Больная Вселенная

Прошло семь минут безмолвного ожидания, десять... Черный дым потихоньку рассеивался над холмами, расчерчивая голубое небо грязными пятнами. Пятнадцать, двадцать... - Леви, надо отступать! - крикнул Майк, садясь на коня. Его примеру последовали остальные разведчики группы Аккермана. Единственным, кто остался стоять на земле, был сам руководитель отряда. Леви крепко сжимал поводья, а наполненный острой тревогой взгляд был направлен вдаль, выжидая, пока из-за склона горы быстрым галопом поскачет группа Эрвина. Но время шло, а никто так и не появился. - Еще немного... - тихо ответил Леви, не глядя на Майка. - Больше некуда. Дали черный сигнальный огонь. Титаны рядом. Уходим! Иначе мы просто не успеем! - В курсе... - капитана уже самого начинала раздражать ситуация. Он не мог оставить свою группу, но не мог бросить и группу Эрвина, ведь там Эрвин. А если им прямо сейчас нужна помощь?.. - Майк, командование берешь на себя. Доведи всех до стены. Я поеду Эрвину навстречу. - Леви, не глупи! - Ты ослушаешься моего приказа?! Я сказал: ДОВЕДИ ВСЕХ ДО СТЕНЫ! - Леви в мгновение ока вскочил на лошадь, дергая поводья на себя. Он грозно взглянул на Майка, решившего перечить ему, и тут же подсказал вперед, откуда должен был вернуться отряд Эрвина. - Мы не должны остановить капитана? - Эрен хотел было рвануть за Леви, но Захариус его притормозил. - Он справится. Направляемся к воротам! - Майк взмахнул последним лезвием, показывая в сторону стены. - Не вступаем в бой с титанами ни при каких обстоятельствах! Особенно Йегер!

