Still Loving You

Они сидят в тишине. В последнее время она стала для них роднее любого звука. В тишине можно подумать о многом, в ней также можно услышать то, чего не услышишь в её отсутствие. Вот и сейчас они молча пытаются передать друг другу то, чего не смогут сказать в лицо. У Юнги дежавю. Ещё вчера он также сидел в этой машине, поджав губы и не находя слов для разговора. Мин во второй раз предстает перед Чонгуком с заплаканным лицом, раскрывая свою душу на изнанку, показывая всего себя. «Вот он я» — хочется сказать ему. «Хотел увидеть, смотри. Упивайся моей болью». — Хотелось бы вернуться назад и не дать себе натворить всяких глупостей, — хмыкает Чонгук, разрывая гнетущую тишину. Юнги бы тоже хотел. Он всей своей отчаянной душой хочет вернуть то время, когда был собой, когда был счастлив. — Временами, когда я выпивал, — вспоминает Чонгук, опираясь локтями об руль, — Каждый раз закатывал истерику и требовал тебя, — он не знает зачем это говорит. Просто, чтобы дать понять Юнги, что он не один страдал, — Один раз даже родителям позвонил и всё высказал им. После того случая мы не общаемся. Да я и не вижу смысла поддерживать какое-либо общение. Я только недавно понял, что я сам себе хозяин. И жить под дудку родителей я больше не собираюсь. — И что теперь? — отрывая взгляд от окна, поворачивает голову Юнги, — Хочешь использовать меня на зло им? — Я никогда тебя не использовал и использовать не собираюсь, Юнги, — без сомнений отвечает Чонгук, встречаясь взглядами с Мином. В родных опухших, от недавно пролитых слёз, глазах Чонгук видит вселенскую печаль. Его разрывает на части от такого взгляда Юнги. Чонгук готов весь мир отдать лишь бы Юнги так не смотрел. Лучше уж… — Правда? — качает головой Юнги, ухмыляясь чему-то. Он нервно кусает свои губы и прячет трясущиеся руки в карманы, — Видимо я не заметил. Не бери в голову. — Что не брать в голову? — Ничего, — резче, чем надо отвечает Мин. Юнги не желая дальше вести беседу, тянется к ручке двери, но его руки перехватывают и потянув безвольное тело, буквально впечатывают себя. — Почему ты выставляешь свои колючки, когда я пытаюсь хоть как-то приблизиться к тебе, — выдыхает Чонгук, крепче обнимая Мина, — Мне ведь больно. Даже сейчас, обнимая тебя, я чувствую огромную боль. Чонгук вдыхает приятный аромат родного тела и блаженно прикрывает глаза. Для Чона такие моменты слишком дороги. Он попытается продлить их как можно дольше, пока того позволяют. — Потому-что ты этого заслуживаешь, — отвечает Юнги не заботясь о чонгуковых чувствах. Он давя на чужие плечи, отстраняется и взглянув прямо в черные глаза, добивает, — И это только начало, Чонгук. Запасись обезболивающим. Ведь чем дальше, тем хуже. И вылетает из машины словно его там и не было, оставляя, растерянно хлопающего глазами Чонгука, одного. Провожая его взглядом вплоть до подъезда его квартиры, Чонгук думает, что это и вправду только начало.

