Настоящие и бывшие

Ле Мон Троттен 1962 год Следом за Роджером Дерек вернулся к бассейну. И хорошо, пусть Энтони будет в поле зрения. Потому что, пока Дерек с хозяином дома отходили поболтать, мальчишки в бассейне уже стали уговаривать крошку искупаться. - Viens à nous!* - кричали они, подпрыгивая, уходя с головой под воду и снова выныривая. Если кто-то прыгал особенно высоко, над поверхностью воды, на радость зрителям, мелькала белая задница. Энтони, смеясь, мотал головой, и тогда мальчишки принялись брызгать в него водой. Энтони вскочил и забегал вокруг бассейна, но волна брызг настигала его повсюду. Скоро он был мокр насквозь. Дерек видел, что французские джентльмены постарше так и приклеились к нему взглядами, особенно когда мокрый деним облепил ноги крошки, а рубашка сделалась прозрачной. Да и мальчишки в бассейне явно были взбудоражены. Один из них ловко поймал Энтони за щиколотку. Энтони хотел ускользнуть, боясь повредить ноги, но другой мальчишка из бассейна выпрыгнул над водой, как гребаная русалочка, поймал его за руку и дернул на себя. Энтони с визгом упал в бассейн, шумно ударившись плашмя об воду. - Роджер! - возмутился Дерек. - Что это за дикари? Скажи им, чтоб прекратили. - Мне кажется, юному Антуану все нравится, - заметил Роджер. - Все мальчики любят побеситься. Энтони в самом деле вопил и хохотал, отплевываясь от воды. “Рыбки” мгновенно окружили со всех сторон, подбрасывая, вертя во все стороны, со смехом дергая за одежду. Один тащил с него рубашку, второй - джинсы. Энтони сопротивлялся только для вида. - Дерек, - мягко сказал Роджер, прервав свой рассказ о том, как он обзавелся этим бассейном, - если ты хоть на минуту расслабишься и перестанешь следить за Антуаном как коршун, ничего страшного не произойдет. Честное слово. Не будь ты таким Отелло, между нами, это уже становится немного смешным. Только не обижайся. Все мы с возрастом начинаем хотеть постоянства, но вот в твоем исполнении это выглядит так странно и необычно... Дерек не удостоил его ответом, потому что его больше беспокоило то, что суета и плеск вокруг Энтони не стихали. И вот уже на край бассейна, чуть ли не под ноги Дереку, шлепнулись его мокрые трусы. Роджер весь так и сиял злорадством. - Пусть хотя бы Антуан получает удовольствие от нашей маленькой вечеринки. И Роджер выкрикнул несколько слов по-французски. “Рыбки” отозвались задорным смехом и начали своими телами теснить хихикающего Энтони в дальнему бортику бассейна. Блики и колыхающиеся волны не позволяли Дереку следить за их руками, но захлебывающийся, почти истеричный смех крошки, который полностью прекратил шутливую борьбу, наводил на самые разные мысли. Ну что ж, пусть мальчик, в самом деле, развлекается. С непроницаемым лицом (не будем давать дорогому Роджеру повода для нового злорадствования) Дерек взял с подноса бокал и уселся в плетеное кресло в тени цветущих кустов. Уже опускались мягкие летние сумерки. Роджер принялся зажигать в саду китайские фонарики, призвав себе на помощь одного из мальчиков - кажется, того самого, которого называл дьяволенком и которому подарил часы. Остальные “рыбки” продолжали плескаться в бассейне и Энтони в их числе. На Дерека он даже не глядел и как будто вовсе забыл о его существовании. Когда один из мальчишек поддел пальцем его ошейник и что-то сказал, должно быть, спросил, откуда это странное украшение, Энтони ответил на своем школьном французском: - Ceci est un cadeau de mon ami**, - но даже не