Still Loving You

— Правила вы знаете, пьёшь если ты… — Ты серьезно? — выгибает бровь Чонгук, усмехаясь, — Отбросим формальности, начинай уже! — Ладно-ладно, чего такой нервный сразу, — надул свои щеки рыжий, потянувшись к зелёной бутылке с соджу. — Чимин, — цедит Чонгук, качая головой. Юнги растерянно глядит на содержимое стола и весь энтузиазм вмиг пропадает. Пить с бывшими и с другом, и с парнем, не самая лучшая идея. Ему вообще сейчас ничего не хочется, особенно после того разговора на кухне. — Что? — возмущается Пак, — Почему мы просто не можем забыть прошлое хоть на один вечер? Мы ведь собирались и раньше, до того как вы начали встре… На четвёртом курсе. — Это было раньше, — бормочет Юнги. — Чимин прав, пора уже забыть прошлое, — говорит Чонгук, и у Юнги мурашки по коже от этого. Звучало уж слишком уверенно, что Юнги на секунду стало не по себе, — Забудем всё, что было. Я не думаю, что играть в «я никогда не…» — хорошая идея. Если хочешь забыть прошлое, лучше поговорить о настоящем или же будущем. — В каком смысле? — хмурит брови Чимин. Юнги решает молча послушать. — В смысле, просто поговорим. Не обязательно во что-то играть… Мы ведь взрослые люди, обойдемся обычным разговором за выпивкой, а также мы «друзья» и знаем друг о друге многое. Так что… — Всё, я понял тебя. Как хочешь, — пожимает плечами Чимин. Он знал, что ворошить прошлое — не совсем то, что нужно было им. Но идей у него не было совсем. — Я уволился, — вдруг говорит Юнги, отпивая только что разлитый соджу. Чимин в удивлении выпучивает глаза, а Чонгук задумчиво смотрит на поверхность стола. — Смелое решение. Где будешь работу искать? — Чимин выпивает тоже, слегка морщась от непривычки. — У меня есть некоторые сбережения… Копил от того, что зарплату некуда было девать. Думаю, сделаю перерыв… от всего, — Юнги старается говорит без дрожи в голосе. Но присутствие Чонгука в этой комнате очень сильно отвлекает. — Я остаюсь в Корее, — говорит Чонгук, но к рюмке не притрагивается. Напиваться он сегодня не собирается. — Правда? Это отличная новость. Но, а как же… твой брат? — Чимин слегка улыбается, кинув взгляд на притихшего Юнги. Мину же кажется, не будь здесь Чимина, они бы с Чонгуком сидели в полном молчании. — Наплевать на него. Пусть катится в свою Америку. Он не может заставить меня делать то, что захочет. Он уже достаточно сделал сам, — Юнги видит, как злостью загораются глаза Чонгука лишь при одном упоминании Хосока. — Звучит, как тост, — широко улыбается Чимин и поднимает рюмку вверх. Вечер только начался.

