Плата за желание.

Кто-то вопит на непонятном языке, том самом, каким ругал меня Торин за свой ушибленный лоб. Даже слова, кажется, такие же. А я лечу куда-то... Странные сны, я никогда таких раньше не видела. Или... Понимаю, что это не сон, и с оглушительным визгом приземляюсь в какую-то огромную корзину, прямо на того, кто все еще рычит незнакомые мне слова. В нос бьет жуткая вонь, а вокруг очень темно, на огромное, по моим ощущениям, помещение всего один факел, тускло освещающий подвесной мостик впереди. А дальше я снова начинаю орать как резаная, потому что меня заграбастывают чьи-то липкие лапы, вытаскивают из корзины и, больно хватая за руки и волосы, волокут вперед. Яркий свет больно режет глаза. Ну, как яркий, после хождения по горам в потемках, мрачной пещеры и этого странного подвала, куда мы провалились, несколько факелов кажется мне ярче солнца. Я испуганно оглядываюсь, все еще стараясь вырвать руки из лап мерзких чудищ. Они мелкие, скрюченные, с длинными носами и в бородавках. К горлу, которое и без того уже болит, подкатывает неприятный комок, а желудок делает сальто. Нахожу взглядом Кили, тот бешено выпучил глаза, глядя на моих конвоиров, и тут же начал вырываться из лап своих. За ним из темноты появляются остальные, также ведомые липкими тварями, все, кроме хоббита. Где он? Ох, как же плохо... Голова кружится, и внезапная волна слабости одолевает тело, но я держусь из последних сил. Нас спихивают в одну кучу, и я, то ли случайно, то ли по насмешке судьбы, оказываюсь зажатой между Торином и Кили. Вот сейчас мне вообще не до них, тут с ног бы не свалиться... Знобит страшно. – Кто посмел явиться в мои владения с оружием? – противный голос режет слух, высокий, писклявый. Нахожу его обладателя – такую же дрянь, как те, что привели нас сюда, только раз в двадцать больше, и слежу за колышущимся подбородком. Желудок, кажется, полностью подскочил к горлу, я чувствую, что больше не выдержу. Отворачиваюсь от Кили, чтобы потом не сгореть со стыда, забыв, что с другой стороны стоит Торин. И позволяю своему богатому внутреннему миру вылиться прямо на сапоги гномьего короля. Мерзкий голос снова громко пищит что-то, но я не слышу его из-за звона в ушах. Перед глазами появляются движущиеся желтые круги, и я проваливаюсь в темноту без липких монстров, огромных подбородков и гномьих ругательств. *** В голове шумит, как после попойки, я вся будто опухла и мне, кажется, еще хуже, чем было... когда? Вокруг светло и свежо, перед глазами ярко-голубое небо. Я пытаюсь пошевелиться, чтобы понять, что вообще произошло, пока я была в отключке. Я все же упала в обморок. Мда. Небо загораживает лицо Дори, склонившегося надо мной с озабоченным видом. – Как ты себя чувствуешь? – Она очнулась? – слышится вскрик откуда-то спереди. – Если честно, не очень, – говорю в нос, охрипла еще к тому же. Весь набор, лучше и придумать нельзя. – Можно воды? Пожа... Апчхи! Дори кивает и пропадает из поля зрения, а меня уже кто-то осторожно поднимает, помогая сесть, передо мной садится на корточки Кили, хмуря брови совсем как его дядя. Он похож на Торина даже больше, чем на Фили, но при этом совсем другой. Протягивает мне флягу, вода прохладная, не стоит ее много пить, а то еще хуже станет. Черт, теперь я буду для них обузой. Как я дальше-то пойду? Пока я пью, Кили поднимается и обходит меня со спины, молча, и я не знаю, кто там, но чувствую, как гном довольно бесцеремонно убирает руки, придерживающие меня, поднимает на свои собственные и переносит к костру, аккуратно усаживая. Сам садится позади и тянет меня спиной к своей груди, плотнее кутая в плащ и крепко прижимая к себе. А я украдкой оглядываюсь туда, откуда он меня принес, и с удивлением сталкиваюсь взглядом с синими глазами. Детский сад, честное слово. По очереди тащат мне яблоки и ягоды, по очереди весь день задают одни и те же вопросы о самочувствии. А я просто хочу поспать, но нет же – один