса в коридоре и загородил дорогу. - Может, расскажешь, наконец, что я тебе сделал? Или ты принял меня за кого-то? - Я принял тебя за папочкину шлюху, - выпалил Фрэнсис и сам густо покраснел от произнесенного бранного слова. - Думаешь, я совсем без глаз, что ли, и ничего не замечаю? Насмотрелся уже на таких, как ты! У Дерека кровь прилила к щекам. Да что себе позволяет этот мелкий хрен? Кто он такой, чтобы осуждать других? Мальчик из школы-пансиона! Все знают, чем они там занимаются в своих дортуарах... или как там называются эти общие спальни? От фотолюбителей, прошедших эту форму обучения, Дерек слышал немало занимательных рассказов о золотом детстве. - Да у тебя глаз наметан, я смотрю, - ухмыльнулся он. - Сразу видно, чему тебя учили в школе. Ты как, все еще сосешь хуи старшеклассникам или уже сам считаешься старшеклассником, и теперь тебе сосут маленькие? Юный Фрэнсис размахнулся, но Дерек был готов к такому повороту и успел поймать его руку. Они сцепились в тесном коридорчике. Фрэнсис несколько раз все-таки смог врезать Дереку, но тот, вместо того, чтобы ответить, исхитрился накрыть рукой промежность Фрэнсиса и недвусмысленно сжал. Он сделал это больше для того, чтобы шокировать сосунка и выбить из седла, нежели на что-то рассчитывая, но Фрэнсис, кажется, решил, что на его честь покушаются всерьез. На несколько мгновений парень превратился в соляной столб, во все глаза уставившись на Дерека и тем самым давая ему тактическое преимущество. И только потом принялся вырываться. - Отпусти! Не трогай меня!!! - Тише, - засмеялся Дерек, неохотно выпустив его. - И лучше не пытайся жаловаться родителям: они все равно тебе не поверят. Видишь ли, они ко мне очень привязаны. Оба. Кажется, Фрэнсис поверил. Отскочив от Дерека на безопасное расстояние, он яростно сверкал глазами, но поднимать крик не стал. - Ненавижу тебя! - прошипел он, нервно одернул рубашку и убежал. С того момента Дерек наконец-то нашел себе настоящее развлечение в Марбери-холл - зажимать по углам бедолагу Фрэнсиса. Реакции всегда были разными и занимательными. Фрэнсис то неумело ругался сквозь зубы, будучи пойманным в лодочном сарае, то убегал со всех ног и потом являлся к ужину через кухню, чтобы не спускаться по той же лестнице, где мог пройти Дерек. Один раз, неосмотрительно оказавшись в библиотеке, царстве Дерека и его миниатюр, юнец просто закрыл глаза и прислонился к стене еще до того, как Дерек приблизился к нему с демоническим оскалом, позаимствованным у Ротбарта. - Ну что, убедился что родителей нет дома, и решил вспомнить школьные деньки? - поиздевался Дерек. Он знал, что Анна и Генри поехали по каким-то делам в соседний городок и вернутся только к ланчу. - Просто подумал, что так ты быстрее от меня отстанешь, - процедил сквозь зубы Фрэнсис. - Ну давай, полапай меня, и я пойду. - Ладно уж, уговорил, - продолжал дразниться Дерек и положил ладонь на его ширинку. Вот это да, там было твердо. Юный Фрэнсис, похоже, действительно был не прочь. Ну а Дерек заслужил, он может позволить себе маленькое удовольствие за все неприятности, которые ему приходится терпеть в этом доме. - С чего начнем? Хочешь отсосать? - Даже не мечтай, - буркнул Фрэнсис, униженный своей капитуляцией и оттого забавно надутый. - Я таким не занимаюсь. - Да ладно, ты на него только посмотри, - Дерек положил его влажную, мелко дрожащую руку на застежку своих брюк. - Сразу передумаешь. Достань его. Фрэнсис изобразил какое-то сложное недовольное выражение на лице, но его пальцы медленно взялись за язычок “молнии” и потянули вниз, и вот он уже застенчиво просунул ладонь в образовавшуюся прореху. У Дерека тоже начал вставать, и прикосновение руки оказалось весьма кстати. Дыхание Фрэнсиса участилось, глаза заволокло дымкой, рот приоткрылся. А ведь Дерек его самого едва касался, лишь поощрительного поглаживая сквозь застегнутую одежду. Фрэнсис бухнулся на колени и приспустил на нем брюки до середины бедра, чтобы получить больше простора для маневра. Посмеиваясь, Дерек стянул с него через голову светло-серую рубашку-поло… И тут распахнулась