***

Леви был взбешен. Причинами его гнева были не только отсутствие отряда Эрвина и переговоры с Майком, но и то, что газ в баллонах был практически на нуле, и в запасе осталось лишь одно-единственное целое лезвие. Сейчас он как никогда надеялся на то, что титаны не попадутся ему на пути. И как никогда ошибался. Не проехав даже километра, Аккерман наткнулся на полностью разбитый отряд Эрвина - точнее, то, что от него осталось. Куски человеческого мяса свисали с камней, лошади валялись на земле, избитые и искореженные, а вдалеке сидел титан с большой головой, доедая разведчика. Крови было так много, что, казалось, она может наполнить пересохшие реки. Глаза Леви моментально застлала красная пелена. Уже не думая ни о чем, он поскакал прямо на титана, доставая последнее лезвие. Зацепившись тросом за твердую плоскость горы, он за считанные секунды совершил прыжок, пролетая за спиной титана и разрезая плоть в области шеи. Горячая кровь тут же брызнула из раны, окрашивая красным низ плаща Леви. Мертвый титан, упав, содрогнул землю, а Леви безнадежно уставился на свою руку, в которой сжимал последнее поломанное лезвие. Он со всей злостью отбросил ненужную железку в сторону и направился обратно к лошади, пока не услышал топот копыт за своей спиной. Капитан с надеждой обернулся назад, ожидая увидеть Эрвина. Глаза его округлились от ужаса, видя представшую перед ними картину: Эрвин, скача во весь опор, придерживал рукой кровоточащий бок и едва держался на коне, его левая рука висела вдоль тела бесполезным куском плоти. Наверное, именно поэтому сейчас Леви подвела его внимательность: за скачущим командором он не заметил приблизившегося титана - может быть, он появился из-за горы?.. Когда же он обернулся, рука титана уже тянулась к нему. И в этот момент Леви с ужасом и бессильной яростью вспомнил о том, что оружия больше нет. Он лишь успел отшагнуть в сторону, как его тело моментально обхватила огромная и грязная ладонь. Леви взглянул вниз. Он словно в замедленной съемке наблюдал за тем, как земля становится от него все дальше и дальше, как Эрвин, охваченный ужасом, смотрит на такого маленького Леви в огромной руке. - УБИРАЙСЯ! - собрав все силы, что у него были, закричал капитан, глядя на Эрвина. - БЫСТРО УХОДИ! Леви удалось вырвать руку из захвата, но титан плотнее сжал его тело в своей ладони так, что Аккерман услышал хруст своих ребер. Внутренности пронзило резкой болью. - ЛЕВИ!!! - Эрвин не знал, в самом ли деле ветер донес до него этот треск ломающихся костей, когда пальцы титана стиснули тело Леви, или же это его воображение сыграло с ним злую шутку. По его виску струилась кровь, но всю боль из ран словно забрала на себя изломанная и безвольно болтающаяся левая рука, жжение и пульсация в которой не давали Эрвину сосредоточиться ни на чем. Позади наступали титаны, но его конь, наученный и послушный, все так же резво гнал вперед, но уже не к воротам, нет. Сейчас он спешил навстречу Леви, даже не думая о том, чтобы оставить его сейчас, даже не думая о том, что может не успеть. В затуманенном болью и ужасом сознании крутились расчеты: куда нужно ударить, как объехать титана и вытащить Леви, с какой скоростью мчаться к воротам, за которыми - он видел это краем глаза - уже