Кладезь Пандоры

— И сколько процентов Уизли побывало в твоей постели? — с ухмылкой спрашивает Малфой, потягивая очередную порцию огневиски. Луне кажется, что они слишком много пьют в последнее время, но иметь ребенка-подростка, особенно такого проблематичного как их дочь — это очень стрессовый процесс. По крайней мере, так она себя оправдывает, следуя примеру Драко и наливая себе в стакан еще немного янтарной жидкости из старых запасов мэнора. — Хмм… около шестидесяти процентов, если не учитывать Джинни и Миссис Уизли, — хмурится Луна, действительно пытаясь сделать мысленно математическую пропорцию. Это не так просто, учитывая, что этому ее как-то пытался учить отец еще до поступления в Хогвартс. То есть очень плохо и очень давно. Чарли, Билл, Джордж, Перси. Драко в удивлении приподнимает брови. Если быть честным, он даже немного озадачен этим заявлением. Ему становится почти смешно, когда он представляет реакцию рыжего семейства, если бы они узнали о маленьких секретах своих братьев. Чарли — в этом он был почти уверен, учитывая то, что последний всегда заглядывает к Лавгудам в гости в те редкие моменты, когда он или Луна возвращаются со своей вечной охоты за магическими существами. Но Билл, Джордж и даже до чертиков чопорный и правильный Перси стали для него настоящим откровением. Драко полагает, что в оставшиеся сорок входят сам глава семейства и Рон, что не странно, учитывая как последний смотрит на свою магглорожденную жену со смесью страха и обожествления. Что ж, рыжий ублюдок в который раз доказывает, что действительно заслуживает уважения. — А сколько моих друзей? — продолжает он. Забини, Уоррингтон, Нотт, Макларен, Флинт. — Во-первых это — не твое дело, — ухмыляется она, словно отзеркаливая Малфоя. — А во-вторых, не думаю, что ты действительно хочешь об этом знать. — И Поттер, — выдыхая, добавляет он. И это уже утверждение, а не вопрос. — Неужели ты ревнуешь? — Спрашивает Луна, наигранно улыбаясь. — Вот только меня к Поттеру или все же Поттера ко мне? — Кто бы мог подумать, что такой святой Поттер будет изменять своей жене. — Ну хоть в чем-то в этом мире ты будешь лучше великого Гарри Поттера, — отвечает с немного плотоядной улыбкой Луна, подходя к нему слишком уж близко, так, что он почти ощущает кожей тепло женского тела и еле уловимых запах, принадлежащий только ей. Она забирается своими пальцами ему под пиджак, проводя ладонью по его груди и опускаясь все ниже. Драко перехватывает ее как всегда холодную руку, крепко сжимая сжимая ее в своей. — В верности своей жене, — улыбается Луна, салютируя ему бокалом с огневиски, что все еще находится в ее другой руке.

***

— И кто из них был лучше всех? — спросит он ее уже значительно позже. И Луна пожалеет, что он знает про нее слишком много. Что она это ему позволяет, при этом продолжая ощущать себя в безопасности. А это слишком большая роскошь, когда от этого зависит не только твое, но и будущее твоего ребенка. — Ну конечно же ты, Драко! — ответит она с нескрываемой иронией в голосе.

