Уголёк

Глава 20. В глубинах барханов…

      — Злоебучая жара! Долбанная страна! Гребанные повстанцы! Драные гвардейцы! Хренов Кроки и его дебильная организация! Недоебанная принцесса и мои накама, которые согласились ей помочь!       — Высказался?       — Да.       — Тогда пошли дальше!

***

      — Значит, отсюда мы двинемся дальше? — спросила меня Лаффи, глядя на приближающийся берег. Я кивнул капитану, вставая из-за стола. Следовало подготовиться к походу и хотя бы банально…       По спине рванули мурашки, а на лбу выступил ледяной пот, несмотря на адскую жару, которая буквально меня плавила. Я метнулся к борту и пристально всмотрелся в приближающийся берег, в поисках того, что буквально давило меня своим присутствием. И именно что — никто живой не мог обладать такой пугающей до мокрых штанов аурой всепоглощающей мощи. Рыская глазами по берегу, мой взор заметил темную точку, которая неспешно приближалась к берегу, с неторопливостью самого Ада…       — Уголёк, ты в порядке? — обеспокоенно спросила меня капитан, да и остальные на палубе насторожились. — Что-то случилось?       — Пока не знаю, но четко уверен. Нас ждут… кто-то очень сильный и опасный… так что не вздумайте выкинуть какую-нибудь хрень…

***

      — Огонь… милый огонь. Мва-ха-ха-ха! — произнес мужчина в черном плаще, рассмеявшись лающим смехом, шагая твердой походкой к намеченной цели по прибрежным скалам. Цельнометаллическая трость с оголовьем в виде дракона мерно выбивала искру, соприкасаясь с камнем в такт шагам человека.       — Хотя ещё не огонь, но свеча на ветру, — продолжил говорить сам с собой мужчина, придерживая двумя пальцами цилиндр от налетевшего ветра, что взметнул полы его кожаного плаща, ставшими подобно вороньим крыльям. — Прочь! — коротко бросил он, подходя к группе Кунг-Фу Дюгоней расположившихся на берегу. Вспыльчивые и готовые вступить в драку по любому поводу зверьки тут же бросились в воду, стоило им увидеть ярко пылающие оранжевым пламенем глаза человека.       Не останавливаясь, мужчина поправил черные очки с круглыми стеклами, сдвинутые на кончик носа, и, растянув в безумной улыбке тонкие губы, обратил свой взор на море. Узрев вдали плывущий в сторону берега корабль, человек остановился в ожидании, когда тот приблизится к месту швартовки.       — Уже скоро мы встретимся, мой маленький огонек, — прошептал незнакомец в плаще, придерживая шляпу от очередного порыва ветра.