исчез отряд Ханджи и к которым стремительно, отрываясь от погони, приближались отряды Майка и Леви, заметно поредевшие. Держать равновесие становилось труднее, но он привалился ниже, держа поводья в здоровой руке. - ЛЕВИ, НОЖ! Леви не слышал криков Эрвина. В голове пульсировала боль, а дышать становилось все труднее. Только чудом ему удалось вспомнить о том, что на его предплечье закреплен нож, что подарил ему Смит. Согнув запястье, капитан потянул за ручку, доставая оружие. Собрав последние силы, он ткнул ножом в основание мышцы в руке титана, так что тот незамедлительно раскрыл ладонь, а Леви с огромной высоты полетел вниз. "Я должен успеть", - мелькнуло в сознании Эрвина. Газа в баллонах почти не было, да и лезвие оставалось всего одно, и единственное, что он мог, - это попытаться хотя бы отвлечь титана почти бесполезным ранением и поймать Леви. Большой палец сломанной руки, превозмогая боль, нажал на кнопку выпуска тросов, крюки вонзились в деревья, и Эрвин поднялся, осторожно вставая на ноги на спине коня, и прыгнул вперед через бок титана, держа в сломанной руке меч острием вбок, а правую протягивая вперед. В ушах зашумел воздух, зубы титана щелкнули совсем рядом, и в мозгу пронеслась самая, наверное, трусливая мысль за всю его жизнь: "Нет, только не сейчас, нет, пожалуйста, Леви..." Но через секунду все было кончено. Перехватив тело Леви через ремни УПМ, он вырубил тросы и, завалившись на бок, упал на своего коня, инстинктивно стискивая ногами его бока и с силой пришпоривая. Конь взвился и понесся вперед, прочь от следующего по пятам титана, так что командор едва успел сомкнуть зубы на поводьях, крепче перехватывая Леви. - Эрвин, иди-от... - почувствовав касание теплых рук и знакомый запах тела Смита, что пробивался через многочисленные запахи крови, пота и прочего, Леви начал медленно терять сознание. Он ощутил на губах горячую жидкость и солоноватый привкус во рту, говорить становилось все труднее. - Толь-ко спас-си себя... - Молчи! - хотел сказать Эрвин, но из-за поводьев во рту получалось только что-то невнятное. Он чувствовал, как от натяжения вот-вот захрустят зубы, рот наполнился привкусом крови, но сплюнуть он не рисковал, обнимая Аккермана и мчась на большой скорости к стене. В глазах темнело, ветер свистел в ушах, стуча по щекам, откуда-то сзади, совсем близко звучал рык титанов, а впереди остатки отряда Майка уже исчезали под стеной. "Я должен успеть, должен..." - стучало в висках. - "Они не получат Леви, никогда не получат!" Леви уже не мог ничего ответить, лежа неподвижной тушей в руке Эрвина. Он держался на мысли, что не должен закрывать глаза, но не мог дальше сопротивляться навалившейся на него слабости. Откинув голову на грудь Эрвина, Леви потерял сознание. Ощутив, как тело в его руке стало еще тяжелее, Смит не сдержал стона. Совсем рядом рука титана ударила землю, и он пригнулся ниже, прижимая Леви своим телом и еще сильнее вонзая пятки в бока коня. Вторая рука свешивалась вниз, стуча о ноги Леви и, кажется, ломаясь еще больше, боль становилась все сильнее. Чувствуя, как темнеет в глазах, а ворота медленно начинают опускаться, Эрвин кое-как поднял сломанную руку повыше, прижимая ею ноги Аккермана, чтобы тот не навредил себе еще больше.

