Still Loving You

— Я не думал, что ты так быстро передумаешь, — не сводит внимательного взгляда Хосок с лица Тэхёна, — Мне стоит начать беспокоиться? — Можешь начинать, — чувствуя неловко себя под чужим взглядом, коротко кивает Тэхён, тут же захлопывая меню, — Я буду цыплёнка Парминьяна. Хосок кивает, рукой подзывая официанта и быстро делая заказ. Пока они ждали блюда, он успел полностью оценить новую причёску Тэхёна, не скупясь на маленький комментарий. Ким лишь промолчал. Как оказалось, он возмужал за последние три года. — Ты виделся с родителями? — вдруг спрашивает Хосок, заставляя, молча сидевшего Тэхёна, поднять удивленный взгляд. — Нет, — отвечает Ким. На подробности его не пробрало. — А с братом? — не отступает Хосок. — Чего ты прицепился к моей семье? — не желая отвечать на каверзные вопросы Хосока, резко отвечает тот. Как раз вовремя подоспел официант. — Может я беспокоюсь о твоём состоянии, — пожимает плечами Чон, взяв со стола салфетку, раскрывая её и кладя к себе на колени, — Сам понимаешь, обстановка давит на тебя. Не ты ли сбежал из этой страны три года назад? — Я в порядке, — нехотя отвечает Ким, уставившись на еду, — Больше не спрашивай меня об этом, — как отрезает, говорит он. Хосок решает тактично промолчать. Ужин проходит более и менее нормально, нежели ожидал Тэхён. Хосок больше ни о чём таком не спрашивал, оно и к лучшему. Ведь после единственной встречи с Ёнджуном, тот больше не брал трубку. Позже, он прислал короткое смс, где объяснил, что родители запретили ему видеться с Тэхёном, и что ему очень жаль. Если честно, он ожидал подобного поворота. Родители совсем не изменились. — О чём задумался? — потягивая красное вино, спрашивает Хосок у Тэхёна. — О неизбежности, — говорит Тэхён с лёгкой улыбкой. Хосок же в мгновенье меняет своё выражение лица на серьёзное. — Через неделю я возвращаюсь в штаты. Собери заранее свой багаж, — говорит Хосок, и Тэхён под столом сжимает руки в кулаки, — У тебя ведь здесь больше нет дел? — Ты так уверен в том, что я полечу с тобой? — Уверен. Куда ты денешься Ким Тэхён. Надо будет, мои ребята помогут тебе, — оставив бокал на столе, как ни в чём не бывало, говорит Хосок. — Так ты со своими «ребятами», — сделал удивленное выражение лица, выдыхает Тэхён, — Что же ты сразу не сказал? Может, тогда сразу к тебе? — язвит он, откинувшись на спинку стула. — Можно и ко мне, — ухмыляется Хосок. Глянув в сторону выхода, он кивает одному из своих людей. Тот лишь по кивку поняв, идёт в сторону стойки администрации, чтобы, видимо, оплатить ужин. — Ты невозможен, — Тэхён весь насупился, опустив вниз глаза, кажется, снова разочаровавшись в Хосоке. Сколько ни иди на уступки, он не поменяется. — Что мне сделать, чтобы снова увидеть улыбку на твоём лице? — внезапно спрашивает Хосок, сам же себе удивляясь. Тэхён поднимает свои карие глаза, уставившись на него опешившим взглядом. — Ты ничего не сможешь сделать, — не раздумывая отвечает он, и молча встаёт, не желая дальше продолжать этот бессмысленный разговор. Хосок наблюдает за тем, как Тэхён идёт в сторону лифта, намереваясь подняться в свой номер. Его он уже не останавливает.