оглянулся, чтобы поискать Дерека глазами. Послышалось шлепанье босых ног по каменным плитам, зашуршали ветви кустов. Это мальчик принялся зажигать фонарик, висевший прямо над головой Дерека. Он потянулся, стараясь достать крючок, и коротковатая футболка задралась так, что в нескольких сантиметрах от носа Дерека оказалась линия загорелого живота и косточка бедра, выступающая над резинкой чуть съехавших набок плавок. - Пардон, - улыбнулся мальчик, ставя голое колено на подлокотник кресла. - Все в порядке, - ответил Дерек по-английски, вернув ему улыбку. Мальчик по-прежнему вертел в руках бумажный фонарик. Он жестами показал Дереку, что хочет опереться об него, чтобы дотянуться до крючка… Дерек приглашающе развел руки, и мальчик забрался в его кресло. Еще год назад Дерек не преминул бы воспользоваться случаем, благо, мальчик был в его вкусе. Но сейчас он не чувствовал ничего, хоть и злился на себя за это. Энтони так весело проводил время, а с ним что стряслось? Между тем так дорого обходящийся Роджеру неприступный мальчик навалился на Дерека. Вроде бы он честно тянул свой фонарик к креплению, но разве обязательно делать это, прижимаясь пахом чуть ли не к носу Дерека? Роджер явно не привлекал парнишку при всей своей щедрости, и тот задумал вручить себя кому-то более интересному. - Венсан! - послышался зычный голос Роджера. Тот спешил к ним на всех парусах, огибая бассейн. - Венса-ан! Дерек решил позлить Роджера и небрежно приобнял мальчика. Тот радостно захихикал и прижался еще теснее, мигом бросив на землю бумажный фонарик и уже уверенно усаживаясь верхом на коленях Дерека: - Je m’appele Vincent***, - подтвердил он. Подбежал Роджер и принялся что-то сердито выговаривать Венсану. Дерек не разбирал его быструю речь, но без труда догадался, в чем дело. Венсан не демонстрировал никакого раскаяния и отвечал Роджеру, лениво позевывая. Тогда Роджер перенес свой гнев на Дерека: - Милый мой, это уже неприлично! У тебя есть Антуан, и я же сказал, как мне дорог, дорог во всех смыслах, этот юноша! - Может, попробуешь подкатить к Антуану? - посоветовал Дерек. Слова эти вырвались у него тем легче, что он знал: Роджер ничего не получит, даже если впрямь попытается. - Я согласен поменяться. - Черт знает что! - возмущенно всплеснул Роджер. - Что ты за человек такой? Ничего святого! Ни стыда, ни совести! Я чуть было не поверил, что ты и впрямь остепенился… - ... И успел мне посочувствовать, - договорил Дерек. - Посочувствуй лучше себе. - Зачем я только тебя пригласил? - Вот именно. Я же тебе не случайно сразу сказал: лучше не надо. Раздуваясь от гнева, Роджер удалился в темноту, стеной обступавшую освещенный бассейн. Венсан радостно заржал и что-то сказал на ухо Дереку - надо думать, комплимент его удали. И выразительно облизал губы. Дерек скользнул ладонью ему под футболку, гладя атласную, нагретую солнцем спину. Как жаль, что он, похоже, и впрямь остепенился и может только притворяться, что этот флирт действительно его занимает. Тут из темноты вынырнул Энтони, кутающийся в большое полотенце. По его спотыкающейся походке Дерек определил, что крошка успел выпить лишнего. Его губы дрожали, на лице застыло выражение несколько чрезмерного страдания. Дерек сделал вид, будто настолько поглощен Венсаном, что совсем не заметил этого трагического явления. Пусть видит, что не только он тут не дурак поразвлечься. И что Дерек не собирается сидеть и просто смотреть, как крошка обжимается с кем придется под водой. Хоть про