Наследник Певерелл

Далеко на востоке, там, где небо и земля объединяются и встают горизонтом, появилась тонкая красная полоска. Небо стало чуть светлее, и на нем появились белые облака. Ночь стремительно отступала под лучами солнца, уже катившегося из-за края небес. В это время и проснулся Гарри Поттер, в номере, снятом в Дырявом Котле. Сны ему снились странные, и даже жуткие: в одном из них он нырял с утеса в тёмные глубины ледяной воды; а в другом – высекал ножом на чьем-то теле руны. На удивление, ни один из снов его не испугал – мальчик проснулся растерянным и взволнованным. Ему хотелось побыстрее прочитать пергамент, вложенный вместе с палочкой футляр, но сначала хотелось обдумать то, что ему только что снилось. Не получилось. Едва он вспоминал хоть один образ из снов, как тот терялся где-то в глубинах подсознания, будто вода, утекающая сквозь пальцы. Это продолжалось снова и снова, пока юный волшебник не понял, что ему решительно нечего вспоминать об этих снах. После этого, совершив утренний моцион, в виде десятка отжиманий и приседаний, а также умывания и смены одежды, юноша приступил к чтению пергаментного довеска к колдовскому инструменту. *** Спустя два часа и четыре прочтения необычной истории Эдмунда Эйртона, Гарри уже собирал свои вещи. Смятение, неверие, восхищение, сочувствие – эмоции бурлили в его душе так сильно, что предметы одежды через раз выпадали из рук. Едва-едва собрав свой чемодан, впихнутый ему в руки намедни Гибрудом, перед самыми дверьми Дырявого Котла, Наследник Поттер уселся на кровать, и принялся глубоко и ровно дышать, пытаясь успокоиться. Два вдоха, пять, десять, двадцать… Спокойствие всё не приходило – не давали роящиеся в голове мысли. Понимая, что до завтрака остается полчаса, а делать что-то сознательное он не в силах, юноша попытался расцепить клубок беспокоящих его дум. Будто рваные нити, он вытягивал оттуда мысли, содержащие волнующие вопросы, и бережно укладывал их в своей голове, дабы позже найти ответы. Спицы, пронизывающие этот клубок – обрывки из письма Лорда Эйртона незнакомцу – Гарри укладывал по очереди в чехол своей памяти, дабы не мешали. Лишь после этого он наконец добрался до ядра клубка. Это был вопрос. Короткий вопрос, на который он не мог дать ответа. Пульсирующий пронзительной болью и ужасами прошлого вопрос, который клешнями вцепился в мысли, и не вылезал оттуда. «Я точно маг?» Снова и снова он спрашивал себя. Пытался доказать утвердительный ответ своему сознанию, отказывавшемуся признавать это. Повторение убивало, практически превращаясь в пытку. Первая попытка колдовать обратилась катастрофой. «Что если именно это происходит, когда маггл пытается колдовать?» Это был неуправляемый страх, въевшийся в подсознание так, что, уподобляясь айсбергу, лишь его верхушка была видна на поверхности сознания, тем временем как основная, неоформленная и безотчетная часть была гораздо глубже. Неосознанно раскачиваясь, Гарри сидел на кровати, и пытался примирить свой мозг и реальность. И не мог, упираясь в высокую ледяную стену. Раньше она защищала его, держа разум в безопасных границах, но теперь превратилась в клетку. Мальчик завопил внутри своего сознания, но из его губ послышался лишь тихий хрип. Морриган, спавшая до этого на окне, тихо каркнула, посмотрев на него. В её черных глазах-бусинах будто бы отразилось удивление, а затем – ужас. Спорхнув с окна, она перелетела на колени к Гарри, и, распушив перья, громко каркнула. Внутри себя, Гарри, прижатый к ледяной стене огромным бордово-черным шаром боли, почувствовал, как лед за его спиной трещит всё громче и громче. Он уперся в него всем телом, и таки продавил его. Сотни образов взорвались всей палитрой ощущений в его сознании, и оно милосердно погасло. *** Спустя сорок минут Гарри Поттер пришел в себя. Он лежал на кровати, существенно измяв идеально заправленную постель. В один миг вспомнив, что произошло в его сознании, мальчик вскочил, натянул кобуру на предплечье, и взял палочку из футляра. На миг сконцентрировавшись, он мысленным усилием спрятал палочку, а затем так же её достал из хранилища. Вспомнив своё чтение учебника по Чарам, он нашел в своих «закладках» простое заклинание, произнес его себе под нос пару раз, а затем, взмахнув палочкой сказал: - Люмос. И ничего. Ожидаемого эффекта не наблюдалось. Вспомнив основные тезисы о заклинании из учебника, он понял, что сделал не так. Закрыв глаза, он прошептал: - Люмос. – и представил, как на конце палочки разгорается огонёк. Недоверчиво открыв глаза, он едва не завопил от радости: тусклая искорка белого с синим оттенком цвета горела на кончике палочки. Руки слегка затряслись, неожиданные слезы навернулись на глаза, сердце заухало, будто паровой молот, а мысли заметались, точно куры, всполошенные лисой. С благоговейным трепетом в неверном голосе, Гарри промолвил: - Нокс. – и огонек погас. Ему хотелось кричать и прыгать до потолка. Хотелось вопить от чувства Силы, которое появилось при колдовстве, хоть бы и столь малом, как простейшее заклинание света. Забыв про всё на свете, он начал перебирать все заклинания, которые он только успел узнать из учебника. Когда кейс Гарри пустился в пляс вместе со стулом, а окна волшебным образом открылись и закрылись с десяток раз, мальчик сказал: «Фините», и восторженно поглядел на палочку в своих руках. Волшебство казалось естественным, будто дыхание, и легким, словно перышко. Будто бы не было ничего более нормального и правильного, чем колдовство ради самого колдовства. Задумавшись о том, что бы ещё наколдовать, Гарри внезапно словил себя на мысли, что кое-что он пропускает. То самое заклинание, которое у него не получилось. Выдохнув, будто пловец перед прыжком в воду, Поттер взмахнул палочкой, произнося: - Вингардиум Левиоса! Будильник, на который в момент взмаха указал кончик волшебной палочки, взмыл в воздух и крепко треснулся в потолок. От такой неожиданности, мальчик потерял всю концентрацию, и несчастный механизм рухнул на пол перед тумбой, на которой только что стоял. Аккуратно подойдя к будильнику, Гарри поднял его, и облегченно выдохнул – ни царапинки, ни трещинки – всё в целости и сохранности. Секунду спустя, когда мозг юноши пришел в себя от потрясений, было отмечено, что ещё немного, и времени на завтрак совсем не останется, ведь впереди была ещё встреча с Гибрудом. *** На пороге Гринготтса, где Поттера уже ждал гоблин-посыльный, Гарри появился сытым, и со всем