Настоящие и бывшие

Лондон 1962 год Когда Дерек и Энтони вернулись из Франции, в Лондоне уже началась осень, холодная и дождливая. В один из ненастных дней Дерек пришел домой, абсолютно промокший, мечтая о шерстяных гетрах, пледе и чашке чая с лимоном и медом. Крошка был дома, его куртку и ботинки Дерек сразу увидел в прихожей, но навстречу никто не вышел, и вообще, в квартире стояла странная тишина - ни музыки, ни работающего телевизора, ни хозяйственного копошения на кухне (на которое Дерек надеялся больше всего). Уснул он, что ли?.. Но крошка обнаружился в гостиной. Так и не соизволив обернуться к Дереку, он с ногами сидел в своем кресле. И, как заметил Дерек, кресло было очень красноречиво развернуто к стене. На языке Энтони эта мизансцена означала: “Я смертельно оскорблен, уязвлен и ранен в самое сердце!” В его арсенале имелось много невербальных способов заявить о своем недовольстве Дереком, например, он мог надеть халат, подаренный ему в свое время Эриком Бруном, и демонстративно в нем расхаживать. Но кресло, развернутое к стене, и сам Энтони, свернувшийся в нем клубочком, сигнализировали о самой последней, практически неизлечимой стадии обиды. Дерек замер на пороге гостиной, напряженно перебирая в памяти возможные причины. Последний раз он видел Энтони на утреннем классе, куда они пришли вместе. Потом у Дерека был дневной спектакль, а Энтони отправился домой, отдыхать перед своим вечерним стоянием у задника и десятисекундной вариацией. Утром не было никаких признаков скандала. Может, Энтони узнал какую-нибудь веселую историю из прошлого Дерека? Кто-то из старых знакомых позвонил, попал на крошку и что-нибудь наплел? Или - Дерек похолодел - в труппу ведь уже вернулся наш сумасшедший премьер. Вдруг снова запудрил крошке мозги? - Что за сплин? - бодро поинтересовался Дерек, привалившись к дверному косяку. Энтони вздрогнул как от удара и крепче сплел пальцы в замок на коленях. - Видеть тебя не могу… - горько вздохнул он. - Как, опять? - Дерек старательно притворялся просто позабавленным. - Что на этот раз? - Ты такой жестокий. И не понимаешь меня. А мне даже уйти некуда... - Ты меня со своим отцом перепутал? - Никогда тебя не прощу! - Правильно, крошка, - Дерек подошел и сел на подлокотник его кресла, - я бы и сам себя не простил за то, что я сделал… А что я, кстати, сделал? - Ты нас выгнал… - прошептал Энтони, упорно отворачиваясь и не глядя на Дерека. - На улицу. В такую ужасную погоду. Мне придется идти к Антуанетт и ее Сомсу, но они нас тоже на порог не пустят… Где я буду жить? Но бросить его я не могу. Да. - “Его” - это кого? Твоего медведя, что ли? - Нет, вот его… - крошка всхлипнул и кивнул куда-то на пол. Дерек обеспокоенно глянул вниз, но, к счастью, не увидел торчащих из-под дивана ног какого-нибудь незнакомца. Впрочем, от этого было немногим легче, потому что крошка, по-видимому, сходил с ума как Нижинский. И тут из сафьяновой комнатной туфли Энтони, валявшейся под креслом, выглянула миниатюрная мордочка. Дерек моргнул и протер глаза. Мгновение спустя из туфли вылез котенок целиком - белый, но с темными лапками и мордочкой. Он заинтересованно уставился на Дерека чистыми голубыми глазами и чуть слышно мяукнул. - Ты еще во Франции сказал, что не потерпишь домашних животных. И вместо этого надел на меня это… - крошка просунул палец под ошейник. - Ты его купил? - спросил Дерек, не зная, что еще сказать. - Он сидел в коробке. Один. На улице. Под дождем. И не мог даже выбраться из этого ящика, чтобы где-то укрыться, - жалобно, будто рассказывал о собственных страданиях, пояснил Энтони. - Наверное кто-то просто выкинул... Котенок меж тем бесстрашно подошел к Дереку и потерся боком о его щиколотку, запрокинув голову и умильно глядя снизу вверх голубыми-голубыми глазками. А потом вдруг выпустил коготки и ловко пополз вверх по штанине. - Он еще не знает, что и ты сейчас нас выкинешь, - грустно добавил Энтони. - Думает, что нашел дом... Дерек машинально наклонился и подхватил котенка одной ладонью. - Ну, а ты чем думал, когда притащил его сюда? - Хотел, чтобы