Still Loving You

Устремив свой взгляд на одно единственное окно, Чонгук сидя на капоте машины, задумчиво крутит в руках наполовину прокуренную сигарету. Теперь он стал курить ещё чаще, хотя ведь обещал ему бросить. В итоге бросили его. Свет в окне гаснет, а Чонгук докурив, садится обратно в машину. Рука сама тянется к бардачку, в котором лежит его портмоне. В специально вставленном кармашке, он находит смятую фотографию двухлетней давности — столько воспоминаний. Губы начинают мелко дрожать. Большим пальцем он проводит по ещё тогда блондинистым волосам Юнги. Это был тот момент, когда Юнги играл на пианино свою любимую Ólafur Arnalds — So Far, в то время, как Чонгук окликнув его, сделал внезапное фото. Юнги был его собственным солнцем. Светил всегда так ярко, украшал скучную жизнь Чонгука живыми красками, своей музыкой. Порой она была грустной, до щемящей боли в груди, но он ужасно скучает по ней. Слушает без конца те композиции, что когда-то играл Мин, окунается в старые чувства. Юнги бросил его ради… Намджуна. Эта мысль не даёт покоя. Не оставляет Чонгука ни на минуту. Ему в самых страшных снах мерещится Юнги в чужих объятиях. Губы, что раньше были лишь его, целуют чужие. Кулаки сами по себе сжимаются до красных следов от пальцев. Он думал, много думал. А что если Намджун просто пришёл к Юнги переночевать? Что если ничего, что он себе напридумывал, нету. Что всё это лишь его воображение и слепая ревность. Но увиденная ранее картина, стирает все сомнения. Чонгук уже как второй день сидит под окнами Юнги, следя за каждым шевелением в окне. Сам не знает почему. И он собственными глазами видел, как посреди ночи Намджун заходил в этот подъезд. Вряд ли, в этом доме у того есть ещё кто-то из знакомых, кроме Юнги. Чонгук всю ночь просидел в машине, не отрывая взгляда от двери, в ожидании того, что оттуда выйдет Намджун. Но никого не было. В голову ничего толкового не пришло, как позвонить Чимину. Его номер он сохранил. Час-полтора, за которые Чонгук успел съездить в кафе, и вернулся как раз тогда, когда чиминова рыжая макушка вышла из такси, уверенным шагом направляясь к подъезду. Почти через полчаса ожидания, оттуда выходят Чимин с Намджуном. Выходят, что-то крича друг на друга. Позже, Чимин в истерике начинает бить Намджуна кулаками по груди. Чонгук знает, Чимина трудно вывести из себя. Если только… И снова эти мысли. Опять они в его голове. Как от них избавиться… Чимин в последний раз ударяет по Намджуну и бессильно виснет в его объятиях, разрываясь от рыданий. Наблюдать за тем, как ругаются, когда-то знакомые ему люди, не очень приятно. Но Чонгук должен разобраться, в чём здесь дело. Идти к Юнги? Не сейчас. Встреча с глазу на глаз — слишком дорогое удовольствие для Чонгука. Неверными словами и действиями он может погубить всё. Хотя и губить то нечего. Но он чувствует, что-то ещё есть. Нет, не любовь. Это что-то намного большее. Такое, что этот маленький мир не вмещает его в себе. Такое, что Чонгук уже давно на кусочки разорван. Та ночь, после разговора с Юнги, была ужасной. Ему так не было больно даже тогда, когда они в первый раз расставались. Или это связано с тем, что в этот раз бросили его. В ту ночь он почти не спал, лишь оставил где-то машину, которую позже утром эвакуировали, и бродил по пустым улицам Нью-Йорка. Мысль о том, чтобы полететь за Юнги пришла к нему почти сразу же. И вот сейчас, вечер того самого дня, когда утром уходили Чимин с Намджуном. Юнги не выходит из дома всё то время, как он сидит тут. Но вот, дверь подъезда открывается и оттуда выходит