своим багажом, в виде кейса, рюкзака и Морриган, восседавшей на плече юноши. Завтрак у старого Тома получился на удивление вкусным, поэтому, доплатив пять сиклей, мальчик с огромным удовольствием съел двойную порцию. На прощание, получив пару сэндвичей «в дорогу», юного волшебника провел до входа в Косой Переулок сам хозяин Дырявого Котла, что хоть и было мелочью, но мелочью приятной. Дежурившие у входа в банк гоблины-воины молча кивнули Поттеру, и в их глазах читался огромный интерес. Их собрат-посыльный поприветствовал юного клиента широкой, немного жутковатой улыбкой, и попросил проследовать за ним. По дороге до кабинета Гибруда, Гарри пытался запомнить маршрут, считая повороты, но едва счет дошел до пяти, как взглянув на какую-то портьеру, Поттер накрепко забыл маршрут. «Ну и шут с ним!» - в сердцах подумал он. В кабинете за крепкими дверями гоблин оказался не один - напротив него, на привычном месте Гарри сидел Джером, и молча глядел на Гибруда, невозмутимо перебирающего какие-то бумаги. Услышав, как хлопнула, закрываясь, дверь, он подскочил. - Сядь, Альберт! – не поднимая взгляда произнес гоблин, а затем продолжил чуть менее ледяным тоном – И ты присядь, Гарри. Сейчас поговорим, только дочитаю. - Хорошо – ответил Гарри, покосившись на производителя палочек – И Вам здравствуйте. - Привет – немного грустно сказал тот, а затем добавил – Ты извини за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Ты же не знал ничего, да и не похож ты на воплощение ужаса. Ты ведь прочитал письмо от моего прадеда? - Я понимаю, и зла не держу. И да, прочитал. Необычная мне досталась палочка… Стоп. Прадеда?! Так это Вы были? Вы тогда забежали в его мастерскую? - Да, это я был. Смутно помню тот случай, но помню ведь! - О чем Вы двое толкуете? – удивился гоблин, захлопнув папку с бумагами. - Да о письме прадеда моего, Лорда Эдмунда Эйртона. - И что же там такого? – зеленокожий приподнял одну бровь. - Много чего. Вот, прочтите. – с этими словами Гарри достал из рюкзака чехол с письмом, а затем протянул последнее своему управляющему. Взяв в руки послание, гоблин быстро забегал глазами по строчкам. Спустя пять минут полного молчания он изумленно выдохнул: - Ну и история. Хоть книгу пиши, добавив деталей по вкусу. - Именно – прозвучал довольный голос Альберта, будто это его похвалили. - Это… многое проясняет. Даже я не знал подобных тонкостей того, что произошло с Эйртонами тогда. Ну и дела… - продолжал потрясенный Гибруд. – Ладно, расскажи Гарри ту историю, которую должен, и нам пора. Не то он в Хогвартс опоздает до обеда. - Хорошо. В общем, слушай. Вчера, когда я… - немного замялся мужчина. - Давай не мнись, будто кисейная барышня. Кому из нас скоро две сотни? – заворчал гоблин. - Когда Вы ушли, я начал разбирать результаты, которые мне выдал рунный круг. И вот что выяснилось: вначале это… эта палочка тебя будто ощупала – ваша синергия была на уровне пяти процентов, а энергообмен был импульсным, неравномерным. Потом, она видимо «нашла» что-то в тебе, и уровень синергии подскочил до восьмидесяти пяти… - Как прогнозировал… - Да, мой прадед для Некроманта. Я тогда и взвился. Ты извини дурака ста… - Я же Вам сказал, что зла не держу. Продолжайте… - Вот только после этого, когда мы ушли под купол, синергия увеличилась на пол процента, а затем ещё на полтора, где и осталась. - Итого: восемьдесят семь. – подвел итог Гарри. - Интересная кухня выходит… - пробурчал гоблин. - Что, простите? – переспросил мальчик. - Говорю, есть над чем подумать. - Да… На этом и распрощались, каждый при своих мыслях. Альберт исчез в коридоре, чтобы с улицы аппарировать, а Гибруд, вместе с каким-то другим гоблином, удалился вслед за мастером, пообещав вернуться через две минуты. Гарри остался наедине с собой. *** Вернувшись, Гибруд протянул несколько серебристых матовых цилиндров, в которых что-то булькало, и сказал уложить их в кейс. Когда Гарри резонно спросил, что он получил, гоблин ответил: - Юная Патриция несомненно варит хорошие зелья, но целитель Сметвик, ознакомившись с тем, что ты пил, решил немного подкорректировать твоё лечение. Поэтому вот тебе новая установка. Эти зелья ты будешь пить один раз в неделю после ужина, а именно в субботу. До сна должно быть не менее часа, это важно! Ночью ты будешь спать очень крепко, и скорее всего, проснешься ближе к обеду – это не страшно. - Опять глотать эту гадость? – с тоской в голосе спросил Гарри. - Я так и знал, что спросишь. Нет. Я сам убедился, что и на запах, и на вкус оно приятнее твоего курса в Мунго. Кроме того, деньги за него уже входили в цену лечения, так что с этой стороны всё гладко. – расплылся в довольной улыбке гоблин, едва речь зашла о золоте. - Если ты готов к перемещению, то мы можем отправляться хоть сейчас. Хотя я бы провел ещё одну процедуру, но на это часов шесть уйдёт, а у нас их нет… - Чем перемещаться будем? – с легкой опаской спросил мальчик, будто не заметив второй фразы собеседника. - Каминной сетью. Директор Дамблдор – с легкой ехидцей прорычал гоблин – дал нам допуск на перемещение в его кабинет. - У меня аттракцион магических перемещений какой-то. Ещё немного, и фобия начнёт вырабатываться. Гоблин скрипуче рассмеялся, и дремавшая Морриган встрепенулась от резкого звука. - Насчет того яйца четверокрыла… - Да? – встрепенулся Гарри. - Я отдам распоряжения, чтобы мы смогли забрать его, не отправляясь в Дели, и… - гоблин немного замялся, но затем продолжил - Я не требую ответа сейчас, но, когда придешь, дабы получить яйцо, придется решать, хочешь ты его продать за баснословную сумму, или оставить себе. - Обязательно подумаю над этим – задумчиво ответил Поттер. - Как палочка? – участливо спросил Гибруд. - Очень удобная. Чувствуется, будто часть моей руки. - Я так понимаю, уже успел поколдовать? - Правильно понимаете, – ответил юноша, но увидев, что гоблин собирается задать следующий вопрос, быстро добавил – И да, я думал, что это может быть небезопасно, но если бы я… - Гарри! - Да? - Я не уверен, что желаю знать эту мотивацию. – поверенный почесал макушку, отвел руку, взглянув на свои длинные когти, будто не ожидал их увидеть, после чего продолжил - Но запомните вот что: ни в коем случае, и ни при каких обстоятельствах не отдавайте свою палочку в руки кому-либо постороннему. Более того, не проливайте на неё ничего постороннего, и чистите палочку только специальной жидкостью и полотном, которое я Вам завтра пришлю. А