Still Loving You

— Не трогай меня, — шипит Юнги и толкнув Хосока в грудь, вылезает из машины, падая на мокрый асфальт. Тяжелые капли воды неприятно впитываются в одежду, просачиваясь к коже. Мин невольно матерится, ладонью ощупав лужу. Следом за ним из салона вылезает Хосок, нервно отдёрнув подол своего пиджака, он огибает машину и подхватив парня под подмышки, ставит его в вертикальное положение. — Как можно опьянеть от нескольких бокалов вина, — укоризненно говорит Чон, с тяжелым вздохом подхватывая парня, наровящегося столкнутся лицом в лужу. — Я не пьян, — отрицательно машет головой Юнги, смешно икнув, — Я совершенно трезв. — Я вижу, — хмыкает Хосок, направившись вместе с ним к подъезду. Подобная погода всегда была ненавистна Чону, поэтому он стиснув зубы, терпит холод и сырость, неся пьяного в хлам Юнги. Хосок был сейчас просто благодарен тому человеку, который придумал лифт, а иначе ему пришлось бы хуеву тучу этажей тащить этого полудохлого, не умеющего пить «делового партнёра». В лифте они едут несколько минут, Хосок облокотившийся об прозрачную поверхность стен и Юнги, повисший на нём, словно на вешалке. С Мином на руках, он кое-как открывает дверь и втащив безвольное тело внутрь, отпускает его, отчего тот падает задницей на мягкий ковёр. Тихо выругавшись, Чон стягивает с него промокшие ботинки и отбросив их в сторону, печальным взглядом смотрит на уже спящего парня. Видимо, кроме Тэхёна, есть кто-то ещё на свете, способный доводить его до белого каления или, как минимум, до нервного тика. — Вставай, давай, — тормошит его за плечо Хосок, но тот даже не подав признаков жизни, продолжает дальше сопеть, — Чёрт бы тебя побрал. Тащив в который раз в свою комнату всякий пьяный сброд, Хосок не в шутку задумался о походе в зал, давненько он там не был, кажется, даже форму потерял. Ненадолго передохнув, он оперся о стену у лестницы, чтобы заглянуть под рубашку и проверить торс на наличие пресса, как обычно любил делать Чонгук. Вспомнив смешной случай со странной привычкой брата, он посмеялся в тишину, тут же закусил губу, услышав невнятное бормотание снизу. А ведь он уже почти забыл про него. Как только голова Юнги соприкоснулась с хосоковой подушкой, тот обессиленной тушкой улегся рядом, часто дыша. Он даже наплевал на грязную одежду парня, положив того на чистую постель. Мин тяжелый, несмотря на свою миниатюрность. Он поворачивает голову вбок, смотря на спящего брюнета и откровенно залипает. Даже будучи в пьяном состоянии, тот умудряется выглядеть так, что хочется выть от его красоты. Невольно вспоминается Тэхён и их последняя встреча, которая прошла в квартире. В груди от воспоминаний неприятно щимлет, заставляя с силой зажмурить глаза. Их с Тэхёном недосказанность изредка бесила. Хотя, Тэхён куча раз признавался ему в любви, не прося взаимности, а Хосок же в то время, после тех слов, валил его на кровать и… Просто трахал?! Браво, Хосок. Ты облажался настолько, что дальше хуже некуда. Он не брал в счёт чувства Кима, ставя выше свою потребность. Никогда не лез целоваться первым, в этом деле всегда проявлял инициативу Тэхён. Никогда не интересовался его душевным самочувствием, хотя в жизни знаменитости часто возникают творческие кризисы и депрессии. Он был не самым лучшим парнем, от того его и бросили. Бросили, словно никчемную игрушку, от которой нет ни радости, ни пользы. Злобы на Тэхёна у Хосока нет. В основном он зол сейчас на себя за то, что не уследил, не уберег то, что было. А теперь сидит и грызёт локти от безысходности, потому что без Тэхёна никак, без него нет самого Хосока. Он так глубоко уходит в свои мысли, что даже не замечает настойчивого звонка в домофон, который громкой мелодией разносится на всю квартиру. Бросив обеспокоенный взгляд на спящего Юнги, Хосок поднимается с кровати и спустившись на первый этаж, идёт в направлении к двери. У экрана домофона он видит Чонгука. Старший даже не удивляется его внезапному появлению на своем пороге. — Да, Чонгук, какими судьбами? — Хосок нажимает кнопку для разговора и следит за взволнованным лицом младшего