***

      Как только с подплывшей каравеллы был сброшен якорь и спущен трап, песок, нанесенный на скалы, скрипнул под подошвами лакированных туфель мужчины, направившегося к кораблю. Уже подходя к каравелле вплотную, мужчина приметил несколько настороженных взглядов, что бросали на него экипаж корабля. Хотя к своему удивлению мужчина отметил, что практически все стоящие на борту являются девушками. Кроме трех парней, один из которых стремительно менялся в лице, и забавного зверька, пытавшегося спрятаться от взора чужака.       — Здравствуй, мой маленький огонек, — произнес человек, подойдя к трапу, но не наступая на него. — Я ждал тебя.       — Эй, что тебе надо от Уголька, старик? — выкрикнула девица в соломенной шляпе, настороженно сведя брови.       — Сказать пару слов о том, кто мы, и о нашем предназначении, — ответил ей мужчина с легкой усмешкой, приспустив очки, дабы пираты смогли увидеть его глаза. Углеглазый внутренне усмехнулся, увидев реакцию всех присутствующих, когда они увидели вместо глаз два пылающих огненных шара. — О, где же мои манеры, меня зовут Пауль ванн Риппе, Армагеддон Ковенанта, к вашим услугам. — Произнеся это, мужчина слегка поклонился, приложив правую руку к сердцу.       — Т-ты в-ви-видела… Его г-глаза?! — Чуткий слух Пауля уловил, как одна из девиц стала тихо шептать кому-то, попутно отбивая чечетку зубами и коленями. — М-м-мне ка-ажется, ч-ч-ч-что я видела в ни-них кричащие лица.       — Мне тоже, — ответили ей несколько голосов.       — Где мы можем поговорить, мой маленький огонек? — обратился Пауль непосредственно к Угольку.       — Можем и здесь, у меня от команды секретов нет, — ответил парень, одетый в либерит, скрещивая руки на груди и пристально глядя на незваного гостя.       — Тогда, с вашего разрешения, — сказал ванн Риппе, поднимаясь на борт судна. Члены пиратской команды и их гости встали позади своего накама, взирая на визитера с некоторой опаской. Высокая мечница что-то пробурчала, но так тихо, что даже чуткий слух Пауля не разобрал слов.       — Ну что ж, начну с того, что ты, я и такие, как мы, — мужчина поочередно указал оголовьем трости на Уголька, а после и на себя, — отмеченные пламенем. И не простым, а тем самым, что пылает под котлами грешников в Аду.       Говоря это, Пауль повернул голову вбок, давая лучше рассмотреть застарелый ожог, идущий справа по шее и оканчивающийся на скуле. Пират прищурился и сам неосознанно провел пальцами по шрамам, украшавшим подбородок.       — Отсюда же и исходит наше предназначение, — улыбнулся Пауль, обводя взглядом притихших девушек, ловивших каждое произнесенное им слово. — Мы гончие ада, хотим ли того или нет. Наша задача — это поиск грешных душ, что сбежали из ада до срока и отправились на перерождение. Ну и, конечно же, возвращение их в Преисподнюю. Как именно они отправятся в ад, выбор за тобой. Ха-ха-ха.       Глубоко вдохнув воздух через нос, Пауль прикрыл глаза, став похожим на матерого пса.       — Так держать, маленький огонек, продолжай, и станешь пламенем, — выдохнул с довольной улыбкой ванн Риппе, просовывая руку во внутренний карман плаща. — Это твоя награда, — произнес мужчина, зажав трость подмышкой. Он схватил парня за руку освободившейся рукой, что-то вкладывая в неё вынутой из кармана правой. — Делай с наградой что хочешь. Хочешь — выбрось, хочешь — используй как растопку, а можешь даже поглотить. Но знай, если поглотишь, дороги назад уже не будет. И ты навсегда останешься Гончей Ада, правда, и силы твои возрастут. Но стоит ли ради этого жертвовать душой? — лукаво произнес Пауль, в то время как Уголек непонимающе смотрел на лежащие в его ладони несколько тлеющих угольков. И пока он на них смотрел…       — Не стоит, — тихо, но с отчетливой прозвучавшей сталью в голосе произнес Армагеддон, аккуратно и мягко отводя протянутую Лаффи руку от горсти углей в ладонях углеглазого. — Ведь вы не хотите обжечься, ко всему прочему трогать чужое без спросу — это дурной тон. — Он окинул взглядом все честную компанию, отчего Трио Трусов сбились в кучку и поспешили спрятаться за Уголька.       — Уголек! — голос Ван Риппе заполнился торжественностью. — Сейчас я задам тебе вопрос, который задаю лишь раз каждому углеглазому. Ответь правду, ибо ложь я опознаю в любом виде.       Присутствующие замерли, ощущая некую потустороннюю чуждость момента. Особенно это почувствовал Уголек, у коего в груди затрепетал язычок невидимого пламени.       — Итак, Уголек, находясь в трезвом уме и по своей воле. Согласен ли ты вступить в Ковенант?       — Нет, — прозвучало твердо и без задержки.       — И это твой выбор, — ровным голосом ответил Пауль, заставляя всех напрячься.       — Тогда ответь, — продолжил Он. — Придешь ли ты в час нужды на помощь члену Ковенанта.       — Да.       — Будешь ли ты уважать и соблюдать Правила Ковенанта? — Вместо ответа пират прищурился. Пауза стала затягиваться. — Я жду твоего ответа, мой маленький огонёк.       — Я не могу ответить на этот вопрос, — все так же прищурив каре-зеленые глаза, ответил Уголёк. — Я не знаю ваших Правил, а потому… — Он развел руками и опустил их вниз, поближе к расстегнутым кобурам с револьверами. Пауль чуть улыбнулся.       — И последний вопрос, от которого зависит все и ничего. Вопрос, который может изменить твой взгляд на мир. — Все вокруг замерло в ожидании последнего вопроса. — Лук в шаурму класть?       — Д… Что?! — Посмотрев на охреневающего с вопроса Уголька, Пауль задавил в себе пытающийся выбраться на свет хохот.       — Поздравляю, теперь ты — Союзник Ковеанта. И можешь рассчитывать на наш радушный прием для тебя и твоих друзей. А также я расскажу тебе о Правилах. Правила — это правила, уж прости за тавтологию, их выполняют все в Ковенанте, но в некоторых случаях могут быть исключения. Правила звучат так:       1. Уничтожай грешников. Коли чувствуешь, что твой внутренний Зверь хочет кого-то уничтожить, то знай: это грешник.       2. Будь вежлив с членами Ковенанта и Союзниками.       3. Не убивай невинных.       4. Откликнись на Зов Армагеддона Ковенанта, где бы ты ни находился.       5. Расти над собой.       — И это все? — недоуменно почесала затылок Лаффи.       — Действительно, я ожидала чего-то… — блондинка с сигаретой неопределенно покрутила рукой в воздухе, — внушительного.       — Красота в простоте, леди, — усмехнулся Пауль. — В конце концов, обилие правил только сковывает, загоняет в рамки и угнетает, а я же хочу, чтобы члены Ковенанта были не обременены Правилами. Ведь над каждым и так довлеют три главных закона.       — Это каких? — осторожно спросила навигатор Мугивар.       — Первый — это Закон джунглей. А конкретно данная формулировка: «Сильные разделываются со слабыми, умные разделываются с сильными, а правительство разделывается со всеми». Второй закон — Закон Подлости. «Если может случиться что-то плохое, оно обязательно случится.» Ну и третий закон — это Государственный Закон страны, где находится член Ковенанта. Ах да, чуть не забыл. — Ван Риппе повернулся к Лаффи и спросил: — Капитан, могу ли я свободно посещать ваш славный корабль для просьбы или предоставления помощи? Для дружеского разговора и приятного проведения времени? Для взаимовыгодных дел?       — Хм-м-м… — Лаффи состроила серьезную мордочку и посмотрела на Уголька, в ответ тот неопределенно пожал плечами. — Ладно. Но тогда приноси что-нибудь перекусить!       Сказав это, пиратка улыбнулась своей коронной улыбкой, а некоторые из её команды сделали жест рука-лицо.       — Хе-хе-хе, — тепло и как-то по-домашнему рассмеялся глава Ковенанта. — Да будет так!       Армагеддон несильно стукнул тростью о палубу, и в следующий миг все на корабле почувствовали, что что-то неуловимо изменилось.       — Думаю, на этом нам можно попрощаться, — сказал Ван Риппе, разворачиваясь к трапу. Перед самым спуском он остановился и лукаво взглянул на чесавшего в затылке пирата. — До скорой встречи. Если хочешь узнать больше, то найдешь Ковенант на Архипелаге Сабаоди. Узнаешь нас по этой эмблеме, — уже спускаясь по трапу, произнес мужчина, указывая тростью себе на спину. Там на плаще красовалась искусная вышивка серебряной нитью в виде черепа с горящим на нем свечным огарком.       Ещё некоторое время команда соломенной шляпы наблюдала за странным человеком, пока тот шел, углубляясь в пустыню, и не растаял в воздухе, будто мираж…