что-то делает, а второй, как ребенок годовалый – мчится повторять. Вот и сейчас – Торин принес мне отвар, что приготовил Дори, а Кили теперь сидит рядом и держит чашку, чтобы я не расплескала трясущимися руками кипяток себе на ноги. Я смотрю на его лицо и замечаю длинную царапину у виска. – Кили... Где ты успел лицо оцарапать? – киваю на ранку. Он осторожно проводит по ней пальцами и чуть трясет головой, скрывая ее волосами. – Когда упал, задел что-то, наверное. Ерунда. Ну да, ерунда. А Торин хромает. И это при том, что остальные в полном порядке. Снова вспоминается тот пугающий голос и черные блестящие глаза цыганки. Я не готова к резким движениям, но знакомый вой вдалеке заставляет меня самостоятельно подняться на ватные ноги и делать то же, что и остальные – лезть на дерево. Зачем – ума не приложу, что ж, они увидят, что мы на дереве и уйдут, что ли? Мысли путаются, надо просто делать так, чтобы меня не съели или не убили как-нибудь еще. Чудом на это дерево забираюсь с помощью Двалина и всем телом прилипаю к толстой ветке. Сзади Торин одной рукой – второй сам держится – умудряется ухватить мой локоть и крепко, почти больно держит. И даже тут они с Кили не могут успокоиться. Молодой гном осторожно перешагивает с ветки, где стоит, ближе ко мне, хватает за вторую руку и начинает негромко рассказывать о том, что все нормально, и вообще, всячески успокаивать. Начерта? Мне держаться нечем, а эти идиоты решили тут вожака прайда выбрать. Снизу на дерево, сильно его раскачивая, прыгает огромная псина, и я изо всех сил выдергиваю свои конечности из гномьих ручищ, чтобы не упасть. Торин отпускает мой локоть, а вот Кили откровенно тупит, он и сам сейчас упадет, и меня за собой утянет. – Кили! Отпусти, я же упаду! – хриплю так громко, как могу. Но гном и не думает исполнить мою просьбу, и я делаю последнюю отчаянную попытку вырвать руку под рык Торина: – Отпусти ее! Ну честное слово, я же не канат! Устроили тут перетягивание Эммы – Торин за шкирку держит, Кили продолжает тянуть за руку. Сосна опасно кренится, и я наконец-то свободна, да только надолго ли? Вырвавшись из рук гномов, я падаю прямо перед огромной тварью, кажется, именно той, в которую прилетела моя туфля в прошлый раз. Паники нет. Голову заполняет только острое желание жить, когда передо мной клацают огромные кривые клыки. Надо что-то делать. Бежать не поможет, драться с этим... что делать? Что-то делать! И я, даже не пытаясь подняться на ноги, медленно переворачиваюсь на спину и в полусидячем положении пячусь назад, тараканчиком, как на уроках физкультуры в школе, пока не упираюсь спиной в толстый ствол. А оскалившийся монстр приближается, заставляя кровь громко стучать в висках. Это не страшно, это как-то... обидно, что ли. Я совсем не так собиралась умереть. Да я вообще не собиралась сегодня умирать! Инстинктивно сжимаюсь, когда он чуть пригибается, будто готовясь к прыжку, и только сейчас замечаю, что вокруг пожар. А в следующий миг я уже ору так, что у самой уши закладывает, потому что эта собакоподобная тварь больно схватила меня зубами за ногу и потащила прочь от дерева. Где-то позади я слышу нечеловеческий рев, слов не разбираю, но звучит это страшно. Хотя я и сама ору сейчас не хуже. Походу, эта гадина решила мне отомстить за ту злосчастную туфлю. Я снова чувствую себя тряпочной куклой, когда меня за шкирку отрывает от земли кто-то или что-то огромное. А дальше все происходит, как в плохом боевике. Торин и Кили отбиваются с мечами от сразу нескольких псевдособак, а я чувствую ледяную руку, что вцепилась в мое плечо. Еще более холодная, чем темная сталь кривого клинка, который вдруг появляется перед глазами, а в следующую секунду он уже прижат к моему горлу. Да, эффект достигнут – те, кто успел спрыгнуть с дерева следом за Торином, как, собственно, и сам гномий король, замерли на секунду без движения. Кили идиот, я упала из-за него! А теперь из-за того, что