дверь, и на пороге возникла, эффектно прислонившись спиной к косяку и даже поставив на него каблучок, леди Анна. - Дерек, душка? Ты здесь? Я оставила Генри в городе, и мы с тобой могли бы наконец... Соблазнительная гримаска еще какое-то время держалась на ее лице, пока она обозревала открывшуюся ей картину, прежде чем смениться натуральной маской Горгоны. Началось нечто неописуемое. Леди Анна рыдала, вопила несвоим голосом, расшвыривала по библиотеке миниатюры, разорвала каталог, который начал оформлять Дерек, надавала пощечин полумертвому от ужаса сыну и бестолково колотила сумочкой Дерека, которому из-за этого никак не удавалось застегнуть штаны. - Вон! Вон из моего дома! Лжец! Предатель! Невеста у него, видите ли! Все мужчины одинаковые! Нет! Стой! Куда пошел?! - стоило Дереку устремиться к двери, как леди Анна передумала. - Я вызову полицию! Я в тюрьму тебя упеку, мерзавца! Мой сын - еще ребенок, школьник! Ты его принудил, ты его изнасиловал, тебе сидеть в тюрьме до скончания века! К счастью, от этого плана леди Анну отговорил вовремя приехавший Генри. Видимо, он тоже решил вернуться пораньше и поработать с Дереком в библиотеке. - Подумай о том, как это скажется на репутации Фрэнсиса, дорогая, - твердил Генри, в действительности, похоже, заботясь о своей репутации и понимая, что Дереку тоже есть, что рассказать полиции. - Он еще так молод. Со временем это пройдет… - Это ты притащил к нам в дом извращенца! - бушевала леди Анна. - Только не говори, что ты тоже поверил его разговорам про невесту! Для себя старался, да? Сколько миниатюр вы описали за две недели, когда запирались тут в библиотеке?! - Про невесту? Он ничего такого мне не говорил, - растерялся Генри, которому казалось безопаснее поговорить про невесту Дерека. - А почему вы с ним это обсуждали?.. В конце концов Дерека просто выставили из усадьбы, предоставив идти до станции пешком почти пять миль. Вдобавок, когда он туда наконец добрался, оказалось, что последний поезд, следующий до Лондона, уже прошел и даже окошко кассы закрыто. Это было в последний раз, пообещал себе Дерек, устраиваясь на жесткой деревянной скамейке для ночлега. Это в последний раз, когда он имеет дело с фотолюбителями. Ведь чувствовал же с самого начала, что Генри обычный фотолюбитель, как и все предыдущие. “Вы - артист!”, а не мальчик для удовольствий. Хорошо, что было лето. Ночью, когда выпала роса, он, конечно, замерз, но хоть не околел. Первый поезд пришел в шестом часу утра, материализовавшись из рассветного тумана. Добравшись до дома, Дерек и тут не нашел тихой гавани. Микки не пустил его в квартиру, шепотом сказав в замочную скважину, что у него важный гость, и пусть Дерек погуляет где-нибудь до обеда, кто же знал, что он нагрянет на неделю раньше? - Майкл? - послышался сонный мужской голос. - Кто там? - Почтальон, - беспечно ответил Микки. - Что-то важное, должно быть? - Какая разница? Ты хочешь, чтобы я открыл ему в таком виде?.. Дерек доплелся до телефонной будки на углу и позвонил Дейзи, потом Роджеру, надеясь перекантоваться у кого-то из них, но оба были на работе, и Дерек только послушал гудки в трубке. В итоге он проспал до обеда на скамейке в парке, снова радуясь про себя, что на дворе лето. Когда наступила осень, труппа собралась снова. Дерек ждал этого, сгорая от нетерпения, - не только потому, что у него снова будут спектакли и плата за выходы, но и оттого, что был страшно рад всех видеть снова. Театр был для него дорогим домом, артисты, костюмеры, механики, режиссеры, музыканты, все, вплоть до старой пакистанки миссис Куулар, убиравшей их гримерки, - горячо любимой семьей. Это, впрочем, не означало, что Дерек с кем-то из них был особенно близок. В основном все отношения ограничивались увлекательной, но поверхностной болтовней за чаем или в перерывах между репетициями. Дерек не был готов впустить никого из коллег в свою частную жизнь и держался в стороне от их приватных дел. Разве что Фредди время от времени приглашал его на обед или на вечеринку с коктейлями, причем не только к себе. Иногда он брал Дерека к своим