Плата за желание.

Торин пререкается с волшебником, Бэггинс восхищенно ахает, а меня все еще трясет. Двалин несет бледного Кили на руках, я иду рядом, вместе с Фили, почти таким же бледным, и смотрю на раскачивающуюся руку темноволосого гнома. И даже не задумываюсь о том, что у меня одна нога босая. Я все еще пытаюсь понять, что это было. Что за голос. Точнее, что означали эти странные слова, к чему они? Платить за желания, судьба возьмет свою плату – мистика какая-то. Нужно заставить мозг соображать. Я совершенно точно слышала голос. Услышала после того, как заметила рану Кили. Не тогда, когда на него напала жуткая псина, не в тот момент, когда Торин пихнул меня в яму. Ровно в ту же секунду, когда увидела, что темноволосый гном ранен. – Эмма, ты в порядке? – Фили не смеется, не улыбается сейчас. Еще бы, он напуган больше всех. Ведь несмотря на все подколки и шутки, он любит брата как никто другой. Сквозь комок в горле я не могу выдавить слов, поэтому просто киваю. Осознание происходящего больно бьет по голове, пока мы длинной вереницей идем по каменным мостикам и тропинкам, окруженным сочной зеленью. Я увидела, после этого услышала голос. Мне понравился Кили. Как мужчина, как парень. Вызвал у меня симпатию. Но ведь не было никакого желания! Ни в прямом, ни в переносном смысле. Или было? И чего я, в таком случае, хотела? "Не отпрыгивать в испуге, когда он хотел тебя поцеловать, идиотка" – шепчет внутренний голос. И ведь прав же, зараза. Я же хотела этого, так? Но ведь это же ничего не значит! Это и за желание считаться не может, неужели тряпка, которой гномы перевязали плечо Кили, пропиталась кровью насквозь только из-за моей маленькой слабости?! Нет, этого не может быть. Это просто совпадение. Ведь сказка же – гномы, эльфы, волшебники! Здесь весело и интересно, здесь не может быть таких ужасов! Тем более ужасов, вина которым – девушка из другого мира. Я стараюсь держать на лице как можно более безразличное выражение, но глаза то и дело натыкаются на безжизненно болтающуюся руку и наполняются жгучими слезами. Это я виновата. Зареклась же о мужиках думать, а сама влюбилась, как девочка пятнадцатилетняя. Тропинка здесь узкая и скользкая, опасно нависающая над небольшим озером. Я стараюсь не замедлять шаг, чтобы не заставлять ждать тех, кто идет позади. Нужно было сразу снять и вторую туфлю, но теперь уже поздно – нога предательски скользит, увлекая за собой, собственно, всю меня прямо в озеро, куда я плюхаюсь с головой, даже не взвизгнув. Вода ледяная, но мне нравится. Действует как хорошая пощечина. Я не тороплюсь на поверхность, наоборот, ныряю еще чуть глубже, чтобы охладить рассудок. Но мне мешает что-то, хватающее за воротник блузки и утягивающее меня наверх. Фили буквально выбрасывает меня на траву, после чего выбирается из озера сам. Нависает надо мной и грозно смотрит. Весь мокрый, волосы взлохмачены, он похож на кота, которого нагло искупали в ванной. – Предупредил же, что под ноги смотреть надо! – никакого веселья, он правда сердится. – Ты чем слушаешь?! Еще и плавать не умеешь! – Умею... – отвечаю растерянно. Я не ожидала от него такого всплеска гнева. – А чего сама тогда не вынырнула, если умеешь? Врать-то не надо мне тут! – Ну... я... Но я правда умею плавать. Хочешь, покажу? Как я и думала. Долго он сердиться не может. Брови хмурит, а губы растягиваются в улыбке, и я тоже улыбаюсь – его усы-косички вечно меня смешат. *** Здесь красиво. Очень. Замок будто сказочный, эльфы навевают своим видом мысли о какой-то высшей ступени эволюции, всюду зелень и отражающийся в многочисленных водоемах закат. Только я как-то не обращаю на это внимания, мозг все еще слишком занят. Где-то в глубине этого самого замка сейчас эти самые эльфы выхаживают Кили. Почему-то хочется добавить какую-нибудь романтичную ерунду, вроде "милого", или еще лучше – "моего Кили". Но, во-первых, это слишком уж самонадеянно, а во-вторых, я все еще не уверена, что это случилось не из-за меня. Передо мной стоит на столе изящная тарелка, полная чего-то, отдаленно