Больная Вселенная

Убирая разложенные на столе после заседания документы, Эрвин не заметил, как кабинет покинул последний офицер, и при звуке закрывающейся двери по привычке поднял глаза. Около двери, опустив голову, стоял Леви, все еще держась за ручку. - Нужно поговорить, - ровно произнес он, поднимая взгляд на Эрвина. С того дня, когда Леви, выздоровев, ушел, они больше не виделись, разве что пересекались в коридорах, встречаясь взглядами и не здороваясь, или же, к примеру, сегодня на заседании. Постиранное белье Леви принес в комнату Смита, когда того в ней не было, и поговорить им так и не довелось. - Что такое, Леви? - мягко спросил тот, чувствуя, как внутри облегчение смешивается с нехорошим предчувствием, но тут же отгоняя все это. Какая, собственно, разница, чем закончится этот разговор, если они вообще смогут нормально пообщаться после долгой тишины? - Я хотел сказать тебе спасибо, - Леви подошел к столу и тут же сел в кресло рядом с ним, не отводя взгляда от Эрвина. - Я не думал, что ты профессионально владеешь навыками медсестры. - Мы все должны это уметь - те, кто проходит подготовку в кадетском корпусе, - произнес Эрвин в ответ, тоже не сводя с собеседника взгляда. - Да и отец меня этому тоже обучал. - Я не проходил, - капитан закинул ноги на стол, разваливаясь в кресле. - Да и Петра с Оруо оказались не такими уж осведомленными. Зато у тебя просто потрясающие способности. Вот почему твои болезни за день проходят, - на этих словах он хмыкнул и прикрыл глаза, слегка улыбаясь. Командор задумчиво склонил голову и вздохнул: - Программы учебных заведений постоянно меняются, как и содержание учебников истории. Но, если хочешь, я могу тебя научить, как распознать и вовремя вылечить частые болезни. - Я больше не собираюсь болеть, - откинув голову назад, Леви уставился в голубые глаза Эрвина. - Сидеть в запасе оказалось самым неприятным времяпровождением. Мое место не в стенах, я это уяснил. Но хочу признать: ты оказался прав, оставив меня в корпусе. Тот ответил ему удивленным взглядом. Да, Леви был умен и всегда учился на ошибках - своих или чужих, но вот так признать вслух его, Эрвина, правоту?.. Поборов удивление, Эрвин мягко улыбнулся в ответ: - В этот раз ты сможешь поучаствовать в операции, как и хотел. Я вижу, ты уже окончательно оправился. - Ты мог меня отправить в лазарет, не загружая себя лишними проблемами. Но остался рядом со мной, - Леви хмыкнул и уперся локтем в стол, кладя голову на ладонь. - Это очень благородно с твой стороны. Как мне следует с тобой расплатиться? Эрвин приподнял бровь: - Ну, пожалуй, ты можешь остаться и выпить со мной чашечку чая, м? - Быстро ты отвык от кофе, - Леви довольно улыбнулся. - А от чая я не откажусь, если ты его сам заваришь. - Тогда устраивайся поудобнее, - Эрвин одарил его широкой улыбкой и встал из-за стола, подходя к шкафчику со всякой чайной и кофейной утварью. - Какой будем пить? Тот, который только вчера завезли, или тот, твой чай? - он сунул нос сначала в один мешочек, наполненный чайными листьями, а потом в другой, более чем на половину опустевший. - На твой вкус, - Леви внимательно следил за каждым движением Эрвина. Во взгляде того уже здоровый Леви вновь уловил что-то теплое, что было направлено именно на капитана. Во время заседания офицерского состава взгляд командора был другим, более жестким и сосредоточенным, и изменился он только тогда, когда Эрвин посмотрел на Леви. - С каких пор ты улыбаешься? "Улыбаюсь?" - удивленно подумал тот. - "Но ведь на моем лице нет улыбки!" Может быть, Леви имел в виду