светским знакомым. Дерек поначалу напрягался, получая через него приглашения в чужие дома. Он слишком хорошо знал, что значат все эти заходы: “Один мой друг, очень приятный джентльмен, устраивает небольшой фуршет. Думаю, тебе понравится. Я ему рассказал о тебе, он жаждет с тобой познакомиться”. Но довольно скоро Дерек убедился, что Фредди не имеет в виду ничего такого. Он просто обожал знакомить людей, если предполагал между ними возможность дружбы, романа или хоть простого приятельства. В ком-то другом это пристрастие к сводничеству производило бы не очень приятное впечатление, но Фредди был тактичен, ненавязчив, а кроме того, устроенное им знакомство в большинстве случаев действительно оказывалось перспективным. Он не случайно был хореографом. Самой большой радостью в жизни для него было поставить рядом нескольких человек и заставить их взаимодействовать. Но однажды это невинное хобби привело к невеселым последствиям. Речь, разумеется, о несчастном Брайане Шоу, который именно с подачи Фредди вообразил, что Дерек - его судьба. - Что вы думаете о сельской романтике в это время года, Дерек? - поинтересовался как-то Фредди. - Посиделки у камина дождливым вечером, кресло-качалка с теплым пледом, прогулки по тропинкам, засыпанным шуршащей листвой, печеные каштаны, полные корзины грибов - говорит ли это что-нибудь вашему сердцу? - Да как вам сказать, Фредди, - замялся Дерек. - Я вообще-то городской житель. А уж с тех пор, как он вернулся из Марбери-холла, все эти загородные имения стали неприятны ему вдвойне. - Понимаю, - улыбнулся Фредди. - Чем сидеть в кресле-качалке под пледом или собирать лисички, вы лучше будете таскаться по всяким сомнительным местам. И все-таки я надеюсь, что вы подарите мне один уик-энд. Мы собираемся в Чандос-Лодж - Алекс, я и Брайан. Если зарядит дождь, нам придется убивать время за бриджем, так что нужен кто-то четвертый. У Дерека, конечно, закружилась голова. Александр Грант и Брайан Шоу были главными фаворитами Фредди в труппе и его музами. Ясное дело, что оказаться в этом избранном кругу весьма почетно. До Дерека даже доходили очень смутные слухи, скорее, шутливые предположения, о том, что между Грантом и Фредди дело нечисто. И совместный уик-энд - хорошая возможность проверить, что на самом деле стоит за этими разговорами. Ну а Брайан… он хороший танцовщик, каким Дереку никогда не стать, почему бы Фредди не относиться к Брайану по-дружески. Сельскую жизнь Дерек в самом деле ненавидел всем сердцем. Едва он оказался в загородном доме Фредди, посмотрел сквозь залитое дождем оконное стекло на осенний парк, услышал скрип половиц и лестничных ступеней, вдохнул запах яблок, сушащихся где-то на чердаке, и чихнул от каминной золы, которую взметнул сквозняк, - как им сразу овладела кошмарная тоска. Подумать только, а ведь он мог бы быть сейчас с Микки и со всеми остальными на Кингз-роуд, выслеживать подходящую добычу! Вместо этого оставалось лишь уповать, что в доме имеется приличный бар. Обычно Фредди в этом смысле никогда не подводил, превосходной выпивки у него всегда было - хоть залейся. Но просто напиваться Дереку тоже казалось скучным. Положительно, эту поездку в глухомань могло оправдать только одно - что Фредди и Грант отбросят свой городской лоск и устроят публичное порно-шоу. Но вместо порно-шоу Фредди и Грант вытащили из чулана резиновые сапоги, споро влезли в них и предложили Брайану и Дереку последовать их примеру и присоединиться к ним на прогулке. - Как ты думаешь, это надолго? - уныло вопрошал Дерек Брайана, который, видимо, из вежливости, тащился по грязи рядом с Дереком, предоставив Фредди и Алексу, взявши друг друга под руки, уйти немного вперед. - По-моему, тут очень симпатично. То есть, спокойно, - Брайан, запрокинув голову, любовался вершинами деревьев. Капли дождя стекали по его мальчишескому лицу. - Мы нагуляем аппетит, вернемся и будем запекать в камине картошку. А потом играть в карты. А потом ляжем спать. - Так ты уже бывал здесь, - догадался Дерек. Брайан почему-то смешался и прищурился на маячащие впереди капюшоны