***

После окончания рождественских каникул Пандора пойдет в Хогвартс под двойной фамилией Лавгуд-Малфой. Драко очень долго настаивал на этом, чтобы хотя бы частично избежать всей той массы вопросов, что совсем скоро навалятся на всю его семью. Но, как бы они не старались смягчить удар, значительную часть из них придется ощутить и пережить Пандоре наедине. Ведь приходят моменты, когда ты больше не можешь защищать от всего своих детей и начинаются битвы, которые они вынуждены выигрывать сами. И сами подниматься после проигранных баталий. Главный из вопросов — почему Луна Лавгуд так долго скрывала от всей магической Британии, включая своих самых близких друзей, существование своей дочери. Второй — конечно же он будет об отце девочки. И все было бы не так страшно, ведь Пандора будет не первым и уж точно не последним внебрачным ребенком, что родился, пускай и во все еще чертовски консервативной, среде волшебников. Это не такая уж редкость даже для истории чистокровных семей, которые всегда следили за «незапятнанностью» до брака не только своих юных дочерей, но и сыновей, как это ни странно. Во избежание, конечно же, подобных сюрпризов. Но даже в семьях самых сильных сторонников чистоты крови на протяжении столетий рождались незаконнорожденные наследники, включая многочисленных полукровок. Без этого Хогвартс бы давно остался без учеников. Но их положение было несколько другое. Пандора появилась на свет шесть месяцев спустя исторической Битвы за Хогрвартс. Конечно, никто не будет специально уточнять дату ее появления на свет, кроме Риты Скиттер, которая все еще не стремится уходить на пенсию и продолжает строчить свои отвратительные «инсайды», но всем британским волшебникам будет понятно, что ребенок был зачат в то время, когда его мать, героиня Второй магической войны и близкая подруга Гарри Поттера, находилась в плену у Пожирателей Смерти. Будут вопросы и грязные слухи, не смотря на любые ванильные истории, вдохновленные шекспировскими пьесами, которые они расскажут своим друзьям и «Ежедневному пророку». Кроме того, она — первый ребенок Пожирателя Смерти, что будет учится в Хогвартсе. Также масла в и так пылающий огонь подливает довольно скандальное исключение Пандоры посреди пятого курса из самой темномагической волшебной школы в мире — Дурмстранг. Это и так можно назвать настоящей магией, что директор Макгоннаггал все же приняла девочку в свою школу после долгого и мучительного разговора с Луной. — Этого не было бы, если бы ты не скрывала ее столько лет, как какую-то мерзкую тайну! — Он почти кричит на Лавгуд, когда вся эта грязь вдруг наваливается на них, а главное — на их дочь, которой и так тяжело после внезапного перехода посреди учебного года в новую школу. Да и новую страну, ведь девочка практически не видела магическую сторону Англии. Ни Хогсмида, ни Косого Переулка, никогда не встречалась с друзьями своих родителей и их детьми, а из дедушек знакома только с Ксенофилиусом Лавгудом. Хотя это, как думает Драко, скорее огромнейший плюс, учитывая что он сам не в восторге от необходимости общения со своими родителями.

***

— Как ты? — Тихо спрашивает Астория, обнимая его сзади и положив свою голову ему на плечо. Драко позволяет себе на секунду закрыть глаза и просто насладится ощущением ее объятий. Он не перестает удивляться тому, как сильно ему повезло, что такая девушка как Астория согласилась выйти за него замуж. Не побоялась стать тогда, несколько лет после войны, женой Пожирателя Смерти, пускай и Малфоям удалось выйти с той ситуации с небольшими потерями, учитывая, что значительной части сторонников Лорда придется доживать свою жизнь в Азкабане. Астория спокойно и с огромным достоинством воспринимает новость о том, что у него есть дочь. Принимает его объяснения. Даже после того, как он столько лет умалчивал это. Принимает Пандору. Принимает тот факт, что его дочь была и будет важной частью жизни Драко. А теперь и их семьи. — Ты мог бы рассказать мне обо всем значительно раньше, — уже потом, все так же спокойно говорит она, и по ее тону Драко очень сложно определить вопрос это или утверждение. И он чувствует себя последней сволочью за то, что заставляет свою жену проходить через все это. — Я встречался сегодня с Пандорой и ей довольно тяжело сейчас, — отвечает он наконец. — Моя дочь плачет, а я, честно говоря, даже не знаю, как ей помочь. — Мне очень жаль, — также тихо говорит Астория, — но я спрашивала не об этом. — Мне же не привыкать, милая, — со смешком отвечает он. — Я же Пожиратель Смерти, бывший или нет — это не имеет значения. Пожиратель, преступник, трус. Почти убийца. — Вот только не думал, что когда-то на меня будут вешать еще и ярлык насильника, — он чувствует спиной, как напрягается тело Астории. Он ждет, что его жена что-то ответит, но она продолжает молчать. — Ты же не думаешь, что я на такое способен? — Не выдержав, Драко оборачивается к ней, обнимая лицо Астории своими ладонями. Ему очень важно увидеть сейчас ее глаза. Очень важно, чтобы она ему верила, даже если весь мир восстанет против него. — Ты мне веришь, Тори? — почти умоляюще шепчет он. — Я всегда верила в тебя, Драко.