***

      Покуда мы тащились в Эрумару, мои мозги плавились, причем от двух вещей сразу. Во-первых, от жары, а главное — от прошедшего разговора, оставившего после себя больше вопросов, чем ответов.       Я вытащил руку из кармана и посмотрел на тлеющие угли. Если они и обжигали, но не жаром, а холодом. Ледяным холодом самой Преисподней. Почему так? Не знаю, я просто знал это, и всё. Убрав их обратно в карман, я поправил лямки рюкзака и продолжил топать вперед, вслед за Травинкой, за которой нужен был глаз да глаз с её-то чувством направления. Мечница продолжала механически шагать вперед, таща за собой импровизированные волокуши, на которых лежала в полуобморочном состоянии Чаффи, которая свалилась буквально минут через десять после начала движения. Хорошо, что она свалилась не сразу, а сначала помогла нам решить вопрос с Кунг-Фу Дюгонями. Хотя какой там вопрос: едва Риппе словно в Ад провалился, эти речные чубакабры вылетели из воды и начали отбивать поклоны. И пока ваш слуга чесал тыкву, думая, какого хрена это значит, Пятнышко поговорила с ними. Оказалось не я один почувствовал, насколько силен был наш недавний гость, и теперь эти гопники речного разлива считали нас своими наставниками и далее по тексту. Отбиться мы смогли только после часового торга в обмен на кучу жрачки.       Сделав шаг в сторону, пробежался взглядом по идущим впереди.       Возглавляла нашу колонну, естественно, принцесса, за которой тащилась Лаффи, а следом за ней Эйс. Потом брела Нами и Санджи, за ними Сабо и Коала. Усо едва плелась меж ними и нашей замыкающей тройкой. Я покачал головой: встреть нас сейчас кто-либо, он бы гарантированно офонарел от увиденного.       Ладно я, упакованный в броню, жарящийся и запекающийся в собственном поту, но остальные-то?       Нами, Лаффи и Виви были одеты танцовщицами, причем Ди нахлобучила на голову свою неизменную шляпу и то и дело пыталась скинуть с себя накидку. Но там крутился Эйс, который не давал сестре сделать этого, так что можно было не дергаться. Сам же Портгас облачился в бурнус, который вкупе с его шортами и тяжелыми ботинками смотрелся несколько нелепо.       Усо нацепила на себя укороченную версию комбинезона, намотала тюрбан и вывалила язык на плечо, тяжело опираясь на посох.       Санджи с Зори… Я невольно посмотрел сначала на одну задницу в коротких шортах, потом на вторую, тоже в шортах. Различия были только сверху, ибо Ророноа щеголяла в топе и харамаки, а Винсмоук — тонкой майке.       Так что одетая в короткую юбку, чулки и бежевую рубашку Коала не слишком выделялась. Самым заметным по-любому был Сабо, наряженный в белый фрак и цилиндр. Короче, непонятно: то ли мы из психбольницы сбежали, то ли нас до неё не довезли.       — Как же жарко! — простонала Тани-Тани, не в силах даже пошевелиться. Я чуть ускорил шаг, снял с пояса флягу и протянул полуоленю. Та с явным трудом взяла её сделала пару скупых глотков, старательно погоняв жидкость во рту, и вернула жестянку мне. — Уголёк, ты в порядке?       — Ну, я же еще иду, — хмыкнул я в ответ, снял каску, стер пот со лба и вернул шлем назад. — Потерпи до вечера — станет легче.       — Почему? — спросила меня Травинка, слыша наш диалог.       — Пустыня — место контрастов. Днем — изнуряющая жара, от которой плавятся мозги, а ночью — дикий холод, — ответил я накама, вытаскивая сигарету. Сунул руку за зажигалкой, но вместо неё вытащил один из углей. Подумал и поднес его к сигарете. Табак занялся, и, пустив клуб дыма, снова уставился на презент ванн Риппе, поигрывающий тусклыми искрами.       — Я надеюсь, ты не будешь жрать эту гадость? — Я поднял взгляд и посмотрел на Зори, которая шла впереди, даже не обернувшись. Глаза у неё на затылке, что ли? — Этот мужик предупреждал, что, съев их, ты заплатишь душой.       — Иногда мне кажется, что её у меня и так нет, — попытался отшутиться я и тут же был схвачен крепкой рукой за ворот кирасы, а зеленые глаза девушки приобрели странное выражение злобы, обиды и страха, помноженных на негодование.       — Не шути так, — рыкнула маримо, легонько меня встряхнув. — Не будь у тебя души, ты бы вряд ли отправился в путь с нами… По крайней мере, в той роли, какой ты сейчас у нас есть!       — Обогревающего элемента? — попытался пошутить я, но настроение у фехтовальщицы было не шутливым.       — Не будь дураком! — фыркнула она, отпуская меня и возвращаясь к транспортировке тушки Чаффи. — Ты наш накама, а не просто тело, об которое можно погреться. И я порублю на капусту любого, кто попытается отобрать тебя у нас или причинить тебе вред. — Я посмотрел на девушку.       — Эй, у вас все нормально? — крикнула нам Лаффи, обернувшись к нам. Я просто помахал рукой в ответ, и она тут же успокоилась, продолжив телепаться вперед и пытаться стащить с себя накидку, а брат принялся не давать ей этого сделать.       — Зори. — Фехтовальщица чуть повернула голову. — Скажи, что ты почувствовала, когда Риппе поднялся к нам на борт? — Зеленоглазая задумалась, вспоминая собственные ощущения. Потратив на это минут десять, она ответила:       — Ничего.       — Совсем?       — Совсем, а что? Ты почувствовал нечто иное?       — Страх.       — Страх?       — Страх. В какой-то момент времени мне показалось, что я гляжу в распахнутые ворота Ада, который пришел по наши души. Этот Пауль, я даже не могу представить, насколько он силен. — Краткая пауза. — Знаешь в… дома у нас есть легенда про Конец Света, когда прекратит существование всё сущее. И этот день называют Армагеддоном.       — А он сказал, что является Армагеддоном Ковенанта, — задумчиво пробормотала Зори. Остановилась и принялась поправлять перекинутую через плечо перевязь, которая перекрутилась. Я подошел к ней и помог расправить ткань, после чего мы продолжили движение вперёд, чтобы не отстать от остальных.       Примерно через час впереди началась потасовка, и мне пришлось растаскивать девок, ибо Эйс просто получил по голове от Лаффи и пинок по причиндалам от Усо, после чего понял, что лезть в девчачью потасовку себе дороже. Я же поступил проще — дал по воспитательному подзатыльнику, после которого обе девахи стали кроткими ягнятами и смиренно разошлись в разные концы колонны. В результате всех этих пертурбаций я оказался в середине, в непосредственной близости от брата Ди. Какое-то время мы плелись в тишине и покое — стоны «помирающих» не в счёт, — прежде чем сын Роджера решился начать разговор.       — Ты и вправду углеглазый? — Я бросил на него быстрый взгляд.       — Ну есть такое дело. Но не всегда — это временное состояние, по крайней мере, в моем случае.       — Слышал, что такие, как ты, способны с легкостью расправиться с целым флотом. И еще пару вещей.       — Это каких же? — лениво бросил я, в принципе догадываясь, к чему он ведет.       — Что вы чувствуете грехи. Это правда?       — Не знаю, что ты конкретно подразумеваешь под словом «грехи», Эйс. Но могу сказать тебе одно — окажись ты тем, кто заслуживает смерти, то я вцепился тебе в горло еще в ресторане. — Он замолчал, обдумывая мои слова. — Глупо судить детей за то, что сделали их родители. Ты не виноват в том, что сделал твой отец. — Глаза парня расширились от удивления, и он обернулся посмотреть на сестру, которая приставала к Зори с просьбой понести и её тоже. — Она мне ничего не говорила.       — Тогда откуда ты знаешь, кто мой отец?       — Прости, но я не могу тебе этого сказать, без обид. Хочешь знать мое мнение? Твой отец был великим человеком, Эйс. Он сделал то, что не смог сделать никто до него. И будь у него больше времени, то возможно, мы сейчас жили бы в совершенно другую эпоху. Правительство и Дозор поливает его грязью не потому, кем он был, а потому, что они боятся его. До сих пор.       — А простые люди? Они ведь тоже ненавидят его!       — Эйс, Эйс, Эйс… Люди ненавидят только то, что им приказывают ненавидеть. Встань твой отец во главе мира и прикажи ненавидеть Тенрьюбито, то сейчас бы простые люди искали оставшихся любителей пузырей, кроя их последними словами. Вообще, по моему мнению, те, кто ненавидят ребенка только за то, кем был его отец, — биомусор, который нужно уничтожить. Ибо если начать копаться в прегрешениях их родителей, то не стоит ли первыми казнить этих «бедных и несчастных»? Люди в целом — тот еще неблагодарный скот, который мечтает урвать кусок пожирнее и не делить его ни с кем. Не веришь? — Портгас промолчал, пожав плечами, не опровергая, но и не соглашаясь со мной.       — Но мой отец начал «Великую Эру Пиратов», — после долгого молчания решил продолжить тем сын Роджера. Я громко фыркнул на это заявление.       — Начал, не спорю. Но главный вопрос: «Зачем он это сделал?» Какую цель он преследовал, рассказав миру о Ван Пис? И самое главное, Эйс, — почему Правительство, Дозор и все простые граждане не попытаются его найти сами и тем самым прекратить её? Почему они не делают этого?