дождевиков. - Я очень люблю это место, - признался он. - Оно для меня связано с… Ну, тут я лишился девственности. Наконец-то хоть кто-то из этой малахольной компании признался вслух, что иногда трахается. - Потрясающе, - ухмыльнулся Дерек. Ну ладно, давайте послушаем хоть историю про местную девушку или туристку, растопившую сердце мистера Шоу. Глядишь, Фредди с Алексом втянутся в разговор, и вечер будет скрашен пикантными мемуарами. - И кто же была эта счастливица? Брайан пламенно покраснел, что обычно выходило у него довольно легко, и вдруг указал глазами на Фредди, который как раз сошел с тропинки, выискивал в траве грибы или каштаны и набивал ими карманы дождевика. Дерек споткнулся на ровном месте и, если бы Брайан бдительно не поддержал его за локоть, растянулся бы в грязи. - Ты шутишь! - потрясенно воскликнул он. Давно сложившаяся в голове картинка о взаимоотношениях в труппе мигом рассыпалась на кусочки мозаики. И пришлось торопливо пересобирать рисунок с учетом вновь открывшихся обстоятельств. Но белых пятен стало еще больше. Фредди и Брайан?! Чопорный сноб Фредди в роли коварного соблазнителя?! Сразу стало как-то обидно, что его-то Фредди завернул с порога, а ведь Дереку-то точно было, что предложить! - Тише, пожалуйста, - Брайан продолжал отчаянно смущаться. - Надеюсь, ты понимаешь, что это все между нами? Я никому раньше не рассказывал - не потому, что чего-то стыжусь, нет, это было очень правильно и по-настоящему, никакой грязи. Просто нам не нужны сплетни. Но мне захотелось, чтобы ты знал. Только ты. - С чего такая честь? - Дерек оправился от изумления и заинтересованно рассматривал смущенного Брайана. А ведь совсем не скажешь по нему, что голубой. Скромный, тихий, не позволяющий себе ни единого слишком пристального взгляда ни на чью фигуру в трико. - Так… - Брайан пожал плечами. - Ты мне просто нравишься. Интересно, что Брайан знает о самом Дереке. Что уже сказал или не сказал ему Фредди? Как бы то ни было, Дерек ощутил некоторое воодушевление - впервые с тех пор, как приехал в эту глушь. Кажется, ему будет, чем заняться этой ночью. Аллилуйя. Хотя нет. Стоп, машина. Если Брайан - дружок Фредди, лучше не лезть. - Так ты, значит, спишь с Фредди? - уточнил Дерек. - Мы давно уже расстались. Но сохранили хорошие отношения, как видишь. Алекс тоже все знает и хочет, чтобы… м-м-м… Они оба желают мне... нам добра. - Добра, - повторил Дерек, стараясь не заржать в голос. Старый сводник Фредди. - Ну хорошо, значит, тебя уже просветили насчет меня, и мы можем пропустить этот этап знакомства. Куда пойдем? - То есть? - искренне не понял Брайан. - Думаю, мы дойдем до края того поля - видишь? - и назад. Уже темнеет. - Нет, - Дерек все-таки не удержался и засмеялся, - я о другом: куда мы пойдем творить то добро, которого так щедро нажелали нам Фредди и Алекс? Брайан вовсе не обиделся на его смех, наоборот, весь расцвел. Его лицо, озаренное улыбкой, сразу стало по-настоящему красивым. - Ты этого правда хочешь? - выдохнул он. - Боже мой, я так боялся… так долго собирался с духом… А все оказалось так просто. Какой я идиот. Целый год ходил вокруг и ждал чего-то. Он нерешительно взял Дерека за руку. - Пойдем в дом, - мягко повторил Дерек. - Фредди с Грантом не будут возражать, раз уж они и так все спланировали. Так что давай, поворачиваем. - Но не прямо сейчас! - вдруг запротестовал Брайан. - Это неприлично как-то. Нужно вернуться всем вместе, поужинать, посидеть у камина… А когда пойдем спать… - Да ты издеваешься, мать твою. Разыграл тут мне целый спектакль, а теперь - “нет”. - Я не говорю “нет”! Брайан вгляделся в сердитое лицо Дерека, вздохнул и вдруг сбежал с тропинки в кусты, увлекая его за собой. - Иди сюда. - Ну? - недовольно спросил Дерек, раздвигая ногой мокрую пожухлую траву. Оглядевшись и убедившись, что их не видно с дорожки, Брайан обвил обеими руками его шею и поцеловал. Поцелуй получился недолгий и не особенно искусный, но вполне страстный. Губы Брайана были теплыми и пахли почему-то молоком. - Ну что? - спросил он со смешком. - Немного полегчало? - Мальчики! - громко