теперь… Перед тем как мы отправимся… - он хитро оскалился – Тест на внимательность. Я вчера вскользь упомянул два правила, которые необходимо соблюдать в волшебном мире. - Не касаться неизвестных вещей, в том числе и еды. Это раз. Не смотреть больше двух секунд в глаза собеседника. Это два. - Блестяще! – широко ухмыляясь ответил гоблин. *** *14.09.1991 12:29. Кабинет директора Хогвартса* Директорский кабинет, куда они прибыли с Каминного Зала в Гринготтсе, был, пожалуй, самым необычным помещением, где только приходилось побывать Гарри Поттеру. Куда ни глянь, взгляд натыкался на золотую, или зеркальную поверхность. В стеклянных шкафчиках стояли разнообразные приборы, казалось, всех возможных форм и расцветок: от металлических кубов, похожих на механическую головоломку, до арахноморфных приборов, испускавших клубы сиреневого дыма. Часть механизмов работала беззвучно, в то время как остальные тикали с разной частотой, из-за чего могло показаться, что находишься в часовой мастерской. Хозяин кабинета восседал за широким массивным столом с вычурной резьбой на стенках. Высокая стопка увесистых томов с потрепанными обложками лежала на одном конце рабочей поверхности, а десяток пергаментных свитков и конвертов – на другом. Между ними находилась чернильница, и изящное перо летало над бумагой, на которой, по-видимому, оно записывало мысли директора, сосредоточенно смотрящего на колбу с ядовито-зелёным зельем. По левую руку от Дамблдора находился насест, на жердях которого восседал феникс. Едва заметив вошедших, птица издала короткую трель, и вспорхнула с места. Гарри, в попытке защититься, выставил руку, прикрываясь, но феникс попросту приземлился на нее, мягко обхватив лапами предплечье мальчика. Взглянув на птицу, Поттер восторженно замер, и Фоукс это почувствовал. Маленькие, едва заметные язычки огня невесомо скользили между перьев птицы, переливающихся всеми цветами пламени. Эти волнообразные перемены каким-то чудом одновременно контрастировали и гармонировали друг с другом. Мягкое тепло обволакивало всё тело, успокаивая и придавая сил. - Удивительные существа эти фениксы. Их слезы могут излечить даже от самых тяжелых отравлений, а их тепло исцеляет ужасные душевные травмы. Гарри ничего не ответил, лишь улыбнулся немного отстранённо Дамблдору, а затем продолжил разглядывать Фоукса. Гоблин и директор переглянулись, удивленные тем, как завороженно смотрел мальчик на феникса. - Как ты, должно быть знаешь, я директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. А у тебя на руках мой фамильяр, феникс Фоукс. – после этих слов птица огненной вспышкой вернулась на свой насест, изрядно испугав Поттера, который, впрочем, только немного побледнел. - Приятно лично с Вами познакомиться, сэр. – ответил юный волшебник, глубоко дыша, пытаясь успокоить сердцебиение. - Мне тоже. – ответил Дамблдор своей фирменной улыбкой «доброго старца» - Как твоё самочувствие? - Простите, что перебиваю ваш диалог, но если ко мне никаких вопросов или замечаний нет, то я бы предпочел немедленно возвратиться. – со строгим лицом отчеканил гоблин. - Гибруд, если не ошибаюсь? – спросил директор Хогвартса. - Это я, да. - Документы для… - начал было Альбус, но его тут же перебил поверенный: - Все необходимые документы у Гиппократа Сметвика. Если я правильно помню, то он скоро прибудет сюда. - Хорошо. Тогда мы с Гарри его тут дождемся. У меня вопросов больше нет. - Мистер Поттер? – гоблин перевёл взгляд на мальчика. - Если что-то понадобится – я напишу. Спасибо. - Тогда я отправляюсь. Директор Дамблдор, наследник Поттер – Гибруд кивнул каждому из своих собеседников, и ступил в камин, где уже полыхало зелёное пламя – Гринготтс, Лондон. Изумрудные языки огня поднялись едва ли не до каминной полки, а затем фигура управляющего исчезла. Директор указал рукой на один из стульев, стоявших перед его столом, приглашая сесть. Гарри повиновался, поставил кейс на пол, прислонил к нему рюкзак, снятый со спины, после чего сказал: - Вы, кажется, спрашивали о моём самочувствии. Неплохо. Не могу сказать, что чувствую себя преисполненным энергией и здоровьем, но мне стало намного легче. В первый вечер в Хогвартсе мне показалось, что стены давят на меня. – на его лице была какая-то извиняющаяся улыбка. - Но ведь сейчас такого нет? – участливо спросил Дамблдор. - Да, этого нет. И, надеюсь, не будет. А зачем, если не секрет, сюда направляется целитель Сметвик? – спросил юноша. - Хм… - Дамблдор поджал губы, и улыбка его заметно ослабла – Есть некоторые дела, которые ему необходимо проделать, и бумаги, которые мне придется подписать. Он в деталях расскажет об этом. Как твоя магия? Ты ведь уже пробовал колдовать, я прав? Как тебе новая палочка? – поспешил сменить тему директор. - Вы правы, директор. Попробовал пару простейших заклинаний, таких как Люмос и Левиоса. Это было так… Захватывающе. Очень жду возможности попробовать что-то новое. – немного прикрыв глаза ответил Гарри. - Ну что ж… Профессор Флитвик будет очень доволен такими успехами. А на будущее скажу тебе, что за пределами Хогвартса юным волшебникам позволено колдовать лишь на территории магов под присмотром взрослого колдуна, или в любом месте, если того требует спасение жизни юного волшебника. – Дамблдор заговорщицки подмигнул. - Спасибо за информацию, директор. - Рад помочь. – тепло улыбнулся тот – Говорят, в этом году зима будет холоднее обычного. Ты ведь купил теплую мантию, или что-то подобное? Юный Поттер хотел уже было ответить, но тут пламя в камине вновь взвилось ввысь, и оттуда, стремительно вращаясь, показалась фигура Гиппократа Сметвика. Секунду спустя, мастер-целитель шагнул вперед из огня, а кончик его палочки едва заметно дрогнул, и вся копоть слетела с его белого халата, упав обратно в очаг. - Здравствуйте, директор, Гарри – два кивка находящимся в кабинете – Как Ваши дела? - Неплохо, неплохо. – первым ответил Альбус, и тут же добавил – Чаю, или, быть может, лимонных долек? - Нет, спасибо. Я ел пару часов назад, и всё ещё не голоден. Но, надеюсь, Вы не откажете мне в обеде в Большом Зале? Хотелось бы заглянуть к Поппи Помфри, а потом переговорить с вашим зельеваром. - Конечно же можете пообедать со всеми. Или, если не желаете слушать весь этот гам, наши домовые всё принесут куда только пожелаете. - Нет-нет. Для меня хор детских голосов – почти что музыка, ведь в нём столько радости и жизни. Так что, почту за честь сидеть с преподавателями в