его излишне расслабленное выражение лица? Или заметил его взгляды? Но теперь не имело смысла таиться, ведь командор уже говорил Аккерману о своих чувствах, о том, что тот для него не чужой человек... - В жизни каждого бывают светлые моменты, когда не хочется думать о плохом, а хочется улыбаться, - произнес он и, взяв заварочный чайник и поставив на стол, насыпал в него из мешочка, который мысленно окрестил "чаем Леви". Чугунный чайник с кипятком уже стоял на подставке на столе, и Эрвин ухватил его за ручку через полотенце, наливая воды в заварочный. Рядом оказались две чашки из столичного фарфора, а потом Смит закрыл шкаф и вернулся в свое кресло. - И что для тебя светлые моменты? Ты не достиг своей цели, не узнал ничего нового, - Леви скинул ноги, придвигаясь ближе к столу, и провел пальцем по ободку чашки. Он прикрыл глаза, вдыхая аромат чая, что уже разнесся по всему помещению. - Мой любимый заварил... - Да, ты прав, - Эрвин не стал уточнять, к чему относилась эта реплика, а лишь поставил подбородок на сложенные руки. - И все же на эту ситуацию можно посмотреть с другой точки зрения. Сейчас мы живы, здоровы, не замерзаем где-нибудь под стеной в поисках укрытия от дождя, не боремся друг с другом за крошечный кусочек хлеба, не терпим присутствие подле себя неприятных личностей - нет, Леви, я знаю, что ты не ненавидишь Ханджи настолько, насколько ненавидишь членов правительства. Мы сидим здесь с тобой, скоро будем пить чай... разве этот момент нельзя назвать светлым? - Я не знал, что такие моменты для тебя ценны, - наклонив голову, Аккерман уставился в гладкую поверхность воды в чашке. - Точнее, они ведь для тебя никогда ничего не значили. С чего вдруг ты стал таким сентиментальным? Тебе написала твоя девушка из-за Сины? - он задумчиво приподнял бровь и внимательно уставился на Эрвина, пытаясь запечатлеть малейшее изменение выражения его лица. Улыбка тотчас сползла с лица командора, и он посмотрел на капитана в полнейшем недоумении, хмуря густые широкие брови. - О чем это ты? Что за девушка из-за Сины? - Девушка, чей платок ты носишь с собой, - Леви перевел взгляд на нагрудный карман Эрвина, на котором красовалась эмблема. - Ты ведь очень дорожишь ее подарком? - в его голосе не было ни грамма издевательства, ни грамма сарказма или иронии. Он говорил все таким же спокойным ровным тоном, ожидая ответа от Эрвина. Тот медленно вытащил платок из кармана, развернул и поднес к губам, но прижимать не стал, а лишь вдохнул запах платка и произнес: - Позволь переформулировать. Тот человек, кому принадлежит этот платок, мне действительно очень дорог. - Да? Это мой платок, - тихо выдохнул Леви. - Верно, - Эрвин прикрыл глаза на мгновение, словно подтверждая сказанное. Морщинка между его бровей разгладилась, и теперь его лицо выражало спокойствие. - Вот как... - вновь опустив голову к чашке, так что челка полностью закрывала лицо, Леви в мгновение маниакально заулыбался, не веря в происходящее. Глаза его расширились от удивления, а зрачки подрагивали. Эрвин хотя бы понимал, что он творит, выбивая капитана из колеи? Да, определенно понимал. - Дорог? Пальцы Эрвина легли на его острый подбородок, заставляя поднять взгляд. - Да, Леви, - просто сказал тот, открыто глядя на него своими большими голубыми глазами. Если Леви нуждался в словесном подтверждении его чувств, что ж, Эрвину не составит никакого труда это подтверждение предоставить. И, произнеся это, он ощутил, как внутри ослабевает какая-то тугая веревка, стягивающая и сковывающая. - Не понимаю, Эрвин... - широко открытые