позвал Фредди. - Тут целая поляна лисичек, без вас не справимся! Брайан немедленно кинулся собирать проклятые лисички, но, к счастью, моросящий дождь усилился, и Фредди с Грантом сдались и решили возвращаться под крышу. Но и тут, как обещал Брайан, начались мирные приготовления к обеду. Прислугу отпустили еще с утра, но продукты были наготове. Грант уселся над ведром свежесобранных грибов, ловко орудуя ножом, Фредди, пыхтя, разжигал огонь в старой дровяной плите, а Брайана с Дереком деликатно отослали вдвоем в гостиную - разжигать камин и запекать молодой картофель в кожуре. - Пойдем наверх, - предложил Дерек, сидя на старой волчьей шкуре, расстеленной на полу, и наблюдая за тем, как Брайан уверенно заворачивает картофелины в фольгу, не забывая каждую посыпать крупной солью. Его физиономия вся светилась. Чему он, собственно, так радуется? Между ними ведь ничего толком не было. - И оставим Фредди и Алекса без ужина? - Может, они тоже не прочь остаться вдвоем, - Дерек подобрался поближе и обнял Брайана за талию. - Ну пойдем. Брось ты эту картошку. - Нет, - решительно повторил Брайан. - Мы будем вести себя как взрослые люди. Дерек, я правда очень хочу еще раз тебя поцеловать, но чуть позже. У нас будет масса времени… Не будем торопиться и все портить. - Набиваешь себе цену, котенок? - Дерек придвинулся еще теснее и скользнул ладонью за пояс старых вельветовых брюк Брайана. Тот шумно выдохнул, но спину держал прямо. Это позабавило Дерека - на Микки тоже иногда находил такой сорт кокетства, когда тот надменно отталкивал руки Дерека, хотя у самого стоял как у быка. - Позже. Прошу тебя. Ну Дерек!.. Дерек только засмеялся, лаская кончиками пальцев гладкую кожу на пояснице Брайана. Тот принялся вырываться, рассыпал по полу картошку, на грохот покатившихся клубней прибежал Алекс и стал помогать собирать. Дерек валялся на шкуре, наблюдал за ними и недоумевал, как Брайан не понимает, что крадет время у себя самого. Время, которое они могли бы так хорошо провести, ведь поцелуй в мокрых кустах красноречиво обещал, что ломаться в постели Брайан не будет. Чинный и приличный вечер тянулся мучительно медленно. Четверо джентльменов запекли и откушали картошки с жареными грибами, выпили полбутылки скотча, долго искали, но так и не нашли шахматную доску. И за все это время никто, кроме Дерека, ни разу не пощупал соседа за коленку, не говоря уже о чем-то большем. Зато Дерек отдувался за всех, и румянец смущения весь вечер не сходил с лица Брайана, а еще он поминутно забавно дергался и ронял на пол столовые приборы, опрокидывал стакан и искоса поглядывал на настенные часы. Фредди и Алекс не могли этого не заметить и несколько раз переглядывались с удовлетворенными улыбками, но от комментариев вслух воздержались. Затем последовала церемония расселения по комнатам. Фредди, с чрезмерными хлопотами, долго показывал гостям их спальни. В комнате Дерека он объяснял как справиться с оконной задвижкой и извинялся за скрипящую половицу, которую только он и мог отыскать. В комнате, отведенной Брайану, - рассказывал, что перина набита пухом местной птицы, а не какой-нибудь магазинной дрянью. - Я знаю, Фредди, - кротко напомнил Брайан, спавший на этой перине уже несколько лет. - Если что-то понадобится, ты знаешь, где нас искать, - пришел на помощь Алекс. И, уводя прочь Фредди, он с любопытством покосился на Дерека, но ничего не добавил. Дерек скромно посторонился в дверях, позволяя парочке хозяев пройти мимо. На сей раз Брайан ничего не возопил о приличиях и спокойно смотрел, как Дерек закрывает дверь, подпирая ручку стулом изнутри. И первый сделал шаг навстречу: - Ох, Дерек, иди сюда скорее. - Да ну? - сатанински ухмыльнулся Дерек. Он прислонился спиной к двери и с места не двигался - Может, еще не все приличия соблюдены? Ты подумай хорошенько. - Нет. Они не будут подслушивать под дверью, - совершенно серьезно ответил Брайан. - Но слишком шуметь, конечно, не надо. - А ты любишь пошуметь? - Случайно бывает, - в комнате царил полумрак, разгоняемый одной-единственной лампой возле кровати, но Дерек