Настоящие и бывшие

Париж 1962 год Последнюю неделю отпуска, как и обещал Дерек, они провели в Париже, и все было идеально. Энтони больше не стремился в злачные места - то ли потому, что происшествие на вилле Роджера его исцелило, то ли вокруг было достаточно интересного и без непотребных баров. Они побывали в Лувре и в Версале, забрались на Эйфелеву башню, поднялись на смотровую площадку возле Сакре-Кер и покормили там голубей и добросовестно совершили все остальное, что положено туристам в Париже, хотя Дерек чуть не сдох от усталости. В свой последний вечер они долго слонялись по бульварам, заворачивая в каждый бар, который попадался им по пути, а когда уже оба были подшофе, отправились пешком на остров Сен-Луи, чтобы поужинать в любимом ресторане Дерека. Там, помимо превосходной кухни и впечатляющей винной карты, играл небольшой оркестр со сладкоголосой чернокожей певицей. Атмосфера была волшебная - приятное опьянение, приглушенный свет, музыка, даже публика подобралась молодая, красивая, элегантная. От Энтони в вечернем костюме, пригладившего кудри бриолином, глаз было не оторвать. Дерек надеялся, что в полной мере ему соответствует. Словом, они наслаждались. Уже поужинали и даже оплатили счет, но уйти никак не могли, потягивали свои диджестивы и слушали музыку. Играли в основном латиноамериканские мелодии, и многие пары танцевали. Дерек жутко им завидовал. Его самого будто против воли несло на залитый светом островок паркета перед сценой, хотелось скользить там, кружиться, шаг вперед, шаг назад, бедра гибкие, подвижные, как будто одна нога хочет обвиться вокруг другой. - Черт, крошка, - не выдержал он, - я дико хочу танцевать, просто до смерти. Ничего, если я тебя оставлю хотя бы на одну песню? Или тоже потанцуй, если хочешь. - Зачем? - Энтони оторвался от своего занятия - он сосредоточенно старался наколоть на коктейльную соломинку засахаренную вишню на дне своего стакана. - Мне и так хорошо. - Ну ладно, я скоро вернусь, - Дерек направился к бару, где сидела мадам, которую он давно уже приметил - она хорошо двигалась и была достаточно высокой, чтобы они прилично смотрелись вместе. В гейских разговорах часто всплывала тема нужности женщин - хочешь не хочешь, а без них никуда. В основном необходимость женщины в жизни каждого мужчины обосновывалась деторождением. Но Дерек знал истину: женщины нужны, чтобы танцевать с ними - на сцене или вот как сейчас. Он подошел, наклонил голову, обворожительно улыбнулся и на ломаном французском спросил, может ли он иметь честь и незабываемое удовольствие. Мадам взглянула в его красивое лицо, расцвела и даже не стала кокетливо ломаться. Бросив на стул сумочку и шаль, она сказала пару слов своим приятелям и, положив ручку с ярко-красными острыми ногтями на подставленную руку Дерка, прошла с ним к эстраде, и они заскользили в томном мамбо. Для непрофессиональной танцовщицы француженка была очень хороша. По крайней мере, она умела доверяться партнеру, особенно когда видела, что он более умелый, чем она. Она послушно следовала туда, куда Дерек ее вел, бесстрашно откидывалась назад, на его руку, когда он делал едва заметное направляющее движение, лакированный носочек ее туфельки следовал за его носком, будто намагниченный, зеркально повторяя все невидимые узоры, которые Дерек вычерчивал на полу или в воздухе. На них все смотрели. Другие танцующие пары скашивали взгляды и наполовину в шутку, наполовину всерьез старались повторить их затейливые па. Из-за столиков тоже с интересом поглядывали те, кто не был занят своими разговорами или едой. Но вот чернокожая певица замолчала, и Дерек галантно повел свою даму обратно к стойке. Он бы потанцевал с ней еще, но это могло привести к неловкости - она, чего доброго, решит, что он на нее запал. Да и крошка, все это время в одиночестве сидевший над своим стаканом, казался каким-то приунывшим. - Не хочешь тоже попробовать? - поддразнил его Дерек, усаживаясь на стул и придвинув к себе стакан. Энтони сидел надувшись и ничего не ответил. О господи, только не ссора в такой прекрасный вечер - их последний во Франции, вдобавок. - Что такое, Энтони? - Дерек старался не слишком кудахтать, но он уже знал, что если оставить крошку надолго киснуть, помириться будет еще сложнее. - Только не говори, что ты меня приревновал. - Совсем за дурака меня держишь? - Энтони продолжал самозабвенно дуться. - Тогда что не так? Ты обижен, что я оставил тебя одного? Ну, прости, но ты ведь знаешь, как я люблю танцевать - что угодно, где угодно. Как слышу музыку, так все. Меня будто гипнотизирует. Считай, что я не мог удержаться. - Я вообще-то тоже люблю танцевать, - буркнул Энтони. - Так за чем же дело стало? Вперед. Или ты стесняешься пригласить незнакомую девушку? Брось, ты говоришь по-французски лучше меня, тебе и карты в руки. Только не заставляй меня приглашать кого-то от твоего имени. Это глупо. Мы же не школьники. - Я не хочу танцевать с этими женщинами, - крошка говорит уже таким тоном, что это предвещало скандал. - Мы не за этим сюда пришли. Мы хотели развлечься. А вместо этого развлекаешься ты один! - Ты уж определись, чем ты недоволен, - рассердился Дерек. - Ты не ревнуешь, ты не хочешь танцевать, ты хочешь танцевать. И как это следует понимать? - Нет, ты правда не понимаешь?! - у Энтони тоже гневно засверкали глаза. - Я хочу танцевать с тобой! Так трудно догадаться?! Дерек недоверчиво уставился на него и помотал головой. - Ладно, малыш, пойдем домой. Нам завтра рано вставать, а ты, я смотрю, перебрал и начал... Но Энтони уже встал из-за стола и навис над ним: - Пошли. Ну давай потанцуем! Тут как раз на эстраду после перерыва вернулась певица, и снова над ресторанным залом поплыл ее сильный, чувственный, сладкий голос, коверкавший английские слова на французский манер:

When marimba rhythms start to play Dance with me, make me sway…

Энтони сдернул Дерека со стула и решительно потащил туда, где топтались танцующие парочки. Дерек не мог даже сопротивляться, чтобы не привлекать внимания к этой странной сцене. К тому же, он не верил до конца, что крошка затеял это всерьез, и глупо улыбался: - Ну хватит, Энтони, это плохая идея. Но Энтони развернулся к нему лицом и положил руку на его плечо. Он чуть заметно качнулся, задавая инерцию и заставляя Дерека закружиться вместе с ним. Дерек неловко подхватил его локоть и скорчил гримасу, адресованную по большей части зрителям: “Не обращайте внимания, просто мой приятель заложил за воротник и немножко бузит…” Но никто не бежал вон из ресторана, призывая полицию. Если эту сцену и заметил кто-то из публики, то еще не понял, что к чему. И Дерек уже смелее повел партнера, ориентируясь на томное течение мелодии. Он совсем с ума сошел, но в какой-то момент вообразил, что чернокожая певица поет для них с крошкой. Во всяком случае, она их точно видела и, похоже, не имела ничего против. Кружась с Энтони, Дерек замечал краем глаза, как она улыбается.

Like a lazy ocean hugs the shore Hold me close, sway me more Like a flower bending in the breeze Bend with me, sway with ease...