***

Тэхён чуть ли не выбегает из входных дверей отеля, взглядом ища нужную машину. Белый мерседес стоит у обочины в ожидании. Хосока он находит рядом, стоящего и спокойно курящего сигарету. Тэхён выдыхает, поймав его взгляд и нервно поправляет на себе лёгкую белую рубашку. Он ужасно нервничал, пока выбирал, что надеть. Подобные свидания Хосок редко устраивал, лишь в начале отношений. Кажется ли ему, что всё поменяется? Хосок поменяется. — Привет, — робко улыбается ему Тэхён, сам удивляясь своему поведению. Будто это их первое свидание… — Привет. Я рад, что ты согласился на встречу, — Хосок тушит сигарету, выкидывая бычок в ближайшую урну. — Встречу? — хмурит брови Тэхён, потеряв прежний пыл. — Ну, вроде… ты сам сказал «встретится вечером». Я подумал… — щурит глаза Хосок, неловко почесав затылок. — Хотя, да… — осекается Тэхён, улыбнувшись, — Я же сам сказал. Совсем забегался с делами по работе, — отмахивается он, нервно выдохнув. — Понятно, — говорит Хосок и чертыхнувшись, открывает дверцу машины, — Присаживайся. — Спасибо, — слегка улыбается Тэхён, садясь на пассажирское сиденье мерседеса. Хосок плавно закрывает дверь, и Тэхён тут же принимает на лицо хладнокровное выражение. Значит, это не свидание, тогда что? Деловая встреча? — Как дела с поиском работы? — только сев на сиденье, спрашивает Хосок. — Пока всё по-прежнему, — отвечает Тэхён, взглядом скользя по панели салона. Боковым зрением, он чувствует взгляд Хосока на себе, который сверлит его несколько секунд. — Это хорошо, — честно признается он, заводя машину. Тэхён, невольно замечает, насколько хорошее настроение у Хосока. Тот будто почувствовав мысли Кима, спрашивает, — Ты не против? — рука Хосока тянется к экрану управления и салон заполняет песня Элвиса Пресли «Jailhouse Rock». Тэхён издаёт смешок, когда Хосок постукивая по рулю пальцем, начинает сидя пританцовывать. — С каких пор ты слушаешь «короля»? — Это песня моего детства, я тебе не рассказывал? — выгибает бровь Хосок, продолжая следить за дорогой. — Как-то не приходилось, — пожимает плечами Тэхён, — Ты мне никогда ничего не рассказывал о своём прошлом, — вяло говорит он, стараясь не отрывать взгляда с дороги, которая стремительно уносит их, что немного странно, в сторону Инчхона. — «Король» стал одной из причин, почему я переехал в штаты. Ты не представляешь, сколько раз за эти десять лет я ездил в Грейслэнд, — с улыбкой говорит Чон, предаваясь старым воспоминаниям. — Никогда бы не подумал, — Тэхён и вправду в лёгком шоке от того, что у Хосока есть и такая сторона, которую он даже и не знал. За все три года. — А что ты слушаешь? — не отрываясь от дороги, спрашивает Хосок. Тэхён немного задумывается, прежде чем ответить: — Гринн Дэй, Колдплэй, Фол Аут Бой. Я многое слушаю. — Рок-группы? — издаёт смешок Хосок. — Не вижу в этом ничего смешного, — бесстрастно отвечает Ким, — У каждого свои вкусы. — Я не говорю, что это смешно. Просто их песни депрессивные немного, не в твоём стиле, — хмурит брови Чон, — Думал, ты слушаешь что-то вроде корейского попа. — Мы продолжим говорить о музыке, или ты скажешь мне, куда мы едем? — решая сменить тему, говорит Тэхён. — Хмм, мы едем туда, откуда ты не захочешь уезжать. Но, — тянет Хосок, будто подбирая правильные слова, — Тебе придется. Ведь ты собираешься найти работу и жить, как и все остальные клерки, живущие от зарплаты до зарплаты, — Тэхён прикусывает губу и отворачивается к окну. В салоне наступает тихое молчание, сменяемое лишь музыкой на фоне. — Ты ведь знаешь, что это важно для меня. Но ты всё равно делаешь так, как хочется тебе, — поджав губы говорит Ким. Он смотрит на пейзаж, раскрытый перед ним и понимает, что они едут к морю. Хосок ничего не отвечает, а лишь тянется рукой к экрану, чтобы выключить музыку. Тэхён от этого хмурится. С музыкой было намного легче говорить, нежели без неё. Проходит всего пять минут, и Тэхён начинает нервно ёрзать на сидении. — За всё время наших отношений, мне казалось, что ты со мной только ради денег, — вдруг начинает Хосок и Ким слегка вздрагивает от неожиданности, — Я распускал руки, унижал тебя, изменял, — Тэхён прикрывает глаза, стараясь не вспоминать те переломные моменты в их отношениях, — Но ты всё равно был рядом. Я