глаза Леви не отрывались от голубых глаз Эрвина, ища в словах того подвох. Но его не было. Никакого подвоха и быть не могло. Все их недоотношения, которых не существовало, все договоренности на самом деле были ложью с самого их первого дня. - Ты прочертил границы и сам же их стираешь? В теории так можно сделать, но в реальной жизни это не работает. Ты эти стены построил, но поддерживал не ты один. Поэтому для меня ты и останешься сволочью, Эрвин. - Иного я и не жду, - пожал плечами Смит и провел кончиками пальцев по подбородку Аккермана. - Тогда на что надеешься? - Леви вскинул бровь, успокоив свое удивление и подавив желание признаться Эрвину в ответ. - Одно другому не мешает, - проговорил тот спокойно. - Я всегда буду знать, что ты все тот же упрямый засранец, каким я встретил тебя в подземном городе, но это не отменяет того, что ты для меня значишь. - Сволочью быть куда мерзотнее, - отведя голову в сторону, Леви высвободил свой подбородок из пальцев Эрвина. - Играть судьбами других людей, словно они ничего не стоят, выкидывать тех, кто не нужен, и завладевать теми, кто будет выгоден в будущем. Или же в самом начале растоптать чувства человека, надеясь, что в будущем они расцветут. Сейчас ты поступаешь еще хуже - и думаешь, что я вновь последую за тобой? - Леви говорил слишком тихо, но так, чтобы Эрвин слышал каждое слово, концентрируясь на его голосе. Его ровный тон ни разу не дрогнул, не показывая истинных чувств владельца. Леви, конечно, в глубине души был рад, что Эрвину он не безразличен, но долгое ожидание и разочарование в любовнике, да и в самом себе сыграло свою роль. Ругаться и выяснять отношения не было никакого желания, но хотелось, наконец, высказаться. Командор слушал молча, не прерывая и не давая себе времени на осознание никаким словом или жестом. Несомненно, он ожидал подобной реакции от Леви и целиком и полностью признавал справедливость всех обвинений. Но одна только фраза резанула по уху, и он нахмурился, пристально разглядывая Леви. - Я осознаю, что принял это решение за нас обоих. И все же до недавнего времени я был убежден, что большего ты и не желаешь. Я ошибся? - В твоей природе всегда принимать решения за всех и видеть то, что только ты хочешь видеть, не замечая ничего, кроме созданного тобой образа, - Леви вскинул голову и приземлился подбородком на ладонь, всматриваясь в лицо Эрвина. - С чего ты вообще решил, что я хотел с тобой трахаться? - Ну, хотя бы с того, что если кто-то пытается принудить тебя к чему-то, то этому кому-то остается совсем недолго жить? - приподнял бровь Эрвин. - Ты не возражал против моего предложения, хотя мог бы. - Я часто жалел, что согласился. Потому что, как я понял потом, наслаждаться лишь физическим удовольствием невозможно. Все в итоге для меня превратилось в обыденность. Мы получали разрядку и расходились. Разве не так? - Не так, - возразил Эрвин и потянулся к чайнику, разливая по чашкам заваренный чай. - Первоначально все шло именно по такому сценарию. Но потом ты оставался у меня на ночь, мы пили чай, часто что-то обсуждали... Тебе было неприятно проводить со мной время после? В таком случае тебе стоило лишь сказать об этом. - Между нами была огромная стена. После этих ночей ничего не менялось: ты делал вид, что ничего не происходило, а я понимал, что что-то большее, чем секс, для тебя в тягость. У тебя слишком много забот, и говорить, что мне не нравится вся эта лживая игра в недоотношения, я просто не мог, - Леви подвинул к себе чай и, ухватившись за края чашки, хлебнул горячий напиток. - И все же