Не вырастил одного? Получи ещё троих в нагрузку!

      Ночь была темна, сонна и подозрительна. Спал Монтериджонни, и спали ассасины. Скучковались орлята на большой кровати, натаскав подушек и сделав эдакое гнездо. Дезмонд крепко обнимал за торс араба, сопя ему в живот. Могавк сопел в поясницу младшего, крепко притянув его пятую точку к своей груди. А итальянец приобнимая араба, закинул ноги на полукровку. Сладко спали ассасины, зная, что мерзкий враг в дом не попадёт.       Странная тень выползла на улочки Монтериджонни. По небу бегали облака, гоняемые ветром, что старательно менял направления. Нельзя было разглядеть тень, чем она и пользовалась. Топоча как мамонт, тень достигла главной лестницы. Стоя напротив символа ассасинов, Чарльз Ли уже не мог скрыться от редкого света луны. Тамплиер огляделся и, сгорбившись подобно крысе, приблизился к левому пролету лестницы. Шаг, первая ступень преодолена... Втора... Едва заметно блеснула натянувшаяся леска и на голову наглеца свалилась известь. Строители и реставраторы не особо сильно старались спрятать неизрасходованные материалы. Ли так и замер с занесенной для шага ногой.       – Удавлю, – прошипел тамплиер и рванул наверх.       Бздынь! Бздынь! Откуда ни возьмись под ноги разозленному мужчине вылетели палки, и тамплиер упал, страстно поцеловав ступеньку и ударившись лбом о ребро следующей. Некоторое время Чарльз лежал неподвижно, а на него лила воду симпатичная розовая лейка с голубой ромашкой.       Собравшись с силами, тамплиер медленно стек с лестницы вниз. Кое-как поднявшись на слегка подрагивающие ноги, правая рука гранд-мастера Кенуэйя решил попытать счастье на правом пролёте витой лестницы, но не успел он достигнуть и первой ступени, как со свистом воздух разрезали пластмассовые пульки.       – Чтоб вас! – завопил Ли, чувствуя, как начинает болеть обстрелянная пятая точка. Плюнув на центральную лестницу, мужчина отправился искать иной путь. И да, он нашёл ещё одну лестницу почти у самой крепостной стены. Тамплиер не придал особого значения тому, что лужа находилась на небольшом возвышение, подумаешь, какая невидаль. Чарльз окинул лестницу придирчивым взглядом, но ничего не заметил. Теперь три ступеньки вверх, и ни одной ловушки!       – Вот теперь я вас! – злорадно усмехнулся Ли, ступая на пятую ступеньку. – Плетью выпа-а-а-а-а-а!       Поскользнувшись на чём-то, англичанин полетел вниз. Лужа радостно встретила упавшего мужчину, позволив ему оценить свои недра, точнее оценить объём тазика, что был так тщательно замаскирован под лужу. Ли взвыл, не оценив купания в холодной воде и, вырвавшись из мокрых объятий, снова стал подниматься наверх. Ведь там наверняка смазана только одна ступенька!        «Наивный чукотский мальчик!» – произнесёт кто-нибудь осведомлённый о характерах ассасинов, но таких поблизости в бодрствующем состоянии не находилось, поэтому вода приняла тамплиера с распростёртыми объятиями.       Бултых! Булт! Радостно возвестила импровизированная лужа, нежно обволакивая горячего английского «парня» дабы остудить его пыл, что отдаёт странным оттенком голубого. Да-да, уверяю, что любой представитель общества, если бы наблюдал за тем, с какой страстью тамплиер пытается добраться до детей… Этот бы представитель немедленно бы вызвал правоохранительные органы, заявив, что мужчина педофил! А что? Так отчаянно пытаться посреди ночи добраться до маленьких мальчиков…       Но на счастье Чарльза Ли никто не видел его, поэтому мужчина направился на другую сторону Монтериджонни, ведь там наверняка есть ещё одна лестница!       – Ну хоть здесь ничего нет! – обрадованно воскликнул мокрый человек. Его холодные рыбьи глаза загорелись каким-то странным огнём. – Аха-ха-ха-ха! Удавлю!       Тамплиер стал медленно подниматься, вот он уже на середине лестницы и…       – Ничто не истинно – всё дозволено! – раздаётся ор, и в лоб Ли впечатывается табличка. Удар оказывается достаточно сильным, и мужчина просто-напросто улетает с лестницы.       – Это не дети, – со стоном выдаёт Чарльз, – это обезьяны с гранатой!       Только вот Чарльз не знал, что ловушки на центральную лестницу ставил Леонардо. Он ведь изобретатель, а простое «Слабо?» в отношении этого человека вершит… Чудеса?