***

- Закрывай ворота! - вскричал какой-то майор из гарнизона, и Ханджи встрепенулась. Плащ на ее спине был прожжен, образуя дыру, и казалось, будто форменная рубашка намертво прилипла к обожженной залпом орудий захвата спине. Плененный титан что-то громко рычал, и Моблит, хромая, быстро набросил ему на голову огромный мешок. Взгляды всех тех, кто сейчас находился за стеной, были прикованы к стремительно приближающимся Эрвину и Леви, за которыми неотступно следовали по меньшей мере пять титанов. - Как вы можете закрыть ворота? Вы что, хотите оставить их там? - вскричал Армин, спрыгивая с лошади. - Заткнись, сопляк! - прокричали в ответ со стены грубым голосом. - Не видишь, что ли, сколько там за ними бегут? Да если я оставлю ворота открытыми, то титаны прорвут их в два счета! Вы, разведчики, давно уже стали кормом для титанов, а теперь хотите еще и нас за собой потащить?! Сэм, закрывай ворота, кому говорю! - Ждать! - громко крикнул Майк, строго окинув взглядом майора. - Они успеют, не наводите панику! - теперь, когда группы Леви и Майка успешно добрались до остальных, все они стояли около ворот в ожидании последних членов отряда за стеной. - «Ну давай же!» - Вы не можете отдавать нам приказы! Мы подчиняемся только нашему командованию! - недовольно отозвался тот. - И я не намерен рисковать жителями нашего города! Мы и так кормим вас, защитничков хреновых, за счет налогов, а в ответ что? Так что завались! Ханджи всплеснула руками и подъехала ближе к воротам, направляя меч чуть ли не в лицо майору: - Если вы только попробуете оставить Леви и Эрвина за стеной, я перережу тебе глотку, тварь! Такие трусы, как вы, не стоят и ногтя на пальце Эрвина! Держать ворота открытыми! - Они уже здесь! - раздался голос из толпы, и все резко обернулись к воротам. Из груди Эрвина рвался безумный кашель, и ему казалось, будто он слышит затрудненное и затихающее с каждым преодоленным метром дыхание Леви: должно быть, сломанные ребра вонзились в легкие, но если это случилось на самом деле, то спасти его вряд ли удастся... "Не смей! - оборвал себя Эрвин, чувствуя, как сознание потихоньку ускользает, здоровую руку сводит судорогой, а отчаяние все больше накрывает его. - Я не отдам его!" Ворота опустились еще ниже, и конь Смита в последнюю секунду проскочил в проем, а потом Эрвин из последних сил дернул головой, натягивая поводья, чтобы не врезаться в толпу выживших. Конь взвился на дыбы, ноги Эрвина враз ослабели, соскальзывая, рот наполнился кровью. Последней мыслью перед тем, как сознание окончательно покинуло его, было: "Только бы не придавить Леви собой..."