себя Дерек не мог не посетовать - он никогда не ревновал Микки, даже когда тот шумно трахался в соседней комнате. Это было нечто обыденное. А крошку за гораздо меньший проступок хотелось хорошенько проучить. Чтобы в следующий раз... Энтони постоял рядом, не делая никаких попыток привлечь внимание, и наконец тихо удалился, как тень отца Гамлета. Венсан, сидевший к нему спиной, так его и не увидел. В расчете на то, что Энтони не ушел далеко и не устоит перед искушением оглянуться, Дерек мягко взял Венсана за подбородок и поцеловал. Было немного странно, как снова ощутить вкус подзабытого блюда. Интересно, Венсан рассчитывает на гонорар или от чистого сердца на все согласен?.. Во всяком случае, целовался он с большим жаром, вздыхая и страстно прижимаясь всем телом. Вдруг откуда-то со стороны дома раздался крик. Гости, все еще прохлаждавшиеся возле бассейна, бросились туда, возбужденно переговариваясь. Венсан вскинул голову, пытаясь понять, что за суматоха вдруг поднялась. Дерек тоже оглянулся на освещенные окна дома. Энтони наверняка побежит любопытничать, и весь спектакль останется без главного зрителя. Венсан между тем рассмеялся, недоверчиво тряхнул головой и что-то сказал. Дерек разобрал только: “...Tombé de la fenêtre...”****, и его кольнуло беспокойством. Он бесцеремонно стряхнул мальчишку с колен и направился к дому. Перед ним почему-то расступались даже самые любопытные из ребят, ради такого дела вылезших из бассейна. Хоть ему было не до того, Дерек даже сейчас не мог не отметить, что некоторые из них не потрудились прикрыться хотя бы полотенцами и купальными халатами. Исцарапанный, покрытый ссадинами и, кажется, оглушенный, Энтони сидел на земле у подножья того, что было альпийской горкой, но теперь оказалось погреблено под упавшей туей. Он уже избавился от полотенца и натянул на себя мокрую одежду, которая сейчас была вдобавок грязна и изорвана. Гости окружили его, тормошили, расспрашивали, кто-то совал носовой платок, кто-то ощупывал его руки и ноги. В жужжании голосов Дерек различил неоднократно повторенные слова “полиция” и “l'ambulance”*****. Только один Роджер, не обращая внимания на Энтони, пытался приподнять тую и оценить ущерб, нанесенный клумбе с маргаритками. - Что случилось? - спросил у него Дерек. - Твой мальчишка не придумал ничего умнее, как выпрыгнуть из окна, - Роджер с пыхтением тащил с горки тую. - Сломал дерево и погубил мои маргаритки. Там росло одиннадцать сортов! Одиннадцать! Некоторые очень редкие, я их в свое время выписывал из... Не дослушав, Дерек бросился к Энтони, растолкал всех доброхотов и опустился на землю рядом с ним. - Крошка? Ты что это тут устроил? - Уйди, - всхлипнул Энтони и отвернулся. Педики вокруг жадно вытянули шеи, наслаждаясь бесплатным спектаклем, даром, что реплики подавались по-английски. - Ты просто выпил лишнего, так? - Дерек потянулся и настойчиво заглянул в лицо Энтони, пытаясь понять, серьезно ли тот пострадал, но мог рассмотреть только царапины, ссадины и пятна грязи. - Катись, говорю, к тому придурку, который сидел у тебя на коленях! - огрызнулся Энтони. Дерек испустил тяжелый вздох. - Ты точно хочешь поговорить об этом прямо сейчас? Может, дождемся, когда останемся одни? - Да, в самом деле, - желчно вмешался Роджер, яростно вытирая ладони о белые брюки, - давайте вы останетесь одни прямо сейчас и обсудите все, что накопилось между вами? - В смысле?.. - удивился Дерек. - В смысле, милый мой, вы двое не очень хорошо