Плата за желание.

Их много. Десять человек... тьфу ты, гномов. Как минимум. А я продолжаю стоять в коридоре, не в силах закрыть рот. Голова как-то слишком резко опустела, а ноги вросли в деревянный пол, и я могу только поднимать брови все выше и округлять глаза. Я помню, как старшая сестра рассказывала мне в детстве про какие-то книжки, фантастические, что ли, там как раз были эти гномы, эльфы и еще кто-то. Но тогда я убегала и не слушала. О чем я думаю?! Что за бред, не может тут быть никаких гномов! Гномы же ниже людей, верно? А эти не ниже меня! Вон, некоторые даже выше – носятся тут со своими тарелками, сейчас сшибут. Отпрыгиваю с пути рыжего толстяка, что несет сразу четыре огромные головки сыра с таким видом, будто у него в руках все тайны мира. Что, неужели и эти двое тоже... Гномы? Ну что за чушь. Мистер Боггинс мечется от столовой к кладовой, чуть ли не плача. Ох, как же я его понимаю. Ну, а он-то кто? Тоже гном? Или эльф? Тени начинают прыгать оттого, что высокий мужчина с длинными седыми волосами задевает головой люстру, выходя в коридор. Вот. Он точно человек. Хоть и похож на бездомного, может быть, он сможет мне что-нибудь объяснить? – Фили, Кили... Оин, Глоин, – перечисляет мужчина, вертя головой по сторонам и загибая пальцы. – Двалин, Балин, Бифур, Бофур, Бомбур, Дори, Ори, Нори. Удивленно смотрит на хоббита, что отнимает блюдо с помидорами у одного из гномов, а потом переводит взгляд на меня. – А вы, юная леди? – А я? Да, я не умею общаться с людьми. Это мой большой недостаток. Но, думаю, сейчас меня можно понять, ведь так? Не каждый день, помогая цыганскому мальчишке, я оказываюсь в передаче "скрытая камера". Точно! Я верчу головой в поисках оператора, не обращая внимания на следящий за мной прищуренный взгляд старика. – Эмма! Ты что ищешь? Подпрыгиваю от неожиданного вмешательства Кили. – Ничего, видимо. Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит, и как мне попасть домой? – Ты – человек, – утверждает высокий мужчина. Логичнее просто некуда. – Конечно, я человек! – я начинаю злиться. Это все больше становится похоже на оч-чень глупый розыгрыш. А я не люблю ни розыгрышей, ни сюрпризов. Терпеть не могу. *** – Значит, цыганка, – старик, он представился Гэндальфом, задумчиво почесывает свою длинную бороду. – Кто такая эта цыганка? Я сижу, прижав колени к груди, и мерно раскачиваюсь на широкой скамейке. – Ну да, цыганка. Вы что, не знаете, кто такие цыгане? – он хмурит свои густые и тоже белые брови и качает головой. – Ну, они живут в вагончиках, музыка у них вечно играет, гитары там всякие... Одеваются они пестро, гадают... А что еще я знаю о цыганах? А я больше ничего и не знаю. Вот и как я ему объясню, кто это такие? Ужас. Просто кошмар. – И что же случилось дальше? – А дальше она сказала, что исполнит мое желание, хотя я не говорила ни о каких желаниях и ничего не загадывала, я даже гадать мне не просила! Вообще, она меня очень сильно напугала. – Какое желание? – Она не стала уточнять, – благоразумно вру, потому что если я еще и это расскажу, рискую как минимум быть удостоенной жалостливых взглядов. Нет, ну явно же что-то ненормальное происходит. Если это розыгрыш, то пора бы уже и признаться, а они продолжают ходить по столу, швыряться друг в друга едой и творить прочие безобразия. – А потом ты просто оказалась в лесу? – Ну... Да, я вышла из вагончика и обошла его, хотела выйти на дорогу и идти домой, а дороги не было и дома