напоминающего салат "Цезарь", только без курицы, лосося или других животных, которых туда обычно напихивают. Но есть я тоже не могу – комок из горла никуда не делся. Мне не по себе от наигранного веселья гномов вокруг, еще и музыка эта раздражает, поэтому я, тихонько извинившись, поднимаюсь из-за стола и удаляюсь с террасы. Прохожу под несколькими арками и останавливаюсь перед эльфом, возникшим передо мной, как из-под земли – помещение большое, и каждый шаг гулко отдается в ушах, а его я не услышала. – Извините, я просто... прогуливалась, – оправдываюсь, а сама думаю, что надо было придерживаться старого плана – делать только то, что скажут, и сидеть, не рыпаясь. – Я напугал тебя? – спрашивает мелодичным голосом. – Ты гость в доме Элронда, и вольна идти, куда тебе вздумается. Я шел известить вашего предводителя о том, что молодой гном пришел в себя. Нашего предводителя... ишь, какой высокопарный. Хочется пробурчать что-нибудь о том, что эта угрюмая скалолобина мне не предводитель. Стоп, я что-то явно упускаю. Пришел в себя? И еще один боинг разлетается вдребезги. – Можно его увидеть? – Отчего же нет? Ты найдешь покои, отведенные ему, если пойдешь прямо через левый переход. Каменная дверь с изображенным на ней солнечным ликом. – Спасибо! – бросаю уже на ходу. Какой там он сказал переход? Левый, кажется. Несусь на всех парах, а перед дверью замираю, стараясь успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце. Что со мной не так? В самом деле, мне же не пятнадцать, давно уже вроде бы пора научиться брать под контроль свои чувства и эмоции. Тем более, в данном случае они могут быть опасны для окружающих. Я нервно провожу рукой по волосам, поправляю перекрутившуюся от бега длинную, чуть ли не до колен достающую тунику, которую мне выдали вместо моих промокших и безнадежно испорченных пылью и травой вещей. И осторожно толкаю дверь. – Привет, – улыбаюсь, а у самой кошки на душе скребут – так жалко он выглядит. На лбу испарина, волосы спутанными прядками разметались по подушке, плечо перевязано сотней, наверное, слоев похожей на бинты ткани. Кили открывает глаза, и на лице появляется вымученная улыбка: – Тебе идет синий. Только сейчас замечаю, что туника синяя. Комната небольшая, здесь кровать и невысокий столик. Солнечные лучи наполняют помещение, согревая мои замерзшие руки, и от этого света и улыбки гнома, пусть даже такой показушно-натянутой, все мои недавние страхи куда-то исчезают. Я подхожу вплотную к постели, глядя в карие глаза. И снова, чем ближе я к нему, тем больше маленьких самолетов терпят крушение внутри моей груди. Хочу сказать что-нибудь ободряющее, может быть, пошутить, но в носу вдруг начинает жутко свербеть, и я звонко чихаю, едва успевая прикрыть рот. И никаких шуток не надо – улыбка гнома тут же становится куда натуральнее. – Я тоже вечно чихаю там, где много эльфов и цветов, – у него голос совсем не такой, как у дяди. Тоже низкий и приятный, но гораздо более звонкий, даже сейчас, когда он так слаб. – Цветов? А, ты про аллергию... Нет, я не из-за этого, это я просто искупалась по пути. – Заболела? – улыбка тут же меркнет, и он, тихонько кряхтя, силится сесть. Я совсем уже забываю обо всякой застенчивости и, схватившись за здоровое плечо, укладываю его обратно. – Ты куда собрался? Кили, ляг, пожалуйста, я не думаю, что тебе можно подниматься. Он недовольно морщится, но все же послушно ложится обратно на подушку. Так и не услышав причин его внезапного порыва, я забываю о них, чувствуя пальцами теплую кожу. Мозг стремится отправиться в бездейственный полет, а я и не противлюсь, осторожно ведя пальцами вниз по мускулистой руке и замедляясь на темных, непонятных мне узорах татуировок. И коленки снова дрожат и подгибаются. У него мягкая кожа на предплечье и жесткая, даже грубая, на ладонях. Он легонько сжимает мои пальцы, и я робко заглядываю в его глаза. Засыпает. – Я попозже зайду, хорошо? Ты поспи пока, – шепчу еле слышно. Он угукает в полудреме, и я аккуратно вынимаю руку из его ладони, на цыпочках иду к двери и оборачиваюсь, не