Наследник Певерелл

Небо, окрашенное розовощеким утренним солнцем, было очень хорошо видно за завтраком в Большом Зале, что не могло не радовать: всё же антураж слизеринской гостиной иногда был слишком давящим и хотелось больше пространства и высоких потолков. Поэтому юный Гарри, одним из первых в последнее время приходивший на завтрак, с радостью созерцал безграничные высоты неба, в котором, по крайней мере в это утро, не было ни облачка. И это было удивительно, ведь конец февраля и первые дни марта выдались на редкость пасмурными, а тут вдруг три дня чистого неба подряд, и говорили, что это продлится ещё с десять-двенадцать дней, до двадцатых чисел месяца. За преподавательским столом, из всего педколлектива, присутствовали и, что удивительно для них, сидели бок о бок двое профессоров: Снейп и Макгоннагал. Они довольно тихо о чём-то переговаривались – по крайней мере Гарри, сидевший в десяти метрах от них, и бывший одним из едва ли дюжины присутствующих так рано на завтраке учеников, не мог расслышать ни звука. Впрочем, его это не слишком занимало. Гораздо больше юношу волновало то, что вокруг него происходило слишком много «нездоровых движений», как любил выражаться дядя Вернон. «Впрочем, при его комплекции, как минимум половина вообще всех телодвижений этого мира – нездоровые и имеют немалый шанс нанести вред его здоровью» - мрачно подумал Гарри. В обычной ситуации, он бы забросил мысли обо всём этом на дальнюю полку сознания и не вспоминал бы, если бы не одно «но». Газета, которую он увидел на столике не далее, как три дня назад. Том самом столике в библиотеке, который, на памяти юноши, не занимал больше никто, кроме его компании и Тонкс. А тут вдруг газета, случайно кем-то забытая и повествующая о летнем происшествии, которое произошло, (и это настораживало больше всего), в лондонском филиале Гринготтса, в котором обокрали сейф №713 на следующий же день после того, как Хагрид оттуда что-то забрал, со словами «Дела Хогвартса, вещичка директора». В Гринготтс ворвался грабитель, вскрыл сейф и смог уйти живым! Это было крайне подозрительно, ведь, как говорил один из гоблинов, «Шесть раз вор покидал хранилище с чужими ценностями в карманах! И только дважды, выходил живым за этот порог…». Как узнал от Малфоя Гарри, чтобы ограбить гоблинский банк, необходимо быть крайне могущественным и умелым чародеем. «Из-под носа этого самого чародея, Хагрид увёл желаемую вещь, которая каким-то образом принадлежит или относится к директору Хогвартса. Это одна сторона. С другой же стороны, некто могущественный, а значит наверняка и умный, проникает в одно из самых защищенных мест в Британии, чтобы взять себе нечто, на что заявляет права как минимум столь могущественный волшебник, как Верховный Чародей Визенгамота, Почетный Председатель Международной Конфедерации Магов и тд и тп. Тут и впрямь впору поверить, что артефакт по своей ценности или полезному действию равен или близок к Философскому Камню. Это подтверждается рассказами Уизли о том, что в Запретном коридоре размещён цербер. Магическое животное такой мощи и таких необычных свойств, даже если я знаю все из них, что маловероятно, скорее всего вряд ли будет закрывать своей тушей чулан для мётел. Хотя… Это всё притянуто одно к другому и ни одного факта с прямым подтверждением хоть какой-то детали у меня нет: ни достоверного свидетеля, ни сам я ничего подобного не видел. А даже если всё это правда, то… что это даёт? Это шанс умереть. Или прославиться… Жить хочу, лишняя слава не нужна. Значит, я собираю информацию о происходящем, но не своими руками и вообще держусь как можно дальше.» - Гарри! – голос доносился будто сквозь мутную воду, - Ты с нами? Вокруг шумели ученики, заполнившие Большой Зал, и, по привычке, громко обсуждающие всё на свете: от только что полученной корреспонденции с наиновейшими происшествиями в Англии и за её границами; до школьных сплетен и домашних заданий. Пятые и седьмые курсы говорили в основном о приближающихся государственных экзаменах – градус истерии, как отметил Гарри, повышался по мере сокращения оставшегося времени. Кроме прочего, под потолком громко ухали припозднившиеся совы, у некоторых учеников мяукали их питомцы-коты, а поверх всего этого гомона какую-то на редкость незатейливую, но от того не менее бодрящую и жизнерадостную мелодию выводил Фоукс, усевшийся на спинке пустовавшего директорского кресла. «Внезапная смена декораций» - пронеслось у юноши в голове. Удивительно, но бывшие ещё пару мгновений назад кристально чистыми и ясными мысли Гарри, теперь будто бы превратились в густой мутный кисель, который в воображении Поттера почему-то имел серо-золотистые отсветы. - Да-а, - тягуче, будто нараспев, произнёс Мальчик-Который-Выжил, но затем, резко выдохнув, продолжил уже в нормальном ритме, - О чём вы говорили? Крэбб, Гойл и Малфой переглянулись и заулыбались. - Обсуждали причины того, что ты витаешь в облаках. - И к какому выводу пришли? – с излишней небрежностью, практически