вписываетесь в круг моих добрых друзей, - Роджер воинственно выставил вперед ногу. - Согласись, с тех пор как вы приехали, от вас одни разрушения и неудобные ситуации. - Позволь тебе напомнить, что мы вовсе не напрашивались к тебе в гости, - рассмеялся Дерек. - Ты сам настоял, хотя хорошо меня знаешь. Роджер закусил удила. - Верно, - подтвердил он, - теперь я сам убедился, что это была большая ошибка с моей стороны. Мне не следовало приглашать тебя. Мне не следовало заговаривать с тобой в Гавре… Нет, мне вообще не следовало заговаривать с тобой - никогда! Тогда, в кассе Ковент Гарден я совершил ошибку всей жизни. И ведь я с самого первого мгновения знал, что это не приведет ни к чему хорошему. Из-за тебя меня уволили, и пошло-поехало... - И где бы ты был сейчас без меня? - спокойно спросил Дерек. - Уж как-нибудь жил бы, не пропал бы, - запальчиво ответил Роджер. - Уходи, пожалуйста. Прямо сейчас. И свою истеричку забери с собой. Дерек недоуменно моргнул. Он не слишком дорожил отношениями с Роджером, однако не ожидал, что тот вот так бесцеремонно его выставит, да еще среди ночи. Хоть бы такси вызвал… Но пока Дерек терялся, Энтони поднялся на ноги. - Очень хорошо. Я ухожу. Спасибо за приглашение, было очень весело на вашей вечеринке. - И он заковылял прочь, приволакивая одну ногу. - Энтони, стой! - позвал Дерек. - Нам надо вызвать такси. Энтони не оглянулся, только ускорил шаг, насколько мог. Не иначе как всерьез собирался тащиться в Гавр пешком. Свидетели этой сцены, даже Венсан, следили во все глаза и шепотом обсуждали происходящее между собой, будто очередную серию любимой мыльной оперы, но никто не сделал ни малейшей попытки вмешаться или как-то разрядить обстановку. Либо действительно не понимали, о чем говорят эти англичане, либо, не сговариваясь, берегли покой своего маленького сообщества. Ну и черт с ними, начиная с Роджера. Такси можно вызвать в любом другом доме по пути. Дерек проверил, на месте ли ли в кармане бумажник, и поспешил за Энтони, который упрямо полз к воротам усадьбы. - Эй! Ты чего хромаешь? Может, тебе лучше присесть, а я сбегаю…? - Оставь меня в покое, - Энтони шмыгнул носом. - Видеть тебя не хочу. Гандон. - Это говоришь мне ты, после того как пообжимался с половиной гостей этой гребаной вечеринки? - не удержался Дерек. - Заметь, я не вытаскивал тебя из бассейна за уши. - Я просто плавал! - Энтони яростно сражался со сложно устроенным замком на калитке. Дерек сердито отпихнул его и открыл калитку сам. - Просто плавал в бассейне, полном голых парней, на виду у пускающих слюни старперов. Просто позволил им снять с тебя трусы. - Но я не целовался ни с кем и не сидел на коленях у незнакомцев! - Энтони вдруг разрыдался, зло размазывая слезы по грязному, все еще перепачканному в земле лицу. - Проваливай! Оставь меня! - Но куда мне проваливать, если тут только одна дорога? - резонно спросил Дерек, шагая рядом с ним вдоль обочины. - Не знаю! Куда хочешь! Иди вперед, я подожду, пока ты уберешься! - Энтони уселся прямо на землю. Дерек закатил глаза и сел рядом с ним, прикидывая, как бы им отсюда выбраться. Деревенька выглядела почти необитаемой, все виллы за каменными заборами стояли с темными окнами, только где-то глухо лаяли собаки. План попроситься к кому-нибудь в дом, чтобы вызвать такси, теперь представлялся весьма наивным. Но возвращаться к Роджеру тоже не хотелось. Итак, они сидели на обочине пустой неосвещенной трассы. За их спиной расстилалось темное поле, в котором