не сомневался, что, делая это признание, Брайан опять покраснел. - Когда не могу удержаться. Брайан сам весьма целеустремленно и решительно приблизился к Дереку, все еще подпиравшему спиной дверь. И вдруг опустился на колени, скользя ладонями по его бокам, затем по бедрам. Дерек ему не мешал. По нервным и жадным прикосновениям было заметно, что Брайан изголодался. Что ж, сам виноват. Они давно уже могли бы запереться в этой маленькой спальне. Брайан нетерпеливо расстегнул ремень Дерека. Это что же, неужели он хочет отсосать? Прямо вот этим своим благопристойным ртом? Потянул вниз язычок молнии, и снова без всякого жеманства. Накрыл ладонью пах Дерека и вопросительно посмотрел снизу вверх: - Не возражаешь? - Ты пока ничего не сделал, - проворчал Дерек, поудобнее приваливаясь спиной к дверям. - Приступай. Брайан расплылся в нежной влюбленной улыбке и приспустил на Дереке брюки вместе с трусами. Он действовал аккуратно, но со страстным нетерпением, будто разворачивал долгожданный подарок. Когда наружу выглянул член, лицо Брайана засветилось от восхищения, и это восхищение становилось все выразительнее по мере того, как у Дерека усиливалась эрекция. Брайан взялся за член обеими руками, гладил и сжимал напряженный ствол, затем принялся целовать и облизывать его и наконец взял в рот, вздыхая и постанывая от жадности и нетерпения. Глухие стоны, вырывавшиеся из занятого рта, звучали вдвойне непристойно. Интересно, это Фредди его так научил, или Брайан отдавался своему занятию с подлинным воодушевлением? Он растягивал удовольствие. Когда чувствовал, что Дерек уже на грани (первый раз это случилось очень скоро, Дереку даже сделалось немного стыдно, что он, как мальчишка, готов спустить за полминуты), прекращал сосать и просто умело дразнил языком, но как только острая стадия возбуждения проходила, снова заглатывал впечатляюще глубоко и принимался за дело с прежним пылом. Дерек задыхался, содрогался, будто его било током, елозил спиной по двери. Ради такого отсоса стоило приехать не то что в Чандос-Лодж, а на край земли. И ведь это была еще не вся программа! Брайан тоже кончил вместе с Дереком. Он так распалился, что не смог удержаться - расстегнул брюки и взялся рукой за своего дружка. И вот они закончили и какое-то время глядели друг на друга осоловело, пустыми глазами. - Охренительно, - сказал наконец Дерек. - Ты великолепен. - Это ты великолепен, - Брайан мотнул головой, откинул со лба влажные от пота волосы и кое-как встал на ноги. - Самый лучший член, какой мне попадался. Он принялся раздеваться, и Дерек завороженно засмотрелся на его пропорциональное, гибкое и поджарое тело. Идеальное тело. Даже деформированные ступни в корках мозолей, с треснувшими ногтями были по-своему прекрасны. Брайан был вторым танцовщиком, не считая Микки, с которым Дерек трахался. И Дерек снова поражался тому, насколько их тела отличаются от всех прочих его случайных партнеров. Просто другая раса, нечеловеческая, неземная. Как бы не выработать привычку, и тогда будет труднее заставлять себя закрывать глаза на других - не гибких, тяжелых. Хотя он только что пережил опустошающий оргазм, от вида обнаженного Брайана возбуждение нахлынуло снова, и он нетерпеливо сорвал с себя одежду и шагнул к Брайану, подталкивая его к кровати. - Только не давай мне кричать, - попросил Брайан, прижимаясь к нему. - Не могу, - мотнул головой Дерек и развернул его к себе спиной. - Я сам хочу послушать. Повинуясь его направляющим рукам, Брайан опустился на кровать и привстал на четвереньки. Его задница была круглой и крепкой, так и хотелось впиться зубами. - Вазелин у меня в кармане брюк, - подсказал Брайан, снова задыхаясь от нетерпения. - Давай скорее, прошу тебя. Не могу ждать. - Да вы трое все предусмотрели, - засмеялся Дерек, торопливо шаря в сваленной на полу куче одежды. Он отыскал банку и покрыл член жирной, тающей субстанцией. Но сначала нужно было позаботиться о Брайане. Опыт у него, судя по всему, был изрядный, но все равно Дереку хотелось сделать все как следует, чтобы ничто не отвлекало. Он проник в Брайана