сонливостью, спросил Гарри. - Ещё не пришли, - мотнул головой Грегори. - Но уже задумались о вреде чрезмерной учебы, - усмехнулся Драко. - Да что бы Вы понимали… - со скрытой обидой в голосе произнес Поттер, - Столько всего интересного и непонятного в магии, а вы даже не пытаетесь разобраться что и как. А потому с вами ни поговорить нормально, ни поколдовать. - Так а… - не сразу нашелся с ответом блондин, - ты ведь учебники уже за четвёртый курс читаешь и пытаешься колдовать! Нам бы всё то, что дают выучить, и наперёд попробовать пару заклинаний нашего курса! Что я, что Винс и Грег, только мешать тебе будем. Вон бери кузину и тренируйся. - Да-да, потренируешься с ней. Ей подготовка к ПАУК крышу сносит. Я её вижу только с утра и вечером, тут же, в Большом Зале. - Ну а как же! Представляешь, я в пятницу её повстречал в коридоре, и ляпнул: «Привет, Нимфадора». Так она даже взгляд от книги не оторвала: угукнула, кивнула, и побрела дальше. - Ещё один повод задуматься о вреде чрезмерной учебы, - прогудел себе под нос Винсент, и друзья рассмеялись от немудрённой шутки. - Что у нас по расписанию? – Гарри сделал вид, что шутка была не о нём. - История маги… - конец слова так и не прозвучал, поскольку Драко зевнул во весь рот, прикрыв свой зевок ладонью. Все присутствующие знали о скучности предмета, так что дружно прыснули со смеху. *** На Историю Гарри не пошёл – слушать про очередное гоблинское восстание или очередную волну уничтожения великанов Старейшими Домами было донельзя скучно, и, по мнению юноши, ещё и бесполезно. Не тот это предмет, а может и преподаватель, чтобы получить действительно важные знания. В конце концов, даже сам угол зрения на события был настолько теоретическим и неприкладным, что даже самые заинтересованные студенты вполне могли потерять любую искру интереса. Если же судить со всё той же прикладной стороны, то, поскольку домашних заданий, которые можно было бы делать прямо на уроке Биннса у юного Поттера не было, он решил никуда не выходить, а заняться более полезными вещами. В конце концов выучить сотню дат перед экзаменом куда проще, чем постоянно спать под монотонный гул призрака. Особенно актуальной была эта хитрость с уроками истории ещё и потому, что юноше банально не хватало времени на многие вещи, которые уже давно стоило бы сделать. Если конкретнее, то у него всё никак не хватало сил и желания проверить мантию-невидимку, полученную от Дамблдора (как минимум такова была самая первостепенная задача). Пускай директор и выглядит как добрый старец, но предписания Кодекса Рода в разделе «Артефакты. Поддержание, перезарядка, передача, принятие» фактически приказывали проверить и почистить родовую ценность после того, как посторонний человек попользуется ею определённое время. Глубокий вдох и выдох. «При каждом творении чар следует держать разум столь ясным и чистым, сколь это возможно при создании определённого заклинания. Настоящего мага должна заботить в такой момент только его магия», вот что в 1893м году предписывал Эдгар Гринлайт, автор тоненькой брошюрки, «Сложные чары, лёгкая жизнь», и юный Поттер неукоснительно следовал советам этого колдуна прошлого века. Следовал, ведь на собственном опыте успел убедиться в правильности подобных наставлений: все советы оказались если не полезными, то как минимум не наносили никакого заметного вреда. Именно поэтому молодой маг, помогая себе глубоким дыханием, отбросил в сторону клокотавшие внутри мысли и эмоции, после чего произнес: «Сангераре мастимуд крипфт!» Это заклинание отпирало один из ящиков внутри шкафа, где хранился неиспользуемый на протяжении учебного года чемодан. После этого, вытащив сей донельзя полезный предмет, использовал второе заклинание, которое снимало основную защиту уже с самого чемодана. Затем третье заклинание-активатор, с разблокировкой одного конкретного отделения, откуда под свет кристаллов, используемых магами вместо лампочек, появился Кодекс Рода Поттер. Этот огромный манускрипт являлся источником невероятных по своей силе заклинаний; ну или как минимум невероятных для самого юноши. Он восторгался записанными знаниями своих предков, к которым имел доступ, и было от чего. На создание каждого заклинания охраны из дезактивированных десятком секунд ранее, у Гарри ушло полдня бесплодных попыток, и ещё минимум полдня достаточно ощутимого истощения. К счастью, ни одно из них не оказалось столь тяжелым, чтобы молодой Глава Рода Поттер загремел в Больничное Крыло. Интересно то, что после наложения этих чар на шкаф и чемодан, в книге открылся доступ к немного более продвинутой волшбе и методам её правильного совершения, записанным десятилетия, а может и столетия назад прежними Поттерами в столь замечательное сокровище как Кодекс Рода. Конечно, рядом с большинством из перечисленного стояли пометки, что не стоит использовать столь секретные разработки предков при других магах, но что, как не информационное сердце Поттеров заслуживает столь сильной охраны, рядом с