Зале. А как твои дела, Гарри? – он повернулся к юному волшебнику, внимательно слушающему этот диалог. - Ну… Я в Хогвартсе, а не в приемном отделении Мунго, так что всё не так уж плохо. – с усмешкой ответил Поттер. - И где только успел нахвататься черного юмора… - хитро улыбаясь, ответил Сметвик, сам не раз шутивший про всякие травмы и увечья – Ты знаешь, зачем я пришел? - Никаких подробностей. - Вот как? – целитель бросил недовольный взгляд на директора – Понимаешь ли, во время твоего обследования были выявлены следы издевательств над тобой… - И что же? – спросил Гарри, мгновенно потерявший свою весёлость. - Я не могу оставить это просто так. Твой статус среди волшебников настолько … В общем любая семья магов была бы рада растить тебя как родного сына. И поэтому до тех пор, пока директор Дамблдор будет искать для тебя семью, я бы хотел быть твоим опекуном, если ты не против… - с каждым словом своей речи, мастер-целитель, казалось, сжимался и старел, смотря на слишком серьёзного ребенка перед собой – Я уверен, что найдется какая-то отличная семья друзей твоих родителей, которая… - Целитель Сметвик… - тихо перебил мужчину Гарри, смотря тому прямо в глаза. - Да? Ты имеешь что-то против моей кандидатуры? – немного осипшим голосом поинтересовался тот. - Нет, против Вас я ничего не имею. – серьёзным тоном ответил Поттер – Но, Вы вот говорите о друзьях моих родителей… О семьях, что были бы рады меня растить как родного… А я не вижу логики. Скажите мне, где были все эти люди раньше? Вы-то понятно – Вы спасали жизни, и пиетета перед Мальчиком-Который-Выжил – казалось он выплюнул своё газетное прозвище – у Вас нет. А остальные? Где они были, эти друзья родителей, когда мне ломали кости? Когда о мою кожу тушили окурки? Когда я в пять лет узнал, что меня зовут не «урод», и не «малец»? Когда я лежал в чулане, и единственными моими друзьями были пауки? Когда я не мог есть неделю, потому что не мог взять ложку сломанными руками? – он говорил это таким спокойным и размеренным голосом, что двух старцев, сидящих перед мальчиком, пробрало, будто говорил не человек, а мертвец, – Будьте логичны. Подумайте, и скажите мне, целитель, стоит ли отдавать меня людям, которые за десять лет не навестили сына своих друзей? - Нет, наверное… - хрипло ответил Сметвик. - Если вы не возражаете – я пойду. – таким же ровным тоном произнес Гарри, и, не увидев никаких возражений, встал и вышел за дверь, забрав свой ручной багаж. Мастер-целитель смотрел в одну точку – туда, где несколько секунд назад ещё сидел Гарри Поттер. Его губы дрожали, а в уголках глаз заискрилась влага. - Дамблдор, чтоб Вас! Вы хоть понимаете, что натворили? – прошипел Сметвик. Сидящий по другую сторону стола директор Хогвартса был бледен как смерть. Его тонкие пальцы сжимали узловатую палочку, будто бы это был спасательный круг, от которого зависело то, выживет он, или утонет. Двум мужчинам было что обдумать. *** Едва Гарри спустился по лестнице, и миновал горгулью, как та загудела и повернулась, закрывая проход в директорский кабинет. Напротив неё, упершись одной ногой в стену, стоял Северус Снейп, и читал какой-то журнал, но едва горгулья встала на своё привычное место, чтиво исчезло из рук зельевара. - Мистер Поттер? – спросил мужчина, лицо которого было столь бесстрастным, что походило на восковую маску. - Да? - Я – Северус Снейп, профессор зельеварения, и Ваш декан. – он оттолкнулся от стены, и неспешно пошел по коридору – Я сопровожу Вас в гостиную Слизерина, а на обед Вы пойдете уже вместе со своими знакомыми. - Спасибо, сэр – ответил Гарри, пытаясь идти в ногу со своим деканом. - За что же? – Снейп бросил быстрый удивленный взгляд на мальчика. - За то, что тратите своё время на сопровождение меня. - Хм… Я ведь не ошибусь, если скажу, что Вам и в первый вечер в Хогвартсе было плохо – он достал волшебную палочку, и, повернувшись к стене, провел кончиком по раме одной из картин, которая немедленно исчезла, превратившись в проход – Тогда слушайте. Я повторю Вам то, что должны были сказать старосты, и чего Вы, в силу своих ограниченных возможностей в тот вечер могли не слышать. – как только декан и его ученик вошли в коридор, все факела в нем вспыхнули и разгорелись ровным оранжевым пламенем – Факультет Слизерин – изгой в Хогвартсе. Ученики других факультетов, в основном, боятся нас и ненавидят. Кто-то делает это сильнее, кто-то слабее, но в целом ситуация такова уже полсотни лет. Именно поэтому мы – гораздо более сплочены, чем остальные. Гриффиндорцу легко придут на помощь и хаффлпафцы, и рейвенкловцы, а вот слизеринцу… Слизеринцу стоит рассчитывать исключительно на своих. Остальные – в лучшем случае подумают о помощи. Из этого следует то, что на людях слизеринцы обязаны держаться вместе. Любая ссора, или тому подобная чепуха не выносится за пределы гостиной и кабинета декана. В противном случае – наказание, вплоть до порицания и временного лишения регалий факультета. У Вас есть вопросы? - Нет, профессор. Пока что всё понятно. - Тогда слушайте дальше. По этой самой причине, слизеринцы действительно более сплочены, чем остальные факультеты. Старшекурсники помогают младшим в основном не ради выгоды, но ради того, чтобы Слизерин набрал как можно больше очков в конце года. Наш факультет уже семь лет подряд получает Кубок Школы и Кубок Квиддича. Это благоприятно влияет на ваше личное дело, которое несомненно будут рассматривать, вздумай Вы поступить на работу в Министерство. Как Вы должны знать, или понимать, эти соревновательные очки – это система наказания и поощрения, которая работает на ряде дисциплинарных и образовательных аспектов. Ответили правильно, или даже показали более глубокий уровень знаний – получите от одного до двадцати очков. Не выучили, перебивали, или шастали ночью вне гостиной и спален – потеряйте от одного до пятидесяти. Настоятельно не рекомендую, Поттер, заниматься чем-то наказуемым, или, если уж занялись – имейте достаточно мозгов. Я достаточно ясно изъясняюсь? – взглянул он на Гарри, приподняв одну бровь, что на его равнодушном лице выглядело более чем странно. - Да, сэр. - Хорошо. Нам сюда. – на развилке он повернул в правый коридор, и начал спускаться по узкой винтовой лестнице – Ещё одно. Среди учеников нашего факультета есть индивидуумы, такие как Эдриан Пьюси или Найджел Соул, которые провоцируют другие факультеты, зло шутят над ними и творят прочие непотребства. Так вот, Поттер, я надеюсь, что