Still Loving You

«Чон Хосок как же я тебя ненавижу» «Ты теперь мне ещё и мерещишься, я точно сошел с ума» Хосок прокручивает все реплики Тэхёна, которыми тот бредил будучи в стельку пьяный, когда тот забирал его подальше от бара. Он искренне не понимает, что не так с Ким Тэхёном. Расстаться — была его инициатива. Но со стороны все выглядит так, будто это он его бросил. Бред. Вчера он, как и посоветовал Чонгук, забрал Тэхёна домой, который прилип к барной стойке и ещё долго не хотел уходить. С горем пополам он затолкал его в такси и отвёз к себе в особняк. Ким же уже в такси вырубился и Хосоку опять пришлось тащить его до гостевой спальни на второй этаж. Тэхён ворчал, пока Хосок укладывал его на постель, но потом резко перестал, потянув того за шею и заставив Хосока упасть прямиком на него. То ли алкоголь так сыграл на нём, то ли это пристальный взгляд Тэхёна из-под ресниц, но Хосоку от такой близости чертовски сильно хотелось поцеловать Кима. — Я же знаю, что у тебя всего одна спальня. Останься со мной, прошу, — заглядывая в глаза, шептал тогда Тэхён. Не медля ни минуты, Хосок послушно остался, устроившись рядом и совсем наплевав на то, что они оба были в неудобных для сна костюмах. Уснуть было трудно, особенно когда под боком у тебя спит розоволосое чудо, но он заснул и кое-как проснувшись рано утром, решив не будить Тэхёна, принял душ, выпил таблетку от похмелья и убежал на пробежку. При беге мозг работает лучше, отчего и дурацкие мысли не покидают голову. Почему Тэхён ведёт себя так? Почему отталкивает, если чувствует совсем другое? Хосок готов об стенку головой биться от неопределенности Тэхёна. Вернувшись в особняк, Хосок первым делом заглядывает в комнату, где оставил Тэхёна. Тот находится лежащим в кровати и бездумно пялящимся в потолок. Облокотившись об косяк двери, Чон наблюдает за Тэхёном, который смешно морщит нос и поджимает губы видимо о чём-то вспоминая. — Уже проснулся? — спрашивает Хосок, тем самым давая знать о своём присутствии. Парень подскакивает на кровати в удивлении выпучивает глаза на Хосока. У Тэхёна волосы растрепаны, макияж размазан и вчерашняя рубашка с цветочным принтом помята. Хосок на секунду залипает от такого утреннего Тэхёна. — Прими душ. Я буду ждать тебя на кухне, — бросает он короткое и подавив в себе желание лечь рядом, покидает комнату. Упав обратно на подушку, Тэхён устало стонет, взлохмачивая свои волосы. Он помнит всё, что было вчера. Помнит как повис на несущем его Хосоке, как лез к нему с приставаниями. Хочется всё забыть и стереть из памяти словно страшный сон, но увы такова суровая реальность. «Нужно её принять и пойти в душ, как сказал и Хосок», — говорит про себя Тэхён, спешно вставая с постели и направляясь в хорошо знакомую ему ванную. Приняв душ и нацепив на себя одежду Хосока, Тэхён спускаясь по лестнице, застает его сидящим за столом и бездумно смотрящим куда-то. — Ты приготовил суп от похмелья? Как мило, — хмыкает Ким присаживаясь напротив него. Он молча берёт в руку ложку и сказав «приятного аппетита» ни секунды не медля принимается за еду. Хосок же даже не шевелится, пристально рассматривая Тэхёна. — Тэхён, что у тебя на голове? — нарушает гнетущую тишину Чон. — Платок. Я обернул его в бандану. Мне волосы мешают, — отвечает Тэхён не отрываясь от еды. И зачем он задаёт этот вопрос? — Тебя что-то смущает? — Нет, — качает головой Хосок. Тэхён скептически выгибает бровь на его ответ, но решив не брать в счёт странное поведение парня, продолжает поедать приготовленный им завтрак, — Прости. Тэхён замирает, вскидывая голову и вопросительно посмотрев на Хосока. — За что? — За моё вчерашнее поведение. Ты же знаешь, когда я выпью… — Не надо, правда. Ты не обязан извиняться, — прерывает его Ким, — Мы ведь расстались, — натянуто улыбается он, а в глазах лишь всепоглощающая боль на двоих. Тэхён не любит строить из себя сильного, прикрываясь никому не нужными фальшивыми улыбками отвечая всегда, что «всё в порядке». Но ничего уже не будет в порядке. Он понял это на своей шкуре, когда в первый раз встретил Хосока. Три года назад, еще восемнадцатилетний Ким Тэхён не понимал, что назад выхода нет. Он не знал, что если он согласится на его предложение, то уже ничего не будет прежним. Вся его спокойная жизнь в один момент превратилась в ураган под названием «Чон Хосок». — Верно, мы расстались, — понуро опускает голову Хосок, силясь не смотреть на Тэхёна, который кажется не собирается что-либо предпринимать. Они долгое время сидят в тишине, поедая пищу, которая даже в горло не лезет. Каждый думает о том, что же будет дальше? Куда приведёт их эта дорога, которой нет конца? Почему в отношениях не может быть всё так просто? И каждый ищет ответ в лице друг друга, но произнести вслух эти вопросы не решаются.

