Плата за желание.

Как бы ни хотелось мне поваляться еще немного – неизвестно когда в следующий раз я буду спать на чем-то мягком – приходится продирать глаза. Вокруг уже вовсю идет какая-то возня, каждый чем-то занят. Несколько минут смотрю в небо над головой, я все еще страстно желаю кофе. Но надо подниматься и что-нибудь делать, по-другому я не могу, буду чувствовать себя потом принцессой на горошине или еще какой-нибудь сказочной дрянью... Ой. Ну о чем я думаю? Дело находится вполне быстро – Двалин отправляет меня за хворостом. Вся беда заключается в том, что я понятия не имею, где его искать, какой нужен, и вообще, если честно, довольно смутно представляю, как он выглядит. Если попаду на нормальную кухню в этом мире (а они вообще тут существуют, кстати?), испеку торт и мастикой сделаю фигурку Кили в костюме супермена. Темноволосый гном вызывается идти со мной, и я понимаю, что ему смогу признаться в том, что не знаю, за чем меня, собственно, отправили. Почему-то именно перед ним мне не стыдно. Он довольно спокойно и серьезно выслушивает мою жалобу, когда мы отходим на приличное расстояние от лагеря, и нагибается, собирая с земли несколько сухих потрескавшихся веточек: – Вот такие. Главное, чтоб не мокрые. Справишься? – киваю. - А я наберу больших. Только не уходи далеко. Я набираю огромную кучу этих веточек, так, что они сыплются из моих дырявых рук, и нахожу Кили по шороху сухих листьев под его ногами. Я, наверное, выгляжу довольно смешно сейчас – лохматая, заспанная, пытаюсь не уронить нереальное количество сучков. Но он даже не улыбается, а вполне серьезно хвалит. – Давай-ка, переложи их мне в руки, сверху, – с этой задачей я справляюсь довольно легко. – Сейчас отнесу эти и вернусь, может понадобиться еще немного больших веток. Я послушно стою на месте и, пока жду его, разглядываю паутинку, блестящую в лучах восходящего солнца. Он быстро возвращается, я поворачиваюсь и улыбаюсь, заметив застрявшую в темных волосах небольшую веточку. Вообще, это на меня не похоже – без спроса тянуть руки к чужой шевелюре. Но сейчас меня что-то дернуло. И он, слава китайским мартышкам, не против. Осторожно выпутываю сучок из жестковатых волос, а сама почему-то покрываюсь мурашками под его взглядом. И веточку зачем-то оставляю в сжатом кулаке. Кили берет этот самый кулак, невольно разжимающийся в его теплой ладони, и выбрасывает веточку куда подальше. После чего, глядя мне прямо в глаза, не мигая, переворачивает мою руку и подносит к удивительно мягким губам. А у меня внутри разворачивается настоящий аэродром, и каждую секунду вместе с ударом сердца где-то рядом с желудком разбивается о ребра крошечный боинг. Гном несколько мгновений все так же пристально глядит в мои глаза, а потом вдруг делает шаг вперед, еще ближе ко мне, так, что если я пошевелю головой, почувствую щекой его щетину. Он все еще крепко, но осторожно, почти нежно держит мои пальцы одной рукой, а другой тянется к лицу и неожиданно аккуратно убирает мне за ухо прядку волос, упавшую на лоб. Я чувствую подушечки его пальцев, легонько коснувшиеся щеки, и по телу будто пробегает электрический разряд, заставляющий меня отшатнуться. *** Да, я не могла сделать ничего умнее, кроме как глупо хихикнуть и, вырвав свою задрожавшую ручонку из его ладони, нагнуться за большой палкой, лежащей слева от меня. А теперь плетусь позади всех, опустив голову так, чтобы лица не было видно. Нечего им глазеть на мои щеки цвета фуксии. Ну, мне кажется, что это именно так, во всяком случае. Я же терпеть не могу таких жестов. Хотя раньше мне руки целовали только какие-то престарелые потные пузаны, может быть, в этом все дело... Нет, конечно, это было приятно, не могу поспорить. И слишком неожиданно. Мы останавливаемся у границ леса, не на привал, а так, просто передохнуть. Гномы сбрасывают с широких спин заплечные мешки, а я снова думаю, как так вообще получилось. Я к ним уже привыкла, кого-то даже почти могу назвать другом. Наверное. Но ведь не просто так я здесь... эмм... оказалась, что ли. Это слишком странно звучит даже в моей голове. Я все еще не могу смотреть на Кили, поэтому тихонько сажусь возле одного из мешков лицом к простирающейся перед нами равнине. Если подумать об этом не моим мужененавидящим мозгом, можно