которой даже близко не стояли чары за первый и второй курсы. С другой стороны, отпирающие заклинания, если их знать, требовали так мало энергии, что казалось, будто они совершались сами собой. «Надо будет попробовать отпирать без палочки. Вдруг удастся сделать таким образом первый шаг в беспалочковую магию» В процессе сотворения охранного волшебства, у юного наследника присутствовал легкий страх о том, что он не рассчитал своих сил, однако, как и писал на титульном развороте Альтус Поттер, Кодекс Рода «…доступен к прочтению только членами семьи и способный самостоятельно определять, исходя из более чем полутысячи факторов, может ли тот или иной колдун прочесть какую-либо опасную информацию…». Именно поэтому, скорее всего, парнишка и не схлопотал тяжелого истощения. Сейчас же он искал способ определить, наложены ли на артефакт посторонние чары, не являющиеся его частью изначально. Кроме того, Гарри надеялся найти способ снятие всех подобных заклинаний, однако, если с первой частью замысла юноше повезло, то вот со второй возникли сложности. Книга банально не желала выдавать ничего подобного. Заклинание определения выдала лишь одно, к которому некий Тареф Поттер, сделал приписку на полях: «пожалуй слабейшее из того, чем вообще можно диагностировать артефакты. Интересно узнать, кто и зачем создал подобный примитив». - Вот для таких как я и создали… - мрачно произнёс Гарри. Неприятно было осознавать, что самое сложное из доступного – самый базовый уровень необходимых чар. *** Посторонняя магия на мантии-невидимке всё же была. Чувствовалось не то шесть, не то семь разных средоточий чуждой магии на поверхности ткани. «Кто их наложил? Предки, решившие как-то подправить изначальный артефакт? Дамблдор, проводивший некое «исследование»? И что же можно было такого добавить к довольно прямолинейным функциям подобного артефакта? Тут два варианта. Либо дополнения направлены во зло, либо во благо. Если во благо, то это могут быть заклинания, помогающие сокрыть звук шагов, или, допустим, запах. Если во зло, то это могут быть магические метки, помогающие обнаружить мантию или её владельца, а также разнообразные проклятия или их более слабые версии – сглазы…» -Мистер Поттер! – будто гром среди ясного неба, прозвучал голос декана Слизерина, - Вы слушаете мою лекцию, или же собственные мысли? - Слушаю Вас, - тут же откликнулся Поттер, выдернутый из своих раздумий. - В таком случае, будьте так любезны, - казалось, что голос профессора Снейпа сочился ядом, и едва-едва маскировался при помощи вежливости, - повторите вслух то, что я только что произносил. Ну или хотя бы передайте общий смысл, если Вы не в состоянии запомнить несколько предложений. Со стороны гриффиндорцев, как обычно присутствовавших вместе со слизеринцами на зельеварении, послышалось несколько смешков. Ни для кого не было секретом, что Северус Снейп защищает своих подопечных, точно так же, как известно было и то, что если и есть кто-то из змеек, кого мужчина готов третировать, то это Гарри Поттер. Из трёх занятий, говорили некоторые львята, на одном Снейп точно придерётся к шрамоголовому. В некоторой мере, это выражение отражало реальность. - Сначала вы сделали замечание мистеру Уизли за то, что он слишком громко обсуждал квиддич с мистером Финниганом и посоветовали уменьшить громкость до нуля, простимулировав это снятием пяти баллов с Гриффиндора. Далее, мисс Данбар получила замечание о том, что если то, что она пишет в данный момент – не конспект Ваших слов, то это следует немедленно спрятать. Затем Вы сказали… - Гарри прикрыл глаза, ведь, во-первых, ему не хотелось рассмеяться, видя как постепенно поднимается в удивлении одна бровь профессора, а во-вторых, так было проще вспомнить, - «Возвращаясь к настойке «Чистый взгляд», каждому следует помнить о том, что её действие, помогающее ясно видеть уставшим глазам, постепенно ослабевает. Более того, применять этот препарат можно не чаще одного раза в шесть часов. При этом, каждое последующее применение без суточного перерыва с прошлого приёма становится в два раза менее эффективным, пока и вовсе не сойдёт на нет. Если неправильно рассчитать время использования «Чистого взгляда», то можно получить тяжелое отравление, временную или постоянную слепоту, а также сильную дезориентацию в пространстве сроком от двух до тридцати минут.» Пару секунд в классе стояла практически абсолютная тишина, но затем профессор слабо кивнул и произнес чуть тише чем обычно: - Наконец-то хоть у кого-то память достаточная, чтобы запомнить пару простейших вещей. Пять баллов Слизерину за правильный ответ. Поттер и Малфой, останетесь после звонка в кабинете. Помолчав ещё несколько мгновений, профессор Снейп продолжил рассказывать о том, что произойдёт, если сварить зелье неправильно, или не рассчитать дозу. - У, какая заучка… - прошипели с гриффиндорской половины помещения так, чтобы декан змеек ничего не услышал. - Уизли? – чуть слышно шепнул Гарри. - Он, - точно так же отозвался