***

У Юнги всё летит к чертям. Он снова не спал всю ночь, обдумывая всё. Чонгук вчера намеренно дал понять, что не хочет останавливать элементарное общение. Попросил номер, но Юнги отказал. Нет. Он это делает не для того, чтобы сделать больно Чону, не для того чтобы отомстить, а для себя. Мин, после расставания, куча раз порывался позвонить Чонгуку, а когда решился, услышал лишь в трубке голос оператора и ненавистное «абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Он так еще кучу раз звонил в надежде услышать хоть что-то. На семидесяти он сбился с счёту. Пережить такое снова, Юнги не в силах. Утро встречает его болью в голове и с кучей проблем на плечах. Что делать? Что делать с Чонгуком? Что сказать Джину? Ведь он надеялся на него, как на друга. С Хосоком уже всё потеряно, тот не согласится на сделку после вчерашнего. Юнги бы не согласился. Но ему ничего не остается делать, как преступить порог гордости и просить Хосока о сотрудничестве. Ему нужен этот чёртов договор, нужен до стального скрежета в зубах. Даже если придется снова видеться с Чонгуком. Ему уже всё равно. Он получит этот договор и после всех подписей просто улетит обратно в Корею, и постарается не вспоминать об этих мучительных днях в штатах. Самому даже не очень верится. Он чувствует, что вчерашняя встреча это только начало. Дальше будет труднее сдерживаться. Дальше будет хуже не только для Юнги, но и для Чонгука. Но Мин не будет идти на поводу у чувств и останется ко всему максимально равнодушным. Да. Быть равнодушным. Отдергивая края своей одежды, Юнги смотрит на себя в отражении зеркала. Сейчас он собирается наведаться в компанию к Чон Хосоку. Что будет он делать там, еще не знает. Просить забыть тот случай? Умолять о инвестировании? Или же выполнить ту его просьбу… У Юнги от этого ком в горле застревает и холодок по коже разносится. Сердце начинает биться в страхе. Что же делать, если он не изменит своего решения? Отдаться словно шлю… Нет. Юнги никогда не сделает подобного. Он лучше вернется к Сокджину ни с чем, нежели пойдет на такой поступок. Безысходность. Как же Юнги ненавидит это чувство. Оно хуже страха. Его нельзя преодолеть. Его нельзя спрятать глубоко в себе не раскрывая наружу. Оно маячит перед глазами не давая покоя. Съедает и без того истерзанную душу Юнги до последней капли. По дороге к компании, Юнги обдумывает ход действий. Попросить прощения… За что? За то, что отказал ему? Сделать вид, что вчера ничего не было? Тот всё-таки был пьян и может быть ничего не помнит. Возможно. Хотел втереться в доверие, блин. От мыслей его отвлекает настойчивый голос водителя, требующего заплатить. В этом городе все такие грубые? Замешкавшись и молча оплатив проезд, Юнги на негнущихся ногах вылезает из машины, поднимая голову вверх. Слишком высоко. Если Хосок его скинет с в окна, риски на выживание чертовски малы. В приемной его встречает фальшиво улыбающаяся девушка, задавая обычный вопрос «вы к кому?». Юнги кривит губы в слабой улыбке и ответив короткое «К Чон Хосоку». — Вы записаны на приём? Как вас зовут? — она что-то лихорадочно печатает на своём компьютере не отрывая взгляда от экрана, пока Юнги произносит своё имя, — Увы, но вас нет в списке посетителей. Ничем не могу помочь. — Он со мной, — доносится до Юнги сбоку. Мин узнает этот голос из тысячи. Он словно в замедленной съемке поворачивает голову в сторону звука и видит перед собой Чонгука, мило улыбавшегося девушке. Чон перекидывается с ней парой слов и схватив Юнги под руку ведёт в сторону лифта. Мин словно в прострации плетется следом за Чонгуком, сверля непонятливым взглядом его спину. — Чонгук, — окликает его Юнги, прежде чем они успевают зайти в лифт, — Чонгук, стой. Чон послушно останавливается, всё ещё не отпуская минову руку. Юнги замечает часто вздымающуюся спину