трещали цикады. - Не разводи тут Шекспира, - буркнул Дерек. - Ночь на дворе, а мы черт знает в какой глуши. Если угодно пообижаться - на здоровье, но давай отложим эту сцену, пока не доберемся до гостиницы, идет? Энтони нахохлился и угрюмо молчал, но хотя бы не возражал вслух. Сочтя сопротивление сломленным, Дерек озаботился более насущными делами. На Энтони все еще была мокрая насквозь одежда. Дерек сбросил с плеч пиджак и протянул ему. - Сними рубашку и надень это. - Не хочу, - Энтони обнял колени. - Ты простудишься. - Отстань. - Хочешь заполучить ревматизм и вылететь из труппы? Этот аргумент, к удовольствию Дерека, подействовал, и Энтони неохотно выполнил требуемое, скатав мокрую рубашку в ком и просто положив на землю. - Ты пользуешься тем, что мне прямо сейчас никуда от тебя не деться, - заявил он. - Не мели чепухи. Что ты вообще там пил? Явно что-то покрепче коктейлей, раз тебя так потянуло на драмы. А почему мне не предложили? - Тебя, скотина, только это и волнует! - крошка снова всхлипнул и закусил губу. - А я из-за тебя!.. - Что ты из-за меня? Но Энтони снова угрюмо замолчал. Поэтому Дерек в наступившей тишине сразу различил отдаленный шум мотора. По шоссе наконец-то кто-то ехал! До чего кстати, а то Дерек уже мысленно прикидывал, что им придется ночевать в придорожной канаве. Рискуя быть сбитым, он оставил крошку на обочине, а сам вышел на середину шоссе, под желтый свет фар. Шагах в десяти от него затормозил дребезжащий и кашляющий грузовичок с открытым кузовом. Из окон кабины высунулись две головы - мужская и женская. - Энтони, объясни им, что мы тут застряли, - велел Дерек. - Скажи, что если отвезут нас в Гавр, то мы заплатим. Энтони, должно быть, самому уже хотелось домой под крышу, и он без пререканий захромал к грузовичку и вступил в переговоры с водителем и пассажиркой. Те выслушали его с большим сочувствием, до Дерека доносились их жалостливые охи, а женщина даже свесилась из окна и погладила крошку по кудрям. Наконец Энтони помахал рукой, приглашая Дерека подойти. - В Гавр они не поедут, - сообщил он, - но могут пустить нас переночевать. А утром посадят на автобус. “Да никогда в жизни!” - чуть было не ответил Дерек, но подумал о том, что это лучшее предложение, на которое они с крошкой могут сейчас рассчитывать. Что еще им остается? Тащиться дальше по шоссе в надежде остановить попутку?.. Энтони хромает, ему лучше поберечь ногу. Мужчина сказал еще несколько слов извиняющимся тоном и мотнул головой назад. - Нам придется ехать в кузове, - перевел Энтони. - В кабине нет мест. Дерек только пожал плечами и вежливо улыбнулся фермеру. Но, когда они обошли в темноте кузов, внутри почудилось какое-то движение. - Там кто-то есть, - вслух удивился Энтони. - Кто-то большой. И тут из-за борта кузова выглянула крупная бесформенная голова, увенчанная рогами. - Мать твою, - ахнул Дерек, отшатнувшись. Энтони только жалобно пискнул и метнулся к уже знакомой обочине. Водитель и его спутница покатились со смеху. - Это корова, - сказал Дерек, разобрав в их речи: “...