Не вырастил одного? Получи ещё троих в нагрузку!

      Поместье встретило огнями. Из-за ливня одежда промокла настолько, что наверняка из неё можно было выжать целую бочку воды. Но ассасины молчали, сцепив зубы, молчал и Альтаир, страдавший не только от неумения плавать, но и вообще недолюбливающий воду в больших количествах. Сейчас же вода была всюду, и угнетала она не только араба, но и остальных орлов. Даже Хэйтем был весьма раздражён таким количеством жидкости.       Наконец показалось крыльцо и стоящий на нём Робер. Первый великий магистр давно распорядился, чтобы приготовили две ванны: одну Хэйтему, а другую – весьма значительных размеров – детям.       Лошадь отдали в руки конюху, а орлят под конвоем из тамплиеров отвели греться. Впрочем, никто не возражал. Даже Альтаир не выразил своего фи, глядя на предоставленный бассейн. Хотелось согреться. Когда взрослые исчезли за дверью, на пол полетела одежда, при этом она падала с таким хлюпаньем, словно кидали её в грязь, а не на плитку с подогревом.       Вода встретила ассасинов обжигающими объятьями, но никто не рванул обратно, на тёплую плитку. Орлята дружно стерпели первые последствия своей не сориентированной по погоде прогулки. Правда, вскоре им стало не до обжигающей воды, Коннор пытался распутать волосы. Получалось у него не очень. В отличие от Эцио, метис заплетал несколько косичек, которые умудрились растрепаться и представляли нынче весьма печальное зрелище. Собственно, попросив о помощи в сим нелёгком деле, индеец как-то упустил то, что помощников будет трое и двое из них заболевшие.       Чем так было печально проявление помощи больными? Ответ на этот вопрос весьма прост. Альтаир не переставал чихать, при этом дёргая Радунхагейду за распутываемые пряди. Дезмонд кашлял, точнее, просто сгибался от сильного кашля, что так же не способствовало быстроте расплетания косичек.       Когда ассасины почти закончили процедуру купания, в ванну вошли магистры. Робер посмотрел на смывающих пену детей и решил, что сейчас что-то будет. Но нет, пока Кенуэй-старший вытирал большущим махровым полотенцем Альтаира, который старательно сверлил в мужчине взглядом дырки, к де Сабле подошёл хитро улыбающийся Эцио.       Вот тут-то мужчина и пожалел, что под рукой нет ремня. Ассасин вертелся и постоянно отступал. Первый гранд-мастер шипел и пытался нормально вытереть крутящегося ребёнка, поэтому упустил момент приближения бортика ванны (собственно ванна была сделана по типу бассейна, чтобы мелкие ассасины могли вместе мыться). А когда понял, что что-то здесь не так, Аудиторе да Фиренце скрылся из виду врага и столкнул того в воду.       Робер был одет в простую рубашку и штаны, а не кольчугу, что спасло тамплиера от утопления. Разве что один из тапков, собрат того, что оказался в воде вместе с хозяином, сделал кульбит и, описав высокую дугу, плюхнулся рядом с Дезмондом. От чего американец, не ожидавший такого подарочка, шарахнулся к метису.       – Эцио! – рявкнул всплывший тамплиер, точнее вставший на дно.       – М-м-м?       – Выпорю, – пообещал мужчина, наблюдая, как итальянец одевается и включает фен, дабы высушить свои патлы. Пока де Сабле купался, можно даже сказать проводил незапланированные водные процедуры, Хэйтем успел вытереть Коннора и отправить того сушить волосы, принявшись вытирать напряжённого Дезмонда. Ор магистра заставил ассасина занервничать, что не укрылось от шести карих глаз, пообещавших тамплиеру жуткую и мучительную смерть.       Кенуэй отвлёкся от высушивания орлёнка и в немом изумлении уставился на выползающего из ванной собрата.       – Робер? Ты что там делал?       – Плавал, – буркнул тамплиер, покидая комнату и оставляя за собой мокрый след.

***

      Кенуэй сидел и пытался заставить Дезмонда выпить лекарства. Конечно, они были горькие, и их было значительно больше тех, что должен был пить араб. К слову, Альтаир кривился, но пил прописанные здешним врачом таблетки и сиропы. Нет, конечно, сначала ассасин хотел кому-нибудь вылить эти «яды». Но зоркие глаза Эцио и Коннора, которые в своё время тоже были вынуждены пропить сию гадость для профилактики, не позволили случиться сему произволу. И вот теперь Дезмонд отказывался, по его словам, «тянуть в рот всякую мерзость, придуманную тамплиерами!»       Но великий магистр не сдавался. Уж что-что, а ждать сей носитель креста умел, причём не теряя самообладания. Дез в который раз отвернул голову, пытаясь избежать контакта с чайной ложечкой, в которой плескалась красная дрянь. Это было самое мерзкое лекарство, которое мальчик когда-либо пил, и глотать его без боя американец не собирался. Но вот Дезмонд отвлёкся на вопрос Коннора, и хитрый тамплиер ловко вылил содержимое ложки прямо на корень языка, из-за чего ассасин непроизвольно проглотил сей сироп. Правда, осознав масштаб катастрофы, мальчик хотел запить влитое в него водой, но мерзкий тамплиер быстро спеленал брыкающегося мальца одеялом и уложил спать.       Пожалуй, единственный вывод, который сделали ассасины после своей вылазки, был таков: «Болезнь – это козни тамплиеров!»