***

      Примерно часа в два по полудню мы добрались до Эрумару. Начисто высохшего города, занесенного песком по второй этаж. Ветер завывал в пустых окнах, гонял мелкие песчинки в воздухе, а я поправил висевший наискось дробовик — надеюсь, зверолюди не накинутся на нас, выскочив из-под песка.       — Это Юба? — спросила Ди, высунув язык от жары. Она приложила ладошку и огляделась по сторонам. — Но здесь же никого нет!       — Это Эрумару, Зеленый город, — тихо промолвила принцесса, глядя на руины полными печали глазами.       — Зеленый город? — с сомнением посмотрела Лаффи на принцессу, и та повернулась к нам.       — Глядя на этот город, вы можете понять, что Барок Воркс сотворила с этой страной. И как страдает народ Арабасты. — Мы все промолчали. Постояв минуту, Виви пошла вперед, и мы двинулись за ней следом. — До разрушения это был процветающий сад, полный жизни. Он был покрыт пышной растительностью.       — Этот город? — спросила Зори и стукнула носком сапога по засохшей пальме. От легкого тычка дерево осыпалось, и пальма рухнула наземь.       — Здесь никогда не было частых дождей, но даже тех, что проходили, хватало. — Она принялась чесать языком, и я огляделся — история этого места меня не интерес…       — Эй, Виви, — перебил я девушку прямо посередине душещипательной истории про «злого дядю Крокодайла», погубившего счастье королевства. — А как давно покинули город?       — Около пяти лет назад, — пожала плечами она. — А что?       — Да как-то странно выходит, — промолвил я глядя ей за спину. — Дождей нет три года, а город бросили пять лет назад. Не сходится что-то. Да и эти покойнички тоже не вписываются в картину! — Я кивнул в сторону длинной виселицы, на которой болталось с десяток высушенных тел. Принцесса обернулась и громко ахнула, зажав рот руками. Обойдя венценосную особу, я приблизился к мертвым и посмотрел на них поближе. У всех казненных были связаны руки за спиной. Трое были в доспехах Гвардии, трое в кожаной броне, а четверо оставшихся — в просторных хламидах, если судить по остаткам одежды. Я подошел вплотную и начал разгребать песок ногой в поисках сам не знаю чего, но, как ни странно, почти сразу рант ботинка выбросил наверх небольшую табличку, на которой корявым почерком было написано: «Псы лже-короля». Покопавшись еще немного, нашел другую. «Низшие твари». — Сдается мне, что история этого города немного отличается от той, что ты нам рассказала. — Я прищурился, глядя на Виви. Сначала та не поняла, к чему я клоню, но потом сообразила. Скривилась, открыла рот для воплей, но посмотрела на мертвых, захлопнула варежку и призадумалась, вспоминая, что она слышала про Эрумару.       — Я только знаю, что город перестал существовать пять лет назад, — после недолгой паузы призналась она. — Я всегда думала, что его бросили из-за засухи. Но похоже, это не совсем так. — Она подошла ко мне и встала рядом, рассматривая казненных. — Вот эти люди явно из кочевых племен. Эти — наемники, у них даже эмблемы компаний сохранились. А это — воины моего отца. Что же случилось здесь? Почему их казнили?       — Лучше спроси, когда это было, — проворчал я, вытаскивая тесак. Бедняг по сути удавили — сначала набросили петлю на шею, а затем подняли над землей на перекладине. Концы веревок палачи обернули вокруг опорных столбов, к которым я и направился. Раз, два — десять мертвецов оказались на земле. — Им меньше двух месяцев, иначе бы они давно лежали на земле, а то и вообще тела занесло бы песком.       Я убрал тесак и вытащил МПЛ, чтобы выкопать могилу, но…       — Мастер, дайте я. — Я посмотрел на принцессу, которая стояла рядом со мной с самым решительным видом.       — Уверена?       — Да. — Лопатка перекочевала в руки ей. Девушка отошла немного в сторону и, сев на колени принялась рыть последнее пристанище для усопших. Лаффи открыла было рот, чтобы сказать «Давай помогу!», но я покачал головой, не давая ей вмешаться. Брюнетка нахмурилась и, развернувшись на пятках, утопала в сторону руин, а за ней последовали Усо и Санджи, чтобы наш капитан не потерялась. Сил у принцессы было не так много, что поделать, а потому я забрал у неё шанцевый инструмент и продолжил начатое ей. Потом меня сменил Сабо, а затем Эйс, которые уже успели соорудить крест из подручных материалов. Работали мы молча, лишь однажды прервавшись, когда Лаффи в порыве гнева разнесла какое-то строение на куски, после чего вернулась к нам и села рядом, скрестив ноги.       Закончили мы не скоро, но яму вырыли нормальную, чтобы похоронить убитых в братской могиле. Когда мы трое вылезли из могилы, девушки уже успели завернуть останки в найденную в мертвых домах ткань. Опустить тела было несложно, после чего мы быстро засыпали тела и поставили крест. — Идемте, нам еще идти и идти…