***

- Майор, капитан... он... - маленькая фигурка Леви лежала чуть поодаль от Эрвина. Если командор тяжело дышал даже без сознания, то капитан, лежа боком на земле, совершенно не подавал признаков жизни, что Эрена не на шутку напугало. Не мог его сильный храбрый капитан так просто попасть в лапы титана! Эрен хотел подбежать ближе, но Майк ухватил его за плечо. - Стой, Йегер. - Но капитан... - Эрен, если сейчас сделать что-нибудь не так, Леви станет хуже, - стиснув зубы и не обращая внимания на боль в спине, Ханджи слезла с лошади и присела рядом с Леви. Аккуратно, стараясь его не потревожить, она расстегнула дымящийся плащ, а потом разорвала рубашку, открывая синеющий торс. - Видишь? У него сломаны ребра, и я очень надеюсь, что легкие не задеты. Любое неосторожное движение - и он может умереть за несколько минут. Нанаба, что с Эрвином? - Какой кошмар, - Нанаба осторожно расстегнула рубашку и очень медленно стала отрывать ткань от окровавленного бока. - Ханджи, открытый перелом левой руки и... у него тут глубокая рана в боку, - она отпустила ткань рубашки и подняла глаза на Ханджи. - Он жилец. Не беспокойся. Внутренние органы точно не задеты, - а потом открыла рот, из которого, булькая, стекала кровь. - Десну тоже можно залечить. Ханджи быстро обвела взглядом присутствующих, прикидывая в уме, что делать дальше. Ее отряд вернулся практически в полном составе и сейчас удерживал на привязи плененного титана, что с мешком на голове стал куда более вялым и послушным. От отрядов Майка и Леви осталось чуть больше двух третей, и это ужасало, но самым страшным было то, что из отряда Эрвина не выжил никто, кроме самого командора. - Значит, так. Майк, собери всех раненых из наших отрядов, кто способен ехать на лошади, они поедут впереди. Эрен, поедешь с ним, попросишь носилки для остальных. Кирштайн, Аккерман, вы поможете мне с Леви, нужны бинты и ром. Арлерт, Спрингер, слушайте Нанабу, займетесь Эрвином. Моблит, грузите наше сокровище. - Есть! - разведчики хором отдали честь, разбегаясь по своим делам. - Все обойдется, - Нанаба положила руку на плечо Ханджи. Зоэ подняла на нее взгляд, бессознательно поглаживая Леви по волосам: - Хотелось бы верить. Но наши мальчики сильные, они должны справиться. И в ужасе замерла, увидев стекающую по руке кровь.

***

После возвращения из-за стены Майк и Ханджи по очереди дежурили у кровати Эрвина. Ханджи еще приходилось наблюдать за тяжело раненным Леви, заниматься своим "титанчиком" и писать отчеты в столицу. И как она только все это успевала? Майк же взял небольшой перерыв, попросив пока заменить его Нанабой, которая не хуже Майка возглавляла отряд наблюдения. Сам же Захариус на это время отдал всего себя помощи Эрвину да помощи Ханджи в других делах. - Ханджи, ты и в этом документе ошибку допустила. Дай я исправлю, а ты скажи, что с Эрвином, - он взял чистый лист и принялся переписывать документ от начала и до конца. - А? - Зоэ дернулась и поморщилась: ожоги на спине заживали медленно, и она иногда радовалась, что Леви о них не знает, иначе бы устроил ей такую взбучку за рассеянность и пренебрежение техникой безопасности... - Эрвина заштопали, говорят, рана не такая серьезная, а вот с рукой могут быть проблемы. Он иногда просыпается от боли, никого не узнает, я даю ему опий, и он опять засыпает. Говорят, не сегодня-завтра очнется. А вот Леви повезло меньше: обломок ребра поранил легкое, его оперировали несколько часов. А еще травма головы... - Переломов у нашего командора за все время, что мы друг друга знаем, было немало. Любит он себе что-нибудь ломать. Оправляется быстро. Это все-таки Эрвин, - Майк невольно улыбнулся и, отрываясь от документа, посмотрел на Ханджи. - А то, что не узнает, скорее всего психологическое. Да и его пробуждения больше похожи на бодрствования во сне. Кстати, а Леви? Он не просыпался еще? Та покачала головой: - Нечего ему просыпаться. Его прямо у смерти выдрали, пусть оправится сначала. Ты видел, что произошло там? Как он вообще выбрался из лап титана, у нас же газа не было совсем? - Немного оставалось. Ты Леви как будто не знаешь. Ему и оружия не надо, будет голыми руками до смерти сражаться. Да и, скорее всего, Эрвин его спас. На руках же держал, - он продолжил писать документ, внимательно вчитываясь в каждую строчку. - Безумцы. Оба. Что ж, они друг друга стоят, - усмехнулась Ханджи, обхватывая себя за плечи. - Не удивлюсь, если Леви за стену со всеми не поехал как раз из-за Эрвина. - Так и есть. Наши отряды должны были объединиться, но группы Эрвина не было. Леви помчался ему навстречу. И разве остановишь? - хмыкнул Захариус. - Хорошо, что по дороге титанов не было. Ханджи тяжело вздохнула: - Вот уж в самом деле: два сапога пара! Доживем до конца войны, я их свадьбу сыграть заставлю. Ладно, Майк, давай с этой пачкой закончим и пойдем к Эрвину.