***

— Ещё несколько снимков, Тэ. Тэхён удрученно вздыхая на слова фотографа, нехотя продолжает позировать камере. Устал. Сегодня был слишком насыщенный день: съемки в рекламе с утра, двухчасовое интервью, встреча с дизайнером из Милана и вот подвечер — фотосессия. Ким сам себе удивляется, как ещё не сломался от перенагрузки. А ведь он даже не обедал. Последнее, что он употреблял был хосоков суп. О том утре даже вспоминать не хочется. Тэхён завершив короткую фотосессию и попрощавшись с Натаниэлем — фотографом, ленивой походкой плетется в гримерную. Там он звонит менеджеру, чтобы прихватил с собой чего-нибудь поесть и решив не тратить в пустую время, прогоняет стафф и ложится на удобный диван у стены. Спать хочется, аж глаза щиплет. Только закрыв глаза и уже кажется начиная потихоньку засыпать, Тэхён слышит как открывается дверь в комнату, а после тихо закрывается. — Тэхён, ты спишь? — слышится до жути знакомый голос. Тэхён матерится про себя. Натаниэль. — Нет, блин. Просто лежу с закрытыми глазами, — язвит Тэхён, приподнимаясь и садясь на мягкую обивку дивана. — Но ты и вправду лежал с закрытыми глазами, — Тони садится на кресло, стоящее напротив. Вальяжно закинув ногу на ногу, он выпрямляется и выжидающе смотрит на Тэхёна. — Чего тебе? — не выдерживает Ким. — Что с тобой происходит? — щурится фотограф, продолжая пытать Тэхёна взглядом. — А что со мной происходит? — Ким делает вид, что не понимает. Ему сейчас не до душевных разговоров. — Я посмотрел фотографии, — начинает брюнет, задумываясь над чем-то, — Тэхён, я не смогу их подать на печать. Даже после моей обработки. И дело вовсе не в качестве, дело в тебе, Тэ. Ты в последнее время совсем от рук отбился. В тех фото нет того самого Ким Тэхёна, которого знает публика. Нет той искры в глазах. А теперь давай начистоту, что с тобой происходит? — Натаниэль локтями прислоняется к коленям, сцепив руки в замок, заставая Кима в расплох. Кажется, он и вправду неважно выглядит в последнее время. Совсем. И это не прошло незамеченным мимо Тони, что сейчас так выжидающе пилит его взглядом. — Ты же видел новости, к чему вопросы, — под нос бубнит Тэхён, низко опустив голову. — Видел. Но мне нужна твоя версия всего этого. Я тебя уже четыре года знаю, Тэ. И сколько я тебя знаю, ты всегда был верен лишь одному человеку. И это совсем не Чон Чонгук о котором сейчас все говорят. В словах Натаниэля есть доля правды. Он и вправду не знает, почему поступил тогда так. Даже не задумываясь о последствиях, он сделал то, чего не должен был. Пошёл на поводу чувства обиды за себя. Хотелось в тот момент сделать ему также больно. — Я…я не знаю, зачем я это сделал, но я просто пригласил Чонгука развеяться и он охотно согласился. В его жизни и без того бардак похуже творится. И я смутно помню, но кажется алкоголь сыграл на мне, да ещё и эти репортеры, сторожившие у входа в клуб. В общем я тогда повис на нём и… — Что? — Я его попытался поцеловать, — стыдливо прикрывает глаза Тэхён, опуская взгляд ещё ниже. Ему самому от себя становится тошно, стыдно. Ещё Чонгук… — То есть, вы поцеловались? — ему не очень приятно слышать о личной жизни Тэхёна, но он вопреки чувствам желает услышать продолжение рассказа. А иначе он просто загнётся в неведении. — Нет. Он не позволил, увернулся и сказал, что я слишком пьян и в будущем буду жалеть об этом. И я вправду