удержавшись, чтобы посмотреть на него еще раз. За дверью нос к носу сталкиваюсь с Торином, давно он тут? И снова этот странный взгляд. – Что тебе от нужно от моего племянника? Зачем ты постоянно рядом с ним ошиваешься? – он говорит тихо, но уж лучше бы орал. – Я?.. ошиваюсь? Торин, я не... – Думаешь, я мало таких, как ты, видел? Думаешь, ты самая умная? – О чем вы... – я искренне его не понимаю, но он, видимо, не намерен позволить мне закончить хотя бы одно предложение. – Он племянник короля, принц, он из рода Дурина. А кто ты? – делает шаг вперед, чтобы встать вплотную ко мне и теперь смотрит на меня сверху вниз. – Ты никто. Безродная, глупая и к тому же некрасивая человеческая девка. Чтобы я тебя рядом с ним не видел больше, поняла? Я смотрю в его синие глаза, пытаясь понять, чем заслужила такой поток гадостей. Обидно до жути. Хочется ответить ему так же грубо и резко, но все слова вдруг забылись, а я не могу придумать ничего лучше, чем с силой толкнуть его в сторону, освобождая себе путь, и побежать. На самом деле так можно бегать до бесконечности. Переходы, коридоры, залы, их здесь невероятное множество. Останавливаюсь на каком-то балкончике, вид отсюда открывается волшебный. Но мне абсолютно плевать на вид, меня изнутри разрывает непонятная злоба. На Торина, на себя, на все происходящее. Не лезла я к этому Кили, я вообще ни к кому не лезла, я вела себя скромнее некуда! На кой черт мне сдался племянник этого ненормального, я вообще хочу домой! Там хотя бы нет такого идиотизма... Теплый ветер смахивает со щек непрошеные слезы, но на их место тут же стекают новые. Какая разница, все равно никто не видит, можно и пореветь. Я же правда не давала повода так думать о себе... ошиваюсь, сказал тоже. Да, мне нравится Кили. Но это же несерьезно! Это не та сказка, где принц женится на Золушке, рано или поздно та самая Золушка свалит отсюда – поминай как звали. Тогда почему же так погано? Нужно успокоиться и раздобыть какую-нибудь обувь, не ходить же мне теперь босиком. Хотя почему бы и нет, почувствую себя хоббитом. А Торин тогда скажет, что я Бэггинса соблазняю. Утираю мокрое лицо рукавом и возвращаюсь внутрь, пытаясь вспомнить, как прибежала сюда. Вообще, топографическим кретинизмом я, кажется, никогда не страдала. Но если делаю что-то на эмоциях... В данном случае я на эмоциях спотыкаюсь о хоббита. И даже не краснею, к чему? – Ой, извините, пожалуйста, – а у него вид еще более несчастный, чем у меня. Бормочет что-то рассеяно, уставившись в пол. – Бильбо, что-то случилось? – А? Эмма... – он что, только сейчас понял, что перед ним я? – Нет, нет, что вы, все хорошо, я просто... Все отлично, порядок. Сдается мне, он тоже не совсем доволен происходящим. Да, я попала не в ту сказку, а он, видимо, ожидал не такого приключения. Но общаться на эту тему он не намерен, поэтому я, пожав плечами, топаю дальше. – Эмма! – я удивлена? Нет, я не удивлена. Оборачиваюсь с улыбкой: – Да-да? – Вы не хотите прогуляться? Здесь чудные сады. Ой, ну можно подумать, мне есть сейчас дело до этих зарослей. К тому же я вроде как шла искать себе обувь. И штаны тоже не помешают. Нужно как-то вежливо отказаться, наверное, но глядя на печальную улыбку хоббита, я понимаю, что он хочет хоть кому-нибудь выговориться, а мне его жалко. – Почему нет? Только вот беда, мне нужно раздобыть себе какие-нибудь ботинки, а то мои пришлось подать на обед той жуткой зверюге. – Я тебе уже все раздобыл, – раздается за спиной голос Фили. Вручает мне стопку шмотья, а сверху водружает высокие ботинки на шнуровке. Интересно, если об этом узнает Торин, я снова получу по шее? Теперь, если следовать его логике, я еще и к Фили пристаю. Натягиваю штаны прямо здесь, следом ботинки. Которые, кстати, оказались удивительно удобными. Может, даже не сотру ноги, как у меня это обычно бывает с новой обувью. – Ты чего хмурая-то такая? Из-за Кили? С ним же нормально все. Эй, не переживай! – и треплет меня своей огромной ручищей по волосам. Так что там с садами-то? Свежий воздух сейчас будет совсем не лишним.