брата. — Где Юнги? — сходу задаёт вопрос тот, не собираясь церемониться с братом. — Поздновато ты вспомнил о нём, — цокает Чон старший. — Он у тебя? Открой, я поднимусь и заберу его, — нервно топает ногой Чонгук, ёжась от холодного ночного ветра. Он примчался сюда так быстро, насколько смог. Всю дорогу пока он ехал, игнорируя красный свет светофора и сигналящих машин, он думал о том, что будет делать, если всё-таки Хосок решит играть по-крупному. И сейчас бы он с радостью воплотил бы все свои желания, которые то и дело лезли в голову из-за чувства ревности. Не желая говорить через домофон, Хосок послушно открывает дверь подъезда и приоткрыв входную дверь, уходит на кухню. Всего за минуту, Чонгук оказывается в квартире брата и пройдя в неё, натыкается на чужие ботинки, которые были небрежно разбросаны у входной двери. — Хосок? — окликает брата Чонгук. Не соизволя снять свою обувь, он проходит в том же направлении, что и старший ранее. — Я на кухне, — слышит Чонгук и идёт за голосом. Брата он застаёт за выпивкой виски. — Тебе же нельзя пить, хён, — с раздражением в голосе, говорит Чонгук, садясь напротив Хосока. Он нервно косится на полупустой стакан в руках старшего и про себя подмечает, что нужно поскорее забрать Юнги, подальше от пьяного брата. — С каких пор ты беспокоишься обо мне? — с издёвкой задаёт вопрос Хосок. — Я думаю только о Юнги, который был всё это время с тобой. Кстати, где он? — осматривается по сторонам Чон. — У меня в комнате. Но будь осторожнее, не потревожь сладкий сон нашей принцессы, — Хосок отпивает алкоголь, не отрывая пытливого взгляда от младшего. Чонгук ничего не отвечая, поднимается по лестнице, оказываясь в комнате брата. Здесь едва ли что-то можно увидеть, но Чонгук отчетливо может различить тёмный комочек на кровати. У Чона дыхание перехватывает он внезапно накатившего волнения при виде спящего Юнги. Он украдкой подходит ближе и опускается на корточки перед Мином. В тишине комнаты отчетливо можно услышать мерное дыхание. Бледная кожа, словно блестит при тусклом свете луны, отливает серебристым цветом. Юнги свернувшись, смешно морщит носом и временами невнятно бормочет во сне. Давно Чонгук не видел подобной картины. Рука невольно тянется к локону волос, которые спадают на юнгиевы глаза, и кажется, мешают ему спать. Поправив непослушный волос, Чонгук моментально убирает руку, заслышав шаги у лестницы. — Прекрасен, не правда ли? Видимо вкусы у нас с тобой совпадают, братец, — проходя за Чонгуком, говорит Хосок. — Что ты с ним сделал? — Где-то я уже слышал этот вопрос, — хмыкает Хосок, проходя к комоду у стены, — Я собираюсь ложится спать. Если пришел за Юнги, забирай его или же иди отсюда. Чонгук лишь хмурится на слова брата и отвернувшись к Мину, в гневе сжимает кулаки. Хосок ещё какое-то время роется в вещах, прежде чем вытащить оттуда сменную одежду. — Я в душ. Чтобы когда вышел, тебя здесь не было, — бросает старший и скрывается в дверях ванной. Почти сразу же слышится шум воды, ударяющейся о кафель. Не теряя ни минуты, Чонгук подгибает колени Юнги, подхватывая того на руки и стараясь не разбудить. «Совсем пушинка» — думает Чон, пока он аккуратно несёт Мина на первый этаж вниз по лестнице. Спускаясь с последней ступеньки, он переводит взгляд на безмятежное лицо Юнги и в сотый сдерживает порывы своего влюбленного сердца. Такого Юнги, маленького, беззащитного и полного детской наивности, хочется никогда не выпускать из объятий, чтобы ненароком не выпустить в этот жестокий мир. Юнги нужно оберегать он таких людей, как его брат. Воспоминания о той ночи сразу же бьют под дых. Юнги не должен был тогда приходить к Хосоку. Он не должен был получать ещё одну порцию боли. Он и так изменился не в лучшую сторону, после его ухода. Теперь же Чонгук не сдастся. Он добьется того, чтобы Юнги был счастлив, желательно с ним. И даже родители не будут ему преградой. Забрав с прихожей юнгиевы ботинки, Чонгук крепче подхватывая парня, в последний раз оглядывает квартиру Хосока прежде, чем хлопнуть дверью, будучи уверенным в том, что Юнги сюда больше и ногой не ступит.