ведь и до подгибающихся коленок додуматься. А, собственно, почему бы и не подумать. Я еще почти подросток, во всяком случае, мне нравится так думать – так больше позволено. И в конце концов, они же здесь совершенно не похожи на тех мужланов, что я видела дома. Видела, встречала, дружила, была знакома. Все они там одинаковые. И ни разу на меня так никто не смотрел. Пусть я собираюсь в скором времени (ну, я надеюсь, что в скором) вернуться домой, флирт же никто не отменял. Хотя я никогда не умела флиртовать. Джесс – вот кто мастер в этом деле. Никогда не забуду, как однажды в выходные она затащила меня в ресторанчик и заприметила своего будущего мужа. Что она тогда вытворяла с креветками, мама дорогая. Видела бы, кстати, мама, чем занимается ее милая младшая доченька – ее хватил бы удар. Но надо же разобраться. Мне нравится сам гном или его знаки внимания? Ой, да к черту все эти самокопания! Тихое покашливание сзади вызывает внеочередное подпрыгивание от неожиданности. Я выворачиваю шею, вопросительно глядя на Торина. Несколько мгновений он стоит с таким видом, будто я должна прочитать его мысли, после чего кивает на мое импровизированное кресло: – Мешок. – Ой, да, конечно! – подскакиваю на ноги резко, так, что темнеет в глазах. – Извините. Он поднимает мешок, закидывает его за спину, и уже развернувшись, бросает куда-то в сторону: – Ничего страшного. Вообще, где-то я слышала, что в степи водятся змеи. А я их жутко боюсь. Точнее не боюсь, но они же такие мерзкие! От одной мысли передергивает. – Ты замерзла? – удивленно спрашивает топающий позади меня Кили. – А? – я слегка замедляю шаг и дальше иду рядом с ним. – Нет, я просто... – ой, да ладно, Эмма, признавайся. – Здесь есть змеи? Фили начинает откровенно ржать, но брат хорошенько пихает его локтем в бок, отчего светловолосый гном морщится и потирает ушибленное место. – Ядовитых нет. Отлично. Хоть что-то радует. Ядовитых нет. А какие есть? Я не успеваю озвучить свой вопрос, потому что где-то далеко позади раздается леденящий душу вой. – Это волки? – испуганно дергается Бэггинс, резко остановившийся прямо передо мной. Волки так не воют, вроде бы... Я оборачиваюсь вместе со всеми, и картина, открывающаяся за нашими спинами, заставляет меня судорожно схватиться за плечо ближайшего ко мне гнома. Да-да-да, плечо принадлежит Кили, но краснеть из-за этого сейчас не время. Самое время грохнуться все в тот же обморок. – Ч-что это... кто это?! – да, вслух я никогда не озвучу сирену, орущую в голове нечто вроде: "БЕЖИМ, РЕБЯТУШКИ, БЕЖИМ!!!". То, что выло, как я думала, довольно далеко от нас, на деле очень шустро приближалось. И похоже было на солдатиков таких маленьких, пластиковых, я всегда получала подзатыльники от отца, когда наступала на их штыки голой пяткой и громко ругалась. Разница только в том, что солдатики были маленькие, пластиковые и безобидные, а это выглядит чертовски угрожающе. – Орки. Дальнейших разъяснений я не получаю, да и, если честно, не очень хочу. Мне хватает того, что я вижу. Братья с обеих сторон хватают меня за руки и тащат вперед со скоростью света. Пфф, пусть я и не попала в группу поддержки, бегать я умею сама. Но они не отпускают, и теперь мы довольно забавно бежим, точнее, они бегут, а я, спотыкаясь о внезапно вырастающие из земли камушки, волокусь за ними. А я-то хотела насладиться пейзажем... Пейзаж пролетает мимо, сливаясь в одно желто-зеленое пятно, пока я не врезаюсь в спину резко остановившегося передо мной Фили. Гном отпускает мою руку, но вторую все еще крепко держит Кили. Правда, уже не за запястье, а нормально, будто мы на прогулке в парке. Откуда-то слева снова раздается этот жуткий вой. Кажется, что даже перепонки в ушах дрожат от него. И мы снова бежим, но почему-то теперь я думаю не о страшных тварях, что гонятся за нами, а о пальцах темноволосого гнома, которые сильно сжимают мою ладонь. Еще одна резкая остановка. И я уже вообще ни о чем не могу думать. Он с силой дергает меня, заставляя прижаться к огромному валуну. И стоит сзади, приобняв сильной рукой. Что я там говорила про подгибающиеся коленки? Ох, как же не вовремя... А спереди оборачивается Торин, натыкается на мой перепуганный взгляд, чуть дергает головой и снова смотрит вперед. – Радагаст! – слышится