жалею, что вообще пошел с ним в клуб. Чонгук он ведь даже мне не друг, так просто младший брат моего… Тэхён осекается, сжимая белые висюльки на одежде. А кто он ему? Парень? Вряд ли. Тогда, бывший парень? — Хосока, — заканчивает за него Натаниэль, прекрасно всё понимая. Тэхён задерживает дыхание и сглотнув комок страха, шумно выдыхает. Его имя всегда звучало так болезненно из чужих уст? — Тэхён, просто забудь его, я серьезно. Эти отношения повлекут за собой ужасные последствия. — Тони, давай завтра поговорим, хорошо? Сегодня был просто какой-то хаос с самого утра, — Ким поспешно встаёт с места, даже не переодевшись с дизайнерского наряда, начинает собирать свою сумку. — Ты же понимаешь, что от этого разговора тебе не убежать? — внимательно следит за ним Натаниэль. — Давай сделаем вид, что его не было? Мне просто нужно отвлечься и всё будет по-старому. Не волнуйся обо мне, — Тэхён закидывает сумку на плечо, осматривая гримерную на наличие его вещей. — Если хочешь отвлечься, я могу помочь тебе, — невзначай кидает фотограф, ожидая ответа от парня. Тот переводит нечитаемый взгляд на брюнета, поняв его намёк и странно улыбнувшись, наконец отвечает. — Мы же уже обсуждали это, Тони, — Ким не хочет снова начинать эту неприятную для него тему. Уже почти два года, как Натаниэль пытается подобраться поближе к нему. Также ближе, как когда-то был ему Хосок. Влюбился, будучи его личным фотографом. Печальная история, если учитывать то, что Тэхёну глубоко наплевать на чувства Тони. — Обсуждали? Ты не даёшь мне даже шанса. Уже второй год ты, то и дело, бегаешь от этого Хосока ко мне «в жилетку поплакать». Я устал быть дружеским плечом в трудную минуту. — Не начинай снова эту чушь нести, — он устало выдыхает, потирая пальцами между глаз, — Ты только все усложняешь. — Нет, — вскипает мужчина, — Это ты всё усложняешь со своим бывшим. Что тебе мешает просто забыть его и спокойно идти дальше? Он настолько хорош, как человек, что ты его просто не в силах забыть? Фотограф начинает вскипать, не понимая упёртости Тэхёна. Он не раз видел, как Хосок относится к Киму, когда он приходил на фотосессии под предлогом «лично проследить за процессом, в который я куча бабла вкладываю». Не каждый бы человек выдержал резкие замечания об одежде и беспочвенную ревность. Но Тэхён выдерживал. Улыбался, обнимал, целовал в ответ и, кажется, совсем не замечал ничего вокруг, кроме Чон Хосока. А теперь смотрит так, будто он какую-то ересь несёт про его обожаемого мужчину. Смотрит и яростным взглядом прожигает. — Он совсем не идеален, да, — соглашается Тэхён, унимая дрожь в голосе, — Он не такой как ты. Да, он вспыльчивый, курящий, пьющий, не переносит, когда ему перечат, может поднять руку с горяча. Сколько синяков я замазывал от его рук, — со слезами на глазах вспоминая, когда Хосок душил его, будучи выпившим, — Но несмотря на всё это, я всё ещё люблю его. Даже твоя, как ты говоришь, несчастная любовь ко мне и капли не стоит тех чувств, что я испытываю к нему. Поэтому не смей что-либо мне говорить. И перед фактом не ставь. Я прекрасно понимаю всю ситуацию. Но что поделать, видимо я ненормальный и видимо лучше держаться от меня подальше, — кривит в ухмылке губы Тэхён и решив завершить разговор, быстро выбегает из гримерки, напоследок громко хлопая дверью. Счёт попыток все увеличивается. 36:0 в пользу Тэхёна.

