Лёд

      Юрий прокатился по земле после мощного пинка Реборн и, отплёвываясь от земли, едва успел прикрыть руками затылок — к счастью, мужчина решил его пощадить и всего лишь отвесил ему легкий подзатыльник, чтобы не терял бдительность.       Тело просто отказывалось как-либо функционировать, однако мальчик попытался подняться (в принципе, чисто для того, чтобы доказать свою не беспомощность) и упёрся кистями в холодный пол, несмотря на то, что руки у него тряслись, а на запястьях стали хорошо видны синие нити вен. Реборн протянул ему ладонь, и Юра вцепился в неё — потянул мужчину на себя, пытаясь опрокинуть с помощью подножки. Слабое тело Коори тут же шлёпнулось обратно, а Аркобалено цыкнул сквозь зубы, но за попытку себя завалить, кажется, испытал что-то вроде гордости.        — Твоя физическая подготовка на нуле, Коори, — Аркобалено закатил глаза, но помог ему подняться, схватив за капюшон куртки (словно нашкодившего котёнка за шкирку, чёрт возьми!) и поставив на ноги, которые мальчика, в принципе, не особо держали.        — Мне даже шести нет, — мальчик вытер рукавом грязь с уголка рта — запястья Коори были худыми, а ладошки — узкими, поэтому подобное выглядело несколько жалко и, возможно, даже мило. В своей прошлой жизни Юра уж точно не был качком, но и подобное для него было в новинку: ну, серьезно, если его и могли назвать милым, то только за кукольное лицо… и то лишь тогда, когда его рот был закрыт.       Ладно, про шесть лет он немного наврал — ему на самом деле около двадцати, если считать и возраст Юрия, и возраст Коори, однако никак эти цифры на его тело не повлияют — то как было хлипким, так таким и останется.       Цуна неловко скрестил руки в замок, переплетая пальцы, и опустил взгляд. Кажется, он чувствовал себя несколько виноватым, и Юра его даже немного понимал. Сейчас Реборн вбил себе в голову, что займётся физической подготовкой именно его, а не Цуны… И это было обидно. У его младшего брата было пламя, у Юры, точнее, Коори его было кот наплакал — практически нет ничего во внутренних запасах.       Поэтому мужчина сказал, что он будет развивать в мальчишке то, что можно хотя бы приобрести — с пламенем-то он никак не может сделать хоть что-либо. Не сказать, чтобы Плисецкому эта суперсила, из-за которой в будущем будет масштабный замес, так сильно нужна… Но и качком ему становится нельзя было! Хоть раз видели фигуристов с широкими плечами и огромными мускулами? Мышцы у Юры были разработаны лишь на ногах, да и пресс пятьдесят на пятьдесят, а о занятиях другими видами спорта, помимо гимнастики и фигурного катания, он никогда не думал.       Но… серьёзно, так измываться над пятилетним ребёнком? Да этот Аркобалено просто монстр. Юрий теперь, кажется, понимает, почему именно Коори покинул этот мир так рано. Он тоже сейчас не прочь сбежать… Даже посредством смерти.        — Ты же хотел заниматься фигурным катанием? — припомнил мужчина, словно прочитав его мысли, и Юра вскинулся, щурясь.        — И что?        — Как ты собираешься с подобной формой вставать на лёд? — Реборн хмыкнул. — Знаешь хоть, сколько нормальные коньки весят? Они же тебя прибьют к земле, сдвинуться ты не сможешь, — брюнет почти злобно осклабился. — Поэтому можешь отложить эту идею в долгий ящик, если продолжишь заниматься так, как сейчас.       Препирательства и небольшие словесные стычки с Реборном были своеобразной отдушиной — если с Цуной он должен был прикусить свой острый язык, чтобы не заставить его вновь зарыдать, то с мужчиной он мог не сдерживаться и быть… собой, если это можно было так назвать.        — Я на гимнастику ходил двенадцать лет, — пробормотал Юра, однако вовремя вспомнил, что сейчас ему всего лишь пять лет и чисто физически больше трёх лет он бывать на занятиях не мог. — То есть, почти пол жизни туда ходил. Поэтому с фигурным катанием я как-то разберусь, ясно?        — Да что ты говоришь? — глаза Реборна блеснули озорным огнём. — Может, ты и на шпагат садиться умеешь?       Юра, наконец, полностью поднялся с пола и упёр руки в бока. Реборн ему нравился своей настойчивостью, но одновременно этим и раздражал — ну, не любил он противоречия в людях, хоть убейте. А мужчина был полон этих самых противоречий.        — А чё, если умею?        — Может, мы на сегодня закончим? — Цуна, наконец, подал голос, вытянув вверх руки и таким образом пытаясь остановить едва не начавшийся очередной спор.       А зря. Юра ведь мог и вправду на шпагат сесть! Возможно, тело Коори к этому не готово, зато Плисецкий — всей душой и уже давно готов.       Младший Савада Юре нравился. Он был… ну, таким очаровательным, серьёзно. Судя по всему, Коори был старше его на год (а ведь раньше он думал, что мальчики родились близнецами!), ибо Цуна ещё не потерял детской пухлости — заметить это можно было по его рукам, ногам, которые хотелось потрогать, и щекам, пальцы к которым тянулись почти на автомате — в то время как его брат сам по себе был несколько худым и, можно даже сказать, щуплым.       Но вот его фобия несколько отпугивала — то ли у Коори были проблемы с сахарным диабетом или артериальным давлением, то ли болезнь Рейно, которая у Юры с самого детства, передалась и этому телу, не суть важна, — ведь ему приходилось каждый раз греть обо что-либо руки: кипяток, горячие трубы или чужая кружка с кофе, в обиход шло всё.       Сейчас же поблизости не было вообще ничего, а руки у Юры оказались просто ледяными. Проблема.        — Нужно согреть руки, — в практически искренней панике прошептал Юрий, смотря на то, как Цуна неловко спускается с высокого стула — сначала чуть сползая по спинке, потом переворачиваясь на живот и, проверяя пол каждые пару секунд, одну за другой ногой опускал вниз, будто от ножек стула до верха его отделяли не парочка десятков сантиметров, а целый километр. — Чёрт, у него сейчас опять истерика затянется на часа два, здесь нет горячей воды?       Мальчик начал метаться туда-сюда — да чтоб его, в прошлый раз ему пришлось успокаивать и обнимать «брата» часа полтора, если не меньше, и это беря в расчёт его гаптофобию! — в поисках чего-либо, обо что можно было погреть ладони.       Реборн закатил глаза и, подтянув его к себе, заставил вытянуть руки вперёд — спустя пару секунд манипуляций, маленькие узкие ладошки Коори оказались сжаты в горячих руках мужчины. Юра медленно моргнул. Аркобалено посмотрел на него сверху-вниз, мол, и стоило так мельтешить, после чего назидательно улыбнулся уголками губ.        — Какой же я, чёрт возьми, гей, — он прикрыл глаза, стараясь унять бешено колотящееся сердце и смущение — оно жаром расползалось по грудной клетке, хватало ошпаренными кипятком ладонями сердце и тянуло куда-то наружу, словно пыталось протащить сквозь острый частокол рёбер.       Ладони у Реборна были до одури горячими. Возможно, так показалось Юре на фоне собственных холодных рук, однако ощущения получились просто… вау. Если бы он был постарше, то смог назвать это романтическим моментом — в своём старом теле он бы просто… А что бы он сделал? Оттолкнул его, накричал или поддался желанию? Вот же чёрт, детская жизнь меняет его разум.       Мужчина издал звук, похожий на утробное урчание и смешок — а в роду у него кошачьих не было? Пум или ягуаров меланистов, например.        — Ты хоть значение этого слова знаешь? — Реборн засмеялся.       О, Юра сказал это вслух? В принципе, зная, как можно выкрутиться из подобной ситуации, он постарался спокойно вздохнуть и быстро захлопал глазами, имитируя невинный взгляд:        — Нет!       Мужчина хмыкнул, не зная — верить или нет.        — А что вы делаете? — вовремя подошедший Цуна склонил голову к левому плечу, и Юра едва подавил желание вскрикнуть — он уже и забыл про него. Мальчик надул губы и чуть нахмурил брови, задумываясь. — И что такое «гей»?       Юрий быстро выдернул свои ладони из чужой хватки и отскочил от Реборна на пару взрослых шагов, даже не морщась, когда брат тут же схватил его за руку и переплел их пальцы.        — Не знаю, — он улыбнулся, надеясь, что его ухмылка не отражает всей неискренности и саркастичности. — Нам об этом расскажет Реборн. Да, Реборн-сан? — Юра готов был поклясться, что почти услышал скрип чужих зубов.       1:0, господин мафиози.