Чонгука. Злится? Чон поворачивается в его сторону, сверкая своим злым взглядом об который обжечься можно. Юнги уже обжёгся. — Ты что здесь делаешь? — сдерживая своих внутренних демонов, цедит сквозь зубы Чонгук. Он сильнее сжимает худое предплечье, намереваясь его сломать. — Отпусти, — выхватывает свою руку Юнги. Он потирая болящее место, из-под челки смотрит на него в недоумении, — Я не к тебе. Не беспокойся. — У тебя совсем гордости нет? Как можно было после вчерашнего прийти сюда и… — Да, нет у меня гордости. А что мне по твоему ещё остается делать? — повышает голос Мин, не обращая внимания на мимо проходящих работников компании. Наверное со стороны они смотрятся странно: два орущих парня на непонятном для них языке. — Юнги. Ты не знаешь моего брата. Он тебя через семь кругов ада проведёт, пока согласится на это чёртово инвестирование, — Чонгук говорит словно боится. Словно хочет отгородить его от чего-то страшного. — И что? Что может быть хуже, чем сейчас? Семь кругов ада? И не через такое проходили, — выпаливает Юнги, срываясь в только что подъехавший лифт. Он быстро забегает в пустое пространство и силясь не повернуться назад, чувствует прожигающий взгляд сзади. Аккуратные шаги за спиной, кажутся всё отчётливей. Двери предательски закрываются, отрезая от мира сознание и душу. Опасно оставлять добычу и хищника одних в тесном пространстве. Для Юнги тем более опаснее, если учитывать то, что он здесь добыча. — Юнги, — хриплый и уставший голос Чонгука словно окунает Мина в сосуд наполненный холодной водой, резко отрезвляя, — Я не хочу, чтобы ты страдал в последствии. Хосок он… Он слишком груб и не думает о том, что делает. Да вот даже вчера… — Я видел. Но я справлюсь, — Юнги поворачивается лицом к Чонгуку и моментально бледнеет. Слишком близко. Слишком, — Мне не впервой. — Тогда позволь быть рядом. …позволить? — Зачем? Будешь защищать меня от большого и злого дяди? — кривит губ в ухмылке Мин, заглядывая в обеспокоенные глаза напротив. — Юнги, не притворяйся сильным. Я ведь знаю тебя. Тебе не идёт подобное. — Да что ты знаешь, Чонгук? Тебя не было со мной последние полгода. Я изменился. Последствия того, что ты меня бросил, заставили меня измениться. И ты не имеешь право сейчас заявляться и говорить мне, что я должен делать, а что нет, — словно в обиде, Юнги поджимает губы после своей тирады. Он должен выговориться. Хоть малую часть, но сбросить с себя эти накопившиеся чувства. Пусть лучше на Чонгука, нежели на любого другого человека. — Тогда почему я чувствую ответственность за тебя? Я ведь всё ещё… — Это твои проблемы, — старший переводит беглый взгляд на дисплей, который указывает на каком этаже находится лифт. Цифра стремительно приближается к нужному числу. Лифт плавно останавливается на сорок восьмом. На этом этаже находится офис Хосока. Чонгук будто бы предвидя действия Юнги, загораживает ему путь к выходу своей многозначительно накачанной массой. Мин же, который в два раза меньше него опасно глядит на мешающую «помеху». Взглядом чертёнка, способного убить, Юнги прожигает невозмутимое лицо Чонгука. — Ты так и будешь стоять здесь, или дашь мне уже пройти? — у Юнги уже терпение заканчивается от упёртости этого барана. Хочется приложить его головой об железную стенку лифта, да вот силёнок не хватит. Мин обреченно вздыхает и решив действовать по хитрому, наклоняется вниз и буквально пробегает под Чонгуком, наконец вырываясь от захвата хищника. — Мин Юнги! — слышит он позади, пока Юнги не медля бежит в сторону, как ему кажется кабинету Хосока. Работники, что спокойно себе сидели выполняя свою работу, с интересом рассматривают образовавшуюся перед ними картину. Мелкий бегущий азиат и Чон Чонгука, которого они видят не в первый раз. Смешно до слёз. На представление уже сбегаются все сотрудники, вынырнув из