Вам хватит мозгов, чтобы не вести себя, как ваш… как ваши вышеозначенные товарищи по факультету. И последнее. В связи с вашей недавней травмой, я, будучи деканом, а значит напрямую ответственным за вашу учебу и здоровье, обязан контролировать ваше состояние здоровья. Если у Вас возникнут какие-то тревожные симптомы, связанные с этим происшествием – Вы должны сообщить мне. Не надо, впрочем, приходить ко мне со всякими насморками – это к мадам Помфри, ведь она наш школьный колдомедик. А вот если у Вас снова возникнут проблемы с магией – я буду обязан помочь даже среди ночи. Драко знает где мой кабинет, и подскажет Вам, если забудете. - Простите, сэр, а что мне делать с теми уроками, которые я пропустил? – спросил Гарри, когда Снейп умолк. - Удивлен, что Вы сами спросили. – сказал мужчина на лице которого, если и отражалось удивление, то исключительно в чьей-то фантазии – Придете ко мне сегодня за полчаса до ужина – получите краткий конспект по базовым понятиям зельеварения, а также ознакомитесь с техникой безопасности на моих уроках. Это был последний вопрос? – холодным тоном спросил зельевар. - Да, сэр. – быстро солгал Гарри, почуяв недовольство мужчины, хоть ему и хотелось спросить ещё о двух десятках разных вещей. Между тем они закончили спускаться по, казалось, бесконечным ступеням, и мальчик отметил, что воздух стал чуть прохладнее и влажнее, но ему это понравилось. Такая прохлада не заставляла ёжиться, а лишь мягкими волнами охлаждала разгоряченное тело. По правде говоря, Поттер даже немного вспотел из-за ранца и кейса, которые он нес в руках, попеременно меняя их между собой. Нажав на выступающий из стены кирпич, декан Слизерина ткнул концом волшебной палочки в стену перед собой, и та стала полупрозрачной. Профессор шагнул сквозь эту преграду, и Гарри поспешил за ним, сразу поворачивая влево. Наконец, подойдя к одной из дверей, на темном дереве которой висела лаконичная металлическая табличка «С. Снейп. Декан Слизерина», они остановились, и профессор резко развернулся на каблуках. Он взглянул на торчащие волосы мальчика, его бровь слабо дернулась, и он сказал: - Советую Вам сменить прическу на более опрятную, Поттер. Например, отрастить волосы. – сказал он каким-то странным тоном, будто бы тихо угрожая, а затем оборвал себя, и продолжил уже спокойно - Но сейчас не об этом. В моём кабинете Вас ждут, и они проводят до гостиной. Вам лучше запомнить эту дорогу по названным уже причинам. – он медленно моргнул, будто засыпая, но затем потянул за массивную ручку двери, и указал рукой, показывая, чтобы Гарри шел первым. Поттер шагнул вперед, и его глаза немедленно попытались разбежаться, чтобы охватить все внутреннее убранство. Шесть трехместных парт, стоящих в два ряда в центре комнаты, были самым обыкновенным, что только можно было увидеть. Потолок был разделен на восемь квадратов, размером два на два метра, в центре которых были полуметровые квадраты вентиляции, закрытые стальными прутьями. В кабинете было практически невозможно увидеть стены – везде стояли шкафы и висели полки, заполненные банками с самыми разными ингредиентами: от разноцветных порошков, до странного вида грызунов, залитых полупрозрачной зелёной жидкостью. На дальней стене висела черная доска, левая половина которой была исписана мелким почерком, а правая представляла собой два каких-то списка. На кафедре преподавателя стоял золотой котел, откуда изредка вылетали клубы красно-желтого дыма. Судя по всему, именно это зелье было источником всеобъемлющего благоухания, царившего в кабинете: померанцы, розы, легкие ноты можжевельника и горячей яблочной выпечки, обильно сдобренной ванилью и корицей. Драко Малфой и Грегори Гойл стояли на расстоянии полуметра от кипящего котла, и, привстав на цыпочки, из-под прикрытых век смотрели на готовящееся зелье, жадно принюхиваясь, будто пытаясь поглотить как можно больше дурманящего аромата. Профессор Снейп, узрев эту картину, даже не улыбнулся – лишь произнес своим спокойным, немного вкрадчивым тоном: - Отойдите от котла. Оба. Драко вместе со своим эсквайром отскочили на метр назад, как будто узрели гадюку. В то же мгновение Снейп оказался почти что в упор к двум юным волшебникам, но смотрел он не на них, а на готовящуюся жидкость. На миг его глаза закрылись, а лицо разгладилось, потеряв вид восковой маски, но уже через секунду зельевар выглядел как прежде. Двое учеников, прикинувшись ветошью, воспользовались заминкой декана, чтобы, казалось, одним длинным прыжком переместиться к Гарри. Такой маневр мужчина всё же заметил, и в той же ужасающей и завораживающей манере произнес: - Это был последний раз, Драко. Не забудь закрыть дверь с той стороны. - Ну кр… профессор Снейп, скажите хоть как зелье называется… - с легким дрожанием в голосе попросил Малфой. - «Шепот Венеры». – ответил после секундной заминки зельевар. - Спасибо, профессор. – кивнул ему крестник. - Дверь, Драко. Беловолосый мальчик взял под руки, и молниеносно вытолкал товарищей в коридор, после чего тихо притворил дверь, и шикнул на Гарри, попытавшегося что-то спросить. Лишь когда они прошли десяток метров, и свернули вправо, он наконец остановился и отпустил своих однокурсников, которых всё это время легонько подталкивал. - Здравствуй, Гарри. – сказал он немного приглушенно. - Привет, Драко. А это что только что было? – он ткнул рукой себе за спину, указывая на кабинет декана. - Это… - Малфой немного замялся – Да я с ранних лет взял себе привычку залазить в лабораторию крестного и смотреть за приготовлением всяких отваров да эликсиров. Однажды он оставил котел с зельем вариться, а сам куда-то ушел, не закрыв дверь. Я влез внутрь, случайно обжегся, одернул руку и перевернул на себя всё, обжегшись ещё сильнее. А дальше выброс, взрыв… Ох и ругались же тогда на меня, ты бы знал! А ещё сильнее на крестного. Он с тех пор и до сегодняшнего дня меня в своей лаборатории не оставлял, если там хоть один котел на огне стоял. А тут у него зелье интересное, а он должен за тобой к директору пойти. Оставил нас двоих смотреть, да огонь потушить, если зелье станет зелёным. Оно такое завораживающее… Ума не приложу, как крестный такое варит, хотя он говорит, что я тоже смогу научиться делать это не хуже него. - Нету там ничего завораживающего – проворчал Гойл. - И тебе привет – ответил с легкой улыбкой Гарри. - Ну, рассказывай – протянул на манер своего отца Драко – Что там с тобой случилось? Тут каких