он посидел в тепле хоть полчаса… А еще я дал ему блюдечко молока. - И что, ты намерен всех бездомных кошек, которые тебе встретятся, тащить сюда? - Если мы оставим Оберона, то больше ни одной не притащу, - поклялся Энтони. - А если не оставим, то я уйду вместе с ним, и тем более кошек больше не будет. - Ты назвал его Обероном? - Тебе не нравится? Можно придумать другое имя. Он еще не успел привыкнуть. Дерек не собирался называть котенка никак. Но тот лежал у него на ладони, мягкий и совершенно невесомый, как горсточка пуха, и как-то жалко его стало. Оберон, кажется, сообразил, от кого тут зависит его судьба, и с первой секунды начал демонстрировать самую страстную привязанность к Дереку - замурчал и начал бодаться башкой об его пальцы. Но, как только Дерек на секунду спустил его на пол, сразу проявил свой сволочной нрав и сделал лужу на ковре. Это событие навело Дерека и Энтони на мысль, что надо бы обустроить для Оберона туалет. - Где тут ближайшая стройка? - спросил Дерек. Энтони вспомнил, что вроде бы на Милман-стрит строят новый корпус больницы, и они, вооружившись ведром и поварешкой (за неимением в доме лопаты), отправились под проливным дождем за песком. - Кстати, - вдруг вспомнил Энтони, натягивая на глаза капюшон дождевика, - тебе звонил Дейзи. Я отвлекся на Оберона и совсем забыл об этом. Он сказал: “Передайте Дереку, что звонил Дейзи. Он поймет”. Я чуть было не ответил: “Ну конечно, поймет. Вы знаете, мистер Дейзи, я столько о вас слышал…” - Перезвоню ему, - сухо сказал Дерек, про себя недовольный. Меньше всего ему хотелось, чтобы приятели стали названивать к нему домой и общаться с крошкой. Одного Роджера во Франции было достаточно, Дейзи и, боже упаси, вечно поддатый и озлобленный Микки - это уже лишнее. Они наконец-то нашли стройку на Милман-стрит, и Дерек медленно брел вдоль забора, прикидывая, где можно перелезть. - Мне показалось, он был чем-то расстроен, - добавил Энтони. - У него какие-то неприятности? - Понятия не имею, - Дерек воровато огляделся по сторонам и принялся расшатывать одну доску в заборе. - Дейзи всегда любил поахать и поохать. А с тех пор как женился, плачется постоянно. Надеюсь, ты не предложил ему утешения? - на всякий случай уточнил он. - Вот еще! - крошка гордо выпятил грудь. - Я… - Вот и отлично. Так, полезай, - Дерек наконец-то смог выломать доску, насажав в обе ладони заноз. - А если там сторож? - заколебался Энтони. - Что поделать? Придется рискнуть. Ты притащил в дом гребаного кота, поэтому будь добр залезть туда и набрать для него песка. - И так каждую неделю? - крошка как-то скис. - Всю жизнь? И, причитая не хуже Дейзи, полез в темную дыру, как рыцарь доспехом, бряцая жестяным ведром и поварешкой. Дерек остался по ту сторону забора, наблюдать за тихой, поливаемой дождем улицей - не появится ли некстати констебль. Интересно, что понадобилось Дейзи? Наверное, просто поболтать. Зря Дерек позвал их с Микки в бар. До этого они столько времени никак не общались, а теперь он, получается, напомнил о себе, да еще возбудил их любопытство, рассказав об Энтони. Теперь все они захотят с ним познакомиться. Возможно, ностальгически мечтая, что Энтони займет в их четверке место отсутствующего Роджера. И все будет как в прошлой жизни. Они без приключений вернулиcь домой и оборудовали котенку туалет из плоской пластиковой коробки, в которую насыпали песок. Затем Энтони начал судорожно собираться в театр, уже сильно опаздывая. Дерек хотел пойти с ним и посмотреть спектакль (а также присмотреть за крошкой, а то вдруг великая звезда окажется поблизости?), но Энтони его отговорил, заметив, что Оберону будет страшно надолго остаться в незнакомом месте совсем одному. Еще решит, что его бросили. В самом деле, даже их поход на песком на соседнюю улицу заметно взволновал котенка: вернувшись, они застали его жалобно мяукающим у двери. - Я не собираюсь становиться кошачьей нянькой! - возмутился Дерек, но со вздохом взял Оберона на руки, провожая крошку до дверей. Оставшись один, он решил все-таки позвонить Дейзи - узнать, что тому было надо. Трубку взял сам Дейзи, будто ждал. - Дерек, - сказал он в самом деле каким-то убитым голосом, - Дерек, у меня ужасная новость... - Что такое? - поди, Роджер успел позвонить Дейзи, нажаловаться на Дерека и крошку и навешать лапши на уши. - Микки умер. Дерек выронил трубку, и она повисла и закачалась на шнуре, стучась о ножку столика, на котором стоял телефон. Он с трудом поймал ее и снова прижал к уху, чтобы услышать: - ...