Юнги, весь закутанный в длинную чёрную куртку. Не каждый бы узнал его, тем более в темноте, но не он. Чонгук подрывается на сидении, хватает маску и кепку, тоже чёрного цвета, надевает их и подождав немного, буквально выпрыгивает из машины, следуя за Юнги. Путь его направлен в соседний мини-маркет с маленьким столиками на улице. Юнги заходит в него, а Чонгук незаметно садится за один из столиков. Через прозрачное стекло, видно, как Юнги слегка кланяется пожилой женщине за кассой, берёт корзинку и направляется в сторону холодильников с алкогольными напитками. Чонгук чётко видит нервность в действиях Юнги, и понимает, что тот хочет напиться. Его тонкие пальцы тянутся к горлышкам нескольких бутылок соджу, на полке чуть ниже берут три бутылки пива. Этого ему хватит, думает Чонгук, хмуря брови, но Юнги идёт дальше, к более высокоградусным напиткам. Бутылка чего-то зелёного, синего и прозрачного. С такого расстояния, он даже и названия не разглядит. Также Юнги берёт несколько закусок, и идёт к кассе. По удивленному взгляду кассирши, Чонгук понимает, что Мин часто ходит сюда, а вот за такими продуктами впервые. Он наблюдает за тем, как Юнги расплачивается картой и удобней перехватив пакеты, накидывает на себя капюшон от куртки. Выходит он не спеша, даже не заметив сидящего справа Чонгука, который тут же низко опустил и голову, и кепку. Взгляд его устремлён будто в пустоту. Мин уходит по тротуару, ведущего обратно к дому. Чонгук пару секунд глядит на его спину, и не спеша, встав со стула, идёт следом. Если бы можно было подойти, идти рядом, рука об руку. Но Чонгуку остается лишь довольствоваться разглядыванием спины, неспешной походкой и звоном стекла в пакетах. Чонгук так задумывается, что не замечает остановившегося Юнги. Тот почувствовав сзади шаги, внезапно остановился, не решаясь поворачиваться к преследователю. Чонгук не растерявшись, разворачивается и уходит, спешно прибавляя шагу. — Стой! — слышит Чон со спины и переходит на бег. Не оборачиваясь, он слышит, как звенят бутылки, соприкасаясь с асфальтом и что тот видимо побежал тоже. Чонгук выругивается про себя и ищет глазами перекрёсток на другую улицу, в идеале же было бы, если бы он побежал к своей машине. Пока он искал глазами, куда бы спрятаться, Юнги его уже был от него всего в десяти метрах. — Чонгук! — раздаётся звонкое в ушах, с тяжёлой отдышкой. Чон замирает, поняв, что нет смысла больше бежать, — Что ты здесь делаешь? — уже тише доносится от Юнги. Чонгук прикрывает глаза, опустив голову, не собираясь поворачиваться к нему лицом. Юнги же сжимает заледеневшие пальцы, растирая ладонь от холода, в ожидании ответа. Пар с его рта с каждым выдохом уносится вверх, мгновенно растворяясь. — Ты следишь за мной? — вновь повторяет Юнги, позволив себе несколько шагов вперёд. — Я проходил мимо, ты… — Не стоит. Я знаю, почему ты здесь, — говорит Юнги, и тут же отшатывается, от внезапно повернувшегося Чонгука. — Это случайная встреча, — настаивает он, спуская маску до подбородка, — Ты в прошлый раз чётко дал понять, что всё кончено. Юнги щурит глаза, тоже стягивая капюшон. В словах Чонгука нет смысла. Он ничего не понял. — Не думай, что я поверю в этот бред, — поднимает уголок губ Юнги, — Ты не умеешь врать. — За то ты профи, как я вижу, — позволяет себе лёгкий упрёк Чонгук. Юнги остается лишь опустить взгляд. — Что бы ты знал, я делаю это ради тебя, — тихо говорит Юнги. — Врать мне, во благо мне, — делает вывод Чонгук и невольно цепляет взглядом какое-то пятно на шее Юнги, — Что это? — подносит руку Чонгук, оттягивая ворот. За