Дерек вдруг вспомнил, что уже танцевал однажды под “Sway”, и не с кем иным, как с Микки. Они страшно напились, шли по улице и вдруг услышали эту песню, безумно популярную в том году, раздающуюся из открытого окна ресторана или дансинга. Зайти внутрь было немыслимо, и они принялись кружиться прямо на тротуаре, хохоча и обнимая друг дружку, а Дейзи и Роджер бегали вокруг, уворачиваясь от их ног и рук, и умоляли: “Мальчики, прекратите. Ну хватит, пожалуйста. Ой, я вижу полисмена, он идет сюда”. Тогда с Микки это было скорее шутовство, а Энтони сейчас танцевал очень серьезно и самозабвенно. Дерек, кстати сказать, впервые видел его танцующим что-то небалетное и был приятно удивлен его мастерством и ловкостью. Не секрет, что балетные танцовщики на танцульках для простых смертных часто выглядят не лучшим образом, если вообще решаются попробовать. Им недостает раскованности, они слишком боятся неправильно поставить ногу или принять некрасивую, согласно канонам классического танца, позу. У них деревянный корпус и зажатые бедра. Дерек и за собой с сожалением замечал, что постепенно утрачивает подлинный кураж и становится все более жеманным и слишком техничным танцором. Но Энтони оказался не таков. Он танцевал со смелостью и лихостью, как любой его девятнадцатилетний ровесник. Из своей выучки он отбросил все, что его сковывало, зато в полной мере использовал силу, гибкость, скорость. Вести его, однако, было трудно. Он то ли не умел, то ли не хотел следовать за партнером и все время вел свою игру. Временами Дереку приходилось подстраиваться под него, а он то ускользал из его рук, шагал рядом, как тень, но не давал к себе притронуться, то вдруг бросался в объятия Дерека, очертя голову. Спасибо, он не забывал подавать знаки - показывал глазами, куда собирается сделать выпад, чтобы Дерек его поймал, или незаметно тянул его туда, куда хотел повернуть. Дерек все больше увлекался этой игрой и скоро уже сам улыбался во весь рот. В моменты, когда он ловил бросавшегося к нему крошку, ужасно хотелось так же быстро, не меняя траектории, успеть поцеловать его, но это было бы слишком, и Дерек держал себя в руках. Все равно это было лучше, чем почти десять лет назад с Микки. Танцуя с Микки перед ярко освещенными окнами ресторана, Дерек, несмотря на все опьянение, все же немного стыдился этой шалости на глазах у прохожих. А ведь в ту пору он воспламенялся от одного прикосновения Микки. Демонстрировать это другим людям было стыдно и неловко. С крошкой Энтони было иначе. Сейчас они тоже рисковали, выставляясь на пределе допустимого в этом мире. Но Дерек ощущал азарт, нежность и уверенность - какого черта, они тоже имеют право потанцевать, почему нет? Крошка был нужен, и ради него Дерек, не раздумывая, рисковал. И радовался приключению. Несомненно, в Лондоне этот номер не сошел бы им с рук так просто, но французы есть французы - просто сказали: “О-ля-ля”, да и все. Искренне возмущенными и шокированными выглядели только некоторые из зрителей. Наверное, свою роль сыграло то, что Дерек и Энтони так хорошо танцевали. Кто-то им даже похлопал. Но на поклоны они выходить не стали и, едва отзвучала песня, не сговариваясь, бросились бежать из ресторана на спринтерской скорости. Остановиться и отдышаться они решились только в садике позади громады Нотр-Дам. Крошка с хохотом упал на траву, запрокидывая лицо к древним готическим шпилям на фоне ночного неба. - Да ты у меня сорвиголова, - уважительно сказал Дерек, растянувшись на газоне рядом с ним. - А кажешься таким скромником, таким тихоней… - Это потому, что я люблю тебя, - улыбнулся крошка. - И иногда хочется подразнить… ну, обычных людей. Ты видел, как на нас смотрела та дамочка, с которой ты танцевал? Дерек не видел, но вполне мог вообразить, как на хорошеньком ухоженном личике француженки меняются выражения, когда она следит за только что приглянувшимся ей таким приятным иностранным кавалером: ленивое недоумение, сосредоточенное внимание, все растущее удивление, сомнение, догадка, шок и страх. Он весело засмеялся, мотая головой по траве. - Давай не пойдем в отель? - предложил Энтони. - Будем гулять всю ночь, как тебе? - Любовь моя, сжалься, - взмолился Дерек. - Я за эту неделю в Париже чуть не дошел до истощения. Мы гуляем целыми днями, если еще и по ночам начнем, я просто сойду на нет. - Ага, как танцевать - так ты всегда готов, а как гулять - так сразу - истощение. - Я еще и трахаться готов, представь себе. Предлагаю всесторонне рассмотреть этот вариант. - Ну, нет. Этим можно заняться и в Лондоне, а ночная прогулка по Монмартру возможна только здесь и сейчас. - И крошка со зловещим видом достал из кармана пиджачка туристическую карту Парижа, такую потрепанную, будто ее жевали и выплюнули. - Добраться туда очень просто. Нужно перейти вон тот мост, выйти к Риволи... И они, после недолгого сопротивления Дерека, отправились искать улицу Риволи, обнявшись и напевая:

Other dancers may be on the floor But my eyes will see only you Only you have that magic technique When we sway I go weak...