с'est juste une vache”. - И “она добрая”, - мрачновато добавил Энтони, бочком возвращаясь обратно. - Говорят, возили ее к доктору. Водитель включил зажигание, давая понять, что веселье-весельем, а время дорого. И если месье хотят ехать… - Забирайся, - вздохнул Дерек. - Надеюсь, они не от бешенства лечили свою корову. - А я надеюсь, - добавил Энтони, отважно хватаясь за край кузова, - она не навалила там тонну навоза... Путешествие по соседству с коровой прошло благополучно. Она вовсе не обращала внимания на своих попутчиков, лишь иногда задевала руку Дерека упругим, похожим на веревку хвостом. Больше проблем доставила дорожная тряска. Грузовичок подбрасывало на каждой колдобине, и Дерека и Энтони безжалостно мотало по кузову и било об борта. Крошка, кажется, всерьез боролся с тошнотой. Наконец они добрались до небольшой фермы, расположенной в паре миль от виллы Роджера. В густой темноте августовской ночи было черно как в чернильнице, и Дерек лишь с трудом мог разглядеть какие-то одноэтажные строения под черепичными крышами, одно из которых, по-видимому, было хозяйским домом, а прочие - всякими сараями и амбарами. Оглушительно звенели цикады, и пищали какие-то другие ночные существа. Фермер приставил к кузову деревянные мостки, вывел корову и пошел с ней куда-то в темноту, подсвечивая себе путь фонариком, а его жена взяла на себя Дерека и Энтони. Она пригласила их в дом, и вслед за ней они поднялись на второй этаж, который правильнее было бы назвать чердаком. Там им выдали тюфяк, набитый, судя по запаху (и по колючести), соломой, пару подушек и шерстяное одеяло - одно на двоих (хозяйка извинилась за то, что больше одеял нет) и пожелали доброй ночи. За потолочными стропилами кто-то скребся и шуршал. Когда фермерша унесла лампу, темнота воцарилась такая, что Дерек мгновенно потерял всякую ориентацию в пространстве (как бы не свалиться в открытый люк, если соберешься среди ночи отлить!). Но, несмотря на все это, на чердаке было по-своему уютно. Даже Энтони, когда они остались одни, не начал снова ныть и бухтеть, а как будто повеселел: - Прямо как в прошлые века! Здесь даже электричества нет. И соломенный тюфяк! - восторгался он, шурша в темноте где-то справа от Дерека. - И какой запах, ты чувствуешь? Травы! Смола! - Мышиный помет! - в тон ему подхватил Дерек. - А также коровье дерьмо, в котором мы оба отлично повалялись, пока ехали сюда. Душа нам не предложили, - он машинально поскреб начавшую пробиваться щетину, - так что утром еще и мы сами начнем вонять, готовься. - Фу, какой ты пошляк. Впрочем, я все равно решил тебя бросить, так что неважно. - Ого, как радикально. Из-за того, что я сказал слово “дерьмо”? - Если ты думаешь, что я когда-нибудь забуду, как у тебя на коленях сидел какой-то потаскун… - начал Энтони, гневно сопя, но не закончил. - Ну, я же почти забыл, как целая толпа таких же потаскунов снимала с тебя трусы прямо в моем присутствии. - Я просто плавал в бассейне, я же тебе сказал! - А тебе бы понравилось, если бы я вот так поплавал, как ты? - Дерек приподнялся на локте, вглядываясь в темноту, откуда слышался голос Энтони. - Детка, мы договорились хранить друг другу верность. Друг другу, а не только я - тебе. Я уже устал намекать, что твое поведение в последнее время выглядит… хреново. Ты не понимаешь слов, и я всего лишь решил добавить наглядности. Энтони возмущенно сопел, и Дереку не требовалось его видеть, чтобы знать, что он сейчас сердито выпячивает нижнюю челюсть: - Я не делал ничего плохого! - Мне тебе напомнить? Ты до дыр зачитываешь те немецкие журналы. Ты взял десять фунтов от какого-то извращенца. Ты потребовал снять шлюху и трахнул ее… его. Ты, если бы я позволил, не вылезал бы из притонов в Гавре. Куда мы, кстати, переехали по твоему желанию. Не говоря уже про сегодняшний спектакль. Да, ты сейчас опять запоешь, что это все несерьезно, это все как игра, но, в таком случае, я