***

Боль. Снова эта боль. Откуда она вообще появляется здесь, в этом странном вакууме, среди полной темноты и тишины, где не чувствуешь ничего, даже самого себя? Где не улавливаешь запахов, не испытываешь голода, не слышишь даже биение собственного сердца? Что здесь может делать боль? Темнота начала понемногу рассеиваться, впуская то тут, то там нечеткие световые пятна. Боль стала чувствоваться сильнее, и с ней появилось ощущение окружающего пространства - что-то мягкое под головой и спиной, пустота под руками... да, надо же, у него есть руки и ноги! У него есть сердце, стучащее громко, медленно и размеренно, и у него есть пересохшее горло, а еще бок, в который будто стекла насыпали. -...вин. Эрвин. Выпей это, ну же. Эрвин. Ах да, это же его имя. Эрвин Смит, тринадцатый командор Легиона Разведки. Они отправились на экспедицию по захвату опытного образца титанов в деревне к югу от стены Роза. Путь пролегал через горное ущелье, и пришлось разделиться на четыре отряда: Леви и Майк поехали вперед, а Эрвин и Ханджи - в объезд. На середине пути к стене должны были встретиться отряды Майка и Ханджи, а позже к ним присоединялись отряды Леви и Эрвина - таков был план. Как же так могло получиться, что их ждали? Как неразумные существа могли создать им ловушку? Кто ими управляет? Все эти вопросы роились в сознании Смита, приводя почти в отчаяние. - Ты слышишь меня, Эрвин? "Ханджи", - понял он. К губам поднесли прохладный стакан, и он послушно проглотил сладковатую жидкость. Боль постепенно отступала, давая волю рассудку. Наконец, Эрвин разлепил глаза и встретился с обеспокоенными лицами Майка и Ханджи. - Эрвин, все в порядке, - Майк стоял рядом с Ханджи, держа поднос с лекарствами на руках. - Как ты себя чувствуешь? Слегка поморщившись, Эрвин попытался сесть и оперся сначала на правую руку, а потом дернул левой... И, скрипнув зубами, недоуменно уставился на висящий на груди гипс. В памяти замелькали картины произошедшего, и внутри вмиг похолодело. Что с Леви? Они успели? Он уже пришел в себя? Заставив себя успокоиться, Эрвин посмотрел сначала на Майка, а потом на Ханджи и хриплым голосом велел: - Докладывайте. Зоэ бесцеремонно уселась на край кровати, скрестив ноги: - Начну с того, что поздравлю тебя с возвращением в мир живых после пятидневной отключки. Ничего серьезного ты не пропустил. Операцию решено посчитать успешной, получить образец нам удалось, ребят мы уже похоронили. А, да, у тебя сломана рука в двух местах, еще минимум месяц тебе придется провести в гипсе, кроме того, тебя ранили в бок, и, чтобы швы не разошлись, вставать тебе разрешено только до уборной и обратно. - Ханджи будет теперь вместо тебя руководить операциями. На время твоего отсутствия она командор. Также я заменю Леви, - Майк поставил поднос на столик и бухнулся в кресло. - Рассказывай, что произошло на миссии. - Леви не пришел в себя? - вместо ответа спросил Эрвин, сверля взглядом Захариуса. - Он... Нет еще, - Майк перевел взгляд на Ханджи и кивнул ей головой. - В общем... - Перелом ребер, травма легкого и так, по мелочи, - та говорила спокойно, будто о прогнозе погоды. - Его долго оперировали, и по словам врачей он очнется не раньше, чем через неделю. Но ты не переживай: кризис миновал, и это главное. Пусть он отдохнет теперь. - Ясно, - тихо произнес Эрвин, переводя взгляд в окно. Значит, он все-таки успел... Мысль о том, что теперь Леви в безопасности, омыла его сердце теплой волной, но воспоминания намертво отпечатались в сознании, и он был уверен, что не раз увидит эту сцену в кошмарах: огромная лапища, стискивающая Леви, ломающая ему кости, а потом роняющая прямо на землю... - Нас ждали, - вдруг произнес командор, глядя прямо на Майка. - Мы недооценили врага: титаны отнюдь не так неразумны, какими хотят показаться. Каким-то образом информация о готовящейся экспедиции дошла до них, и по ту сторону перевала мы наткнулись на засаду и не смогли прорваться к деревне. - Мы с Леви об этом думали. Мы так и не смогли дойти даже до середины ущелья. Мы еле отбились. Никогда столько лезвий за выход не терял, - Майк тяжело выдохнул, смотря на потерянного друга. В том ущелье они потеряли слишком много разведчиков и даже не успели собрать их трупы... - В Разведкорпусе завелась крыса. Мы ее уже вычисляем. Кто-то общается с Колоссом и Бронированным. -...или это они и есть, - пробормотал Эрвин тихо, наклонив голову и прикидывая, кто из новичков вернулся из экспедиции и кто из оставшихся мог знать о ней. - Меня давно гложут подозрения, но нам нужно совершить еще несколько вылазок. Однако до выздоровления Леви я этого делать не намерен. - Ты хочешь сказать, что мы на время прекращаем экспедиции? - Майк непонимающе уставился на Эрвина, скрещивая руки на груди. - Да, мы потеряли тебя на время, мы потеряли Леви... Но ты же можешь и из-за стены всем руководить, твоя голова работает. Это ведь главное в операциях, - он перевел взгляд на Ханджи. - Ты так не думаешь? Взгляд той вмиг помрачнел: - А тебе не кажется, что наши "герои" только этого и добиваются? Ты же слышал эти крики в тот день: они готовы были скормить Эрвина с Леви титанам, лишь бы больше не платить налоги на содержание разведкорпуса. Ребята для них - легкая добыча, к тому же, военная полиция только и делает, что ищет возможности убить Эрена. Эрвин прав, нам сейчас действительно лучше залечь на дно. Да и пусть наши шпионы расслабятся. Покой расхолаживает. А я пока своим сокровищем займусь, Эрвин, знаешь, как я его назвала? Но Эрвин уже не слушал. Разбавленный в воде опий делал свое дело, и веки потихоньку закрывались, а реальность расплывалась. Перед глазами всплыл образ Леви, умиротворенно лежащего рядом и подпирающего руками подушку, и Смит улыбнулся, проваливаясь в сон.