Драко. - А зачем к профессору после урока? - Не знаю. *** Настойка «Чистого взгляда» варилась в течении двадцати минут и являлась одним из простейших составов, которые Гарри только приходилось создавать. Впрочем, учитывая характер их с Драко сотрудничества на предмете Снейпа, создание настойки всё же было дело рук Малфоя. Юный Поттер видел, насколько его блондинистому приятелю нравится процесс варки, и потому в большинстве случаев над котлом колдовал именно Драко, в то время как приготовление и внешнее смешивание ингредиентов практически полностью ложилось на Мальчика-Который-Выжил. Так и в этот раз, едва над котлом закружились бело-серые клубы дыма, Малфой-младший прекратил помешивать, а к их с Поттером рабочему месту подошел профессор. - Превосходно, - буркнул Снейп, черкнул оценку в журнале и испарил готовый эликсир одним взмахом палочки. Пришлось подождать ещё десять минут, пока урок закончится, все юные маги получат свои оценки за зелья и ценные указания, после чего все как можно быстрее покинули класс, оставляя Гарри и Драко наедине с профессором. - Крёстный, ты хотел нас видеть? Почему тогда не пригласил Грэга и Винсента? - Во-первых, мистер Малфой, - он выделил два крайних слова интонацией, - у дверей кабинета наверняка кто-то подслушивает. - Нихи нонсонус, - взмахнул волшебной палочкой в сторону выхода из помещения Гарри, едва уловил суть того, что пытается донести декан. Серая полупрозрачная плёнка перегородила выход из комнаты, отсекая немагическое подслушивание извне. - Вот как, - хмыкнул профессор Снейп, - ну а во-вторых, Драко, раз уж мы более-менее конфиденциальны, усилиями мистера Поттера, то, тебе не кажется, что оставь я вас четверых – это привлекло бы слишком много внимания. Сейчас можно сказать, что я назначил вам двоим отработку, или дополнительно спрашивал по предмету. Задержи я всех четверых из привычной компании – это было бы гораздо подозрительнее. - И о чём же Вы желаете поговорить, сэр? Это связано со мной – иначе Вы задержали бы лишь Драко. Это не связано с учебой – Вы сказали бы на уроке. Значит это нечто обо мне, и нечто превосходящее отношения ученик-профессор. Здоровье? - Это, мистер Поттер, также не связано с Вашей невоспитанностью. Я не разрешал Вам общаться со мной как с равным. Впрочем, это не опровергает того факта, что Вы догадались о теме предстоящего разговора. Гарри открыл было рот, чтобы что-то сказать, но преподаватель тут же обратился к своему крестнику: - Как давно мистер Поттер так глубоко задумывается, Драко? - Примерно с месяц назад я заметил первый раз, - чуть подумав ответил блондин. - Мистер Поттер? Ваше слово? - Месяц… Может быть полтора месяца, - юноша решил пока что не спрашивать о том, как это может быть связано с его здоровьем. - И сколько подобных «приступов» у Вас случается в день? - Два, может три, - неуверенно ответил Поттер, ни разу прежде не задумывавшийся над тем, чтобы считать подобные состояния своего разума. Он свыкся с тем, что находит решение проблем, сильно задумавшись над ними и отстранившись от всего происходящего вокруг. Однако, судя по тому, какие слова использовал мастер-зельевар, в этих «приступах» вполне могло скрываться нечто опасное, если не для тела, то для разума уж точно. - Минимум пять раз каждый день, - вдруг выпалил Драко, которого, в общем-то, и не спрашивали об этом, - Приходится дважды, а то и трижды звать его по имени, пока он вообще отреагирует. Северус Снейп поджал губы так, будто с трудом сдерживал своё желание высказать нечто крайне нелицеприятное. Между тёмных бровей пролегла хмурая складка – что было крайне несвойственно для мужчины, который даже близнецов Уизли умудрялся отчитывать безэмоционально, но так едко, что те на какое-то время полностью прекращали даже попытки пошутить над кем-то вне территории своей гостиной. - Это скверно, да, Крёстный? – тихо спросил Драко. - Это очень скверно, - ответил мужчина, - Я крайне недоволен тем, что я узнаю о таком состоянии вещей лишь тогда, когда состояние мистера Поттера уже приближается к критическому. Об этом происшествии я буду вынужден написать твоим родителям, Драко. - Но… - попытались одновременно возразить оба первокурсника, у которых, впрочем, не было ни шанса перебить своего преподавателя зелий. - Никаких «но». Мистер Поттер, что Вы знаете о магии разума? Какие книги по теме читали? - «Секреты мысли: копьё и щит» неизвестного автора. «Разум материальный и имматериальный» за авторством Себастиана Ривза. «Низшие структуры памяти» Оливии Мастерсон. Последние две я понял едва ли на треть. - Вы меня удивляете, Поттер. Пробовали какие-либо приёмы из упомянутых книг? - Лишь из первой. «Круговая защита разума» - неудачно пятнадцать раз. «Эмпатический вдох» - семь раз, четыре удачно. «Инертный щит» - двадцать три раза, все неудачно. «Внешнее восприятие окружения» - двенадцать раз, пять последних с положительным результатом. - Больше ничего? - Нет, сэр. - Уже лучше. Теперь я буду спрашивать Вас о симптомах, а Вы – будете отвечать мне о том, было ли такое, или не было. Вам понятно? - Да, профессор. - Крёстный… - попытался вмешаться Малфой. - Подожди минуту, Драко. Помолчи. Если понадобится что-то от тебя – скажу. Мистер Поттер, я так понимаю, память у Вас лучше, чем у сверстников? - Да, сэр, намного. Большинство вещей я помню так отчетливо, как будто вижу их перед глазами. - Книги в том числе? – в недоверии приподнял бровь Снейп. - Да, сэр. - Предположим, я Вам верю. Следующий вопрос: возникают ли у Вас сны, где Вы видите нечто из глубокого детства? - Нет, сэр. - Вы помните все свои сны так же отчетливо, как и реальность? - Нет, сэр. Почти не помню снов. - Кровотечения из носа во время или после приступов задумчивости? - Один раз было. Позавчера. - Голос или голоса в голове, не принадлежащие Вам? - Нет, сэр. - Во время приступов тоже? - Скорее всего нет, - медленно покачал головой юноша, - Мне сложно вспоминать полную цепочку своих размышлений, поэтому я не уверен. Но думаю, что голосов нет. - Острое ощущение дежавю? - Нет, сэр. - Нелинейность воспоминаний и несвоевременная оценка событий? Это часто описывают как смазанные пятна в памяти, которые в один момент становятся особенно четкими, при этом приводя к упомянутым приступам? - Да… Было пару раз. Будто бы мне снился сон о происходящем, а затем я осознал, что сон стал реальностью. У меня так лишь недавно пришло осознание того, что уже весна и вся учёба после каникул резко разошлась по полочкам в памяти… - он говорил всё тише и тише, будто устыдившись такого несвязного ответа. - О таком я и говорю, Поттер. Соберитесь! И продолжайте отвечать на мои вопросы о том что было, и чего не было. Гарри только кивнул. - Предугадывание того, что скажет собеседник? - Было пару раз, - снова влез в разговор Драко, - Мы тогда громко смеялись с этих совпадений. Но выходит, это не совпадения? - Нет, не они. Спасибо, но помолчи. Иначе Люциус точно получит сегодня письмо. Мистер Поттер, - по голосу декана было легко понять, что он теряет терпение, - возвращаясь к Вам, бывают ли вспышки внезапного понимания того, что остальным Вашим однокурсникам кажется слишком сложным? - Практически постоянно. Зельевар чуть вздёрнул подбородок, и прикрыл глаза. Его губы едва заметно подрагивали так, будто он что-то читает. - Для меня ситуация понятна, - кивнул через пять секунд Северус, - Догадываюсь, что Вы, мистер Поттер мне слабо доверяете, и никакой минимальной симпатии между нами нет, а потому я не желаю заниматься исправлением того, что с Вами происходит. С другой стороны, целитель Сметвик является менталистом, пускай и подмастерьем. Вы ему доверяете гораздо больше, так что не вижу причин не вызвать его. - Профессор… - Да, мистер Поттер? - Так что со мной происходит? Почему всё это – плохо? - То, что с Вами происходит, необязательно плохо, не перекручивайте мои слова. Эти приступы могут обозначать две вещи: либо Вы имеете ментальный дар большой силы; либо ваш разум по какой-либо причине имеет неправильную структуру. Часть энергии мага, которую впитывает в себя мозг называется ментальной энергией или же ин-маной. Происходящее свидетельствует либо об избытке ин-маны – тогда целитель Сметвик начнёт обучать Вас контролю над ней и развитием разума; либо о зацикленности системы ментальной энергии – тогда ему придётся провести вмешательство, исправляя изъяны структуры разума, и опять-таки, научить Вас как правильно распределять ин-ману и управлять ею. - Спасибо за объяснение, сэр. А обязательно ли прямо сейчас информировать мастер-целителя? Мне как-то не хочется… - Вы, Поттер, не догадываетесь о том, что если своевременно не вмешаться, то человек с подобными симптомами становится не умнее статуи! Его разум закрывается в себе, активно работая над какими-то, ведомыми лишь ему одному, вопросами до тех пор, пока тело не истощается окончательно и не умирает! В некоторых случаях, такое тело может прожить более десяти лет, но связаться с закрывшейся изнутри личностью – нереально. Так что будьте так любезны, перестаньте хоть немного походить на своего заносчивого папашу, поблагодарите за внимание, и марш на следующие занятия! - Сэр, Вы… - Вам что-то неясно? Гарри открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Драко ткнул его острым локтем под рёбра, и Поттер передумал возмущаться тоном профессора. - Спасибо что уделили внимание моей проблеме, сэр, - как можно спокойнее произнёс Мальчик-Который-Выжил, - Ещё будут какие-либо указания? - Десять баллов со Слизерина за дерзость и неуважение к старшим, мистер Поттер. А Вы, мистер Малфой, присматривайте за товарищем и прерывайте его погружения в себя, как только заметите. Профессора Флитвика я уведомлю о том, почему вы двое несвоевременно прибыли на его урок. Целитель Сметвик прибудет сегодня, как только освободится – вряд ли он отложит подобные новости и риски осложнений до завтра. Можете идти и сказать пятому курсу Рэйвенкло, чтобы заходили в класс – перерыв уже почти закончился. - Спасибо, Крёстный, - за