пальцами, для начала неглубоко, заставив его судорожно елозить и прогибаться, откровенно подставляясь и раскрываясь сильнее. Дереку хотелось выяснить, действительно ли Брайан такой шумный в постели, и жалобные всхлипы были в этом отношении весьма многообещающими. Брайан ухитрился поймать скользкую от вазелина руку Дерека и глубже протолкнул в себя его пальцы. Тут уже заволновался и Дерек. Он попытался убрать руку, но Брайан крепче ухватил его за запястье, насаживаясь еще больше. - Не торопись, - попросил он. - Хочу все прочувствовать как следует. Брайан был страшно горячий внутри. Собственно, он везде был горячий. Дерек касался его, будто открытого пламени. Он не торопился, как его и просили, и в конце концов настал момент, когда Брайан выпустил его руку и позволил ему войти. Это, как и следовало ожидать, оказалась сказка. Брайан отдавался как последний раз в жизни. И да, он действительно оказался любителем поорать, особенно когда поплыл и утратил над собой контроль. Он несколько раз выжимал Дерека без остатка, но тут же возвращал ему бодрость духа всякими приемчиками, и они продолжали. - Ты от Фредди этого набрался? - изумился Дерек, когда Брайан уложил его на спину и насадился на него сверху. - Были и другие… - Брайан судорожно выгибался, запрокидывал голову, грыз губы. - Фредди, он… Конечно, старался, но, думаю, для него это было… немного слишком. Для тебя, надеюсь, не слишком? - Мне, пожалуй, маловато будет, - Дерек улыбнулся, но от напряжения вместо улыбки вышла скорее судорожная гримаса-оскал. Они трахались часов до шести утра, после чего Дерек сразу отключился и проспал до полудня. Его разбудил вороний галдеж в парке за окном. Открыв глаза, Дерек обнаружил, что лежит в постели один. Он немного повалялся, затем встал и принял душ. Все тело приятно ныло, особенно колени, внутренняя сторона бедер и пресс. “Пожалуй, такую сельскую романтику я люблю”, - ухмыльнулся про себя Дерек, тщательно намыливаясь и массируя себя. И еще было веселое воодушевление оттого, что никто в доме не выразил удивления, почему Дерек спит до полудня. Фредди не явился с ханжеской побудкой к общему завтраку, наверняка состоящему из каких-нибудь свежих даров природы. В доме было тихо - поди, все трое ходят на цыпочках. Он надел брюки и рубашку навыпуск и спустился на первый этаж. Там обнаружился один Брайан, который возился на кухне. При виде Дерека он трогательно просиял. - Доброе утро! Что ты хочешь на завтрак? Есть яйца и помидоры для омлета. Или могу приготовить тосты с сыром. А еще у нас есть бекон, - Брайан достал из буфета завернутое в пергамент мясо, больше похожее на какую-нибудь кабанятину, чем на обычный магазинный бекон. - А где Фредди и Алекс? - спросил Дерек. - Не знаю, - засмеялся Брайан, - наверное, гуляют. Когда я проснулся, их уже не было. Так что, тебе нравится бекон? - Мне нравится этот стол, - Дерек поцеловал его в шею. - А потом мы позавтракаем. Брайан, конечно же, застеснялся: нет, не здесь, пойдем в нашу комнату, Фредди и Алекс могут вернуться. Но Дерека это не смутило. В глубине души ему даже хотелось, чтобы Фредди их застал. И понял, от чего отказался. В итоге, конечно же, так и вышло: он уже успел завалить Брайана на старинный кухонный стол, расстегнуть на нем рубашку и взяться за пояс на брюках, когда за застекленной дверью кухни возникли Фредди и Алекс в дождевиках и резиновых сапогах. Увлеченные беседой, они, не глядя, открыли дверь - и тут же выкатились обратно. - О боже! - Пожалуй, нам лучше зайти в дом через другую дверь, - промямлил Грант, не зная, то ли жадно глазеть на шоу, то ли испариться. - Молодые люди, у вас пять минут. Несмотря на то, что Фредди отнесся к этому эпизоду с юмором, Брайан страшно расстроился. - Нехорошо вышло. Фредди позвал нас в свой дом, а мы… Всем сделали неловко. Как какие-то озабоченные подростки. В следующий раз нам надо быть серьезнее. - И он принялся старательно нарезать бекон, будто пытаясь создать у Фредди и Алекса впечатление, что этим и занимался, когда они пришли, а все остальное им померещилось. Когда они уже стали