Я дозвонился до коронера, он сказал, что это передозировка какого-то лекарства, снотворного, что ли. - Кокаина, ты хочешь сказать. - Нет, он назвал другую дрянь… - Дейзи зашуршал бумажками. Не иначе как аккуратно записал название. - Веронал. Дерек? - нетерпеливо спросил Дейзи, потому что тот долго молчал. - Ты здесь? - Да. - Ты не поможешь мне с похоронами? Я, разумеется, все оплачу, но надо организовать службу, цветы, кремацию. Я один не справлюсь, а больше у Микки никого нет. Вернее, его мать все еще жива, но в полнейшем маразме. Я даже не знаю ее точного адреса. А про других родственников, если они есть, я никогда не слышал. Кроме сестры Шарлотты, - Дейзи истерично хохотнул, вспомнив давнюю историю в доках. - Конечно, я тебе помогу, - ответил Дерек, чертыхаясь про себя. Ни к какой задаче в этой жизни он не чувствовал такого отвращения. - Я не так давно хоронил мать, поэтому знаю, что и как надо делать. - Вот и хорошо. Давай завтра с утра созвонимся и все обсудим? Я сейчас совершенно не в себе, да и ты, наверное, тоже. Дерек? Надеюсь, ты не чувствуешь себя виноватым? - С чего мне чувствовать себя виноватым? - резко спросил Дерек. - Я ничего такого не имел в виду, - торопливо заверил его Дейзи, - просто я сам чувствую себя так, будто мог это предотвратить, но не предотвратил. Он был так к тебе привязан... - Что? - возмутился Дерек. - Ты вспомни нашу последнюю встречу… Ладно, прости. Мы оба расстроены. - Ох, это так ужасно. Все к тому шло, но это-то и ужасно. Мы должны были что-то сделать. - Перестань. Что мы могли сделать? Уж тебе-то точно не в чем себя упрекнуть. Ты его за уши тащил, чтобы удержать на плаву. Они просидели на телефоне до самого возвращения Энтони после спектакля. Разговор бесконечно шел по кругу (“Мы должны были этому помешать” - “Мы никак не могли этому помешать”), но Дерек был не в силах положить трубку и остаться в тихой и темной квартире. Оберон будто чувствовал настроение нового хозяина и все это время дремал у Дерека на коленях, никуда не уходя. Лишь услышав, как открылась дверь, Дерек начал прощаться. Он забыл разогреть ужин, а ведь Энтони, отработав спектакль, всегда ел за троих, несмотря на поздний час, - и удивительным образом оставался все таким же тоненьким. - Дерек? - крошка заглянул в комнату, распутывая на себе шарф. - Ты чего сидишь в темноте? - Да так, заболтался по телефону, - Дерек ссадил с колен котенка и направился на кухню. - Хочешь бифштекс или запеканку, которую принесла твоя мать? Он решил ничего не рассказывать крошке. Незачем еще и его втягивать в это дело. Но тот, вслед за Обероном, заметил его настроение и пристал с расспросами: - Ведь это же не из-за того, что мы завели котенка? - Нет. Пойдем есть. - Ты перезвонил Дейзи? - догадался Энтони, устроившись за кухонным столом. - И что он тебе сказал? - Какая тебе разница? - Дерек шлепнул на сковороду пару бифштексов, отчаявшись дождаться, когда Энтони решит, что он хочет съесть. - Ты ведь не знаешь ни Дейзи, ни его дел. - Я просто услышал, что он был очень расстроен, - настаивал Энтони. - А теперь и ты расстроен тоже. Что случилось? - Неважно, - повторил Дерек. Но крошка подорвался с места и обнял его со спины, не забывая и умильно поглядывать на готовящуюся еду: - Мне важно. - Ну хорошо, кое-кто умер. - И, не дожидаясь дальнейших расспросов, Дерек выложил: - Микки. - Ох, - Энтони теснее прижался к его спине и потерся носом об его плечо. - Мне так жаль. Прости, что я начал тебя пытать. Тебе, наверное, не хочется говорить об этом. Но если вдруг захочешь поделиться - знай, что я рядом и что я тебе соболезную. - Ты же его никогда не видел. И