своих однотипных кабинетов и откровенно смеясь с Юнги, который то и дело наворачивает круги в попытках уже отыскать кабинет Чон Хосока. После долгой пятиминутной пробежки от Чонгука, один из зевак указывает на коридор, который Юнги дважды пробегал, говоря, что его уже ждут. Юнги останавливается как вкопанный, тяжело дыша. Чон Хосок уже ждёт его? Что, блять? Как некстати его уже нагоняет Чонгук. Он упираясь о свои колени, дышит с трудом, пытаясь что-то сказать. «Курил бы поменьше», — думается Юнги. Он лишь только хмыкает брюнету и оставив Чона одного направляется в кабинет. Как и сказал тот парень, Хосок его ждал. Его без лишних слов пропускает секретарша, перед этим мило улыбнувшись. Юнги с опаской вступает за дверь, боковым зрением наблюдая за тем, как Чонгук пытается пробраться через секретаршу и откуда-то взявшегося громилу. Охранник, Чон Хосок, серьезно? Застыв у двери, Юнги осторожно заглядывает в кабинет. Хосока он находит у панорамных окон. Тот стоит скрестив руки у груди и смотрит на открывшийся ему город, рукава закатаны до локтей, открывая вид на крепкие руки. Юнги невольно сглатывает, предвидя неладное. Если он знал, что придёт, значит… — Мин Юнги-щи, — слышит он хриплое, заставляя вырваться из своих мыслей. Юнги вскидывает голову, встречаясь глазами с мужчиной, — Проходите, чего встали как вкопанный? — Да… И Юнги неуверенно проходит и садится на предложенное ему кресло возле стола. Ноги сами по себе поджимаются. Всё его нутро чувствует, что уйдёт он отсюда ни с чем, а устрашающая энергия так и прёт от Чон Хосока. — Сперва я бы хотел извиниться за своё вчерашнее поведение, — слишком много Хосок сегодня извиняется, — Мне правда стыдно даже вспоминать. Простите, Мин Юнги-щи. — Ничего страшного не произошло, забудьте, — лучший выход сейчас наладить отношения с ним, а иначе… — Спасибо за понимание, — Чон с облегчением выдыхает, наконец не испытывая былого грызения совести, — Я уж думал придётся на колени падать. «Я тоже». — Я не злораден, Чон Хосок-щи. Все мы иногда совершаем ошибки. — Вы сейчас мне всё прощаете чисто в личных целях? — изгибает бровь Хосок на слишком доброе поведение Мина. Он садится на кожаное кресло напротив и придвинувшись ближе к столу, скрещивает руки друг с другом ожидая ответа. — Ответить честно? — спрашивает Юнги, на что Хосок кивает, — Вы вели себя ужасно вчера для генерального директора этой компании. Но ради будущего своей, я закрою глаза на эту неприятную ситуацию. Давайте начнём всё с чистого листа, — Юнги протягивают худую и бледную руку для рукопожатия. Хосок скептически осматривает её и ухмыльнувшись чему-то, пожимает в ответ. — Так уж и быть. Но у меня есть одно условие, — не отпуская руку, предлагает Хосок. Во взгляде у него Юнги улавливает капельку азарта, — Ненавижу формальности. Давайте перейдём на «ты»? — и притягивает вмиг растерявшегося Мина ближе к себе да так, что их лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Они и не замечают как отрываясь от накачанных рук, Чонгук со словами «они там уже слишком долго», врывается в кабинет заставая столь душещипательную картину. Юнги и Хосок. Его бывший парень и старший брат. Чуть ли не сосутся посреди бела дня. — Что, блять, тут происходит? — Чонгук всегда был слишком впечатлительным мальчиком. Вот и сейчас его всё внутреннее спокойствие просто испаряется вмиг стоит лишь увидеть вот этих вот настолько близко друг к другу. Юнги словно током прошибает, когда видит у дверей Чонгука. Он сразу же вырывает свою ладонь с ладони Хосока, бережно прижимая её к груди. За себя уже становится немного страшно. — Ничего такого, чего ты там себе напридумал, — хмыкает Хосок, выпрямившись. Он без какого-либо напряжения садится обратно на свое кресло и вальяжно закинув ногу на ногу выжидающе смотрит на младшего брата. — Хён, я