думал, как любовь к деньгам, может быть настолько сильной, что ты терпел всё. И это бесило меня. С каждым разом, я понимал, что ты никогда не будешь полностью моим, — Тэхён поворачивается к нему и видит, что тот всё также внимательно следит за дорогой. Будто не он только что всё это говорил, — Когда ты принёс мне те чеки в офис и сказал, что… — Я подтвердил твои сомнения, — кивает Тэхён, улыбаясь одним уголком губ. Совсем не так, как это делают, когда счастливы. Такую улыбку нельзя назвать таковой, скорее разбитой. — Ты сделал это. — В какой момент наш разговор приобрёл депрессивный оттенок? — Тэхён решает сменить напряжение между ними. — Без него бы не обошлось, — пожимает плечами Хосок. — Я не был с тобой из-за денег, — говорит Тэхён, бросая на Чона короткий взгляд, — Я и сам зарабатывал их не мало, ты же знаешь. А все эти подарки с твоей стороны, как мне по-твоему нужно было отказываться от них? Ты же был моим… возлюбленным. — «Был», — подмечает Хосок, грустно улыбаясь. — Ты сам виноват, — на этом Тэхён думает, что разговор закончится, но Хосок решает по-другому. — Я не хочу ругаться с тобой, — Хосок крепче сжимает руль, чуть прибавив скорости. Если он в ближайшее время, не доедет до нужного места, ехать никуда не придётся. Тэхён настроен враждебно. Чон видит, как он сомневается. Как долго думает перед тем, как ответить. — Так не говори ничего, — раздражённо бросает Тэхён, — Доедем, покажешь то, что хотел, и может я подумаю над твоим предложением. — Ты не подумаешь. Ты уже всё решил, — подытоживает Хосок, решая больше ничего не говорить. И ехать уже туда нет смысла. После такого разговора, просто будет неправильно сделать то, что он собирался. Неправильно и неуместно. — Я чётко тогда тебе сказал, что больше не вернусь в Америку… — Тэхён, ты даже не даёшь мне шанса. Хосок не выдерживает и останавливает машину у обочины, громко выдыхая. Лоб упирается в баранку руля, а пальцы до покраснений сжимаются вокруг него. Это ли конец…? Тэхён хмурясь смотрит на Чона и поджимает губы. Всё это понапрасну. Ничего не выйдет, не будет второй попытки, и уж точно шанса. У них ничего не получится. Гордость Хосока и упёртость Тэхёна столкнулись бок о бок, не уступая друг другу ни на сантиметр в этой сумасшедшей гонке. Он поначалу знал, что всё это лишь дохлый номер их неудачной судьбы, которая решила потрепать им и без того потрёпанные нервы. Тэхён смотрит на профиль Хосока и внутри, вдруг, что-то обрывается. Распускал руки, унижал, изменял… разве такое Тэхён в силах простить? Он понимает, что если согласится, примет его, ничего не изменится. Хосок всегда будет Хосоком, — ревнивым подонком, который всегда думает только о своих чувствах. Тэхён столько раз спускал всё ему с рук… и вот что вышло. В заключении, двое несчастных сердец и одна боль на двоих. — Отвези меня обратно, — спокойно говорит Тэхён в тишину салона. — Ты не хочешь этого, — Тэхён слышит, как тот что-то мычит, не меняя своего положения. — Отвези меня обратно! — уже чуть настойчивее говорит Тэхён. — Нет, — машет головой Хосок, поднимая голову и смотря перед собой. — Тогда я сам уйду. Тэхён выходит из машины и громко хлопнув дверью, идёт в обратную сторону, откуда они приехали. Сбоку от него, в левой стороне, он видит потрясающий вид заката, огромное море и берег, омываемый его волнами. Мельком взглянув на него, он чувствует влагу на своих щеках. Ну уж нет! Только не сейчас! — Тэхён! — хлопок двери и Ким слышит отчаянный голос Хосока, — Не уходи. — Нет, хватит! Я устал от всего и от тебя. Отпусти уже меня, — не оборачиваясь бросает Тэхён, ускоряя свой шаг. Хосок быстро нагоняет его, хватая за запястье и потянув его на себя, впечатывает в свою грудь. Тэхён с силой отталкивает его и уже собирается впечатать ему по лицу, как оказывается перехваченным всеми конечностями. Лицо Чона непозволительно близко, тяжелое дыхание совсем рядом, опаляет кожу, вызывая непонятный табун мурашек. Хосок глядит в его карие глаза и опустив взгляд немного ниже, смотрит на ровные, будто кукольные губы. — Я не отпущу тебя, — снова смотрит в глаза, а Тэхён, кажется, уже заканчивается без остатка, когда чувствует его губы на своих. Ничего не остается, как ответить. Жадно, с особой страстью и бесконечной болью.