только слухов не было… А на самом деле? - Может не в коридоре, а? – немного жалобно спросил Поттер. *** Гостиная Слизерина находилась в паре десятков метров от того места, где они стояли. В коридорах подземелья, как успел заметить Гарри, на стенах тут и там попадались каменные змеи всех возможных форм и материалов: крохотные, чуть тоньше мизинца юного Поттера, покрупнее – с его бедро, а были и вовсе огромные, выглядевшие как свернувшиеся в глубоких стенных нишах питоны; и всё это из металла, камня, а иногда даже дерева. Наконец трое мальчиков остановились напротив непримечательной, на первый взгляд, стены. Однако, Драко, указав на два места, под двумя держателями факелов, показал этим два знака, отливавших серебром, и едва заметно поблескивающих в тенях: Уроборос – змей, кусавший свой собственный хвост. - Удар милосердия. – произнес Драко. - Правильно. – тихо прошипели оба змея, поворачиваясь по часовой стрелке. Полутораметровый кусок стены, высотой от пола до потолка, отъехал чуть назад и быстро убрался вправо, открывая взору обширную гостиную факультета Слизерин. Вход, как оказалось, впускал посетителей на террасу с мощной мраморной балюстрадой. Две широкие винтовые лестницы – по правую и левую стороны от входа – давали возможность спуститься в основную часть гостиной. Здесь же, наверху, по правую руку и чуть не доходя до лестницы, находился небольшой живой уголок, примерно два на два метра с разными цветами и миниатюрными деревцами, не выше полутора метров. Несколько десятков, а может и сотен небольших кристаллов, объединённых в форме сферы, что зависла под потолком на единственной едва заметной цепи, испускали теплый желтый свет, освещавший всю красоту местной флоры. Слева же, будто на месте зеркального отражения зелёного уголка, находился письменный стол с тремя стульями по бокам от него и книжный шкаф, три из восьми полок которого были полностью заполнены книгами разного вида и степени потрепанности. На столе стояла чернильница и золоченная лампа с темно-зелёным абажуром, дававшая мягкий и ровный свет, видимо посредством всё тех же кристаллов. В целом гостиная Слизерина была царством малахита и серого мрамора, ведь именно эти два материала были основными составляющими и стен, и пола, и мощных колонн, вокруг которых и обвивались винтовые лестницы. В сочетании с различными гобеленами на стенах, несколькими живыми картинами и размерами самой комнаты, эти материалы создавали впечатление древней мощи, которой, казалось дышало помещение. На нижнем уровне гостиной, размерами приблизительно двадцать на пятнадцать метров, стояли, будто собравшись в группы у четырех огромных каминов, три десятка мягких диванов и кресел. И на них сидели, и даже лежали студенты факультета Слизерин. Они говорили, ругались и шутили, спорили и просили – в общем вели себе гораздо более эмоционально, чем Гарри себе это представлял, думая о факультете змей. Отдельно от них, под стенами с двух сторон зала находились письменные столы, за которыми, где по одному, а где и втроём, ученики трудились над письменными заданиями. В гостиной стоял легкий гул, но он не был оглушающим, подобно таковому в Косом Переулке в последние дни августа. Однако, едва успел Гарри взглянуть на все эти элементы декора, спустившись с террасы в основное помещение, как знакомый пепельноволосый юноша три раза громко хлопнул в ладоши, и воцарилась звенящая тишина. Лиам Розье, а это был именно он, откашлявшись, торжественным голосом объявил: - Гарри Джеймс Поттер, Наследник Поттер. Наш новоприобретенный ученик, едва не умерший в первый же день, да так, что для него некромантов вызывали. – раздалось несколько смешков – Да к тому же настолько везучий, что едва сам не умер от своей же волшебной палочки. – чуть более громкие смешки – Встречайте, наша новая звезда, дамы и господа! После этого абсолютно все ученики заулыбались, и приблизительно половина из них даже захлопала. Гарри, смотря на это, сделал пару поклонов, и некоторые, не выдержав, откровенно говоря заржали. - Спасибо, спасибо – ответил Гарри, решив вернуть немного смеха Лиаму – А ты неплохой конферансье. В цирке практиковался? Наследник Розье насупился и покраснел, грозно глядя на Поттера. Все затихли, ожидая продолжения перепалки, но вместо этого пепельноволосый юноша выдохнул и рассмеялся, потрясая пальцем в воздухе, будто в назидание, но вместо этого сгибаясь от хохота вместе с остальными, подхватившими волну веселья: - Ну, Поттер! Ну! Ой не могу! И ведь не испугался! – он схватился за живот и начал хватать ртом воздух, от неудержимого гогота – Ой погоди… Ох-ох-ох. Фууух. А тебе палец в рот не клади – без руки останешься. Молодец. Ну ответил… - Привет, Гарри. – это подошла улыбающаяся Анна, сестра Лиама – Красиво ты моего братца осадил. Но смотри теперь, он любит шутки и риск, так что теперь может практиковаться на тебе иногда. Не из обиды, нет. Просто он задевает только тех, кто может дать сдачи. Считает, что так интереснее. - Привет. Понимаю, да. – Гарри кривовато улыбнулся – Буду отшучиваться, раз так. - Вот и славно – заключила она – Как твоё здоровье? - В порядке, спасибо. Если переживаешь, не буду ли тянуть факультет вниз, то приложу все усилия, чтобы этого не произошло. - Ну, это, конечно, важно, но я хотела поговорить не об этом, а об ещё одном пристрастии Лиама. Он один из тех, кто у нас организовывает все вечеринки. Вместе со своим другом Айзеком, они решили устроить пирушку по поводу твоего выздоровления сегодня после ужина. Ты же не против? - Если мне не обязательно быть тут во время ВСЕЙ вечеринки, то я только за. - Нет. На самом деле, твоё здоровье — это больше ширма, чем реальный повод, а Лиам просто желает как можно скорее устроить праздник. Прошлые года мы отмечали так либо чей-то День рождения, либо первую сотню очков на счету Слизерина – смотря что раньше происходило. Можно сказать, что это локальная традиция. Ты ведь не в обиде? - Нет, что ты. Всё ясно. Мне всё равно приятно, что моё выздоровление может быть поводом для праздника. И, если у тебя нет больше ничего срочного, то я бы хотел добраться до своей комнаты и положить вещи, перед тем как идти на обед. Розье мотнула головой, приподняв бровь, и Гарри прошествовал мимо неё, а Драко, находившийся всё это время чуть позади Поттера, последовал за ним. Пока Лиам отходил от смеха, а его сестра беседовала с виновником торжества, слизеринцы вернулись ко своим прерванным делам. Проходя мимо