я догадываюсь, что мог порассказать тебе Роджер. - Я знаю, - серьезно кивнул Энтони, - что ты его любил. Когда-то. До нашей встречи. - Ни хрена ты не знаешь. Я его не любил, мы были просто друзьями, а потом и дружба сошла на нет. И за последние пять лет мы виделись всего несколько раз. Я то же самое могу сказать и про Дейзи с Роджером. Как говорят в таких случаях, наши пути разошлись. - Дерек яростно скреб лопаткой дно сковородки, отковыривая бифштексы, которые уже начали пригорать. Проклятье, как это всегда происходит так быстро? Микки был похоронен на кладбище Кенсал-Грин - Дейзи не поскупился на престижное место последнего пристанища, как не поскупился на гроб и цветы. Но никакие траты не помогли, и прощание все равно вышло весьма жалким. Наверное, дело было в чрезвычайной немноголюдности. Заглянула пара каких-то незнакомых неприятных типов и сразу свалила, даже не стала дожидаться кремации. После этого в часовне остались только Дейзи, Дерек и Энтони. Крошку Дерек вообще-то не планировал брать с собой, но тот даже не поинтересовался его планами на этот счет и в назначенный день, видя, что Дерек собирается, начал одеваться тоже, и Дерек махнул рукой и позволил ему присоединиться. Они вместе купили цветы и написали на карточке: “Дерек и Энтони”. - Наверняка у Микки было много друзей, - печально сказал Дейзи, - он ведь был такой общительный, но я не знал, как их всех найти. Я стал так далек от этого мира… ну, вы понимаете. Я порылся в его вещах в поисках записных книжек с телефонами, но ничего не нашел. Его родственники - ведь должны же у него быть какие-то родственники - тоже наверняка ничего не знают и, может, никогда не узнают. А ведь они непременно пришли бы проститься. - Мне кажется, - заметил Энтони, и его голос в пустой гулкой часовне прозвучал особенно молодо и чисто, - здесь все, кого сам Микки хотел бы видеть. Ну, кроме меня. - Тебе он тоже был бы рад, - возразил Дейзи со своим всегдашним прекраснодушием, - если бы успел познакомиться с тобой и узнать тебя получше. Поначалу Дейзи принял крошку довольно холодно. Небось, Роджер успел поделиться с ним впечатлениями и наплести всякого. Но, присмотревшись и составив собственное мнение, Дейзи растаял. “Твой Энтони - просто чудо, - сказал он Дереку, улучив минуту. - Такой приятный, такой умный мальчик!” Между тем Энтони приблизился к помпезному гробу, заваленному цветами. Что за идиотизм, если задуматься, разоряться на такой гроб, если Микки даже не придется толком в нем полежать. Через несколько минут и он сам, и его шикарный гроб превратятся в горстку пепла. - Он был еще так молод и прекрасен, - вздохнул крошка, наклонившись над мертвецом. Дерек отвернулся, не в силах выносить этот жуткий контраст: его нынешний любовник, полный жизни, в сиянии юности, стоит над телом, которое Дереку было… ну, в общем, тоже не чужое. Вот итог всех лет, прожитых с Микки. Жирная точка в конце. Микки и Энтони - оба танцовщики, только один оставил сцену, а второй верит в себя и последовательно движется к большому будущему, которое его ждет. Один поедет в своем ящике в печь крематория, а второй выйдет отсюда и будет смеяться, танцевать, играть с котенком Обероном... Служащие похоронного бюро честно отработали все деньги, которые отвалил им Дейзи, и Микки в гробу приобрел спокойную, величественную и благообразную красоту, которой при жизни у него никогда не было. Его поредевшие волосы завили и расположили на атласной подушке вокруг головы так, что они казались по-прежнему густыми и живописно обрамляли высокий алебастровый лоб. Едва заметно подкрашенные губы, которые Дерек помнил вечно улыбающимися, были холодно и равнодушно сомкнуты. - О да, - Дейзи всхлипнул, - Микки был невероятно прекрасен. Вот, смотри… - Он принялся суетливо и бестолково рыться по карманам, роняя на пол носовой платок, футляр от очков и прочие мелочи, и наконец достал черно-белую фотографию: Дерек и Микки сидят в одном кресле, а сам Дейзи, в два раза тоньше, чем сейчас, и с пышной шапкой черных волос, стоит за спинкой, обнимая их обоих за плечи и застенчиво