кажется тебе уже говорил, что… — Вот именно, хён, — подмечает Хосок, прерывая брата, — И пока ты позорно сбежав от родителей, живешь за мой счёт, прошу не врываться в мой кабинет таким вот образом. Я тут занимаюсь благотворительностью, помогая твоей, между прочим, симпатичной бывшей мордашке, а ты бегаешь туда сюда подобно ревнивому козлу, — заканчивает свою тираду Чон, не сводя пристального взгляда с Чонгука. Он ведь всё ещё помнит вчерашний хук справа. — Благотворительностью? Так ты называешь свою благотворительность? А предложения потрахаться тоже туда входит? — Чонгук! — громко вскиликвает Юнги, которому уже в откровенно стыдно из-за всей этой ситуации, — Не вмешивайся, тебя это никак не касается! — А ты вообще сиди и помалкивай к тебе у меня отдельный разговор, — говорит Чонгук, мельком взглянув на Юнги. Ему, если честно, неприятен весь этот цирк с делами компании. И увидев Юнги лишь дважды, во всех случаях как ни странно присутствовал Хосок, Чонгук понял, что не сможет больше оставить его. — Мать тебя видимо плохо воспитала раз уж ты затыкаешь столь прекрасный ротик, — скалится Чон старший. Временами они ладят с Чонгуком, но вот в такие моменты они не видят границ и выплескивают всё, что накопилось на друг друга. Такие вот братские отношения. — Тебе ли знать какой у него рот, — у Чонгука уже венки на шее вздулись от накопившейся злости. Так и хочется взять брата за шею и… — Действительно, куда мне до тебя, — закатывает глаза Хосок, — Мог бы вчера конечно узнать, но увы «не судьба» как говорится. Юнги-щи, — поворачиваясь в сторону смирно сидящего Мина, которому не совсем хочется лезть под горячую руку, — Может быть продолжим вчерашнюю беседу? — Ну всё блять, ты напросился, — рыкает Чонгук, делая выпад и со всей силы ударяя брата кулаком в лицо. Он слишком долго терпел этот абсурд. Чтоб ещё раз он увидел Юнги рядом с Хосоком. К слову о Юнги, тот подскакивает со своего места, охая от внезапного чонгукового удара. Видимо мужчины семьи Чон не сильны в самоконтроле. Потирая разбитую губу, Чон исподлобья смотрит на Чонгука и ухмыляется тому, что смог довести младшего до рукоприкладства. — Соглашусь, заслужил, — качает головой Хосок, доставая из внутреннего кармана платок, — Но по сравнению с тобой Чонгук-а, я ещё тот цветочек. Не так ли, Юнги-щи? Я не уверен, что мои слова вас хоть как-то задели. Но вот ваше прошлое с моим недобратом, весьма впечатляет. Бросить того, кого любишь, ради своего и его будущего. Не слишком ли трагично? — бьёт в самое яблочко. Сейчас Хосок не просто заставляет вспоминать былую боль, он ковыряет его тупым ножом, принося ещё более нестерпимую, — Как позже оказалось, никакого будущего то и нет. Ты только и сделал братик, что обрёк на страдание этого ни в чем неповинного мальчишку. Ты его погибель. Ну же, кто теперь тут главный злодей? — Тебя это никаким боком не касается. Наши с Юнги отношения вообще никого не касаются. Ты не смеешь даже заикаться насчёт этой темы, — пальцем угрожает ему Чонгук. — Но всё-таки ты как-то вписал туда предков. Не по маминой ли инициативе ты сейчас здесь, Чонгук? — продолжает давить Хосок, провоцируя Чона — Ты ни хрена не знаешь, понятно. — Ошибаешься, я всё знаю. Ты думаешь с моей то властью я буду оставаться в неведении? — выгибает брови Хосок. Он серьезно удивлен с глупости своего младшего брата, — Когда Юнги первый раз пришёл ко мне, я знал кто он и кем является для тебя, — без сомнений говорит Хосок, — Но как вы уже знаете я был пьян и не очень контролировал своё поведение. Но я извинился не так ли Юнги-щи? К счастью он не злопамятный и всё понял, как цивилизованный человек. С такими приятно иметь дело, Чонгук, знаешь ли. И да господин Мин, я хотел бы продлить наши с вами встречи, если вы конечно же хотите получить от меня деньги, — широко улыбается