***

Настойчивый звонок в двери, заставляет Юнги проснуться и нехотя разлепить сонные глаза. Спустя несколько минут, когда он открыл дверь, был крайне удивлён внезапному гостю. А вот, кажется, гость даже не растерялся, а мигом прошёл в квартиру, шелестя полными еды пакетами. — Где тут кухня? — Чимин снимает пальто и стягивает с себя обувь, хватая тяжёлые пакеты, и идя в ту сторону, куда растерянно указал всё ещё сонный Юнги, — Ну и запашок тут у тебя по всей квартире. Ты вчера пил? — А что ты тут делаешь? — просеменив за Чимином, спрашивает он. На лице бывшего друга на мгновение появилось такое выражение лица, которое будто бы говорило «а в чём, собственно, проблема?». — Решил заскочить к старому другу, — пожимает плечами Пак, — Уже почти четыре часа между прочим. Ты хоть обедал? — Я спал, — хмурится Юнги. — Как хорошо, что я купил еду, — открывая холодильник и найдя там, собственно, «ничего», говорит Чимин, — Будем готовить пасту. Я ещё вино купил, — из пакета он достаёт бутылку красного вина, прокручивая её у себя в руках. За ним следом идут сливки, сыр, помидоры, сама паста… — Я не совсем понимаю… — Иди в душ, я пока воду поставлю, — словно у себя дома, хозяйничает Чимин, ловко расправляясь с первым пакетом. Юнги ничего не остаётся делать, как реально пойти в душ. Видок у него не из самых приятных. …После душа, Юнги словно в апатии проходит к себе в спальню и садясь на кровать, прислушивается к шуму на кухне. Чимин пришёл к нему. Не верится. Ну вот никак. Если до этого, Юнги пытались надежду помириться, то после вчерашнего случая, даже мысли об этом приводили в смех. Ну не мог он простить его… Хотя ведь это Чимин. Добрый, верный друг Пак Чимин. Постоянно ставил друзей выше себя, что не очень нравилось Юнги. Хоть и их дружба была проверена годами, в последний год она дала трещину. Огромную такую. И как её заполнить, Юнги даже и не знает. На кухню он идёт, будто на собственную казнь. Он видит Чимина в клетчатом фартуке, который мешал зажарку в сковороде, что-то напевая себе под нос. Улыбка сама образуется на лице Юнги. — Ты научился готовить? — даёт о себе знать Юнги, заставляя Пака испуганно подпрыгнуть на месте. — Боже, — хватается за сердце Чимин, — Если только карбонару. — Отличный выбор, — кивает Юнги, переминаясь с ноги на ногу, — Ты так и не… — Давай поговорим за едой. Сейчас я полностью в готовке, — смеётся Чимин. Юнги же думает, что перед смертью не надышишься. К ужину они приступают через полчаса. Вино разлито, карбонара на тарелках, друзья друг напротив друга. И казалось бы, нет лучше момента для разговора. Но вот молчание затягивается всё больше и больше. — Я хотел… — Может… Оба произнесли одновременно. Боже, как неловко. — Ты первый, — уступает Чимин, подперев голову ладошкой. Юнги невольно засматривается на его пальцы и многочисленные кольца на них. О чём же начать? — Хорошо, я… хотел бы извиниться, — чуть опускает голову Юнги, — Я проебался. — Да, это полный проёб, — соглашается Чимин, с улыбкой смотря на Мина. — И что, ты даже не… — Я расстался с Намджуном. Мне всё равно с кем он спит и что делает, — деликатно перебил его Чимин, начиная приступать к пасте, — Я прощаю тебя, Мин Юнги. — Я никогда не прощу себя, — тихо отвечает Юнги, опуская взгляд на тарелку. — Не стоит винить себя за Джуна. Он тот ещё придурок. Я понял это только сейчас, — Юнги хмурит брови, задумываясь над словами Пака, — Я не в обиде, просто знай это. — Я не могу так просто… — Боже, Юнги. Забудь о нём, — говорит Чимин, отпивая немного вина, — Оу, отличное вино. — Ты так легко говоришь об этом, — хмыкает Юнги, всё же взяв в руки вилку. Наверное, стоит послушаться Чимина и отпустить всё. — Я не смотрю на общую картину. Нужно ведь и детали знать, — пожимает плечами Чимин. Их разговор переходит в старые воспоминания. Пак громко смеётся, вспоминая забавные моменты из жизни. Ностальгия бьёт ключом. Он и не думал, что снова будет так искренне улыбаться. Юнги выдыхает, в первый раз за последние полгода чувствуя себя настолько безмятежно.

***

«Выходи, братик. Не испытывай моё терпение» Чонгук получил это сообщение пару минут назад от неизвестного номера. Тут и думать не надо, кто это был. Чон устало выдыхает, туша сигарету об пепельницу. Он быстро закрывает дверь на террасу, и прихватив с собой ключ-карту, выходит. Через пять минут он уже стоит в главном холле, высматривая среди людей, одного единственного. — Я тут, — раздалось сбоку. Чонгук рефлекторно поворачивается, встретившись взглядом с хосоковым. — Знаешь, я даже не удивлён, — говорит Чонгук, присаживаясь напротив брата на один из гостиничных кресел в просторном холле. — Выглядишь хреново, — критично осматривает его Хосок. — Стоит ли за это, мне сказать тебе спасибо? — Чонгук скрещивает руки у груди, всем своим видом показывая, что на разговор он настроен. — Не за что, — пожимает плечами старший, — Пожалуй, начнём с того… — Что ты делал вчера у Юнги? — перебивает его Чонгук. Хосок выдыхает, прикрывая глаза. — Другим тем для разговора не нашёл? Например, с хуяли ты уехал, даже не оповестив меня? — А я должен был? — возмущается Чонгук. Он с ненавистью смотрит на невозмутимое лицо брата, поражаясь его наглости. Вот, как он может быть таким человеком? — Обязан, — твёрдо говорит Хосок, — Ты живёшь за мой счёт. Купил билет в Сеул, тоже, за мой счёт. Снял президентский номер, конечно же, за мой счёт. — Да, я в принципе существую за твой счёт, хён, — разводит руками Чонгук, — Разве не видно? Ты ведь крутишь моей жизнью, как хочешь. Захотел, Чимину быть шпионом предлагаешь. Захотел, к Юнги в гости ходишь. Что ты ещё хочешь? — срывается Чонгук, подскакивая с кресла. Он в два шага оказывается рядом с Хосоком, хватая того за шиворот, — Тэхёна хочешь? Прискакал сюда по его следу. Пойми уже, ты никому не нужен… — А ты нужен? Думаешь, Юнги думает о тебе? Он там нашёл уже себе ёбыря, — шипит в лицо ему Хосок, сразу же получая за это в лицо. Нервно следившая за сценой, администорша испуганно вскрикивает, подлетая к ним в два счёта. Охрана, стоявшая вдалеке, заметив это, позже прибегает тоже. — Прошу вас, не здесь, — хлопочет она, пытаясь оттащить Чонгука подальше от Хосока. Чон старший достаёт шёлковый платок из кармана, прикладывая его к носу. — Покиньте, пожалуйста, гостиницу, — просит их обоих охрана, — Мы сейчас полицию вызовем. — У меня номер здесь, — отдёргивает руку девушки Чонгук, делая несколько шагов назад, — Извините. Чонгук уходит, не оборачиваясь и скрываясь за дверями лифта. Хосок придерживая разбитый нос, выходит из отеля под внимательный взгляд охранников. Поговорили, блин.