я упала, умрут все. Наверное. Лайки тоже не стремятся больше никого сожрать и только злобно рычат на гномов. Махина, которая взяла меня в заложники, заговорила за моей спиной жутким шипящим голосом на еще одном языке, которого я не знаю. А потом он просто берет и швыряет меня спиной прямо к пасти еще одной жуткой твари. Что-то больно бьет по щеке, будто плетью, от боли на глаза наворачиваются слезы, а зверюга позади меня жалобно скулит. Я даже не обернусь, просто поползу вон к тому дереву и сяду там тихонечко, может, меня никто не заметит... Но они зоркие, эти твари. Или я такая толстая, что меня легко разглядеть в темноте, да еще и за огромной мохнатой тушей? Мозг всеми силами защищается от происходящего вокруг. Гномы мутузят гигантских психованных собак, собаки силятся сожрать гномов, а между ними носятся, видимо, те самые орки. И один из них сейчас снова волочет меня черт знает куда. Ну на кой ляд я им сдалась-то, а? Я не успокоительное для гномов! Однако мой вопль заставляет их обернуться. Я изо всех сил пытаюсь пнуть огромного белокожего монстра, который совершенно бесцеремонно держит меня за волосы. Не знаю как, но я умудряюсь одновременно найти и перепуганное лицо Кили, и горящие страшной яростью глаза Торина. Замечаю, не оставляя попыток пнуть мутанта, как Кили осторожно делает шаг назад, туда, где темнее и его почти не видно, и накладывает стрелу на тетиву. Щеку неприятно жжет... Так это была стрела! Его стрела! И теперь он целится в монстра за моей спиной. Ну, я так думаю, потому что все-таки верю, что острие направлено не в меня. Мамочки, но он же меня убьет! Я замираю, теперь мне правда страшно. Торин успевает оглянуться и толкнуть племянника очень вовремя, стрела уже вылетела, слава Богу, гораздо левее того места, где я стою. Надо будет поблагодарить угрюмого. Если доживу до завтра – расцелую. В щеки, конечно же. Но, оказывается, он сделал это только для того, чтобы натворить еще большую глупость – сломя голову, вопя раскатистым басом, кинуться со своим исполинским мечом прямо сюда, в гущу врагов. Урод, что держит меня, не отпускает, держит, даже когда отбивается от ударов Торина. Я не хочу на это смотреть, я просто зажмурюсь и буду вот так вот, с закрытыми глазами... Не успеваю закончить мысль, потому что сирена в голове вопит о том, что я куда-то лечу. *** Закончилось? Меня больше не хватают за шкирку, руки и ноги, а осторожно поднимают на руки. Все, мне надоело. Я не ребенок и не калека, в конце концов! И вполне способна передвигаться самостоятельно. – Поставь, где взял, – шиплю в удивленное лицо Кили. – Эмма... Ты чего? – Поставь, сказала!!! – ору, как истеричная курица. – Кили, сделай, что она просит, будь так добр, – голос Торина звучит ласково, но с нотками угрозы. Я наконец чувствую под ногами твердую землю, а гномий король с непроницаемым лицом подходит ко мне, внимательно разглядывая порез на скуле, после чего поворачивается к темноволосому племяннику и все с той же ледяной грозностью тихо произносит: – Ты. Мог. Ее. Убить. Остолоп. И Кили ловит хороший удар в челюсть. Я удивлена? Очень. Ну, теперь они квиты... Но мне это страшно надоело. Как девки, честное слово! Помаду, блин, не поделили. Вся моя усталость, боль в горле и голове, весь страх вдруг превращаются в какую-то жуткую злобу, которую я тут же выливаю на этих двоих: – Вы! Оба! Вы меня достали уже!!! Вы еще монетку киньте, кто меня на чертова пони будет подсаживать! Можно просто оставить меня в покое?! – осталось еще только добавить, что-то вроде "и вообще, у меня ножки устали и я хочу домой. А мы уже приехали?". Надо же, даже Гэндальф смотрит на меня с нескрываемым удивлением. Ничего, ему у меня тоже найдется, что сказать. – Пошли вы все... кхм, – проглатываю я окончание фразы. – Достали. Домой хочу. И с этой фразой я, под удивленные взгляды уже всех гномов и хоббита, сажусь прямо на мертвую тушу той псины, что утащила меня от дерева.