***

Еле как разлепив тяжелые веки, Юнги видит перед собой смутную картину чьей-то квартиры. С кряхтением поднимаясь и принимая сидячее положение, он оглядывает комнату в поисках знакомых предметов, но не найдя ни одного, обреченно падает обратно на мягкие перины подушек. Во рту нещадно пересохло и пахло перегаром, но на тумбочке у кровати он находит спасательную микстуру и стакан воды. Потянувшись за водой, Юнги чуть приподнимается, локтями опираясь о простынь. Выпив таблетку и осушив стакан до последней капли, Юнги свешивает ноги с кровати и оглядывает на себе чью-то пижаму. Его определенно кто-то переодел ночью и уложил на эту кровать. Пробегаясь взглядом по комнате, он невольно цепляется за рамку с фотографией. Встав с кровати и подойдя по ближе, Юнги к большому удивлению обнаруживает на ней себя. Улыбающегося, с рыжим безобразием на голове и совершенно счастливого. Когда он в последний раз так искренне улыбался? Юнги с тоской смотрит на фото, которое было сделано год назад в Сингапуре и его затмевают былые воспоминания. Они тогда с Чонгуком отправились за границу, чтобы отдохнуть от всех и вся. Это были самые лучшие два месяца в их жизни. — Я осмелился сохранить одно твоё фото, — слышит Юнги за спиной и тут же замирает, держа в руках рамку, — И каждый день смотря на фото, я вспоминаю тебя. Маленькими и аккуратными шагами, Чонгук сокращает расстояние между ними и почти вплотную встает позади Мина. — Мне так не хватает тебя, — шепчет Чонгук тому в шею, наклоняя голову и вдыхая аромат его волос, — Я так скучаю. Всё тело будто парализовало с приходом Чонгука. Юнги будто и не дышит, а разум и вовсе напрочь опустошен. Он только и может, что сминать в пальцах покрытие рамки и отрешенно смотреть напротив. — Почему ты молчишь? — касается его талии пальцами Чон. — А что мне сказать? Что тоже скучал? — Было бы неплохо, — лицо Чонгука трогает легкая улыбка. — Чонгук… — начинает было он, но тут же замолкает, почувствовав тепло сухих губ на своем плече. Чонгук, боясь спугнуть Юна, с трепетом касается губами его фарфоровой кожи, что стала ещё прозрачней за последний год, — Не надо. Отпусти, — вырывается Мин, толкая Чонгука и не замечает, как рамка соскальзывает с его рук и падает прямиком на пол, разбиваясь на мелкие крупицы. В комнате наступает звенящая тишина. Юнги ошарашено смотрит на треснувшее стекло, переведя такой же взгляд на Чонгука. Тот стоит столбом, также смотря на пол рухнувшую фотографию. — Чон… — Ничего страшного, это всего лишь рамка, — качает головой он, опускаясь на корточки, — Фотография цела, — треснуто говорит он. Оттряхнув от кусочков стекла фото, Чонгук сжимая его пальцами, выравнивается. Юнги наблюдает за тем, как тот открывает одну из выдвижных полок и небрежно кидает фотографию во внутрь, поверх каких-то рисунков, после захлопывая её. — Извини, я… Я вчера постирал твою одежду. Она висит на сушилке, — неловко начинает Чонгук, — Если тебе мне нечего больше сказать, я не держу тебя, правда. Последнее он выговаривает более тише, прежде чем не скрыться за дверью из спальни. Юнги сразу же непонятно почему, становится стыдно перед Чонгуком. Его последние слова бьют прямо под дых. Чон сейчас выглядел таким уязвимым, как тогда, когда сказал, что уезжает в Америку. Отряхнув голову от ненужных мыслей, Юнги нацепляет самое невозмутимое выражение лица и идёт за Чонгуком. Сейчас самое время для разговора. Чона он находит на кухне, который нажимает на кнопки какой-то кухонной техники. — Чёртова кофеварка, — шипит Чонгук, руками опираясь об столешницу. Юнги молча остается стоять у входа на кухню, наблюдая за взвинченным Чонгуком. Последний же немного переведя дыхание, открывает одну из верхних полок, доставая оттуда кружку. Юнги видит, как у него трясутся руки, пока он её доставал. — Там осколки на полу, — оповещает о своём присутствии Юнги, прожигая взглядом спину Чонгука, но тот молчит, упрямо отвернувшись к нему спиной, — Может быть объяснишь? — Объяснить что? Ты ведь сам рамку уронил, — резче, чем надо отвечает Чон. — Я имею ввиду то, как я оказался у тебя в квартире. — А что, не рад? Хотел остаться у Хосока? — язвит Чонгук, стискивая зубы. — Ты не имеешь право ревновать меня, — говорит Мин и вздрагивает от резко повернувшегося Чона. — Имею. Ещё как имею. Я