Хосок, — А чего это такие грустные лица? Мин не на шутку озадачен быстрой переменной поведения Хосока. Он словно отмирает от шокового состояния и бегло забегав взглядом по кабинету, останавливается на Чонгуке, что неотрывно смотрит на него с толикой разочарования. — Да, — кивает Мин, опустив голову, — Сообщите мне, когда захотите встретится. Как я понял мой номер вам не нужен, — поджимает губы Юнги. От чего-то неприятно становится, что совершенно чужой тебе человек знает о тебе всё: вплоть от рождения до этой самой минуты. — Не нужен, — подтверждает его догадку Чон. — И спасибо, — тихо добавляет Юнги, сам не зная за что. За то что так легко согласился, пусть и через этот странный разговор. Хотя в этом случае Хосок хотел задеть лишь только Чонгука, так сказать проучить. Как ни странно, Юнги ни капельки не жаль Чона. — Спасибо? Юнги ты совсем не… Юнги же Чонгука слушать не стал, он просто поднялся с нагретого места и коротко поклонившись Чону старшему, решил покинуть этот кабинет как можно скорее. — Юнги! — кричит вдогонку ему Чонгук. Брюнет быстро нагоняет его в коридоре и схватив за предплечье, заставляет его остановится и выслушать, — Почему я за тобой бегать должен? — Действительно, почему же? Хочешь, чтобы я за тобой побегал? — в насмешке кривит губы Юнги. Чонгук так и стоит, держа Юнги за руку, не зная чего сказать. Казалось бы столько всего хочется высказать. Сказать, что любит, что жить без него не может. Что лучше уж бы прожил лишь день с ним и вечность в одиночестве, чем без него вообще. Юнги его жизнь. Его кислород, который так грубо отобрали у него полгода назад. Он теперь дышать не в силах, лёгкие снимаются в тисках. Его душа болит от нехватки тепла юнгиевых рук. Пальцы стали хладны без соприкосновений с миновой белой кожей. В глазах нет того былого огонька, что горел только при одном виде Юнги. Губ тепло уже забыто. Чонгук до сих пор хранит их последний поцелуй у себя в памяти, отложив его в отдельный участок мозга. В тот, где хранится каждое воспоминание вместе проведенных дней. Он с каждой секундой, что сейчас смотрит на Юнги понимает, что глубоко проебался. Проебался, когда не посчитал нужным сказать Юнги правду. Уж лучше бы они вместе пережили все те трудности, которые преподнесли бы им его родители. Если бы только… — Нет, — отрицательно машет головой Чонгук, — В этом нет нужды, потому что я никогда больше не покину тебя и уж точно не буду убегать, чтобы избежать разговора. Юнги, я, кажется, полностью погряз в тебе… Чон резко притягивает хрупкое тело к себе, прижимая его к своей груди и наконец ощущая то, чего давно не хватало Чонгуку. Тепла. Элементарного тепла. Юнги именно тот человек, который является главным поставщиком тепла у Чонгука. Кажется, у каждого есть такой человек, как Юнги. Чонгук не чувствует какого-либо сопротивления со стороны Мина и решив, что тот наконец смирился, очень удивился, услышав тихий всхлип у груди. Юнги беззвучно плачет, лицом утыкаясь в мощную грудь Чонгука. Под ним Юнги кажется таким хрупким, таким беспомощным. Его хочется оберегать от мира полного жестокости. Хочется завернуть в одеялко и никому не показывать. Мин Юнги слишком для этого мира. — Тише-тише, — зарываясь пальцами в шелковистые волосы Юнги, Чонгук легонько массирует его голову, тем самым успокаивая. Раньше он всегда так делал, если Юнги был уставшим или в плохом настроении. Сейчас же этот жест кажется настолько интимным, личным Чонгуку, что он невольно погружается в старые, но не забытые, воспоминания былых дней. Тогда было хорошо, легко, особенно рядом с Юнги. С ним всегда хотелось улыбаться на зло всему миру. С ним жизнь была красочней. Сейчас она потеряла свои краски, но всё же маленький луч надежды ещё есть. И Чонгук ухватится за неё, пока не поздно, а иначе… Иначе смысл жить в мире без Юнги?