***

— Здесь слегка… Осматривая интерьер ресторана, у Юнги складывается ощущение, что эта встреча несёт за собой не только деловой характер. — Тебе неуютно? — спрашивает Хосок, отпивая вино из бокала. — Нет, что вы… то есть ты. Я просто… — Воспринимай эту ситуацию как, ммм, ознакомительная встреча в роскошном месте. — Ознакомительная встреча, — неловко шепчет под нос Мин, нервно перебирая пальчиками подол скатерти. — Верно, — кивает Хосок, внимательно рассматривая парня напротив. Мин Юнги был необычайно красив. Тёмные волосы, бледная кожа — убийственное сочетание, — Я бы хотел узнать тебя поближе, — Чон замечает непрекрытое удивление на лице Мина, — Видишь ли, я привык доверять своим партнёрам, а для доверия мне нужно знать человека ближе. — Насколько ближе? — не знает зачем задал этот вопрос Юнги, кажется, он об этом пожалеет. На лице у Хосока прорезается ухмылка, не сулящая ничего хорошего. Он с громким стуком ставит бокал вина на стол, заставляя Юнги невольно вздрогнуть и сглотнуть большой ком в горле. — Это зависит от обстоятельств, — наконец отвечает он, сверкая своими черными глазами. Юнги знает это взгляд, также смотрел на него Чонгук, когда… — Кхм-кхм, — кашляет Мин и тянется к стакану с водой. Слишком напряженная встреча, слишком тяжелая обстановка, слишком много «слишком». — Расскажи о себе и Чонгуке, — внезапно выдаёт Хосок, на что Юнги давится водой, выплевывая всё на Чона. Действительно, Мин Юнги. Браво. — О Господи, прости. Вечно я… — Ничего страшного. Это всего лишь вода, — Хосок от чего-то улыбается, вытирая лицо платком, — Тебя смущает мой вопрос, что ты так на него реагируешь? — Не то, чтобы смущает. Просто эта тема для меня болезненна. Мне бы хотелось не говорить об этом, вообще. Чон только хмыкает, небрежно откидывая влажный платок на стол. Юнги замечает этот жест и ему становится непосебе от нагнетающей ауры старшего. Отчетливо ощущается то, что он недоволен таким раскладом. — Мин Юнги-щи, — начинает он, поднимая свой тяжелый взгляд, — Люди, знающие меня не больше вашего, осведомлены о том, что дважды я не повторяю. А те, кто решил проигнорировать этот факт, сейчас об этом искренне жалеют. Поэтому, давайте будем честны с друг другом. Вам от меня нужны деньги, а мне нужно ваше общество. И если вы думаете иначе, то я Вам глубоко сочувствую. От каждого слова, словно острие ножа, вонзается в хрупкую кожу, покрывая её в противно бордовый. Чон Хосок резко перешёл на «вы», что вызывает неподдельный страх за свою жизнь. — Я вас понял. Когда Джин отправлял его сюда никто не говорил, что будет настолько трудно. — Но я всё равно ничего не скажу. Кажется, был слышен раскат грома, или Юнги просто показалось. Он с толикой страха смотрит на спокойное лицо напротив, что не выражает совершенно ничего. — Вы мне начинаете всё больше и больше нравится, Мин Юнги-щи, — растягивает его имя Хосок, не отрывая черных глаз с него. — Тогда, я Вам тоже «глубоко сочувствую», — не раздумывая отвечает Мин, и сразу же жалеет об этом. Ведь тьма в хосоковых глазах, которая сгущается с каждым словом Мина, пугает до мурашек. — В такой ситуации глупо с вашей стороны пускать язвительные словечки в мой адрес, — со сталью в голосе говорит Чон. — Я просто прошу инвестирования в новый проект нашей компании, — цедит Юнги, — Вы даже не заинтересованы в нём. — А что ты сделал, чтобы заинтересовать меня? И правда. Юнги третий раз в жизни видит Чон Хосока и он ни разу не пытался как-то привлечь его проектом. Он только и делал, что выяснял отношения и бегал от Чонгука. — Я… — Давай отложим разговор о работе на следующую встречу, — снова переходит на «ты» Хосок. — Хорошо, — соглашается Юнги. У него даже нет с собой документов о счетах и суммах о вложении. О чём он думал, когда сюда шёл? — Я думаю наше с тобой знакомство началось не очень приятно, — вспоминает ту ночь Хосок, — Поэтому давай выпьем бокал этого вина, — он берёт в руки бутылку Шото Шеваль Блан сорок седьмого года и разливает по бокалам, — За наше будущее партнерство.

***

— Эти фото были сделаны сегодня в районе восьми вечера. Прожигающим взглядом Чонгук смотрит на отчего-то улыбающегося Юнги. Снова не ему. Снова эта улыбка не принадлежит ему. Весь Юнги не принадлежит ему. И от этого на душе всё не так. Всё не на месте. Хочется проткнуть к чёртовой матери хосоковы глаза, что так смотрят на его Юнги. — Где сейчас Юнги? — Ваш брат отвёз его к себе, господин Чон. — В каком смысле «отвёз к себе»? — Скорее всего, господин Мин был в нетрезвом состоянии, — отвечает его секретарь. Чонгук сразу же бледнеет. Он с силой сжимает челюсть и со злости ударяет кулаком по столу, напугав этим парня напротив. Тот боясь попасть под горячую руку, выходит из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь. Только он отходит, как со стола летит всё, что на нём было. Чонгук яростно сметает все свои документы и дорогую технику, не заботясь об их повреждении. Жгучая злость вперемешку с ревностью застилает его глаза. Он смотрит на глубокий порез на ладони от стеклянной статуэтки и наплевав на неё, выбегает из кабинета под удивленный взгляд секретаря. Чонгук молит всех богов, чтобы Юнги не пошёл на поводу у мести и не совершил глупость, о которой впоследствии будет жалеть.