двоих высказался Драко. - Идите уже. Фините Инкантатем, - последнее заклинание было направлено на чары против подслушки и легко развеяло их. Гарри даже не удивился. В конце концов, какой уровень личного мастерства и умений у декана Слизерина, и какой у него, первокурсника? *** Урок у Филиуса Флитвика всегда казался Гарри чем-то похожим на театральное представление. Особенно заметно это было потому, что юный маг не занимался на занятиях Мастера Чар тем, чем прочие его однокурсники – он умел творить все эти простейшие чары лучше своих самых талантливых товарищей и потому отрабатывал задания для индивидуального занятия с профессором. В этом была немалая толика свободы: можно помочь Драко, Винсу или Грэгу с правильным созданием изучаемого сейчас заклинания морского бриза; можно попрактиковать сложные чары под присмотром профессионала; или просто поглядеть по сторонам, рассматривая кабинет или успехи одногодок. Совсем иначе, в свою очередь, обстояли дела на уроке профессора Макгоннагал. Если на занятиях полугоблина юноша легко опережал остальных, чувствуя правильные пасы и движения палочки там, где прочие зубрили; то на трансфигурации он был едва ли не в числе отстающих. Эта тенденция была тем ярче, чем ближе было окончание учебного года. Драко достаточно легко делал стеклянный кувшин медным, в то время как лоб Гарри покрывался испариной в попытках сделать всё правильно. Тот самый кувшин, например, мог стать медным лишь наполовину, или у него оставались стеклянными горлышко и ручка. Юный Поттер почти что скрипел зубами от такого расклада вещей, но вслух не жаловался, потому что помнил, о чём предупреждал его профессор Чар. Список заклинаний-аналогов, но использующих меньшее количество псевдоматерии, полученных от профессора трансфигурации, конечно был изрядным послаблением и помогал всё же справляться с заданиями. Однако Гарри, даже если бы профессор сама не поставила такого условия, всё равно бы пытался освоить те способы трансфигурации, которыми пользовались его одногодки. Конечно, на экзамене или практическом зачёте ему позволялось воспользоваться «облегченной версией» того или иного преобразования, но на обычных уроках Поттер должен был практиковаться. «Если столь простые вещи так тяжело даются Вам, мистер Поттер, то Вам стоит понимать тот факт, что это – великолепная тренировка Ваших навыков.» - сказала однажды об этом Минерва Макгоннагал. Драко Малфой, как лучший друг Гарри, конечно же знал о трудностях товарища: видел, как усердно тот корпит над книгами по трансфигурации, пытаясь отыскать в них что-то; невольно подмечал насколько много раз тот отрабатывает одни и те же превращения, пока те не начнут получаться так же легко, как и прочие чары. Кроме того, Малфой-младший понимал, что его друга не устраивает ни одна оценка, кроме высшей, так что на занятиях по трансфигурации, всё будто бы переворачивалось с ног на голову, и уже Драко помогал Поттеру, иногда подсказывая простые, но крайне эффективные движения. Черноволосый юноша молчал, недовольно косился на блондина, но помощь принимал. В целом, в сознании Мальчика-Который-Выжил, его светловолосый товарищ был фигурой довольно противоречивой. С одной стороны, когда Драко находился среди друзей, то был приятным собеседником, с радостью помогал и казался практически образцовым ребёнком. С другой стороны, при общении с некоторыми старшекурсниками Слизерина или учениками других факультетов, Малфой подчас вёл себя как высокомерный идиот, в своей гордыне не видящий ничего и никого вокруг. В такие моменты уже Поттеру приходилось подсказывать блондину, и одёргивать его, когда тот слишком зарывался, а потом и вовсе объяснять Драко, где и почему тот повёл себя не так. Не раз и не два после таких ситуаций, Гарри раздумывал над тем, насколько сильно влияет на приятеля, и каким бы тот стал, если бы не своевременные дружеские тычки в бок. Малфой, в свою очередь, столь же часто заявлял, что пускай его друг и вырос среди магглов, но ведёт он себя как настоящий аристократ из тех, кто десятилетиями заседает в Визенгамоте или в парламенте Международной Конфедерации Магов. *** Когда до конца лекции по трансфигурации оставалось десять минут, в дверь класса постучали. - Профессор Макгоннагал? – неуверенно позвал юноша, приоткрыв дверь. - Да, мистер Симмонс? Что случилось? - Гарри Поттера вызывают в Больничное Крыло, – чуть отдышавшись ответил Симмонс, являвшийся, судя по нашивке, учеником Хаффлпафа. - Мистер Поттер находится на моём занятии. Он не ранен, и выглядит полностью здоровым, так что я не вижу причин ему прямо сейчас отправляться в вотчину мадам Помфри, если это не приказ директора Хогвартса. - Нет, мадам, но там… - Симмонс, после этого занятия я лично отведу мистера Поттера в Больничное Крыло, если его присутствие настолько важно, но я не вижу ни одной столь острой необходимости, чтобы отрывать ученика от практики предмета, с которым у него определённые трудности. Со стороны гриффиндорского стола