тоже. И вообще ничего не было. Только этот лес, а вагончик стал этим валуном и... Вы считаете, что я сошла с ума, – прерываю историю своего знакомства с Кили, поймав сразу несколько заинтересованных взглядов. – Нет, Эмма, я не считаю, что ты сошла с ума, как ты говоришь. Я считаю, что это была не цыганка, а нечто, что отправило тебя из твоего мира в этот. Вот только зачем... – Чего? Какой мир? Какой этот? Ну перестаньте, это ведь уже не смешно! Старика дергает сзади этот Боггинс, и Гэндальф, извинившись, поднимается из-за стола, уходя с карликом, или кто он там, в коридор. А гномы начинают швыряться тарелками, перекидывая их из рук в руки, словно какой-то конвейер, заканчивающийся мужчиной с черно-белыми косичками, который с бешеной скоростью их намывает. Это похоже на какой-то сон. Или действительно бред сумасшедшего. Сумасшедшей. Все, хватит. Нужно найти кого-то адекватного, кто даст мне позвонить или как-то объяснит, куда мне идти, или хоть что-то... Я поднимаюсь со скамейки и короткими перебежками, стараясь ни на кого не наткнуться, добираюсь до двери. – Эмма! Эмма, ты куда? – Нет! Нет, все, отстаньте, это все не смешно, идите к черту! Я иду домой! На самом деле я понятия не имею, куда иду. Главное, куда-нибудь подальше от этих шутников. Резко толкаю дверь, но она открывается всего чуть-чуть, бабахнув обо что-то снаружи. А это самое что-то теперь рычит низким голосом на непонятном мне языке. Я дергаю дверь на себя, еще не хватало покалечить кого-то. И открываю снова, теперь уже осторожно, высовывая голову на улицу. Ну точно, стоит, сверлит меня недовольным взглядом, одна рука поднята и сжата в кулак, видимо, собирался постучать, другой потирает ушибленный лоб. Видок у него крайне раздосадованный. – Извините, – выдавливаю мышиным писком и юркаю мимо него на тропинку. Быстро выхожу за калитку и останавливаюсь. Так. Направо или налево? – Эмма, вернись! Ночь же на дворе, куда ты пойдешь? Ой, отстаньте, пожалуйста. Налево один раз уже пошла, вон, весь вечер на гномов любовалась. Значит, направо. *** Ну конечно. Я просто не могу не пожалеть теперь о том, что ушла. И только сейчас буду соображать, что же делать дальше. Нужно еще раз прокрутить все в голове. Как это возможно? Усаживаюсь прямо на траву напротив очередного домика, такого же, как и все остальные. Ноги жалко больше, чем испорченный костюм. Итак, я наткнулась на мальчика. Мальчик потерялся, я помогла ему найти маму. В благодарность женщина... Женщина ли? А может быть, тоже какой-нибудь эльф? И что она сделала? Боже мой, какой же бред. Хорошо, даже если предположить на минуту, что это все правда. Почему я? Куда она меня отправила? Зачем? И как мне теперь вернуться? – Эй. Ты не убегай так больше, я еле тебя нашел. Шустрая. Вздрагиваю от голоса за спиной, но это всего лишь темноволосый Кили. – Эмма, ты в порядке? – В порядке. Что значит в порядке? В моем понимании в порядке я была бы, если б лежала сейчас дома в своей постели и засыпала под шум телевизора! – о да, меня прорвало. – А вместо этого я провела вечер в компании абсолютно незнакомых мне мужчин, которые ведут себя, как какие-то дикари, едят руками, и потом еще заехала кому-то дверью по лбу, а еще я, оказывается, совсем в другом мире и понятия не имею, как это вообще возможно и... Выдохлась. Не знаю, что еще сказать. Но я точно не в порядке. А он стоит и удивленно хлопает длинными ресницами. – Что такое телевизор? Еще с полминуты я пытаюсь понять