все права на тебя имею, а вот Хосок — он даже и волоска твоего не достоин, — совладая с собой, говорит Чонгук. Он уже на грани от того, чтобы стыдливо не разрыдаться. — Какие речи, — качает головой он, — Что же ты тогда меня бросил? Он не достоин? — переходит на крик, — Это ты не достоин и никогда не был после того, что сделал со мной… с нами. Юнги смаргивает непрошенные слёзы и руки обессиленно падают вдоль тела. Он снова собирает себя по кусочкам, но это выходит из рук вон. Он устало облокачивается на стену сзади себя и опустив голову, часто-часто дышит. Чонгук же словно прирос к месту, не смея сдвигаться ни на миллиметр. Его маленький комочек счастья сейчас стоит и страдает. Чонгук сейчас подошёл бы к нему и крепко обнял так, как и делал раньше. Но он не может. Страх быть отвергнутым не позволяет. Уязвимее, чем сейчас, Чонгук себя никогда не чувствовал. — Ты должен попытаться понять меня, Юнги, — в его голосе слышится мнимое отчаяние, — Пойдя против своих чувств, ради тебя, я эгоистично по отношению к нам принял решение. И вот что из этого вышло. Ты тут. Я ведь думал, что больше не увижу тебя. Хотя и преследовал первые две недели перед отъездом. Хотел насытиться тобой, наглядеться, запечатлеть каждый твой взмах ресниц, — Чонгук не выдерживает и вплотную подходит к дрожащему парню. Он аккуратно берёт в ладони его лицо и заглянув в красные от слёз глаза, продолжает: — Не насытился. Сколько бы не смотрел на тебя, мне мало, — шепчет он, будто кто-то другой может услышать. Юнги затаив дыхание, чувствует лишь гул своего сердца, в бешеном ритме бьющегося от обжигающего дыхания на щеках. — Я думал пройдёт. Не прошло. — Чонгук, — молит его Юнги, — Не надо, прошу. Не делай мне больно. — Больше не буду, — уверяет его Чонгук, прикасаясь своими губами к его щеке, — Я больше никогда не оставлю тебя, — обнимает, вдыхая родной запах тела, — Ты только прости меня за всё. Попробуй простить. Будет трудно, но знай одно — я всё еще люблю тебя.

***

— Господин Ким, — окликает парня секретарша, — Директор просил не беспокоить его. — Мне плевать, — кидает ей Тэхён, толкая дверь в хосоков кабинет. Тот сидит у себя в кресле слегка покачиваясь и разговаривая с кем-то по телефону. — …лично проследи за ним. Я хочу знать, — Хосок резко замолкает, — Подожди, я перезвоню. Ты что тут делаешь? — Ни «привет», ни «как дела», — плюхается в кресло Тэхён, — Обидно, знаешь ли. — У меня нет времени на формальности. Чего тебе? — А поцелуйчик? — Тэхён указательным пальчиком тыкает на свои губы. Хосок замирает с искренним удивлением на лице, — Боже, ты бы видел свое лицо, — хохочет Ким, — Так чего же я пришел? Хмм, а точно, — восклицает Тэхён. Он начинает копошиться в своёй сумке и достаёт оттуда папку с противным желтым цветом, — Это чеки с каждым прикрепленным к нему договором, — машет папкой Тэхён, — Те деньги, которые ты вложил на мои фотосессии и выставки за границей, я их возращаю тебе, — с гордостью выговаривает Тэхён, бросив папку на стол. Хосок молча берёт папку в руки и открывая её, быстро пробегается глазами. — Где ты взял столько денег? — Неважно, — отмахивается Тэхён, — Главное, что я тебе больше ничего не должен. — Нет, это важно, — со сталью в голосе чеканит Хосок, — Откуда все эти деньги? — Это единственное, что тебя волнует? — Нет, — отвечает Чон, — Ещё меня волнует с чего ты взял, что мне нужны были все эти деньги. Я их вложил в твою карьеру не для того, чтобы ты потом мне их вернул. — Я так захотел. Потому-что мне от тебя ничего больше не нужно. — Так вот оно что. Гордость, — кивает Хосок, прекрасно всё понимая. У Тэхёна взыгралось чувство гордости и высокомерия. — Даже если это и она, мне всё равно. Деньги я тебе вернул, надеюсь нас больше ничего не связывает? — вставая с кресла, спрашивает Тэхён. — По твоему деньги — это всё что нас связывало? Ты был со мной из-за них? — вмиг прирастает к месту Хосок. Тэхён также замирает, потерянным взглядом смотря на Хосока. Он хочет, чтобы тому было больно. Чтобы он страдал из-за Тэхёна. Поэтому долго не думая он отвечает: — Да. Я люблю деньги. Кто их не любит? — пожимает плечами Тэхён, спешно покидая кабинет. Там, за пределами кабинета, он слышит, как за ним что-то разбивается о поверхность двери. Месть оказалась не такой сладкой на вкус.