улыбаясь в камеру. Фотографировал, надо думать, Роджер. Дерек все еще с дебильным коком (боже, неужели он правда когда-то расхаживал в таком виде? стыд-то какой), у Микки брови выщипаны и подкрашены, глаза подведены, а на скулах лежат пятна румян, заметные даже на черно-белом снимке. - Троица дегенератов, - пробормотал Дерек. - Перестань, - укоризненно сказал Энтони, который подошел к ним с Дейзи и разглядывал фотографию из-за его плеча. - Очень милое фото. Вы все такие радостные и по-хорошему сумасшедшие. - Хотите, ребята, я подарю его вам? - предложил Дейзи. - Мне все равно не совсем удобно хранить такие фотографии дома. - О, конечно! - обрадовался Энтони. - Спасибо! Появился местный служитель, неслышно подошел и спросил у Дейзи вполголоса, не закончилось ли прощание. - О... - растерялся Дейзи. - Нет. Дайте нам еще пять минут, прошу вас. - Зачем? - вмешался Дерек. - Что тебе эти пять минут? Мы закончили, закончили, - заверил он служителя. Дейзи принялся всхлипывать. - Зачем так торопиться? - повторял он, наблюдая, как появившиеся будто ниоткуда крепкие ребята закрывают гроб крышкой. - Мне кажется, мы что-то не успели. Что-то очень важное. - Я не собираюсь напоследок целовать труп, - предупредил Дерек, - если ты об этом. Дейзи снова завздыхал: - Да, конечно, тебе тяжелее всех. Вы были такой красивой парой... - Перестань. - Дерек подхватил под руку крошку. - Не начинай истерику, Дейзи. - Я постараюсь... - Дейзи уткнулся в свой платок, судорожно вздрагивая плечами. - Прости, я знаю, я должен держаться, иначе тебе будет совсем тяжело, и ты не выдержишь. Энтони крепко взял Дерека за руку, как будто тоже боялся, что тот сейчас упадет в рыданиях на пол и будет рвать на себе волосы. С чего они все это взяли? Дерек был абсолютно спокоен и не чувствовал ничего, только тишину внутри. Фотографию, подаренную Дейзи, Энтони вставил в рамку и водрузил на полку в гостиной, рядом с фотографией своей семьи. Теперь милые и уютные Доуэллы, позирующие на крыльце своего чудесного дома, соседствовали с троицей фриков. Контраст между двумя мирами на фото наводил Дерека на всяческие размышления, и он частенько замирал перед полкой с фотографиями. Почему для Микки все закончилось именно так? Ладно, пусть нормальная работа была не для него, но он мог бы обеспечить свое будущее с одним из папиков. Среди них были такие, кто умер бы за Микки. Но он никогда этим не пользовался на полную катушку. Да, тянул деньги, но не старался удержать. Чем перспективнее и влюбленнее был поклонник, тем дерьмовее Микки вел себя с ним, будто специально старался оттолкнуть. Может быть, Микки ждал от Дерека более решительных шагов? Может, надеялся, что он вернется, а когда - с появлением Энтони - окончательно утратил надежду, то на сцену вышел пузырек с вероналом... В это, похоже, верили Дейзи и Роджер, но Дерек знал, что это просто смешно. Именно Микки с самого начала сделал все, чтобы у них ничего не сложилось по-настоящему. Дерека он тоже старался оттолкнуть. Все дело было в том, что Микки не хотел никакого будущего. Он будто всегда знал и заранее смирился с тем, как закончит. Где-то в глубине души Дереку было знакомо это чувство обреченности. Устраиваться в жизни, прилагать какие-то усилия, что-то планировать - зачем? Лучшее, что их ждет, - это такое существование, как сейчас у Дейзи. Они были нищими мальчишками, без связей и привилегий. Для таких вырваться из болота Кингз-роуд, сада Уайтхолл, вокзала Чаринг-Кросс представлялось возможным, только если принять правила игры, по которым живет вся Британия. Но если ты обречен прятать от жены и детей фотографии друзей юности - стоит ли вообще жить ради этого? Дерек тоже был в одном шаге от того, чтобы растратить себя, сгореть как солома и рука об руку с Микки спуститься в преисподнюю добровольно, пока тебя не отправило туда это проклятое общество, решившее, что таких, как ты, не должно быть, а если уж вы существуете, то существуйте в потемках, грязи и плесени, как мокрицы. Но ему повезло, он нашел выход из этого подземелья, а Микки не нашел и остался там.