донеслись смешки, как и всякий раз, когда профессор говорила что-то нелицеприятное в сторону слизеринских учеников. Усугубляло ситуацию ещё и то, что Минерва говорила о недостатках Гарри. Львята болезненно восприняли попадание Избранного на вражеский факультет, и если открыто не ненавидели мальчика со шрамом, то были не прочь посмеяться над слабостями Поттера. - И это Слизерин называют домом для всех завистников и лицемеров, - злобно прошептал Драко, реагируя на тихий хохот ало-золотых, - А они тогда кто? Сборище шакалов? Крэбб и Гойл, сидевшие чуть в стороне, усердно закивали, молча подтверждая сказанное Малфоем. Гарри недовольно поморщился, ведь смех сбил концентрацию. Юноша отменил трансфигурацию и приступил к этому процессу заново, справедливо размышляя о Симмонсе так: «Если всё настолько плохо, то мистер Сметвик и сам придёт, чтобы забрать меня из львиных лап, а не будет посылать ученика, не имеющего даже бумаги с соответствующей просьбой и подписью». *** После урока профессор Макгоннагал, будто бы доказывая, что она человек дела, взялась лично проводить Гарри до Больничного Крыла. При этом, Драко было отказано в возможности идти вместе с ними: - Мистер Малфой, я сама проведу мистера Поттера к мадам Помфри. Не думаю, что мне понадобится Ваша помощь. - Но, профессор Макгоннагал! – воскликнул раздраженно блондин, и в голосе его проскользнули нотки злобы. - Мистер Малфой, если Вы желаете получить дополнительное задание по трансфигурации в виде написания эссе на четыре фута, так и быть, идёмте с нами. Драко покосился на товарища, дёрнул плечами, показывая, что он тут бессилен, и буркнув что-то на прощание, ушел по коридору в другую сторону от предполагаемого маршрута друга и преподавателя. Крэбб и Гойл уже ждали его, так что им и придётся выслушивать жалобы блондина на «звереющую Маккошку». - Пойдёмте, Гарри, не будем заставлять целителя Сметвика долго ждать. Юноше не понравилась подобная фамильярность, но он не стал демонстрировать своё недовольство – это было бы попросту глупым поступком в сложившихся обстоятельствах. Именно поэтому он решил не заострять внимание и быстро перевести тему: - Так Вы знали, что за мной пришел мастер Сметвик? - Да. Я – заместитель директора школы и ко мне сходятся разные нити сигнальных заклятий. Мне попросту положено знать кто, как, когда и с какими целями попал на территорию школы. Пускай моя профильная отрасль магии трансфигурация, но это не значит, что мне слабо даются заклинания вотчины профессора Флитвика. Жаль, что у тебя такие трудности с моим предметом. Твой отец был очень силён в превращениях, поэтому я удивлена сложившимся положением. И вдвойне удивлена тем, что ты учишься на Слизерине, хотя оба твоих родителя были моими подопечными, - она замолчала, и юный Поттер решил, что лучше ответить, чем оставить подобные эскапады без внимания. - Думаю, что способности моей матери к чарам слишком сильны, чтобы способности отца смогли развиться. Ну а что касается факультета, то я, к сожалению, вырос не с родителями. Быть может, под их влиянием с самого детства, я и стал бы гриффиндорцем к одиннадцати годам. - Очень жаль, - тихо шмыгнула носом обычно суровая преподавательница трансфигурации. - Мне тоже, мэм. - Действительно? Я думала Вам нравится факультет Слизерин. - Так и есть, - лёгкий кивок юноши; вряд ли профессор заметила этот жест, но привычка артикуляции редко кем может изменяться по собственному желанию, - Однако, я думаю, что было бы неплохо взглянуть на ту атмосферу и комнаты, где учились и жили мои родители. Возможно, я бы смог понять какими они были. - Они были одними из лучших учеников, что когда-либо выпускались за время моей работы в Хогвартсе. Джеймс Поттер был весельчаком и балагуром, что плохо сказывалось на его оценках. Он легко мог бы получать только высшие баллы по всем предметам, если бы не тратил столько времени на развлечения. - Тогда, боюсь, он бы не одобрил моё поведение, - хмыкнул Гарри. - Вполне возможно. Джеймс и Сир-риус часто шутили над теми учениками, кто был крайне сконцентрирован исключительно на учёбе, - преподавательница запнулась на имени лучшего друга и величайшего предателя семейства Поттеров, - И пускай из учеников таким сейчас никто не занимается, но может Вы, мистер Поттер, попробуетесь хотя бы в команду по квиддичу на следующий год? Я слышала, что Вы очень неплохо летаете. - Я подумаю над этим, профессор, - уклончиво ответил юноша, не желая спорить с женщиной о бесполезности этого «спорта» с точки зрения целесообразной траты времени, - Но Вы ведь понимаете, что если я и попаду в команду, то точно не в гриффиндорскую? - Понимаю, - улыбнулась она, - Спорт становится скучным, когда нет достойного противника. Так что если Вы станете новым охотником или ловцом Слизерина, то с нашей новой командой, наконец станет кому играть в один уровень. У нас в этом году новый ловец – мисс Фэй Данбар. Как видно по тому, что наша команда выигрывает турнир школы, у девушки очень неплохие задатки к этому и было бы неплохо уравновесить шансы на победу для всех команд. Ловец Рейвенкло не поменяется ещё два года, а у Хаффлпафа появился мистер Диггори , так что было бы неплохо увидеть Вас, мистер Поттер в игре, учитывая, что мистер Батчер и мисс Блу в этом году заканчивают учёбу. - Я подумаю над Вашим предложением, мадам, - снова не ответил напрямую Поттер, и поспешил сменить тему, - Вы начинали рассказывать о родителях. Мой отец хорошо учился, и, если я не ошибаюсь, был хорош в трансфигурации. - Да. Крайне талантливый юноша. У него были все шансы достичь мастерства уровня директора Дамблдора в этой отрасли… То, что у него получалось в тринадцать лет могло бы быть засчитано экзаменационной комиссией С.