***

- Командор, я смотрю, вам значительно лучше, - молодая врач внимательно осматривала все раны на теле Эрвина, заканчивая перевязывать ранение на боку. - Рука под гипсом не чешется? - Немного, - признался тот, пожав плечами. - Когда мне можно будет его снять и приступить к работе? - Командор Эрвин, вы сами знаете, когда! Майор Ханджи вам все сказала! - она всунула в руку Смита градусник. - Мерьте температуру, я вам лекарство разведу, - как только девушка встала, в палату зашел другой доктор, держа в руке папку. - Хопер, можешь выйти на секунду? - спокойно проговорил он, поправляя очки, а потом перевел взгляд на Эрвина. - Здравствуйте, командор. Рад, что Вы в порядке. - Благодарю, - Эрвин послушно сунул градусник под мышку и опустил голову. Вынужденное бездействие утомляло сильнее самого тяжелого физического труда, а перспектива полностью ослабеть из-за невозможно тренироваться оптимизма не добавляла. Время от времени он интересовался самочувствием Леви, но ответ всегда был один и тот же: "Без изменений". - Хопер! - Да иду я! - тихо переругиваясь, они вышли из комнаты, и Хопер неплотно прикрыла дверь. - У него опять хрипы, - тихо проговорил мужчина. - Меня это настораживает. - Я надеюсь, ты не собираешься проводить повторную операцию? - девушка ненамеренно повысила голос. - Он и так много крови потерял. Хочешь, чтобы на твоих руках сдох?! - Не ори ты так! Я ведь не хочу этого делать, но, если ничего не изменится, мне придется... - И долго ты собираешься молчать про его состояние? И вообще, давай подождем немного, может, они пройдут. Легкое ведь заживает... - девушка приободряюще похлопала мужчину по плечу. - Если он кровью захлебнется, я на тебя это спишу! - Хорошо! Я сама сейчас его проверю! С этими словами Хопер вернулась обратно в палату, натянуто улыбаясь Эрвину. - И какая температура? Тот ответил ей абсолютно непроницаемым выражением лица и протянул термометр: - Я в норме, посмотрите сами. Она подошла к нему и забрала градусник, всматриваясь в положение ртутного столбика: - Ну, тридцать шесть и четыре. Чуть снижена, но это нормально. Организм восстанавливается. Сейчас я с лекарствами закончу, подождите секунду. - Конечно, - командор снова прикрыл глаза, погружаясь в свои мысли. Закатное солнце за окном окрасило небо в пурпурный, бросая лучи на покрывало, и Эрвин уткнулся взглядом в эти световые пятна. То, что объектом разговора был не кто иной, как Леви, он понимал предельно четко. Значит, ему стало хуже. Мало кто из тех, у кого были повреждены легкие, выживал, но здесь, в госпитале разведкорпуса, врачи справлялись и с более тяжелыми ранениями. Эрвину вспомнилось, как он сам лежал без сознания несколько дней назад, блуждая разумом в беззвучной тьме и не ощущая себя кем-то, лишь частицей этой тьмы, пока не пришла боль. Неужели Леви сейчас тоже мучается от боли и невозможности нормально дышать из-за бинтов? - Вот выпейте это. Желательно залпом. У него вкус премерзкий, - девушка села рядом на кресло, протягивая стакан. Она увидела взгляд Эрвина, что был мрачнее туч в пасмурный день. - Вы ведь все слышали, да? Тот не ответил, послушно проглотив лекарство и даже не почувствовав вкуса. - Благодарю вас. Можете идти. - Мазь для десен в зеленой баночке. Спокойной ночи, командор, - Хопер тихо закрыла дверь с обратной стороны.