его вопрос. Потом вспоминаю, что он вроде как не человек. А потом просто смеюсь в голос. А гном продолжает непонимающе на меня глядеть. Поднимаюсь, отряхивая брюки. – Нам налево, да? – и теперь его очередь хихикать. Да уж. Хорошо, что он помнит, куда идти. Если бы он не догнал меня, пришлось бы ночевать прям там же, на траве. – Кили, так значит, это правда? Не шутка, не скрытая камера, все такое? – и опять этот недоумевающий взгляд. Терпеть не могу мужчин с такими длинными ресницами. Мне вот никакая косметика не помогает, а у него свои, как в рекламе. С ума сойти. – Камера? – Ой, ладно, забудь. А этот Боггинс, он тоже гном? – Нет, – улыбается, – он хоббит. И я, кстати, ошибся, его зовут Бэггинс. Бильбо, если я ничего не путаю. – А старик? Длинный этот... Гэндальф. – Он маг, – спокойно, как будто каждый день такое видит. Хотя, наверное, так и есть. – Оох... Мы заходим в дом, Кили, как истинный джентльмен, открывает дверь и пропускает меня вперед. А в коридоре лежит тот самый хоббит. Без сознания. Чувствую себя умничкой – я слабая женщина, а в обморок не упала, хотя давно пора уже. – Что с ним? – вопрошает Кили, проходя мимо распластавшейся тушки в столовую. – О, я всего лишь рассказал ему о драконе. Моя очередь. Ну же, падай. Самое время рухнуть рядом с этим Бильбо. Гномы, драконы, маги и хоббит. Но нет же, мое любопытство берет верх и не дает сознанию отправиться в полет. Поэтому я стою и смотрю, как несколько гномов поднимают хоббита на руки и пытаюсь осознать, что они правда гномы и хоббит. – Эмма! Как хорошо, что Кили нашел тебя, – восклицает Гэндальф, направляясь ко мне. – Вот что. Я не знаю, что за магия переместила тебя в Средиземье, но полагаю, что смогу помочь тебе вернуться домой. – Ох, как хорошо! – я искренне радуюсь. – И когда? – Думаю, что после похода, в который я отправляюсь вместе с гномами. Собрать Белый Совет раньше я не смогу, а без него ничем тебе не помогу, моих знаний не хватит. Кто-то из гномов за его спиной бормочет о том, что маг, мягко говоря, хреновый – ни на что его знаний не хватает. – Ага, а могу я узнать, как долго будет длиться этот ваш поход и где мне вас подождать? – Тебе не нужно будет нигде никого ждать, девочка. Ты отправишься с нами, думаю, твое присутствие не будет помехой. – Гэндальф! – одергивает волшебника тот самый гном, которому я заехала по лбу дверью. – Женщина? В нашем походе?! – ох, какой грозный. – Ты, кажется, не понимаешь, как это опасно. Как ты себе это представляешь, она же совсем еще девчонка?! – Вот-вот! – поддерживает своего сородича мужчина с огненно-рыжей гривой. – В конце концов, это не увеселительная прогулка для детей, мы же собираемся в логово дракона! Вот оно. Я готова, выносите. Что, снова нет? Ну пора же, пора уже в обморок, лучшего момента не будет! Но нет, даже в ушах не звенит, только какое-то странное оцепенение и снова ощущение дурацкой шутки. – Брось, дядя, так же будет веселее! – А... Простите, а мое мнение кого-нибудь интересует? Я не хочу никаких походов, я даже палатку ставить не умею... – Помолчи! – хором рявкает на меня это собрание ненормальных. Отлично. То есть, мало того, что я, черт знает как, оказалась в каком-то параллельном мире, так меня еще и собираются тащить с собой в какой-то, по всей видимости, жутко опасный поход. С кучей взрослых мужчин, у которых неизвестно что на уме. Мамочки. И ведь даже убежать некуда. Никогда, никогда я больше не помогу потерявшемуся ребенку.