занятых диванчиков и кресел, юноша бросил взгляд на стену, которую формировала собой терраса. Посередине неё находились черные высокие двойные двери с надписью «Омуты» на серебряной табличке, а от краев дверей тянулись в обе стороны книжные шкафы, на полках которых находились как книги, так и парочка странных устройств, немного похожих на те, что были в кабинете директора. Миновав длинный коридор, они, наконец, попали в спальню Гарри. Вход в неё находился в квадратной комнате, десять на десять метров. Здесь же находились ещё пять спален первокурсников, одна из которых, была пристанищем Драко и Грегори. В этой «прихожей» находились, помимо спален, один штандарт со знаком Слизерина, вход в туалет и ванную комнату, два низеньких кресла с круглым столиком между ними, две больших вешалки «для просушки мантий» и картина, пустующая в тот момент. За дверью, как две капли воды походившей на все остальные ведущие в личные комнаты, и украшенной табличкой с надписью «Г. Дж. Поттер» оказалось уютное помещение, приблизительно четыре на шесть метров. Три стены были из каменной кладки, одна – из потемневшего от времени кирпича, и именно она находилась напротив входа. Полуторная кровать с балдахином изумрудного цвета и серебряной вышивкой стояла по левую руку, изголовьем к кирпичной стене. Если лечь на этой кровати, то «в ногах» находилось высокое окно с крепким подоконником, чему Гарри несказанно удивился. - На самом деле никакого окна тут нет. То, что ты видишь – проекция вида из какого-то окна на втором этаже Хогвартса. – ответил на вопрос Драко. Слева от окна стоял платяной двустворчатый шкаф из светло-серого дерева, который, судя по всему, когда-то запирался на ключ. Напротив шкафа для одежды находилась пустующая двойная полка для книг. Соседом полки, под всё той же стеной был простой письменный стол с тремя шухлядами, сходный своим цветом со шкафом. На столе стояла точно такая же лампа, как и на том, находящемся в гостиной. Наконец, по левую руку от рабочего места, стояла невысокая тумба, теоретически обязанная выполнять роль прикроватного столика, но, непонятно зачем, перенесённая прежним владельцем комнаты. Под потолком, прямо в центре комнаты, находилась люстра с четырьмя «лампочками», которые, при осмотре вблизи, оказались всё теми же сферическими кристаллами. Их можно было зажечь и погасить, используя горизонтальный переключатель, что и продемонстрировал Драко. Перемещая ползунок по десятисантиметровой металлической рейке можно было добиться комфортной яркости света, варьировавшейся, как сказал юный Малфой, «от сияния звезд в безлунную ночь, до полудня в африканской пустыне». На этом осмотр комнаты был закончен, и Драко, сказав что подождет за дверью, ретировался. Гарри оставалось только пожать плечами на это. Он открыл шкаф, а также рюкзак, и быстро переложил вещи на полки, находившиеся за правой дверцей. Левая же сторона этого хранилища одежды, представляла собой место для вешалок, коих тут было два десятка, и полочки для обуви внизу. Пока что юный Поттер решил не заморачиваться насчет порядка на полках, но дал себе зарок: разложить все вещи по местам вечером. Достав из кучи малой элементов гардероба мантию, галстук, белую рубашку, а также простые брюки из темно-серой плотной ткани, он задумался, уставившись на всё это. Спустя десяток секунд он придумал, и выглянул за дверь. Драко сидел в одном из кресел, и сосредоточенно пытался поднять в воздух соседнее, впрочем, без особых успехов – правая сторона подопытного предмета мебели приподнялась на пару сантиметров, и подлокотник странно дрожал, будто пытаясь оторваться. - Эй, Драко! – окликнул мальчика Поттер, после чего тут же прозвучал удар, с которым кресло стало на место. - Не удержал… - скорбно сказал беловолосый – Что случилось? - А обязательно носить рубашки каждый день? - Не обязательно. - А как же галстук? – недоуменно покачал головой Гарри. - Ты об этом? Одевайся в мантию и бери его с собой. Я покажу что делать. - Хорошо. – Поттер скрылся за дверью. Возвратившись к шкафу, Гарри бросил взгляд на правую створку, и с удовольствием заметил, что его ребра больше не торчат как в августе, а осанка улучшилась – сказывались зелья и более высокое качество жизни. После этого, быстро переодевшись, заменив при этом рубашку на простую черную футболку, мальчик взял с собой галстук, и, проверив, что его палочка в кобуре, и легко оттуда подается в руку, вышел за дверь. Вместе с Драко они вернулись в гостиную, где Малфой подвел Поттера к детали интерьера, которую тот прежде не заметил, приняв за очередное украшение. На стене, возле подъема на террасу, в ряд находились четыре серебряных знака, естественно отмеченных гербом Слизерина: мини-галстук, круг, снова мини-галстук, и снова круг. - Это артефакты временной трансформации. Они действуют одинаково: прикладываешь к одному из кругов свой галстук, и он превращается в герб факультета, который необходимо прижать к одежде на груди, там, где у пиджаков находится нагрудный карман, то есть слева. Трансфигурация эта продержится трое суток. Если надобно её отменить, то снимаешь с одежды и трешь об этот маленький галстук. Пара секунд, и у тебя уже элемент парадного гардероба. – пояснил Малфой – И по поводу формы: преподаватели не слишком-то и придираются. Первые два курса, конечно, её необходимо носить, но на третьем, говорят, уже можно позволять себе небольшие вольности в этом плане. А пятому курсу и дальше, никто даже слова не скажет, если они не нарядятся в какую-то ну уж слишком вызывающую одежду. Правда, у нашего факультета имидж специфический, и чего-то такого, как одеваются, например, гриффиндорцы, мы позволить себе не можем, но это не значит, что наши старшекурсники ходят во фраках и парадных мантиях – ты и сам видел. - Понял – ответил ему Гарри – Идем на обед? Драко взглянул на наручные часы, что-то быстро обдумал, нахмурив брови, и сказал: - Да. Мы как раз на него попадаем. *** После обеда калейдоскоп событий завертелся, точно юла, и времени на отдых, или простую передышку, у Гарри Поттера не было. Этот ураган событий начал зарождаться ещё тогда, когда на пути к Большому Залу, юный Малфой начал свой расспрос о произошедших с другом событиях, категорически отказываясь терпеть до обеда. Поэтому, пришлось юному волшебнику рассказывать практически всё о том, что он видел, и что помнит. Правда, он умолчал об особенностях и истории своей палочки, но Драко не задал ни одного