***

      — Жарко! — простонала Лаффи, тяжело опираясь на посох. — Можно мне воды попить?       — Только немного! — сказала Нами и тут же добавила: — Уголёк, дай флягу!       Я молча протянул жестянку. Всё логично — в моей фляжке было не больше полулитра, отчего запасы сильно не обеднели бы. Мартышка это явно давно просекла, но, к моему удивлению, молчала и даже пила весьма экономно. Сделав пару глотков, причем весьма скромных, она вернула мне емкость и потопала дальше, прекратив издавать ужасающие звуки. Ненадолго.       — Жрать хочу! Давайте поедим! — Она посмотрела на Санджи, но та покачала головой. — Санджи, ну, пожалуйста! — Капитан состроила жалобную моську, но нашу Леди это не проняло.       Осознав это, мартышка повернулась ко мне и сделала это. Какой нафиг кот из «Шрека»? Он по сравнению с этим ходячим бедствием просто жалкий неумеха, которому еще учиться и учиться. Издав тяжкий вздох, я воровато оглянулся и сунул ей в руки небольшой брикет, завернутый в вощеную бумагу. Лаффи быстро раскрыла его и набросилась на еду, стараясь все съесть, пока это не заметили. На то, чтобы умять в сухомятку прессованную плитку риса с мясом, ей потребовалось меньше минуты, после чего она улыбнулась мне и поскакала в начало нашей колонны.       — Никогда бы не подумал, что углеглазого так легко развести, — хмыкнул Сабо, прекрасно видевший происходящее. Я посмотрел на него самым ироничным взглядом, и блондин почесал в затылке. — Я бы продержался секунд десять!       — Пф-ф-ф-ф, — фыркнул я в ответ на это заявление. — Уже на третьей секунде она бы применила тактику «голодный мокрый котенок», и ты бы вообще в астрал ушел. Мой рекорд ровно девять секунд, потом всё — безоговорочная капитуляция, ибо иначе смерть от передоза милоты. — Сабо понимающе хмыкнул, не став отрицать моих слов. Несколько минут мы шли молча, но подчиненный Драгона не мог удержать своего любопытства.       — Почему ты так заботишься о них? Не пойми меня превратно, но я ни разу не слышал, чтобы углеглазые заботились о ком-то, кроме самих себя.       — Хех, просто я хочу помочь им исполнить свои мечты. Вот и все. У нас вообще очень странные взаимоотношения в команде, понять которые даже мне самому не под силу. Но как-то мы умудряемся плавать вместе, вытаскивать друг друга из задницы и еще много чего. Сабо, а что ты слышал о Ковенанте? — Революционер снял с головы цилиндр, вытер пот со лба и снова вернул его на место.       — Знаешь, Уголёк, до сегодняшнего дня я думал, что это очень старая байка, которой не одно столетие. Но после визита этого человека… Все истории про Ковенант неотрывно связанны с углеглазыми и Темным островом. Ты не слышал про него? — Я помотал головой. — Это остров — легенда, место, в котором вся власть принадлежит углеглазым, можно сказать, их дом. Но посетить это место не удалось никому из ныне живущих. Черт побери, да даже Роджер и тот не смог на нем побывать!       — Ну, если учесть нашу «везучесть», — я специально выделил последнее слово, подняв руки и сделав пальцами «кавычки», — то мы обязательно туда залетим.       — Куда? — Я подпрыгнул на месте и покосился, уставившись на выросшую словно из воздуха Ди.       — На Кудыкину гору, — проворчал спустя пару секунд, которые потратил на то, чтобы сердце прекратило попытки выскочить наружу. — Остров, на котором живут углеглазые вроде меня или Риппе. — Мартышка кивнула с умным видом, и меня начали терзать смутные сомнения. — Лаффи, мы туда не поплывем ни за какие коврижки! Ну что ты лицо-то такое делаешь, как будто я тебя к противоестественному греху вегетарианства склоняю! Никто даже не знает, где этот остров, а рыскать по морю в его поисках… Вдруг пока мы этим будем заниматься, уже кто-то другой станет Королем Пиратов?