ним красуется на первый взгляд, невзрачное пятно, так сильно напоминающее засос. Юнги поздно спохватившись, быстро прикрывает шею, отходя на несколько шагов назад. — Это просто… — Ты всё-таки… — не верит Чонгук, скривив губы. — Нет, это… — Ты переспал с Намджуном, — еле выговаривает Чонгук, на последнем слоге его голос предательски оседает. Юнги молчит, испуганными глазами уставившись на Чонгука. «Могу ли я это использовать, чтобы окончательно разорвать вашу с Чонгуком связь?» Слова Хосока словно эхом проносятся в голове Юнги. Он знал, что пожалеет. Знал. Но всё равно сделал это. Взгляд Чонгука обжигает, об него резаться хочется. — Ты хоть любил меня, Юнги? Скажи, же… — Юнги чувствует, как по его щекам текут слёзы. Он отчаянно вертит головой, не в силах ответить на заданный вопрос. — Я не… — Боже, я только сейчас понял, что ты ведь всё это время отталкивал меня, а я… я был слепым дураком, — Юнги смотрит на Чонгука и, кажется, чувствует, как его сейчас разорвёт пополам от боли внутри. Он не прочь за него умереть сейчас. Прямо тут. — Нет, я люб… — Замолчи, — выкрикивает Чонгук, внезапно хватая Юнги за лицо, — Замолчи, иначе я не знаю, что сделаю. Юнги послушно замолкает, мокрыми от слёз глазами смотря тому в глаза. — Ты разрушил всё, Мин Юнги, разрушил, — Чонгук в истерике проводит большими пальцами по щекам Юнги, размазывая солёную жидкость, — Я до последнего верил, что это лишь моя ревность, что то, что я увидел тогда… Он не договаривает, прикрыв глаза. Юнги видит, как часто он дышит, как сильно шевелит желваками. — Просто уйди, — вдруг отпускает его Чонгук, отталкивая от себя, — Уйди. — Чонгук… — Не нужно, Юнги, — с горьким сожалением в глазах смотрит на него Чонгук, — Я прилетел к тебе. Всё бросил, и как дурак сидел днями под твоим окном, — Чон поджимает губы, — А ты там был… Не договаривает, в порыве чувств разворачивается и уходит. Юнги смотрит на стремительно удаляющуюся спину и не останавливает его. Он прекрасно понимает, что нет смысла дальше разговаривать. Между ними и так была огромная стена в виде Хосока, сейчас же Юнги своими же руками сделал эту стену крепче. «Ты этого хотел» — думает Юнги, вспоминая Хосока. Получите и распишитесь.

***

Чонгук неспешно идёт по пустынной улице, сжимая в руках наполовину пустую бутылку виски. Холодный зимний ветер щиплет щёки, заставляя морщиться от неприятных покалываний. Зачем вообще приезжал сюда, думается Чонгуку. От этих мыслей на стенку лезть хочется. Как же он сейчас жалок, как же хочется убить Юнги. Несмотря на то, сколько боли Чонгук ему принёс. Юнги превзошёл практически всё. Хочется сказать «браво», но сил совсем нет. Чонгук ведь знал, ещё тогда, что Намджун подлая тварь, всегда с голодным взглядом смотрящая на Юнги. И тот ничем не лучше. В почти бесшумном переулке раздаётся звон мобильника. До Чонгука не сразу доходит, что это его смартфон. Достав его, он щурит глаза от резкого света и видит на экране «Пак Чимин». Время почти одиннадцать. Чего ему надо? — Да? — отвечает Чонгук, прислонившись к бетонной стене. — Чонгук? Это Чимин… — Я понял, слушаю тебя. — Даже не знаю, с чего начать, — запинается тот, — Мне жаль. — Похуй. Говори чего хотел, — не скрывает откровенную неприязнь Чонгук. — Чонгук, я понимаю тебя. Мы здесь оба жертвы… — Я ведь сказал, мне нет дела. Либо ты говоришь, зачем мне звонил, либо я сбрасываю. — Я хочу встретиться. Я знаю, что ты в городе. — Зачем? — Это насчёт твоего брата, — говорит Чимин, и Чонгук весь напрягается, не понимая, откуда Пак знает о нём. — Приезжай сейчас, адрес я тебе скину.