вопроса на эту тему, так что трудностей это не вызвало. Затем, когда обед уже подходил к концу, и Гарри наелся, к нему на стол прилетела заколдованная бумажная птичка, отследив траекторию полета которой, мальчик увидел профессора Флитвика, подмигнувшего ему, в ответ на недоуменный взгляд. На бумаге аккуратным прямым почерком была выведена просьба поскорее подойти к преподавательскому столу, за которым, на удивление, не оказалось ни Дамблдора, ни Сметвика. Филиус Флитвик, выскочивший навстречу мальчику, представил тому всех коллег, которые учтиво, а некоторые даже с приветливыми улыбками, поздоровались с Гарри. После этого произошел небольшой разговор, где каждый преподаватель из тех, у которых Поттер имел уроки, назвал время и место, куда ему нужно прийти, чтобы догнать своих сокурсников в изученном материале. Далее они вдвоём с профессором Флитвиком отправились в кабинет последнего, где полугоблин дал небольшую бумажную тетрадку и сказал, что там находится всё то, что юноше необходимо знать до следующего занятия в понедельник. Практики здесь и сейчас Филиус, услышав, что у Гарри уже получалось колдовать, не требовал, но сказал, что ожидает демонстрации Люмоса и Левиосы на уроке. Следующей на очереди была декан Хаффлпафа и профессор гербологии Помона Спраут, принявшая мальчика в своём кабинете. Она, к сожалению, готовых конспектов не имела, но указала юному Поттеру, какие именно страницы учебника следует прочесть, и что из них следовало знать назубок. Потом была встреча с Минервой Макгоннагал, профессором трансфигурации и деканом Гриффиндора по совместительству, которая то, будто недовольная чем-то, поджимала губы, то наоборот – мягко ему улыбалась. Времени на то, чтобы понаблюдать за практикующимся Гарри у неё не было, но она согласилась, чтобы после занятия во вторник, он остался и позанимался под её руководством и присмотром. Конспект, который юный волшебник получил от неё, был выведен прямым почерком, с угловатыми буквами, настолько одинаковыми, что казалось, будто она не писала, а печатала каждую букву готовым штампом. В целом Гарри показалось, что он понял её суть – жесткая, принципиальная, но справедливая женщина. В дальнейшем, он, конечно же, утвердился в своём мнении. После этого была прогулка с Драко, который настаивал показать Поттеру не только кабинеты профессоров, но и окрестности Хогвартса. Вначале они поднялись на Астрономическую башню – самую высокую из всех имеющихся в Школе Чародейства и Волшебства, где Гарри, пораженный открывшимся видом, спросил: - И часто ты здесь бываешь? - Раз, может два в неделю. Тут проходит практика Астрономии, поэтому и башню так назвали. - А сколько всего башен в Хогвартсе? - Хороший вопрос. Я тоже задавал его старшекурсникам на путеводной экскурсии. Смотри – он начал загибать пальцы, называя при этом башни – Гриффиндорская, Рэйвенкло, Директорская, Гостевая, Часовая, Северная, Тепличная, Астрономическая и Девятая. - Девятая? – удивленно хохотнул Гарри – Это как? Фантазии не хватило, что ли? - Нет. – улыбнулся в ответ Драко – Дело в другом. Понимаешь ли, башня заперта – девять дверей: две из подземелья, одна с нулевого этажа, и по две с первого, второго и третьего. Никто не может в неё попасть, но многие ищут вход. Вот поэтому она стала знаменитой как Девятка, или Девятая. - Ух ты. А что внутри неё? - А никто не знает, хотя пробовали почти что всё возможное: от Алохоморы в дверь, или Бомбарды в стену, до того, чтобы подлететь на метле к окну и заглянуть внутрь, или вышибить его. - И что? - И ничего. Сквозь окна ничего внутри не видно – стоит только подлететь, и будто в зеркало смотришь. А сквозь двери, конечно же, посмотреть не выйдет. - Однако… - восхитился Гарри. Девятая башня очень заинтересовала юного Поттера, который находил её более привлекательной снаружи, чем все остальные. Она была не такой иглоподобной, как Астрономическая, и её высота была едва ли три пятых от самой высокой в Хогвартсе, но в тоже время, она была гораздо больше в диаметре, внушая своей массивностью. Конечно же, в Гарри вспыхнул интерес, и юный волшебник, как и многие поколения мальчишек до него, поклялся себе открыть дверь этого загадочного места. Только одна вещь отличала его от всех тех, кто пытался сделать это прежде – он был обречен на успех. *** Встреча с профессором Снейпом оставила в душе Поттера целую бурю противоречивых эмоций. Нет, мастер-зельевар был предельно безэмоционален, но при том создавалось такое впечатление, что в каждой фразе, в каждом взгляде и движении черноволосого мужчины сквозила неприязнь. Быстро прочитав вслух для Гарри свод правил безопасности, он положил его на стол перед юношей вместе с раскрытым увесистым гроссбухом и тонкой тетрадкой в кожаной обложке. - Прочтите правила, распишитесь напротив своего имени в списке тех, кто ознакомлен с техникой безопасности. Заберите тетрадь – там все необходимые конспекты на первые полгода, чтобы я не копировал для Вас по паре страниц каждый раз, как что-то произойдет. Пробежавшись глазами по списку правил, юный Поттер поднял взгляд на профессора: - Простите, профессор, но мне любопытно, у Вас на волосах это… - Да, Поттер. Это отвар синецвета, который предохраняет мои волосы от попадания в зелья, что указано в пункте номер шесть свода правил приготовления продвинутых эликсиров и отваров. Это всё, что Вы хотели узнать? – он изогнул одну бровь вверх. - Нет. Я, когда читал наш учебник по зельеварению, заинтересовался тем, как именно в зельях появляются дополнительные эффекты, и как из всех возможных последствий использований конкретных ингредиентов выбирается именно то, которое и станет основным эффектом. - Антарион Розье «Лечебный яд». Деметрий Кжезовски «Ингредиенты зелий в таблицах и схемах». Спросите мадам Пинс – она их выдаст. А теперь ставьте подпись и идите. - Спасибо. *** - Гарри? – тихо спросил Драко Малфой, когда они сидели за столом в Большом Зале и вместе с остальными поглощали ужин. - Да? - Я всё у тебя спросить хочу. Когда мы вышли на Астрономическую башню, там ведь ветрено было. - Разве? – только и смог спросить Гарри, в этот момент впивающийся зубами в удивительно вкусный мясной рулет. - Ну да. Но ты ладонью дернул, и нас накрыло куполом защиты от ветра. Я помню его, потому что отец когда-то его колдовал осенью, чтобы прикрыть нас с матерью от дождя и пронизывающе холодного воздуха. Только ему палочка была нужна была, а тебе – нет. Научишь меня так?