ты никогда не отказывал себе в чем-то, если действительно этого хотел или не хотел. В твоих силах было прервать эту игру и все прекратить. Ты этого не сделал. Почему, Леви? - Эрвин испытующе посмотрел на него, стараясь не показать, как сильно его волнует ответ Леви на этот вопрос. - А ты не понимаешь? - тот недовольно хмыкнул. - Я думаю, что ты уже давно понял и сейчас просто хочешь подтверждение своим выводам услышать, - Леви приподнял голову, словно сверху вниз смотря на командора, его взгляд был пронзительнее тысячи иголок, но в следующий миг он просто улыбнулся. - Ты мне тоже дорог, Эрвин. Так достаточно сентиментально? Эрвин медленно, будто бы по капельке выдохнул, неотрывно следя за глазами Леви. Наверное, надежды услышать такой, пусть и далеко не невероятный, ответ были столь малы, что ему понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с охватившими его эмоциями. Его ладонь легла на щеку Аккермана, поглаживая большим пальцем тонкую бледную кожу, а в его взгляде читалось абсолютное и безоговорочное поражение, когда он произнес: - Тогда ты позволишь мне исправить мою ошибку. - У тебя ровно одна попытка, - сжимая ладонь Эрвина в своей, Леви оторвал ее от своей щеки и слегка прикусил запястье командора, оттягивая кожу, а затем зализал укус. - Не облажайся, Эрвин. Кончик большого пальца Эрвина очертил нижнюю губу Леви, поглаживая. Тихо, но четко Эрвин произнес: - Будь спокоен, Леви. Кожа губ Леви под его пальцем была слегка суховатой, но он поймал себя на мысли, что хочет касаться этих губ снова и снова. Отхлебнув немного чая, он посмотрел на Леви, его глаза сверкнули: - Я хочу тебя поцеловать. - Я не против. Но сначала... - с этими словами Леви достал из своего кармана белоснежный платок с красной окантовкой и положил на столе перед Эрвином. - Его подарила мать, когда мне было лет шесть. И теперь я хочу, чтобы он был у тебя. Он мне более дорог, чем тот, который ты с собой таскаешь. Пальцы Эрвина скользнули по пальцам Леви, державшим платок, и он крайне осторожно забрал мягкую ткань из рук Аккермана и теперь в самом деле поднес к губам, чувствуя, как замершее на мгновение сердце снова возобновляет свой стук. Леви открылся ему, доверил ему куда больше, чем Смит мог представить себе в самых смелых мечтах - в тех самых, что так старательно гнал от себя. Этот платок становился каким-то негласным договором, и Эрвин хотел скрепить его и со своей стороны. - Я бы хотел, чтобы у тебя тоже было кое-что, принадлежащее мне, - проговорил он, убирая платок в карман, на место старого, который он в следующую секунду протянул Леви. Выдвинув нижний ящик стола, он сунул руку в потайное отделение, вытащил оттуда старую, чуть потускневшую продолговатую коробочку и поставил перед Леви. - Этот нож для бумаг отец всегда носил с собой. Я раньше не понимал, в чем причина, ведь ему не так часто приходили письма. Думаю, ты понимаешь, почему на самом деле ему нужен был нож. Перед своим исчезновением он передал его мне, а теперь я отдаю его тебе. - Ты планировал этот обмен подарками? - Леви довольно хмыкнул, открывая коробочку. Аккуратно беря нож за рукоять, он подкинул его в воздухе и моментально перехватил. - Отлично. Мне нравится, - он оценивающе провел пальцем по металлу, не задевая лезвие. Убрав нож обратно в коробку, Леви подвинул ее ближе к себе. Эрвин, оказывается, знал его куда лучше, чем могло показаться на первый взгляд. Он даже запомнил вкус любимого чая Леви. Какой он все-таки не бесчувственный. Медленно обойдя стол, Леви приблизился к Эрвину, вставая рядом с ним, и