собираться назад в Лондон, Брайан вырвал из блокнота лист бумаги и сел к окну что-то писать. Он сидел на этим листочком так долго, что Дерек задавался вопросом, уж не поэму ли он сочиняет. Но когда Брайан протянул ему свой листочек, на нем оказалось всего несколько коряво выведенных цифр - номер телефона. - На всякий случай, - потупился Брайан. - В театре нам надо быть осторожными, так что... А у тебя дома есть аппарат? - И застенчиво протянул Дереку свой блокнотик и карандаш. Дерек недоуменно смотрел на него, искренне не понимая, зачем все это. Они ведь и так видятся каждый день. Захочется повторить - так всегда можно договориться. - Что-то не так? - Брайан, в свою очередь, удивился. Дерек объяснил. Но Брайан, вместо того чтобы согласиться, побледнел и панически вытаращился. - Я так и знал, - сказал он убитым голосом. - Фредди меня предупредил, что ты из таких, которые… ну, как перекати-поле. Но у нас так хорошо все пошло с первой секунды, что я стал надеяться: а вдруг получилось? - Получилось что? - сухо уточнил Дерек. - Быть вместе, - Брайан резко отвернулся. Не иначе как глаза на мокром месте. - Ведь мы так подходим друг другу. Подумай. Может, все-таки попробуем? Фредди очень хорошего мнения о тебе, а он разбирается в людях. Он сказал, что у меня есть шанс… - Да мы просто переспали, - рассмеялся Дерек. - И ты из этого заключил, что мы подходим друг другу? Брось, не усложняй. Мы хорошо провели время, и только. Закрыв лицо руками, Брайан убежал. Обратно в Лондон он вернулся поездом, чтобы не ехать с Дереком на одном заднем сидении, и Дереку пришлось в одиночестве выдерживать молчаливое осуждение Фредди и Алекса, поджатые губы, нахмуренные брови, сухой принужденный тон и прочие признаки недовольства. Казалось, еще немного, и они заставят его надеть позорный колпак. Но хуже всего было то, что на этом история с Брайаном не закончилась. Уже на следующий день тот как ни в чем не бывало подловил Дерека, когда тот уходил из театра. - Когда-нибудь ты устанешь от такой жизни, - зудел Брайан, шагая рядом с ним. - От связей на одну ночь, неустроенности, вечного поиска. Я знаю, я тоже через это проходил после Фредди. Сначала интересно, потом понимаешь, что живешь как животное. - Когда я тоже это пойму, то сразу же прибегу к тебе, - саркастически ответил Дерек. - Клянусь. - Вот именно, ты прибежишь ко мне, - подтвердил Брайан совершенно серьезно. - Фредди тоже так сказал. - Вы снова посовещались? - рассмеялся Дерек. - Однако боюсь, милый Брайан, что это случится со мной только под старость. Ты запасешься терпением? - У меня терпения хоть отбавляй, - печально вздохнул Брайан. - Вот и чудно. Договорились. А пока мне только двадцать два, - Дерек, не имевший своих наручных часов, схватил Брайана за руку и взглянул на часы на его запястье, как будто ситуация могла измениться с минуты на минуту, - я хотел бы прогуляться один. Брайан покорно отстал, но лишь на время. Фредди явно старался сократить для него время ожидания. Ничем другим не объяснить тот факт, что, когда Дерека в следующем году произвели в солисты, и он получил право переселиться из общей гримерки для кордебалета в более комфортабельное помещение для двоих, его соседом оказался именно Брайан. С этого и начались их совместные чаепития, горячие обеды, которые Дерек обнаруживал на своем столике как раз тогда, когда у него из-за плотного репетиционного графика не было времени сбегать в столовую, даже ванночки с лавандой для перетруженных ног. Брайан и массаж предлагал, но Дерек держался, понимая, что, если согласится, это может привести к роковым последствиям, а потом он от Брайана не отвяжется вообще никогда. Фредди смотрел на все это и укоризненно качал головой, хотя, по мнению Дерека, виноват был только он один. Ведь это вовсе не Дерек, а Фредди дал Брайану надежду. И вообще, кто его просил играть роль сводни для робких влюбленных. Перед лицом таких доводов совесть Дерека была абсолютно спокойна, и он со временем стал принимать все эти мелкие знаки внимания от мистера Шоу как должное. И так же привычно высмеивал его подкаты.