О.В., как практическая часть трансфигурации, а ко времени сдачи этой государственной проверки он и вовсе освоил мой предмет на уровне П.А.У.К., и даже выше. Если бы не вся эта история с Тем-Кого-Нельзя-Называть, я бы ни за что не допустила его поступления в Академию Авроров – слишком большой потенциал, который стоило бы направить на созидание чего-либо нового, а не на войну и разрушения. Жаль, что всё так… Так сложилось. - А что насчёт, - он немного замнулся, не зная как правильно будет упомянуть, - моей матери? - Лили… Она была чудесной: тихая, скромная девочка, вся в родителей. Я провожала её в Косой Переулок в первый раз, и, признаться честно, ни у кого, ни до, ни после неё, не видела такого сильного неподдельного восторга. Она была любимицей профессора Флитвика, а также профессора Слагхорна. Последний занимал пост декана Слизерина до профессора Снейпа. Лили была тихой девушкой, и… Я мало знала её, к сожалению, так что если ты хочешь что-то узнать, Гарри, напиши Горацию Слагхорну, уверена – он ответит. - Спасибо за рассказ, мэм. - Не за что. Тебе когда-нибудь говорили, насколько ты похож внешне на отца? - Да, я слышал такое несколько раз. Только глаза от матери. - Не только они, но и дар к чарам, - сухо улыбнулась женщина. Пожалуй, именно в этот момент она выглядела как по-настоящему живой человек, а не как строгий преподаватель, которого рэйвенкловцы пафосно окрестили Железная Кошка. - Профессор Флитвик тоже так считает. - Надеюсь, что кроме способностей к магии, ты так же получил их лучшие личностные качества и вырастешь достойным сыном Джеймса и Лили, - вполголоса проговорила Минерва. - Я тоже надеюсь, что достоен своей фамилии и крови - вздохнул Гарри. Дальше шли в тишине. *** В Больничном Крыле, помимо мадам Помфри, увлечённо разгадывавшей кроссворд на задней странице пятничного выпуска «Пророка», оказались двое. Первый, сухощавый немолодой мужчина, был одет в белый медицинский халат, с нашивкой в виде посоха Асклепия на спине и на нагрудном кармане; белую же водолазку под горло; и серые штаны из неведомой Гарри ткани. На ногах у него красовались кожаные туфли коричневого цвета, точно совпадавшие по тону с саквояжем, разместившимся у ног мужчины. Второй, ниже своего собеседника, был также более узким в плечах, и в целом был похож на рапиру в человеческом обличии: так же худ, остёр в чертах лица и углах фигуры, и, казалось, готов сорваться в бой в любой момент. На нём была светло-синяя рубашка, прикрытая серой жилеткой, и перетянутая длинными и объемными кожаными браслетами на предплечьях; строгие брюки мужчины были на полтона темнее жилетки; а черные остроносые туфли, казалось, заканчивали образ человека-рапиры. Мужчины, не обращая внимания на вошедших, эмоционально спорили о лечении магических ожогов, и первый из них, несмотря на свою явную обширную медицинскую практику, никак не мог доказать второму правильности своей точки зрения. Целитель явно был сторонником традиционного метода лечения, предполагающего плавное исцеление пациента, тогда как его визави, практик до мозга костей, считал, что боец должен быть восстановлен как можно быстрее, и если ПОТОМ будет необходимо этого бойца лечить гораздо дольше, то это проблемы тех, кто доживёт до этого ПОТОМ. Первым были никто иной, как мастер-целитель Гиппократ Сметвик, известный даже за пределами Англии, как один из лучших мастеров своего дела, а второй - мастер боевой магии третьей ступени, Патрик Мэйвезер, уже несколько месяцев преподающий свою дисциплину в стенах Хогвартса. Спустя мгновение Поттер понял, что именно сейчас произойдёт. Именно та постобработка, о которой спрашивал профессор Снейп. Он понимал это и не мог пошевелиться. Сознание медленно уплывало куда-то вдаль, отстраняясь от реальности. Картинка перед глазами поплыла, и начала медленно сворачиваться в причудливый тоннель-калейдоскоп. Смысл происходящего уходил от разума, а в ушах, вместе с мерным стуком сердца, всё сильнее нарастал гул. И Гарри вспомнил… - Господа! – вмешалась профессор Макгоннагал. … что уже видел… - Как Вы могли НЕ заметить, я привела мистера Поттера, которого вы хотели снять с моего занятия. … Патрика Мейвезера… - Дорогая Минерва! – начал было целитель Сметвик, но быстро умолк под взглядом женщины. … в бою.