***

— Не думал, что ты начал курить, — бесшумно подходит к Чонгуку Чимин, и первый вздрагивает, обернувшись, — Присядем? — кивает он на рядом стоящую лавочку. — Откуда ты знаешь моего брата? — сходу налетает на него Чонгук, послушно садясь рядом. — Он сам связался со мной. Почти год назад. У Чонгука на лице читается полное недоумение. — Мне в то время нужны были деньги, не знаю, как он узнал, но он предложил мне большую сумму, чтобы я кое-что сделал. — Кое-что? — хмурится Чонгук. — Он хотел, чтобы я рассорил тебя с Юнги, — отвечает Чимин. Чонгук хмурится сильнее, — Я сразу же отказался, правда. Но потом сильно пожалел. Вы ведь всё равно расстались, а денег я не получил и поэтому мой дедушка умер от рака несколько месяцев назад. — Мне жаль, — опускает голову Чонгук, чувствуя некую вину и стыд за своего родного брата. — Я не знаю, какие у Юнги отношения с твоим братом, но я видел его вчера, возле дома Юнги, — вдруг говорит Чимин. Чонгук в который раз открывает для себя всё новую и новую информацию. — Ты уверен? — удивлённо спрашивает Чонгук. — Да, это точно был он. Он выходил из подъезда перед тем, как я пришёл. Сел в машину и уехал. Причём куда-то торопился. — Чёрт, — выругивается Чонгук, вспоминая последний разговор с Юнги в Нью-Йорке. Всё ведь было так очевидно. Не стал бы Юнги ни с того, ни с сего отвергать его. Это всё случилось не без помощи Хосока. — Что произошло между тобой и Юнги? Я не узнаю его. Он будто плывёт по течению, причём на дырявой лодке, — с грустью говорит Чимин. Хоть у него и есть причины злиться на Юнги, ненавидеть его. Но почти десять лет дружбы просто так не сотрёшь. Как бы сильно не хотел. — Ничего больше нет между нами, можешь не беспокоиться, — морщась говорит Чонгук. Чимин видит, как трудно даются ему эти слова. Любовь — ранит. Он ведь сам испытал её на своей шкуре. — Я понимаю тебя. Всё то время, что я был с Намджуном, я врал самому себе. Он никогда не любил меня. Но я упорно втирал себе иное, — сам не знает почему, вдруг говорит Чимин. Нервничая, он то сжимал, то разжимал свою ладонь. Чонгук невольно заметил эти неловкие действия, — Я думал прощу его, но не смог. Мы расстались, надеюсь, уже навсегда. А с Юнги… — Чонгук нервно выдыхает, — Я завтра поеду к нему. Он нуждается во мне. Да, я и сам соскучился, — лёгкая улыбка трогает его лицо. — Ты поедешь к нему, после того, что он сделал? — кривит лицо Чонгук. — Знаешь, Чонгук. Юнги ведь не всегда был таким, каким ты его помнишь. Счастливым, ярким, жизнерадостным, — он был таким только ради тебя. Всё началось ещё девять лет назад. Мы стали друзьями, перед тем, как погибли его родители. В детском доме он провёл всего навсего несколько месяцев. Юнги тогда было семнадцать, — Чонгук вдруг вспоминает, как Юнги как-то говорил ему об этом, — В то время, он был депрессивным подростком. Оно и понятно, остаться одним без родных и близких людей. У него не было никого, кроме меня. Он пытался трижды покончить со своей жизнью, — Чонгук невольно замирает, прислушиваясь, — Через несколько дней после похорон, он хотел повеситься, я ему помешал. Во второй раз, это было перед тем, как за ним должны были приехать из службы опеки, он пытался поджечь свой дом. Я в то время очень боялся оставлять его одного. Третий раз произошёл в детском доме. Он хотел спрыгнуть в крыши. Тогда меня не было рядом. Он сломал себе ногу и получил лёгкое сотрясение. Наверное, ты видел шрам на его левой икре… — И что ты хочешь этим сказать? Чтобы я простил его? — Я хотел тебе сказать, что Юнги просто запутался. Всё, что он сейчас делает, для того, чтобы отгородить от себя всех. Как жаль, что я понял это только сейчас. — Он спал с Намджуном, — с твёрдостью в голосе говорит Чонгук, не принимая трогательную историю из прошлой жизни Юнги, как причину для прощения. — Если я не ошибаюсь, вы расстались полгода назад, — спокойно говорит Чимин. Видимо, его эта тема не так заботит. — Но ты и Намджун… — Я расстался с ним неделю назад. Были на то свои причины, — отвечает Пак. Чонгук замолкает, переваривая полученную информацию. — И что мне делать? — Что хочешь. Делай то, что думаешь будет правильным. — Я думал, будет совет получше, — улыбается Чонгук. — В первую очередь разберись со своим братом, а потом уже с Юнги. — Спасибо, Чимин. Не думал, что снова увижу тебя. Особенно при таких обстоятельствах, — он крутит в руках догоревший бычок от сигареты, к которому толком и не притронулся, выкидывая его в мусорное ведро, стоящее рядом. — Бросай курить. Юнги ненавидит запах сигарет.