***

— Я пьян, — бормочет Чимин, туманным взглядом смотря на Юнги и Чонгука, — А ещё чертовски несчастен… а вот вы, — он указывает пальцами на них двоих и продолжает, — Такие сложные… — Как понять «сложные»? — спрашивает Чонгук, коротко взглянув на Юнги. Тот поймав его взгляд, тут же отводит свой. — В прямом, — машет рукой Чимин, — Вы ведь… любите друг друга, — и говорит так, будто это всё что нужно для их отношений. Будто одна любовь спасёт их. — Думаю, тебе пора спать, — выдыхает Чонгук, вставая со своего места, — Юнги, у тебя есть запасное постельное белье? — Юнги понимает, что тот смотрит на него, в ожидании ответа, и тоже встаёт, посмотрев в ответ. — Есть, — кивает он, спеша выйти в коридор. Взяв всё, что нужно, Мин приходит обратно и видит Чонгука, кладящего Чимина на диван. Тот чуть сопротивляется, отталкивая руки Чона, но всё же покорно сдается, упав на подушку и пьяно прошептав, что-то вроде «как же я ненавижу его». — Вот, — встаёт рядом Мин, подавая одеяло, простынь и подушку. — Спасибо, — Чонгук укрывает Чимина только одеялом, оставив у себя в руках подушку. Простынь одиноко лежала на подлокотнике дивана. Мерное дыхание Пака говорит о том, что он уже уснул. На столе всё ещё осталось куча пустых бутылок и недоеденных закусок в тарелках. Юнги устало смотрит на стол и принимается собирать бутылки в руки. Чонгук увидев то, что делает Юнги, решает тоже убраться со стола, принимаясь за тарелки. Пять минут и стол чистенький, как и был до их прихода. Чонгук и Юнги всё это время старались не пересекаться взглядами и не разговаривать. А о чём? Лучше уж промолчать, чтобы хуже не стало. Куда уж хуже. Конечно же, слова Чимина, он никак не воспринял. Мало ли, что Пак думает об их ситуации. Он и половины не знает, что было между ними. Любовь? И даже она ничего не меняет. Есть и всё. Да и бог с ней. Вроде бы всё убрано, на часах заполночь, пора уже и спать. Вот только… куда ляжет Чонгук? Юнги прирастает к полу и словно в замедленной съёмке поворачивает голову к Чонгуку. Тот будто почувствовав, также смотрит на него. Взгляды говорят многое, Юнги как-то слышал. Эта какая-то злая шутка? — У тебя есть… матрас, не знаю, — первым выходит из цепенения Чонгук. — Нету, — отрицательно машет головой Мин. Чонгук потеряно смотрит перед собой и тормошит свои волосы. — Тогда, я наверное… — Моя кровать… она вполне вместит двоих человек, — выпаливает Юнги, тут же жалея, что сказал это. Сперва, он его отталкивает, потом приглашает в свою кровать. Отлично! Плюс к биполярочке. — Ты уверен? — с явным сомнением спрашивает Чонгук. Нет! Даже на десятую! — Да…