тоже сегодня поиграл. Почему бы и нет? - Видеть тебя не хочу, - повторил Энтони. Судя по звукам и натянувшемуся краю одеяла, он наконец улегся на своем краю матраса. - В такой темнотище ты не увидишь меня, даже если очень захочешь, - и Дерек повернулся к нему спиной. - Спокойной ночи. Он был обеспокоен этим кризисом больше, чем показывал, и какая-то часть его стремилась прекратить ссору любой ценой, но сопляк ведь тогда совсем на шею сядет. Он никак не мог понять причины такой перемены в Энтони. Разве что эта блядоватость всегда была в характере крошки. Только прежде сидела подконтрольно - жизнь в родительском доме, редкие свидания... А потом появилась та парочка звездунов, и крошку стало не узнать. Дерек долго винил в случившемся самого себя, свое тлетворное влияние, но ведь на Энтони тоже лежит какая-то часть ответственности! Дерек упорно притворялся спящим. Он был сосредоточен на том, чтобы дышать ровно, как положено усталому спящему джентльмену. Но вот Энтони зашевелился у него за спиной, и через мгновение горячая ладошка аккуратно легла на затылок Дереку, ероша волосы,затем вкрадчиво погладила по шее и плечам. Дерек что-то промычал, как бы сквозь сон. Он не знал, как правильно ответить на это, чтобы и не оттолкнуть Энтони, и не дать ему слишком много власти над собой, поэтому ждал. Энтони, кажется, тоже был не очень уверен в себе и продолжал касаться Дерека осторожно, в любой момент готовый отдернуть руку. Но все-таки придвинулся ближе, согревая дыханием его лопатки, и принялся осторожно переворачивать на спину. Дерек перекатился и лег навзничь, все еще никак не откликаясь на действия Энтони. Когда тот вдруг накрылся одеялом с головой, Дерека мгновенно пронзило острым страхом: “Обиделся и больше не будет продолжать… Надо было отозваться.” Но Энтони возился и путался под одеялом, сползая ниже. Дерек насторожился и не смел питать надежд до тех пор, пока не почувствовал дыхание крошки возле резинки трусов. А тот продолжал дразняще-осторожно и невесомо касаться его пальцами сквозь ткань, хотя мог бы уже догадаться, что Дерек не возражает. Пришлось дать подсказку - зарыться пальцами в крошкины вихры, лаская и распутывая колтуны, и Энтони наконец-то замурлыкал и принялся мириться по-настоящему. Правда, большую часть работы он проделал руками, но его мягкий мокрый язык Дерек тоже почувствовал и поспешно закусил край подушки, чтобы не пугать хозяев стонами с чердака. Также пришлось позаботиться о том, чтобы не обкончать хозяйское одеяло: Дерек спустил в кулак, а потом деликатно вытер ладонь об изнанку тюфяка. Для крошки это было не просто жестом примирения, а, как понимал Дерек, чуть ли не подвигом. Энтони так и не полюбил работать ртом, даже в минуты полной близости. То ли из брезгливости, то ли все-таки и правда из-за своего неправильного прикуса. В ту ночь они не уснули ни на минуту. Энтони уютно устроился на груди Дерека и болтал как ни в чем не бывало. Снова и снова он спрашивал, как жил Дерек до их знакомства, кто такие Микки и Дейзи и куда они пропали. Оказалось, что Роджер успел напеть кое-что крошке в уши, и тот сгорал от любопытства. - Роджер ведь тоже был твоим другом, да? Или ты с ним спал? - Боже упаси, крошка, думаешь, я был настолько голодным?! - Да, он какой-то неприятный, - авторитетно кивнул Энтони. - А с Дейзи и Микки? - Бывало, - признал Дерек. - Но ничего серьезного. - Так значит, вас было четверо? А почему Роджер уехал? - Потому что ему однажды крупно не повезло.