***

Знакомство Пандоры с Уизли и Поттерами проходит не так уж и неловко. По крайней мере, значительно лучше чем ожидала Луна и уж точно приятнее чем их ужин с Малфоями, что прошел несколько дней назад. Все было бы прекрасно, если бы они ограничились только Скорпиусом и Асторией, но Драко решил устроить грандиозное воссоединение семьи, включая прекрасных бабушку и дедушку Малфоев. Хорошо, что восьмилетний Скорпиус был слишком занят, показывая дом и многочисленные игрушки, вроде новой модели Нимбуса, подаренной в прошлом месяце папой, своей новообретенной подружке, потому что вряд ли мальчик вот сразу начнет действительно понимать, что эта почти взрослая девушка — его родная сестра. Старикам конечно повезло меньше, но к счастью у них был нескончаемый запас огневиски, что немного скрашивал неловкость и бесконечное бросание убийственных взглядов. А еще у них была Астория. «Святая женщина», — потом еще долго думала про себя Луна с огромной признательностью к последней, учитывая как она приняла ее, а главное — Пандору с добротой, хотя и с непоколебимым достоинством, присущим волшебницам из старинных чистокровных семей. — Ты самый везучий засранец во вселенной, Малфой, — потом тихо скажет ему Луна, когда эта пытка, которую Драко назвал семейным ужином, наконец подойдет к концу. И в тот момент, она почти завидовала ему. Тому, что в его жизни был такой человек как Астория. И Скорпиус, что в отличии от самого Драко в приблизительно том же возрасте, не походил на маленького избалованного выскочку, а был действительно открытым к миру и светлым ребенком. Таким, которым она так и не смогла сделать свою дочь, медленно уничтожая ее вместе с собой. Луна завидовала, что Малфой, в отличии от нее самой, смог собрать из себя вновь цельного человека и по своему быть счастливым.

***

— Я так рада наконец познакомится с тобой, Пандора, — приветствует гостей Флер, первой из всего собравшегося клана Уизли-Поттеров, крепко обнимая, немного стесняющуюся девочку. Прекрасная добрая Флер, что, пожалуй, была единственным магом во всей Британии, что кроме Малфоев и Ксенофилиуса знала о существовании ребенка Луны. Ведь именно Флер была тем человеком, который был с ней в те первые недели после их побега с застенок Малфой-Мэнора. Тем, кто залечивал все ее синяки и раны. Тем, кто приносил ей теплое какао на ночь, почти невесомо поправляя упавшие на лицо волосы. Тем, кто с таким пристальным сочувствием смотрел на Луну, когда ее организм практически отказывался принимать любую пищу в те неспокойные недели, проведенные в Коттедже Ракушка. Она тогда отвечала друзьям, что просто отвыкла от нормальной пищи за те три месяца, что провела в заточении. Все тогда были слишком заняты войной, смертями, постоянным хождением на грани, чтобы обращать внимание на такие незначительные детали. Флер — была единственной, кто тогда была рядом с ней, поддерживая, но при этом не пытаясь залезть ей в душу. — Я могу приготовить тебе зелье, — тихо говорит Флер, когда все остальные тщательно планируют ограбления Гринготса на кухне, а Луна в очередной раз сидит, скрючившись на успокаивающе холодном кафеле ванной комнаты. — Пока срок еще не очень большой. Если бы все было так просто. Флер поддерживала Луну тогда, оставаясь ее почти тайным другом на протяжении многих лет, и Лавгуд чувствует отвращение к самой себе за то, что трахалась с ее мужем. После одной из подобных дружеских встреч она была слишком пьяна, чтобы самой аппарировать, и Билла попросили как-нибудь безопасно доставить ее домой. Пожалуй, это была плохая идея, потому что все закончилось трехминутным сексом с полуспущенными штанами и задранным платьем на ее потрепанном диване с гостиной. Или это был Джордж? Перси? Хотя нет, с последним они как-то пересеклись в одном из туалетов в Министерстве. На консилиуме по защите вымирающих магических видов. Рыжие волосы и долговязое тело, незамысловатые приемы. Из всего семейства по настоящему она различает только Чарли. Только он бывает настолько замысловатым, что она даже иногда завидует румынским драконам, которым он действительно посвящает всего себя. Ну и румынским волшебницам, что работают вместе с ним в заповеднике. Ужин проходит в довольно приятной и теплой атмосфере, но Луна почти кожей ощущает вибрации от невысказанных вопросов своих друзей, что пытаются со всех сил, чтобы ее дочь не ощущала себя неловко в незнакомой компании. Они смотрят на девочку и невольно высматривают в ней черты ее родителей. Белые волосы и бледная кожа, что свойственны как Лавгудам, так и Малфоям. Идеальный чистокровный образец. Даже сам Темный Лорд бы гордился своим творением.