***

— Ты убрал синтезатор? — оглядывает комнату Чонгук, остановив свой взгляд на пустом участке у стены, на котором и вправду прежде стоял белый синтезатор с кучей наклеек поверх. — Да… я бросил играть. Продал его, — отвечает Юнги, стоя напротив Чонгука. Тот перестав рассматривать изменения, глядит в ответ и грустно улыбается уголком. Юнги мигом отводит взгляд, — Ты ложись, — Юнги неловко переминается с ноги на ногу, стараясь не смотреть на сидевшего у кровати Чонгука, — Я, наверное, пойду в душ схожу… — Хорошо, — бесстрастно кивает Чонгук. Юнги быстро достаёт из комода сменную одежду и скрывается за дверью ванны, мельком увидев, как Чонгук начал снимать с себя футболку. Прижавшись спиной к двери, Юнги тяжело выдыхает и слышит в ушах гул своего сердца. Он лишь надеется что, когда он закончит, Чонгук будет уже спать. Проходит где-то минут двадцать, за которые Юнги успел сходить в туалет, всего себя перемыть, побриться (перед сном! так он никогда не делал), почистить зубы и, наконец, собраться с духом и выйти из своего временного убежища. Белая полоска света озаряет тёмную комнату, тут же исчезая. Юнги движется на манер хищной пантеры, которая уж точно не на охоту выбралась. Главное быть тише и всё будет так, как он планировал. Босыми ногами, Юнги подбегает к кровати и замирает. Прямо перед ним голая спина Чонгука, едва прикрытая тонким летним одеялом. На ней россыпь маленьких родинок, по которым когда-то любил водить пальцем Юнги, напевая под нос свои любимые композиции. Мин прикусывает нижнюю губу, стараясь не дышать. Кровать достаточно широкая, для того, чтобы случайно не прикоснуться во сне к друг другу. И это радует. Завтра всё будет по-старому. Никаких Чонгуков и широких голых спин. Лишь он и его напускная одинокая жизнь. С этой мыслью, он аккуратно ложится на кровать, двигаясь в самый край и весь сжавшись в неудобной позе. Сбоку слышится дыхание Чонгука, и Юнги не может понять спит тот или нет. Он пытается выровнять своё, но сердце всё предательски стучит. — Когда я в первый раз, — Юнги вздрагивает, услышав тихий голос Чонгука за спиной, — Уснул без твоего тепла… на утро чувствовал такую пустоту. Будто что-то оборвалось во мне. Юнги сглатывает, почувствовав сзади себя шевеление. Чонгук перевернулся в его сторону. — Можно говорить миллионами фраз о том, как мне не хватало тебя, — чувствует касание горячей ладони на спине и по коже будто током прошлись, — Но в этом был виноват лишь я. Рука Чонгука обвивает талию Юнги, притягивая к себе. Мин будто и не шевелится вовсе, позволяя Чонгуку делать то, что ему вздумается. — Я сожалею обо всём сделанном. И также сожалею о том, что сделал ты, — голос Чонгука совсем рядом, у уха. Ещё чуть-чуть и Юнги почувствует его дыхание своей шеей, — Позволь мне, в последний раз, вот так уснуть — вместе с тобой. Чонгук сильнее обнимает его, лбом утыкаясь в его спину. Может за него говорит алкоголь, который ещё не успел выветриться, но слова эти искренние. Пальцы нервно сжимают футболку Юнги. Запах, его запах после душа и влажные растрёпанные волосы по подушке. Чонгук чувствует себя так умиротворенно. Будто, снова вернулся в те времена, когда всё было так легко. И поэтому не замечает, как засыпает, обняв дорогого ему человека. Юнги беззвучно плачет, стеклянным взглядом смотря напротив себя. Лишь в последний раз. Вместе с ним. А как искренне…