***

      — Привал! — скомандовал я, сбрасывая с плеч рюкзак. Память у меня девичья, но я успел вспомнить, что нас должны были обобрать птахи, а потому громко поинтересовался у принцессы, с кем мы можем столкнуться по дороге до Юбы. Список был немаленький, и цапли были там отнюдь не фаворитами. Так что, когда наше чудо резиновое с воплем «Тень!» умчала к скалам, я мысленно приготовиться к очередному раунду «Проблемы vs наши задницы», но в кои-то веки мартышка поступила правильно. И когда она напоролась на птиц, то вместо «Помогите птичкам!» было «О, жрачка нас дожидается!» По крайней мере, я так предполагаю, ибо варусаги с дикими воплями рванули от скал подальше, выпучив глаза, а капитан преспокойненько дождалась нас, отдыхая в тенечке в компании верблюда. — Откуда верблюд?       — Понятия не имею, — лыбясь, ответила капитан, гладя животное по голове, которую то доверчиво подставляло девушке. — Он тут уже был, когда я пришла. И это она, а не он.       — Она не выглядит дикой, — сказала Виви, подходя к ездовому животному. Провела рукой по боку, осмотрела седло и уздечку. — Похоже, что она принадлежала кочевнику. — Верблюдица посмотрела на принцессу умными глазами и согласно кинула. — Где же твой хозяин? — Животное зашевелило губами, и Чаффи подошла ближе. По мере того как верблюдица говорила, Тани-Тани мрачнела всё больше и больше, что меня напрягло.       — Она говорит, что её зовут Мацуке и что её хозяина убили из-за неё какие-то солдаты в черном. Они забрали у него всё что было, а потом обезглавили, бросив тело на корм падальщикам. Но Мацуке сумела оборвать веревку и сбежать.       — Солдаты в черном? — удивленно воззрилась на Мацуке Виви, после чего посмотрела на наши помрачневшие лица. — Ничего не понимаю, в Гвардии Арабасты не используется черный цвет. Ты уверена, что это были солдаты? — переспросила она животное, и та закивала.       — Она говорит, что вели они себя как бандиты, но это точно были солдаты. Их возглавлял офицер, к которому они обращались «обершарфюрер». — Я мгновенно вскинул глаза на Мацуке. — А еще говорили, что Мацуке послужит возрождению Арабасты, когда будет свержен лже-король.       — Как интересно, — сказал я, едва сдерживая переполнявшую меня злость. — А что еще эти ублюдки говорили? — Верблюдица виновато опустила голову.       — Больше она ничего не слышала, потому что сбежала от них. Если никто не возражает, я осмотрю её, неизвестно сколько она здесь пряталась? — Никто возражать не стал, а покуда Чаффи осматривала Мацуке, а остальные набивали брюхо, я же пытался понять одну вещь — как, мать вашу, через коромысло такое возможно? И пока я там предавался размышлениям, то не заметил, как ко мне подошла принцесса с крайне озабоченным лицом.       — Мастер, можно с вами поговорить? — Я встрепенулся и посмотрел на девушку. Молча кивнул и похлопал по камню рядом с собой. Она не стала кочевряжиться и присела. — У меня плохое предчувствие. — Я молча выгнул бровь, подталкивая её к продолжению. — Мне кажется, что нас ждут еще большие неприятности, чем я ожидала.       — Почему ты так решила, Виви?       — Понимаете… — Она замялась, но потом взяла себя в руки и продолжила: — Когда нас поймали в плен на острове динозавров, я спросила Собека, зачем он предал моего отца.       — Собек — это…       — Тот фруктовик, которого вы убили голыми руками. Понимаете, когда я задала ему вопрос, он ответил, что спасает Арабасту и что, избавившись от моей семьи и всех, кто нас поддерживает, они смогут сделать страну великой. «Арабаста — пре…», чёрт, не помню.       — «Арабаста — превыше всего»? — промолвил я абсолютно безэмоционально, отчего синевласая опасливо покосилась на моё окаменевшее лицо и робко кивнула. — Та-а-а-ак, и как высоко этот мудак был в вашей иерархии?       — Он был одним из четырех Защитников страны. Кроме него есть еще Пелл и Чака, а четвертым считали Крокодайла. Когда Собек рассказал мне об этом, я думала, что он имеет в виду себя и тех, кто был с ним, но после рассказанного Мацуке… Боюсь, что Крокодайл действует куда более изощренно, чем я думала.       — Дай Бог-Рог-Носорог, чтобы это было рук Кроки, — сумрачно промолвил я, вставая на ноги…