вскрик Гэндальфа. – Вперед! Теперь я и сама крепко сжимаю руку Кили. Откровенно говоря, я получаю от этого дикое удовольствие. Но это же просто адреналин в голову ударил, правда? Я успеваю оглянуться на ходу и, кажется, у меня галлюцинации. Или мне просто показалось что-то не то, потому что все вокруг движется слишком быстро, а у меня проблемы с реакцией. Во всяком случае, я видела санки, запряженные кроликами. Ой, мой бедный нос! Хотя, еще неизвестно, насколько сильно сегодня пострадает от него спина Фили. Я честно стараюсь понять, что происходит, но в легких жжет, глаза слезятся, а мозг отказывается думать. Я только слышу угрожающее рычание и чувствую жуткую вонь. Мне нужно научиться терять сознание. А Кили отпустил мою руку и теперь я чувствую себя тем самым мальчишкой-потеряшкой. – Держать строй! – Торин довольно эффектно вынимает из ножен огромный меч. Воин, тоже мне. – Сюда, глупцы! Я слышу, что крик доносится откуда-то справа, но продолжаю стоять за спиной Кили, целящегося из лука в одного из орков. Чьи-то руки хватают меня поперек талии и увлекают за собой к каким-то камням, где, как я могу различить, стоит Гэндальф. Торин пытается толкнуть меня в пугающе темную нору, но я умудряюсь извернуться, пропуская вперед себя сразу несколько гномов, и оборачиваюсь, будто ищу что-то. И нахожу. – Кили! – рычит его дядя, оглушая меня. Темноволосый гном все еще слишком далеко и снова целится в надвигающегося на него с невероятной скоростью монстра. – Кили!!! – это уже мой визг. – Торин! Он же не успе... КИЛИ!!! Меня что-то дергает, как с той веточкой, когда я вижу, как гнома сшибает с ног эта гигантская собака. Кили отлетает на пару метров ближе к нам, а монстр медленно двигается к нему, заливая жухлую траву мутной слюной. Омерзительная морда, будто зверюга лишаем болеет, нагибается к гному, распахнув пасть с кривыми клыками, и эта картина огревает меня по голове, лишая остатков здравого смысла. Меня страшно бесит, что Торин стоит и ни черта не делает. Отлично, не хочешь шевелить королевской задницей, я сделаю это за тебя. Быстро озираюсь по сторонам, ни одного даже самого крошечного камешка. Полный боли вопль прерывает мои поиски, я, уже не отвечая за свои действия, срываю с ноги, все еще перевязанной вонючей тряпкой, туфлю и с воплем Зены (королевы воинов - прим. автора) швыряю ее в сторону чудища. Огромная псина поднимает жуткую морду, скалясь окровавленными клыками, и вперяется взглядом прозрачных глаз прямо в меня, после чего, забыв о своей добыче, медленно направляется в мою сторону. Да, потом мне будет стыдно за швыряние туфель. Но я не могла стоять и ничего не делать, зверь был убил гнома! А теперь убьет меня? Я вроде бы не хочу умирать. И теперь роль супермена играет Торин, наконец-то очухавшийся. – Вниз!!! – Но там Кили... – БЫСТРО!!! – рявкает так, что теперь я боюсь его больше, чем приближающееся чудовище. Но та ненормальная, что швыряется в монстров дешевыми туфлями все еще здесь: – НЕТ! Он, нахмурив брови так, что они почти сложились в одну линию, бормочет что-то подозрительно похожее на "женщина, твою мать", и сильно толкает меня, от чего я с визгом падаю вниз. Меня ловят, но я тут же вырываюсь и рвусь обратно, цепляясь дрожащими пальцами за почти гладкий камень. Сверху слышится рык, звон стали, чей-то вскрик, хрипение и другие жуткие звуки, а меня хватают за плечи, утаскивая подальше от входа в эту нору. Почему-то мне страшно не только за Кили, но и за его нелюдимого дядю. Прошло всего-то минуты две, но мне кажется, что несколько часов, прежде чем Торин спустился к нам, осторожно держа племянника обеими руками. – Да отпусти ты меня!!! – рычу на Фили не менее грозно, чем его дядюшка. Плечо Кили выглядит жутко. Страшнее, чем все, что я видела сегодня днем – оно буквально разорвано, и теперь вместо кожаной куртки там мясо и кровь. Он живой, кто-то говорит, что с ним все будет хорошо, чьи-то большие ладони опустились на мои содрогающиеся плечи, как бы успокаивая. Но я слышу кое-что еще. И, кажется, только я одна. – За желания платить нужно. Судьба сама свою плату возьмет, – низкий грудной голос раздается в моей голове, но это не моя фантазия. Я правда его слышу, и это заставляет руки мелко задрожать, а глаза широко распахнуться от страха.