***

— И что он сказал? — Как обычно, стал наезжать на меня, — пожимает плечами Чонгук, будто бы собеседник увидит этот жест. Несколько дней назад они с Тэхёном связались в соцсетях и обменялись номерами. Чонгук был очень удивлён, узнав что Тэхён в Корее, хотя об этом писали во всевозможных модных журналах. Но он их даже в руки ни разу не брал. — Я с ним виделся вчера вечером, — говорит Тэхён. Чонгук распознает нотки грусти в его голосе. — Серьёзно? — хмыкает он. — Сам потом пожалел, — вздыхает Ким, — Он невозможен. — Это Хосок. Тут нечему удивляться. — Чонгук мешком падает на кровать, устало прикрывая глаза. — Я правда пытаюсь понять его поступки. Но в них просто нет смысла. — Хосок шантажирует моего бывшего парня, — вдруг говорит Чонгук, — Как я понял, из-за него мы сейчас не вместе. — То есть… — Хосоку что-то нужно от меня. И он всеми силами пытается отдалить меня и Юнги. — Юнги… знакомое имя, — Тэхён задумывается на мгновение. — Вы знакомы. По крайней мере, он так сказал, — Чонгук принимает сидячее положение, — В клубе. На карнавальный вечер. — Точно, — вскрикивает Тэхён, — Тот парень в чёрной маске. Он так увлечённо меня слушал. — Да, — выдыхает Чонгук, растрёпывая свои волосы, — В общем, мы с ним когда-то встречались. Года два с чем-то. — Ого. А почему расстались? — Мне пришлось уехать в Америку, — сухо говорит Чонгук. Для него эта тема навсегда останется болезненной. — И ты бросил его? — спрашивает Тэхён, будто Чон родину предал. — У меня не было выбора. На меня родители давили, угрожали. Я думал, пройдёт время и они отстанут. Но Хосок… — Я поговорю с ним, — вдруг заявляет Тэхён, — Если он мешает вам, я поговорю с ним. Всё равно, мне от него не отделаться. — Тэхён, не нужно жертвовать собой, — Чонгук прикрывает глаза, неодобрительно качая головой. Эта идея ему уже не нравиться. — Ты так говоришь, будто я своей жизнью жертвую. Я жил с ним три года. Ещё столько же, и я сам ему надоем, — Тэхён сглатывает, вспоминая ту жизнь в Нью-Йорке. Она словно призрак прошлого, приносит лишь одни всплески страха. — Тэ, Хосок не такой человек, чтобы ему что-то переставало бы нравится. Он может годами есть одно и тоже, если оно ему будет по вкусу. Да и с Юнги у нас уже… конец, — последнее слово он произносит тише, невольно, затихнув. — Чонгук, — поджав нижнюю губу, начинает Ким, — Ты же любишь его. И если верить твоим словам, он тоже… — Если бы он любил, не сделал бы то, что сделал, — резко перебивает его Чонгук, тяжело дыша в трубку. — А что он сделал? — тихо спрашивает Тэхён, испугавшись перемены в голосе Чонгука. — Он… — Чон молчит, не решаясь сказать. Он чувствует, как на его глазах собирается влага, которую он тут же смаргивает, — Тэхён, позвони мне завтра. И не смей отвечать Хосоку взаимностью. Оно того не стоит. Чонгук сбрасывает, чтобы не слышать возмущения Тэхёна на том конце. Он сжимает телефон в руках, прикладывая его ко лбу. Впервые, за последние полгода, Чонгук разразился душераздирающим плачем.