коснулся его волос. - Мы никогда не целовались. - Верно, - проговорил тот, думая о том, как часто ему хотелось наклониться, прижать Леви крепче к себе и накрыть его рот своим, как часто хотелось впиться в его губы в моменты страсти и сцеловать с них стоны... Пожалуй, поцелуи казались командору чем-то более личным, чем секс, да и Леви, как он раньше думал, мог счесть их излишней сентиментальностью. Но, как оказалось, дело было далеко не в этом. - Мне нравятся твои губы, - снова подняв руку, Эрвин повернулся к нему и погладил его по щеке, а потом взял за руку, привлекая ближе, так что теперь Аккерман стоял между его раздвинутых ног. Плотнее прислонившись к Эрвину и обняв его руками за шею, а большие пальцы устроив на щеках, Леви смотрел на него сверху вниз, наклонив голову. - Ты хотел поцеловать меня, - проговорил капитан, зарываясь одной рукой в волосы на затылке. Он перевел взгляд на губы Эрвина, а затем вновь вернулся к его глазам. - Ты бальзамом пользуешься? - Леви облизнул свои губы. - Нет, - слегка удивленно отозвался тот, привлекая его ближе и обнимая одной рукой за талию. - Что-то не так? - Они влажные и мягкие, - Леви коснулся большим пальцем нижней губы командора, оттягивая ее, а потом аккуратно отпустил, смотря, как та возвращается обратно, касаясь верхней губы. Леви как завороженный наблюдал за этим. - Красивые... В груди Эрвина заворочалось какое-то приятное чувство, когда он услышал от Леви эти слова. Положив ему руку на затылок, он приблизил его лицо к своему и, чуть приподнявшись, коснулся губами его губ, мягко и осторожно, познавая это новое ощущение, новое чувство. Прикосновение чужих губ к своим оказалось совершенно неожиданным и приятным. Леви тут же приоткрыл их, инстинктивно понимая, как нужно это делать. Поставив колено на бедро Эрвина, он накрыл любовника своим телом, впиваясь в теплые и мягкие губы. Этот поцелуй был вторым в его жизни и, определенно, самым сладким. Знал бы Эрвин, сколько всего успел напридумывать Леви, просто смотря на его губы, а во время секса и вовсе не отрывал от них глаз. Слегка прихватив нижнюю губу Леви зубами, Эрвин прошелся по ней языком, а потом скользнул внутрь, углубляя поцелуй. Леви был так потрясающе отзывчив, что это просто кружило голову. В паху потяжелело, и Смит проклял необходимость постоянно носить форму на собраниях. Его рука спустилась на заднюю сторону шеи капитана, притягивая еще ближе, а вторая, лежавшая на талии, забралась под форменную куртку и поясное крепление УПМ. - Я хочу взять тебя здесь и сейчас, - шепнул он в губы Леви, отстранившись, когда стало не хватать воздуха. - Я еще не был в душе, - Леви прикрыл глаза, лизнув нижнюю губу Эрвина. - И тебе тоже надо, если рассчитываешь на отсос. В этот момент глаза командора сверкнули безумным огнем. Повернув голову, так что теперь он мог говорить прямо в ухо Леви, он зашептал: - Надеюсь, ты помнишь, что у меня есть ванна? - Да, я в курсе. Я собирался у тебя душ принять, - Леви заметил искру, промелькнувшую в глазах Эрвина, и понял, в конце концов, к чему тот клонит. Глаза Аккермана загорелись в предвкушении. - Знаешь, Эрвин, а это интересная идея. Наконец-то я смогу тебя вымыть. Довольно усмехнувшись, Эрвин снова поцеловал Леви, на этот раз не скрывая всей страсти, всего своего желания. Его язык толкался в язык Леви, потирался о него, сплетался с ним, и Смит едва сдерживался, чтобы не застонать. Прерывать поцелуй не хотелось, но мысли о том, что ожидает их в самом ближайшем будущем, все-таки придали ему сил, и он убрал руки и чуть отстранился. - Пойдем?