***

Лунный свет просачивался в комнату, отбрасывая на пол и кровать тени от оконной рамы. Где-то неподалеку слышались уханье совы и стрекот цикад. Эрвин прислушивался, закрыв глаза. Прислушивался к тиканью часов, к малейшему шороху, к чьим-то шагам, к собственному телу и сердцебиению. Ходить ему все еще разрешалось только до уборной и обратно, и за неимением других вариантов он пользовался этим преувеличенно часто, чтобы давать ногам хотя бы слабую нагрузку. Сейчас же он лежал на кровати, обдумывая свои дальнейшие действия. Вечерней дозы опия хватило бы до десяти часов утра, если бы командор лег сейчас спать. Пожалуй, в последнее время ему стали давать дозу меньше, потому что рана в боку больше не беспокоила так сильно, и Эрвин был уверен, что через неделю он сможет засыпать без наркотика. Но сегодня сон был бы для него непозволительной роскошью. О том, в какой палате находится Леви, он узнал совершенно случайно: ни Ханджи, ни Майк, ни, тем более, кто-то из врачей не делились с ним этой информацией, считая, что раз уж Смит не может покидать собственную палату, то и местонахождение остальных ему знать не обязательно. Как-то раз раненых навещали новобранцы, и Эрвин почти не удивился, не найдя среди них Эрена, но встретив почему-то подавленных Бертхольда и Райнера. Потолкавшись в его палате и пожелав выздоровления, ребята засеменили к выходу, и через незакрытую дверь он услышал голос Армина: - ...надо отойти, сходите к капитану Леви без меня. - Но я же не найду, куда идти! - отвечал ему голос Жана, на что Армин сказал: - Тебе нечего искать: до конца и направо, третья дверь по левую сторону. Давай, иди, пока не забыл! То ли Арлерт специально произнес это громче, чем обычно, то ли посчитал, что иначе Жан не услышит его посреди галдящей толпы, но Эрвин сейчас был ему как никогда благодарен. Убедившись, что ничьих шагов и голосов вокруг не слышно, командор спустил ноги на пол и поднялся с кровати, стараясь не делать резких движений. Боли не чувствовалось, ноги стояли твердо, и Эрвин, сунув их в тапочки, подошел к двери и огляделся. Из окна в противоположном конце коридора пробивался слабый свет, обозначая дорогу, повсюду была абсолютная тишина. Вдоль стен, прерываясь лишь дверями палат, тянулись по одному ряду торчащих кирпичей, за которые можно было уцепиться. Выскользнув из палаты, Эрвин схватился пальцами за ближайший кирпич и как можно тише прикрыл вторым плечом дверь. До нужного ему поворота оставалось миновать шесть палат по левой стороне - расстояние, в пять раз превышающее его ежедневный путь до уборной, - но это не имело значения. Отталкиваясь плечом от стены, он пошел вперед, думая только о Леви, которому не становилось лучше и состояние которого пугало врачей. Проведя много времени в размышлениях о состоянии Леви, Эрвин все больше осознавал, что простой раной в легком кому не вызвать. Ему вспомнилось, как однажды его отец, учитель Смит, тоже сломал ребро и повредил себе легкое, а уже через пару дней преспокойно ходил в школу и вел уроки. Он знал, что бывают и такие ситуации, когда рана не заживала, начиная кровоточить и гноиться - по-видимому, именно этого опасались врачи, чей разговор он так удачно подслушал. Вот только отчего Леви все никак не приходил в себя? Неужели есть еще что-то, о чем по какой-то причине умолчала Ханджи? Объяснение Смит находил всего одно: в состоянии капитана была и его вина. Что если Леви попросту не хотел возвращаться в мир живых, будучи абсолютно уверенным, что ни он, ни Эрвин не смогли спастись?.. Свет из окна становился ярче по мере того, как Эрвин приближался к нему. Ноги начинали ныть от непривычной нагрузки, и, добравшись до подоконника, он облокотился на него, переводя дыхание. Боль в боку все так же не беспокоила его, и уже за это командор был благодарен всем богам. Оставалось преодолеть всего лишь две двери и три широких кирпичных промежутка, и он окажется в палате Леви. Совсем немного... За поворотом вдруг заскрипела одиноко стоящая тележка, задетая ногой Эрвина, и он прижался спиной к стенному проему, прислушиваясь, не проснется ли кто, не выйдет ли наружу. За ближайшей дверью наступила тишина, будто пациенты тоже обратились в слух, а через пару мгновений снова раздался нестройный храп, по которому командор понял, что в этом крыле в палатах лежат по двое. На что он надеялся, пробираясь, словно вор, почти что в спальню к Леви? Как отреагируют утром его подчиненные, увидев это - а Эрвин чувствовал, что на обратный путь у него точно не найдется сил? Чуть не потеряв равновесие, он поднялся спиной по стене, держась рукой за торчащий кирпич, и вдруг ощутил влагу на животе сбоку - как раз там, где была зашита его рана. "Кровь", - осознал он вмиг, и эта мысль вытеснила все остальные. Пока опий еще действовал, нужно было преодолеть эту дверь, эти две кладки кирпичей, что отделяли его от цели, такой близкой, как никогда раньше. В палату Леви он ввалился, подпирая левым плечом косяк и правой рукой придерживая отчаянно скрипящую дверь. И похолодел, глядя на то, как вздрагивает лежащая на кровати фигура, как оказалось, единственного обитателя палаты. Грудь его была перебинтована, а на животе висел небольшой пакет, подсоединенный трубками куда-то к его телу. Превозмогая нарастающую слабость в ногах, Эрвин опустился на стоящий рядом с кроватью Леви стул и посмотрел на него. Через торчащие черные волосы широкой полосой белел бинт, и все сразу встало на свои места. Эрвин вспомнил, как, падая, Леви задел головой толстую нижнюю ветку и как скоро отключился, пока он вез его к стене, мчась во весь опор. Несомненно, главная причина его комы была именно в этой травме, о которой, наверное, догадались не сразу, занявшись поврежденным легким, да и сейчас не так много думали. Пальцы Эрвина потянулись к белеющему в ночном свете лицу и погладили Аккермана по щеке, ловя шумное дыхание. - Леви... - зашептал он, сам не отдавая себе отчет в том, что говорит. - Леви, тише. Ты в безопасности, мы оба в безопасности. Ты справился. Не надо, не верь этому. Все позади. Все закончилось, Леви... Боль медленно возвращалась к Эрвину, не позволяя концентрироваться на чем-то другом. Рука переместилась на шею Леви, неосознанно щупая ровный, частый пульс. - Не бойся. Это не смерть. Нам еще слишком рано умирать, слишком рано смиряться. Леви, - Эрвин сполз в кресле, прижимая руку к его лицу и шее, будто цепляясь за любовника, пока сознание потихоньку оставляло его, - возвращайся. Возвращайся ко мне. Ведь мы не умерли... Леви...