***

      На ночевку мы решили разбить лагерь в очередном скоплении скал, которые хоть немного прикрыли бы нас от сильного ветра, гулявшего над песками. Мне однажды довелось побывать в пустыне, так что я-то знал на своей шкуре, как там холодно. А вот остальные…       — Абзац! — клацая зубами так, что её, наверное, слышал сам Кроки, промолвила Усо, пытаясь закутаться поплотнее в свою накидку. — Холодина собачья!       — Да разве это холод? — блаженно улыбаясь, возразила накама Чаффи. — Так, легкая прохлада.       — Это для тебя прохладно! А у меня нос сейчас отвалится, — проворчала стрелок, подозрительно глядя на Пятнышко. — Чаффи, поделись мехом.       — Конечно! — не сообразила та и попыталась стянуть с себя шкурку. — И как я, по-твоему, это сделаю?!       — Чаффи, сядь обратно. Ты теплая, — спокойно пресекла склоку Зори, даже не пошевелившись.       — Санджи, оно уже готово. Давайте есть.       — Подожди немного, — шлепнув кэпа по лапкам, возразила кок. — Мясо еще не прожарилось до конца.       — Ну почему тут так холодно? — спросила Нами у сидевшей рядом Виви. — Ведь днем стояла адская жара.       — Все дело в песке, — подал я голос, раскатывая толстое шерстяное одеяло. — Он быстро нагревается на солнце и быстро остывает. В пустыне ничто не задерживает тепло, потому днем такие места превращаются в филиал Ада, а ночью — в морозильник.       — Совершенно верно, мастер! — согласилась принцесса, сидя подле костра. — Разница в температуре здесь нередко достигает пятидесяти градусов, а иногда и больше.       — Коала, ты как? Не замерзла?       — Немного, Сабо.       — Санджи, ну я кушать хочу!       — Лаффи, еще пару минут, и можешь есть.       — Девочки, кто хочет провести ночь в тепле и уюте?       — Это с тобой в обнимку, что ли? Нет, спасибо, мне у Чаффи под боком хорошо.       — Какая ты грубая!       — Сам напросился, Веснушка!       — Лаффи! Я сказала — рано!       Бумс!       — Ай, Санджи, больно же!       Короче говоря, все как всегда. Я покачал головой и встал с лежанки, направившись в сторону от лагеря по малой нужде. Отойдя метров на сто, завернул в скопление валунов и, широко зевая, приступил к задуманному. Спать хотелось просто неимоверно, ибо за сегодня я вымотался как собака. Один только драп от Рейвз со товарищи чего только стоил. Мдя, Уголёк, что-то ты расслабился, плавая на корабле, совсем уже позабыл, каково это — тащиться куда-то на своих двоих. Я снова зевнул, оперся рукой на выступающий камень… и сильно удивился, когда он с легкостью провалился вглубь скалы, а я чебурахнулся за ним следом кубарем, не успев даже мяукнуть.       Прокатившись кувырком и пересчитав своей тушкой все неровности спуска, плашмя грохнулся на камни, подняв неимоверный шум, и так и остался лежать пластом, пытаясь загнать в себя хоть немного воздуха. Меня окружала непроглядная темнота, в которой невозможно было ничего различить.       — Твою ж каракатицу, да Философским камнем в зад, — едва воздух был загнан в легкие, выругался я. Повалявшись еще какое-то время, я с трудом встал на ноги и принялся шарить рукой в карманах в поисках зажигалки. Нащупав прямоугольник, вытащил её на Тьму непроглядную и чиркнул колесиком. Маленький огонёк затрепетал на фитиле, едва-едва разгоняя окружившую меня темноту. Обернувшись, протопал немного назад и понял, что по уши влип, ибо предо мной была гладкая стена без каких-либо намеков на проход. А если он выше? Я встал на цыпочки, но ничего не смог рассмотреть в темноте, а затем огонёк затрепетал еще сильнее и резко погас, погружая меня в беспросветный мрак. — Вот же блядство! Ну что же мне так везет!       Просто замечательно. Теперь мне придется ждать утра и надеяться, что это стадо выхухолей соизволит меня поискать, голося во всё горло, а иначе куковать мне здесь до тех пор, пока сюда не загремит еще кто-нибудь. За спиной послышался шорох, и я резко развернулся, пристально вглядываясь в окружавшую меня темноту, а рука уже потянула один из «Змеев» из кобуры. В какую-то секунду мне показалось, что в темноте шевельнулось нечто еще более темное, но похоже, что это было игрой воображ…       Несмотря на непроглядный мрак, окутывающий меня со всех сторон, я понял: мне не показалось. Кусок темноты, куда более черный, чем мрак, осторожно двигался ко мне, издавая едва слышный шорох. Я вскинул руку и прицелился, скорее ориентируясь на слух, чем на зрение, и тень замерла. Несколько ударов сердца ничего не происходило, а затем я понял, что на меня смотрит пара глаз разного цвета. Один был цвета благородного золота, а второй — ярко-синим, причем располагались они на весьма большом расстоянии от пола, метрах в двух с половиной, не меньше.       — Надо же, смертный! — слегка лающий голос прозвучал довольно внезапно, отчего я едва не спустил курок. — Давно никто не заходил ко мне в гости. — Тень немного шевельнулась, и вспыхнул свет десятка факелов, показавшийся мне нестерпимо ярким после кромешной тьмы. Я зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что моя челюсть падает вниз…